Небесный кузнец

Длинные пальцы Раткирани крепко держали руки Миры, сдавливая кисти почти до боли. Богиня жадно глядела чёрными глазами, ожидая ответа. Мира тяжело вздохнула, прикрыла веки ощущая жаркую пульсацию у затылка, там, где чёрные нити тесно переплелись.

— Я обещаю тебе, Раткирани, — Мира взглянула на богиню, — обещаю, что подумаю. Но сейчас я устала, и моя тьма всё ещё меня ждёт...

Кодо нахмурился, рот его перекосило, а иллюзия колыхнулась, будто ткань на ветру.

— Да, — Раткирани улыбнулась, — верно.

Цепкие пальцы скользнули по ладоням Миры, и богиня отошла.

— Я дам тебе пять лет на раздумья, но после я найду тебя и потребую ответа.

— Годится. — Мира ухватилась за спинку кресла, чтобы не потерять равновесие. Перед глазами всё двоилось, а голову словно сдавил венец из стали.

— А ты пока совладай с собой. На это тоже нужно время. Примирись с осколками чужих воспоминаний. Те люди не были злыми и ужасными, они были потерянными и несчастными, как и все «плохие» люди. Убить или избавится от них нельзя, это лишь олицетворение борьбы внутри тебя, отголоски Карги, которые принадлежат и принадлежали всегда одной только тебе, — Раткирани вернулась на кресло. — Помни, мир не делится на хорошо и плохо, только на то, что ты готова простить, а что нет. Теперь уходи.

Мира не проронила ни слова. Она вышла из комнаты, попадая сразу в тёмный холодный коридор, в глубине которого виднелся свет. Выход. Девушка хотела было опереться о стену, но её встретили ветви. Сырые и колючие. Они хлестали её, цеплялись за рубаху, ранили руки, которыми она разводила ветки, усеивали кожу тонкими кровоточащими царапинами, но в конце концов выпустили её на поляну.

Кованый стол был на месте. На месте была и Ярослава. Косы её проросли в землю, змеями обвивая поляну и её гостей. Две девушки сидели рядом с ней. Одна тонкая и нежная, с светлыми немного пушащимися волосами, другая статная с чёрными тонкими бровями. Степная Ведьма, Красавица и Княгиня. Никто не обратил на Миру внимания, они увлечённо разливали чай, под небом, затянутым тёмными тучами.

Мира вздохнула, набираясь смелости, и шагнула вперёд. Ничего не случилось. Она сделала ещё один шаг и ещё, пока наконец не добралась до стола и свободного стула. Мира села, ухватила блин, макнула в сметану и принялась его жевать. Ничего не случилось. Она больше не боялась, как раньше, она волновалась, но не хотела больше бояться, она ужасно устала.

— Знаете, — сказала Мира, дожевав, — тучи в сказках — плохое предзнаменование, гром — страх, а молнии похожи на лезвия, даже на иглы... Но знаете, это ведь в сказках. Моя бабушка радуется тучам, за ними случается дождь, а он польёт цветы, польёт наш огород, польёт поля. Это не сказки, а реальная жизнь. Ты можешь промокнуть, а осенью дождь разводит грязь, но зимой тучи несут снег...

Мира выдохлась, она потёрла вески, стараясь связать свои мысли, донести до этих странных чужих воспоминаний, ставших её собственными. Она надеялась, что сможет донести то, что она сама поняла. Такую очевидную и простую вещь, которая почему-то не приходила в голову раньше. Ей хотелось, чтобы они её поняли. Она не сможет так сразу избавиться от робкого страха и волнения рядом с ними, но она может научиться их принимать. И сейчас она готова начать учиться.

— Гулять под тёплым дождём — одно удовольствие. — Тонкий голос Красавицы, пёрышком пролетел над поляной.

— Как-то раз, в дождь, я видела сразу две радуги. — Княгиня накрывала своим голосом окружающих, словно бархатным плащом.

Ярослава улыбнулась, подняв свои тёплые глаза к небу.

Первая капля упала прямо на нос Мире, за ней последовали её сёстры, а им на встречу потянулись ветки, закрывая девушек от дождя. Сухие колючие прутья, зазеленели и покрылись цветами. Дождь шумел в шаге от Миры, а она сидела в беседке из шиповника, пила чай и следила, как в небе появляется Инти и дарит радугу.

— А ты была права, Ярослава, — сказала Мира, не отрывая взгляда от светлеющего горизонта, — я и правда стала Каргой.

— Рада, что ты вернулась, — прошептала Ярослава, подливая в кружки чай. С шиповником.

***

Настоящим подарком стал поздний подъём, и Лё повалялся бы ещё, но Ратибор был неумолим. Оборотень растолкал парня и пытал его о местоположении Миры, будто бы Лё может знать об этом больше него! Впрочем, время Ратибор тратить зря не стал и скрылся где-то в необъятных золотых коридорах. Всё же сон он спугнул, а лежать просто так Лё не смог: в голову то и дело лезли тревожные мысли, не дающие понежиться под одеялом ещё хоть минуту. Вчерашние события обрушились с новой силой, немного утратив былое величие, но всё ещё способные вывести из равновесия.

Лё зачерпнул из золоченой чаши воды и растёр её по лицу. Хотелось прийти в себя, чтобы всё оказалось, как прежде, на своих местах, и не стало мыслей о лживых богах. Лё остервенело выплёскивал воду, так что уже текло по волосам и стекало под ворот, а мокрая рубаха липла к телу.

— Мар! — выругался парень и раздражённо откинул полотенце в сторону. Оно тут явно не поможет.

— Нет, это всего лишь я. — Кодо поймал полотенце и привалился к дверному косяку.

Лё даже не вздрогнул, вместо этого застыл, опасливо следя за богом.

— Ну, как дела? Обмозговал произошедшее или ещё в процессе загрузки?

— Загрузки? — Лё нахмурился, тут же представив, как он грузит мешки на телегу.

— Выражение такое. — Кодо усмехнулся.

— Честно говоря, — Лё опустился на табуретку, — я теперь ничего не знаю. Не знаю, куда мне идти и к чему стремиться... Меня будто всю жизнь кто-то вёл под руку, а теперь оставил внезапно прямо на перекрёстке.

— Что ж, я не мастак раздавать советы, но... Может, пора уже жить своей жизнью?

— То есть, продолжать воровать? — раздражённо уточнил Лё. — По-твоему лучше быть вором?

— По-моему лучше быть богом. — Довольный собой, Кодо рассмеялся.

Лё радости его не разделял, даже почувствовал лёгкое презрение к этому насмешливому богу, не умеющему воспринять ситуацию без шуток.

— Ну да, чего я ждал от такого бога, как ты, — выпалил Лё.

— Ого, какая наглость! — насмешливо заметил Кодо, но тон его быстро сменился на серьёзный, пробирающий до мурашек своим холодом: — Что, почтения не осталось ни капли?

Лё поднял взгляд, натыкаясь на безжизненную маску, которая застыла на лице Кодо. Это был один из немногих моментов, когда Лё так сильно испугался... Когда даже бежать прочь не хватает сил, когда лёгкие горят и вздохнуть невозможно, а сердце скачет внутри, едва не взрываясь.

Кодо улыбнулся, лицо его ожило. Он хлопнул Лё по плечу:

— Расслабься, парень, я тебя не съем.

Но Лё не был больше в этом уверен. Он словно заглянул за ширму, там где милые котики с гривой становятся хищниками, без жалости разрывающими чужую плоть.

— Боишься меня. — Кодо это точно знал. — Я бы сказал: «Не стоит», но это ложь. Бойся. Бойся меня, Небесного кузнеца, бойся богов и не верь им. Может, однажды это тебя спасёт.

— В кого же мне тогда верить, если не в богов? — тихо спросил Лё.

— Вера в богов — совсем не обязательный пункт программы «Жизнь», обязательный пункт — вера в себя. Ты не найдёшь помощника лучше, чем ты. Но вера в себя — это ответственность. Ответственность за собственную жизнь, которую несёт не твой отец по имени, не судьба и приметы, не няньки, не я и даже не Ааире, но ты и только ты. Может, тогда ты станешь кузнецом...

Лё притих, задумчиво следя за сверкающими глазами Кодо.

— Ну знаешь, кузнецом своей жизни, это метафора... — зачастил бог, совершенно разрушая волшебность обстановки. — Я не специалист в мотивационных речах, но по-моему, это потянет на среднюю оценку. А?

— Семь из десяти, — усмехнулся Лё.

— Может семь с половиной?

— Сложно решить так сразу, это подумать нужно...

— Придётся смириться мне с семёркой, а то ведь тебя друзья заждутся, пока ты думать будешь...

На прощание Кодо дружески похлопал Лё по спине и с ехидной улыбкой скрылся за дверью.

***

Ночь прошла тихо и спокойно, а крепкий сон ничего не потревожило, потому Ратибор проснулся с плохим предчувствием, которое подтвердилось едва ли не сразу же: в комнате Миры было пусто. Сонный Лё делу не помог, и Ратибору пришлось самому искать пропажу.

Надоедливый сладкий аромат цветов преследовал повсюду, мешая оборотню уловить слабый запах Миры. А когда казалось, что Ратибор на правильном пути, он пришёл в тупик (буквально и фигурально). Каменные же слуги богов не отличались разговорчивостью и на вопросы оборотня не реагировали, чем вводили его в ещё большее раздражение. Это место Ратибору не нравилось, его обитатели ему не нравились и то, как подозрительно спокойно тут было заставляло его не доверять Высоким Чертогам.

Коридоры с высокими потолками, лепниной, золотыми канделябрами, росписью, коврами и благоговейной тишиной нескончаемо сменялись друг за другом, с завистью стараясь превзойти предыдущий вычурностью. Они, казалось, были бесконечны. Ратибор начал даже сомневаться, решил, что ходит кругами, когда вдруг почуял запах хвои и мокрой шерсти. Оборотень застыл.

Дверь рядом отворилась, из неё выглянул взъерошенный парень с печальными, немного раскосыми глазами, заставившими сердце Ратибора пропустить удар. Мавишбель. Оборотень почтительно поклонился богу.

— Мира? — прошептал Мавишбель немного хрипло.

— Ищу, — ответил Ратибор.

Богу вполне хватило пояснения, он махнул рукой, из длинного рукава вырвалось пёрышко и поплыло мимо Ратибора по воздуху. Мавишбель кивнул оборотню, прощаясь, и закрыл дверь. Оборотень выдохнул. Он словно снова превратился в напакостившего мальчишку, стоящего перед сильным и мудрым отцом.

Пёрышко сделало круг, пощекотало нос Ратибору, и метнулось прочь по коридору. Оборотень пошёл следом. Ещё один поворот. Тихий хлопок и пёрышко в ловушке из ладошек.

— Поймала, — сообщила Мира, — пёрышко.

Ратибор изумлённо глядел на левую руку, такую же светлую, как и вторая. Он взял кисти Миры, заставляя раскрыть ладонь. Вместо чёрного пятнышка на ней осталось только махонькое пушистое пёрышко.

— Да, кажется, всё теперь нормально, — пробормотала Мира, поднимая глаза. Зелёные. Такие же, как были. Совсем не глаза старой ведьмы, глядящие из нового тела, но что-то в них неуловимо поменялось.

Мира усмехнулась, встала на носочки и поцеловала оборотня в щёку.

— Всё точно будет хорошо! — девушка подмигнула.

Ратибор улыбнулся, растерянно наблюдая, как Мира тащит его за собой. Лё выскочил на них внезапно из-за двери промокший и взъерошенный, он оглядел коридор, помахал рукой друзьям.

— Никого тут не видели?

— Не-а, — беззаботно ответила Мира. — Нам пара, Лё! Чем быстрее мы отсюда уйдём, тем лучше.

Лицо парня вытянулось, он уставился на Ратибора, но тот только пожал плечами. Сборы прошли быстро, провожать их никто не вышел, но они и не хотели.

— Зря только шли, — подытожил Лё, оглядываясь на закрытые ворота, ставшие вновь ничем не примечательной горной стеной.

— Неправда! — покачала головой Мира. — По-моему, мы все что-то вынесли из этого похода. Каждый своё.

— Ну, не знаю, я вот только больше запутался, — надулся Лё.

— Зайдём к Болотной ведьме, — предложил Ратибор, — уверен, она поможет тебе распутаться.

— Ага, снова посоветует что-нибудь куда-нибудь сунуть при полном Ките! — фыркнул Лё.

Мира прыснула, а вскоре уже хохотала, вместе со спутниками, припоминая ценный совет ехидной ведьмы.

Троица спускалась вниз, немного опустошённые, немного потерянные и немного понимающие. Они шли прочь от Высоких Чертогов, где по коридорам разносился надрывный тяжёлый кашель. Они возвращались домой, а над ними летел сокол.

***

Раткирани стояла у напольного зеркала, на котором лениво повисла змея. В зеркале отражались три удаляющиеся фигуры.

— И ты правда думаешь, что оно того стоило? — Кодо подал любимой бокал с красным вином.

— Это была длинная подготовка, — улыбнулась богиня. — Но всё только начинается. Одного бога уже нет, Небесный кузнец вскоре тоже сгинет, дальше больше... Пришло время кое-что поменять...

— А Игла? Разве Мира её не уничтожила?

Раткирани довольно улыбнулась:

— Думаешь, я бы позволила?

Богиня раскрыла ладонь, на которой лежала тонкая Игла.