Небесный кузнец

Боги были так любезны, что разрешили переждать ночь в своих Чертогах. И Мире казалось, что за нею без устали смотрят множество чёрных глаз, тёмными тенями таившиеся в углах комнаты. Ночная тишина сгущалась, вязким мёдом заливая всё вокруг, хватая Миру за локти холодными длинными пальцами ветра из окна. Девушка куталась в шаль, вжимаясь в стену, в вечерних сумерках ещё светлую, а сейчас ставшей цвета грязи на носках сапог. Глаза припухли, веки налились тяжестью, тело стало неудобной одёжкой, Мира понимала, что ужасно устала, что хочет спать, но засыпать она не собиралась. Пусть боги сказали, что здесь стать Каргой она не сможет, но стоит только прикрыть глаза, как возникает образ Ярославы, стремительно сменяющийся образом Карги. В такие моменты Мира дёргалась, будто старалась отделаться от паука на плече.

Дверь комнаты не скрипела, она открылась тихо, впуская тусклый свет коридора и тень, отпечатывающуюся на полу. Мира резко повернулась. У двери стоял молодой темноволосый мужчина.

— Ты не спишь, — улыбнулся он. Синие глаза сверкнули в полумраке.

— Кто вы? — сухие губы с трудом разомкнулись, выпуская осипший слабый голос.

— Моё имя Кодо, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Мира нахмурилась. Бог лжи, муж Раткирани, царицы всех тёмных ведьм и колдунов, с кем он мог бы познакомить? Ответ был ясен, и рот наполнял солёный привкус крови, сочившейся из тонких трещин на губах.

— Я не пойду!

— Уговаривать тебя я не стану, но скажу одно: только она может тебе сейчас помочь. — Кодо скрылся за дверью, прикрыв её.

Тонкая полоска света в тёмной комнате.

Когда последняя надежда и весь путь оказывается ничем, можно сдаться, но не испробовать другой путь — преступление против себя.

Мира откинула шаль и выбежала в коридор. Кодо неспешно шёл вперёд, завернул за угол. Девушка побежала следом, едва не сбив бога с ног. Он молча усмехнулся, так, словно вовсе не сомневался в её решении, и кивнул на чёрную дыру перед ней. Нора. Мира никогда бы не сделала такой шаг, но отчаяние поглотило её, она чувствовала колючую боль в затылке и слышала шёпот ведьм.

Второе путешествие сквозь Нору далось ей легко. Мира уже не закрывала глаз и, ступив внутрь ничего, она видела, как мир на мгновение потух и вспыхнул полумраком небольшой комнаты с камином. Пламя потрескивало тонкими язычками впиваясь в воздух, два кресла напротив с высокими спинками располагались ровно так, чтобы можно было следить за пляской огня. В одном из них кто-то сидел.

По подлокотнику лениво сползла крупная чёрная змея, она проползла мимо гостей и скрылась в тёмном углу. Мира напряглась ещё больше. Видеть змею она не могла, но её взгляд чувствовала, словно вновь оказалась одна в комнате наедине с невидимыми наблюдателями. Мире казалось, что её пригласили на ужин, где главным блюдом являлась она сама.

— Ну же, что вы там стали? — Мелодичный, как серебряные колокольчики, голос этот пробирался в уши и червем ползал внутри...

Мира помотала головой, отделываясь от отвратительного чувства, и застыла, поймав взгляд чёрных без белков глаз. Раткирани растянула губы в улыбке. Пухлые губы, алые, как кровь, тонкие черты лица, смуглая кожа, изогнутые брови, и кабы не глаза, она бы казалась милой.

— Не бойся меня, Мира, — сказала богиня, — чтобы ты обо мне не слышала, позволь и мне тебе кое-что рассказать.

— Сказку? — Во рту пересохло, и уголок губы лопнул, пуская соль к языку. Снова.

— Нет, но если хочешь, можно и так... Я хотела рассказать про самую большую ложь.

Кодо подтолкнул гостью ко второму креслу, сам же он опёрся об угол камина и теперь молчал. Одна часть его лица оставалась в тени, другая сполна освещалась камином, от чего казалось, будто на нём маска.

— Я бы предпочла не слушать твоих россказней, Раткирани. — Мира опустилась в кресло и крепко сжала подлокотники. — Я хочу, чтобы ты исправила то, что натворила.

Раткирани довольно рассмеялась, словно Мира озвучила отличную шутку. Кодо молчал, только веко его дёрнулось едва заметно, а кулаки сжались. Но бог молчал. И лицо его застыло.

— Что же я по-твоему натворила? — спросила наконец богиня.

— Ты украла Иглу, отдала её ведьме, а теперь эта ведьма станет мной!

Кодо закатил глаза.

— Я ничего не крала, я забрала то, что мне причитается! Она моя! Ааире писала нам: «По одной игле для каждой богини и для каждого бога». Но Мабакью отдала их, как она говорила, на сохранение, своим сумасшедшим ученицам, Безликим Швеям. Бедные девочки, они ведь и не подозревали на что их обрекает наставница.

Я восстанавливала справедливость, как могла. Да, мои методы не безупречны, но следить за этим скотоводством и убоем сложа руки я не могла. И свою Иглу я отдала девочке, желающей мести...

— Красавице? Нет. Игла ведь была у Князя...

— Он хороший колдун... Был. Он обещал мне, что он обучит свою дочь, которой передаст Иглу. Таков был мой замысел. Боги знают, где я, они всегда это знают, как и я знаю, где они. Мы связаны слишком крепко, этими нитями судьбы. И Иглу быстро бы отобрали, но когда она в руках незнакомца, Мабакью остаётся только ворошить свои полотна, чтобы отыскать пропажу в целом мире.

Я хотела, чтобы у меня появилась преемница, но тот князь решил не выполнять договорённости. И когда настал удачный момент я забрала свою Иглу, дала той девочке шанс отомстить за себя и за меня. А дальше... Я мало вмешивалась, думала, что однажды их злость не одержит над кем-то верх...

Мира недоумённо глядела на Раткирани. Вопросов осталось ещё много и она не знала, какой задать первым.

— Позволь, я всё же расскажу свою историю с самого начала, я расскажу тебе про самую большую ложь.

Мира кивнула, будто бы имела выбор.

— Я родилась в другом мире. На Шаране его зовут Древней Родиной, мы его звали просто Землёй. Никогда мне не хотелось чего-то большего, никогда я не пыталась сбежать от реальности. Мне нравилась моя жизнь, с машиной, собственной квартирой и дорогим телефоном, нравилось ходить в кафе и фотографировать капучино, нравилось по вечерам ходить в бар, пить коктейли с подругами и обсуждать парней. Не знаю почему Ааире решила, что я должна жить на Шаране, но повлиять я уже никак не могла...

Один шаг в одну дверь, за которой оказалась пустота, и я никогда больше не видела своего дома. Я появилась на Шаране. Представь себе: худая девушка в пижаме, в руках телефон, на ногах тапки, не смытый макияж, и грязные ещё волосы... Я угодила прямо в колючие кусты. Я расцарапала все руки и ноги, поцарапала лицо... Меня нашёл Мавишбель. Он отвёл меня к остальным. Вместе со мной нас было семеро... И все выглядели совсем иначе, они все попали сюда из разных времён, и мне удалось познакомится с девушкой, жившей в двадцатых годах прошлого столетия, с Мабакью. Настоящего имени её я не знаю, ведь все мы врём о своих именах. Те, которые мы используем нам дала Ааире. Мы лжём о своих именах, все, кроме Кодо. Он родился с этим именем... Ааире показалось забавным то, что бог обмана, бог актёрства единственный, кто будет говорить правду о своём имени.

— Шутка удалась, как мне кажется. — Кодо немного оттаял: уголок губ дрогнул.

— А я всё ещё считаю, что чувство юмора у Ааире так себе, — пожала плечами Раткирани.

— Вы с Древней Родины, вас перенесла Ааире, дала вам имена... И что? Большую часть я и так знала. — Мира потёрла ноющий затылок.

— Ты что же, не улавливаешь смысла? Ну хорошо... Давай я повторю. Я, все мы, пришли с Земли, из разных времён. И на Земле... на Древней Родине, нет магии. У меня полно родственников, я была на похоронах некоторых... А у Кодо незадолго до перемещения умер отец. И?

Кодо тряхнул головой и с него, словно вода, сошла иллюзия. Теперь на его месте стоял мужчина. Худощавый, с блеклыми тёмными глазами, лицо его всё в морщинах, скрывали редкие седые волосы. Мира чувствовала, как ком подкатывает к горлу, всё начинало складываться. Зачем нужны Иглы? Почему у всех богов глаза, как у Карги?

— Мы не боги. Мы всего лишь люди. Люди, которые первыми освоили магию. Мы люди, которые лгут о своём величии, но самая большая наша ложь — бессмертие.

Мира прерывисто дышала ртом, а в глазах застыли слёзы, готовые сорваться в любой момент.

— Мы пользуемся Иглой, чтобы обменять наше дряхлое тело на новое. Раньше нам приносили жертвы и с этим было проще, но потом... Нет, нам пришлось скрыться, чтобы люди не раскрыли нашу тайну, чтобы они не смогли понять, что становятся могущественнее своих богов. Знаешь, какую жертву принёс Святослав за то, чтобы мы обучили магии его людей? Знаешь, какую кровавую жертву он заплатил? Он отдал нам молодые сильные тела, которые мы смогли занять, и их родичи, в чьих жилах одна кровь стали нашими Проводниками, теми, кто всегда нам подойдёт. Теми, чьи тела принажат нам.

— Лё... — Мира оглянулась на дверь, готовая выбежать, увести друзей подальше от Высоких Чертогов.

— Лё не для Небесного кузнеца, — сказал Кодо, возвращая себе лживый облик синеглазого красавца — он для меня. Он мой Проводник.

— Ты заберешь его? — тихо спросила Мира. Руки её болели от напряжения, от силы, с которой она сжимала подлокотники.

— Я над этим думаю, — признался Кодо.

— А я... я подхожу тебе? — Мира перевела взгляд на Раткирани. Слезы высохли, но страх внутри остался... и кое-что ещё тёмное и тихое, как змея, притаившаяся в этой комнате, так и внутри Миры теперь что-то поджидало момента, когда можно будет освободиться.

— Да, но вот, какая штука — тела дарованные мне и Мабакью... Те девушки были сёстрами. Так что ты подходишь, скорее для нашей Пряхи, а твоя сестра для меня... Но с другой стороны нет разницы, какая сестра станет Мабакью, а какая Раткирани.

— Это то, зачем я здесь?

— Нет. Не совсем. Но, ты только представь моё изумление, когда я поняла, что моя избранная преемница встретилась с моей Проводницей! И что она хотела забрать твоё тело! И что ты ей этого не дала! Господи! Да я офигела!

— Что? — Мира моргнула.

— Пребывала в изумлении, — насмешливо пояснил Кодо. — А я вот посмеялся. Хотел бы такое провернуть, но вряд ли смог бы.

— Нет, я не понимаю ничего, — Мира поднялась, подошла к камину и вернулась к креслу. — Что я тут делаю?

— Я хотела посмотреть на тебя. Моей преемницы нет, точнее теперь она стала твоею частью, а ты Проводница. И вот теперь то, чего я так хотела, может стать реальностью. Я не хочу больше убивать людей, но и терять эту силу, данную Ааире было бы глупо. Послушай вот ещё что.

На каждый материк Ааире вытащила своих богов. На Техайге это Первый и его Длани — жуткие демоны, вытащенные Ааире неизвестно откуда. Есть ещё Гестида. Мать, Дочь, Жена и Сестра.

— У них тоже есть Иглы? — тихо спросила Мира.

— В каком-то роде. У нас это Иглы, у них что-то ещё... Они этого не рассказывают, но знаешь ли, они и не делали это, как мы, они не забирали тела. Они передавали свои силы. Когда они чувствовали скорую свою кончину, они отдавали силы и умирали обычными старыми женщинами, и провожала их новая богиня, та, которой отдали силу.

Я не знала даже, что такое возможно. Но оказалось — возможно. Я предлагала и им, «богам Высоких Чертогов» поступать так же, но нет... Меня назвали едва ли не предательницей. Понимаешь? С настолько могущественным злом нужно бороться только другим злом. И я предавала богов снова и снова: я приводила к ним Длань Первого, я выкрала Иглу. Но вот я здесь, заперта ими, изгнана и охаяна, и я говорю тебе: я готова отдать свою силу, я готова умереть навсегда. Ты примешь такой подарок и такой груз?

— Ты просишь моей помощи? Ты издеваешься? Мне самой нужна помощь! Ты забыла?! — Мира чувствовала клокочущую ярость. — Я одержима злобной ведьмой, которая хотела меня убить! Я вижу сны со всеми теми, кого твой «великий план» задел! И совсем скоро я перестану быть собой! Из-за тебя!

— Из-за меня, ты совсем скоро наконец-то станешь собой, — Раткирани поднялась. Её лицо теперь было напротив Мириного, она смотрела упрямо, но без злобы, даже с пониманием. — Начало истории зачастую обнаруживается совсем не там, где ты планировала его найти. Твоя история началась не тринадцать лет назад в старом доме Степной Ведьмы, твоя история началась даже не в день твоего рождения! Может, тогда, когда твой отец увидел твою мать, а, может, тогда, когда я забрала у Безликой Пряхи её Иглу... кто знает? Даже Ааире не сможет сказать тебе точно.

Что я знаю наверняка, так это то, что злой ты стала не от того, что внутри тебя часть Карги, а от того, что вся эта злость жила с тобой всегда. Ты копила её, ярость и ненависть, к себе, к окружающим. И когда часть Карги напиталась твоей, слышишь, твоей собственной тьмой, тебе стало очень удобно списывать то, насколько плохой ты можешь быть, на Каргу, которая давно перестала существовать. Есть только ты, её, их, смутные воспоминания, и твоя гниль. Это так удобно, правда? Когда ответственность лежит на плечах мертвецов спать проще. Но мертвецы рано или поздно придут в тех снах, напомнят о себе. Что делать тогда? Начать лелеять пустую надежду.

Каждое слово, каждый звук, бил по Мире тонкой плетью, раздирая внутри, вытряхивая внутренность, раздирая, оставляя только маленькую девочку, сжавшуюся в комок и рыдающую. Не сразу Мира поняла, что она и правда лежит на полу у камина и плачет, уткнувшись лбом в холодный пол.

— Это грубая, жестокая сила, сдирающаяся с тебя всё, зовётся правдой. Она неприятна, она колкая, как куст шиповника, и она полезная, как его плоды, и если её принять и делать что-то, исходя из правды, то на кустах шиповника распустятся цветы. — Раткирани гладила Миру по спине тёплыми руками.

Девушка подняла голову. Раткирани совсем не выглядела ужасной и страшной, она выглядела уставшей и очень печальной. Сухие её полные губы, коснулись лба Миры, и тонкие пальцы стёрли со щёк слезинки.

— Вот так, девочка, теперь я дала тебе самое сильное оружие — правду. Но использовать его тебе ещё предстоит научиться.

— А твой сын? — Мира вдруг вспомнила Нокармота с бездонными глазами цвета моря и Живани с тёплыми карими глазами.

— Они живут в Безвременьи, — ответил вместо этого Кодо. — Вы называете его Царством Мёртвых, но по сути это не так. Это всего лишь место, где время течёт совсем не так, как в других мирах... По сути оно застыло. Обычно, когда человек умирает, мозг его ещё живёт некоторое время и вот это «некоторое время» и есть Безвременье. Это сложно объяснить... Но если там жить, то ты не постареешь, там можно жить веками, но не вечно. Наш сын нашёл это место, когда и сам едва не погиб, он нашёл его и это место его приняло, а позже и Живани.

— Бедняжка, она так же плакала, узнав правду о длинной жизни сових родственников, — Раткирани покачала головою, руки её сами по себе плели Мире косу. — Каждый справляется по-разному. Мавишбель и вовсе начал брать тела животных, только изредка становясь человеком. А мы с Кодо всё продолжаем... но нам немного легче, мы орудуем правдой, и если кто-то добровольно отдаст нам своё тело мы будем довольствоваться им.

— Хотя такое тело быстро изнашивается, — Кодо печально оглядел свою иллюзию, прикрывавшую дряхлый сосуд. — Тем не менее, я бы хотел, чтобы эти наши тела стали последними.

— Моё может стать, — хмыкнула Раткирани, — если, конечно, Мира согласится.

— Не думаю, что смогу, я ведь даже с собственной тьмой не справляюсь... Моей последней надеждой был Небесный кузнец и... ты.

— О, девочка моя, надеяться на кого-то другого — непозволительная роскошь. У тебя уже есть правда, понимание, тебе только осталось договориться с самой собой, принять себя, если хочешь. Ты можешь позволить себе быть такой, какая ты есть, или отвергнуть себя, прикрываясь чужими образами. Тебе решать.

Мира сидела на холодном полу, смотрела на свои руки: одну чёрную, вторую бледную, голова её гудела, а мир казался чем-то далёким и неестественным. Словно она оказалась в чужом сне, а её самой никогда даже не существовало. Всё плыло, качалось на волнах, и голос Раткирани был громким шёпотом, вливавшимся в уши.

— Только не отличайся, дорогуша. — Прямо перед Мирой возникло лицо Кодо. — Знаю, сложно это всё. Богов не существует, есть лишь завравшиеся люди, фанатично удерживающие свою власть, ибо больше всего на свете они боятся самых обычных людей. Но по сути так оно всегда и было. Во всех мирах.

— Ты только больше её запутаешь, — покачала головой Раткирани помогая Мире подняться. — Всё почти закончилось. Просто нужно принять последнее решение, ответить на самый главный вопрос: ты готова принять мою силу?

Мира пошатнулась, едва не рухнув на пол снова. От информации, от усталости. Тело едва слушалось её.

— Но знай, приняв мою силу, ты возьмёшь на себя обязательство. Ты разрушишь Высокие Чертоги, ты уничтожишь старых богов!