Небесный кузнец

13 зим спустя

Яркие огни разгорались под пальцами магов, одетых в мантии цвета ночи с вышитыми золотом кругами. Костры маяками сияли на площадях всех селений. В деревнях жгли настоящие костры, они резали огненными плетьми воздух. А в городах пламя из магии, разноцветное и менее привередливое. Но все костры одинаково шипели и дрожали, звали Ааире, создателя Шарана. Ааире не человек и не бог, он что-то большее, он везде и всегда, он нигде и никогда. Никто вслух не произнесёт это имя, только в мыслях и шёпотом, потому что Ааире ни о чём не просят, только благодарят.

Мира медленно прохаживалась вдоль края площади, где толпа заметно редела. Девушка никогда не любила большие скопления людей: она ощущала себя в них скованно и напряжённо, быстро утомлялась. И сидя одна на ветке старой яблони с потрёпанной книжкой в руках, Мира не ощущала настолько остро своё одиночество, как среди толпы.

Народ сновал туда-сюда, меняя направление, как река, обходил магов, кружил у костров. Настоящий праздник начнётся, когда Инти скроется за горизонтом, а ей на смену взойдёт Черепаха.

Мира взглянула на небо, тронутое красной кровью умирающей в очередной раз звезды. Многие вернутся домой лишь к новому рождению Инти, на рассвете. Мира задумчиво потянула за ленту, вплетённую в тугую толстую косу. Лучше бы вернуться домой вместе с последним вздохом Инти, чтобы никто из гостей города не решил, что алая лента ищет именно его. Объясняться с чужаком, почему она не пойдёт за него, ей не хотелось, как и ссориться с матерью, что так надеялась на появление женихов у младшенькой.

— Скучаете? — Мужской голос застал Миру врасплох.

— Нет. — Она развернулась лицом к говорившему. Иссиня-чёрная мантия его хлопала на ветру, а золотые круги алели под закатным светом звезды.

Мужчина усмехнулся краем губ и склонил голову набок, отчего светлая прядь упала ему на лицо.

— Моё имя Златослав. Злат.

— Мирослава. — Девушка уставилась на свои новые башмаки, словно впервые их увидела.

— Очень приятно, — улыбнулся маг.

Мира подняла голову, всматриваясь в его васильковые глаза. Она привыкла, что вслед ей шепчутся, говорят о её безумии, а общение ограничивается лишь срочной надобностью. Когда стараешься убедить всех в правдивости странной истории, тебя и саму скоро начнут считать странной. «Только проявление вежливости», — наконец объяснила себе Мира.

— О! Злат, а я тебя ищу! — Но приобнял Вячко почему-то девушку.

Она брезгливо стряхнула с плеча руку старого знакомого. Вячко любил внимание, боролся за него и всегда очень эмоционально реагировал на попытку лишить его звания Пупа Земли. Парень отлично знал, что Мира его недолюбливает и то, что если её подначить, она предпочтёт молча уйти. Он давно не терзался мыслью о том, что тринадцать зим назад рассказал ей историю о ведьме. Карга для Вячко — сон, а для Миры — жуткая реальность.

— А вы не хотите составить нам компанию? — Злат и головы не повернул в сторону парня.

— О, вряд ли, дружище, она у нас затворница, — насмешливо ответил за Миру Вячко, силясь всё так же перетащить внимание на себя.

— Возможно, барышня сама решит? — Тяжёлый, как молот, взгляд Злата мог бы отбросить своей мощью самых страшных чудищ, но не Вячко.

Мира с жалостью поглядела на загоревшуюся в стороне Черепаху, ещё чуть-чуть — и она поднимется ввысь. Девушке очень хотелось поглядеть на настоящую магию, а, может, и спросить что-то о ведьмах, но кто знает этих мужчин? Если он воспримет её как предмет для ухаживаний, выйдет неловко. В разговор, однако, вмешался Вячко:

— Давай я тебя с кем-нибудь другим познакомлю, а эта... — парень покосился на Миру. — Она того... Ну, та сумасшедшая.

«Сумасшедшая», — эхом откликнулось в голове девушки. Мира и представить не могла, что за года такое простое слово так надоест. Кто-то скажет, что могла бы и привыкнуть, но она не могла. Нет. Внутри неё это слово — снежок, который за столько зим превратился в огромный ком, и теперь он летел с горы её терпения. Этот ком льдом опалил душу Миры, внутри неё будто что-то натянулось, а затем громко лопнуло. В груди вспыхнуло пламя, не хуже тех, что горели поблизости. Огонь ярости овладел разумом девушки, и левую ладонь приятно закололо. Гнев и ненависть подхватили Миру, понесли за собой, заставляя её мышцы напрячься и сладко заныть от предчувствия шторма, что будет порождён ею.

— Что, до сих пор думаешь, что дом ведьмы — сон? — тихо спросила она, кривя губы в страшной усмешке. В мгновение Мира перестала существовать, она стала кем-то совершенно другим. Злым.

Вячко не успел ответить: девушка резко повернулась к нему с горящими зеленью глазами и вскинула руку, по велению которой парень взмыл в воздух на целый аршин.

— Ведьма! — завопили со всех сторон.

Напряглись маги, распахнули свои мантии и застыли в ожидании.

— Остановись! — Злат выставил руки перед собой, и на кончиках его пальцев появились тусклые искорки. Он словно хотел зажечь новый ненастоящий костёр для Ааире.

— Только посмей, — прошипела ведьма, — я убью его раньше, чем ты успеешь что-то сделать, маг, и кровь этого ничтожества омоет твой плащ!

Мира обвела взглядом шумящую толпу, из которой тёмными пятнами прочь бежали люди.

— Червон! Где Червон? — заорала ведьма. — Где ты, а? Иди сюда! Слышишь? Я тебе приказываю!

Молодой мужчина выступил вперёд, его тёмные глаза глядели на взбесившуюся Миру внимательно, он ловил каждый миг, готовый сделать всё, чтобы спасти других.

— Да, — усмехнулась ведьма, — ты всегда такой смелый и решительный, потому-то и смог выступить против Карги, а? Но ты не помнишь... Не помнишь, как водил к ней детей? Не помнишь, что из города и ближайших деревень пропали другие дети? Мальчиков нашли, а ещё три девочки? Ты помнишь? Это ты привёл их к ней, это из-за тебя они погибли, потому что Карга не смогла использовать их. Они ведь умоляли тебя... Помнишь? — шёпотом спросила Мира, а затем громко крикнула: — Вспоминай!!!

Червон сделался бледным, почти прозрачным, он слепо глядел в никуда, а на лице прорисовывалась гримаса отчаяния. Все события, что произошли с ним тогда, ожили перед его взором. Он помнил и мальчишек, что думали, будто им всё приснилось, и трёх деревенских девочек. Он помнил их лица, даже то, как они сидели, запертые в клетке, ожидая, приживётся ли в них прогнившая душа древней ведьмы. Медленно тлели их тела, не в силах выдержать проклятия. Он помнил и Каргу, олицетворение его потаённых страхов, что держала его в узде, полумёртвым, обездушенным. Помнил он и маленькую Миру у дубка, когда вдруг решил, что стоит хотя бы попытаться, помнил и свою надежду, и желание навсегда забыть это всё. Червон рухнул на колени, тяжело дыша, по щекам его стекали горькие слёзы, и рот Миры расплылся в удовлетворённой улыбке.

Маги опасливо переглядывались между собой. Они, как никто другой здесь, ощущали ту странную древнюю силу, что исходила от девушки. Ведьма чувствовала их тревогу, панику других людей. В какой-то момент вместо удовольствия от чужого терпкого страха Мира почувствовала его отвратительную липкость, она начинала тонуть в этих чувствах. Она жадно глотала воздух, слышала, как сердце птицей хочет вырваться из клетки рёбер, и ярость прошла, словно её и не было. Мира снова стала собой. Она не помнила, что именно произошло, только смутные образы, будто из сна, но эти взгляды, взгляды окружающих, полные страха, и эти решительные взгляды магов говорили за себя. Ужас от содеянного, боязнь за свою жизнь сделали своё дело, и Мира кинулась прочь, отмахиваясь от заклинаний магов, как от надоедливых мух. А на левой ладони расползалось чёрное пятно.

Ноги сами принесли Миру домой, в единственное, как ей казалось, безопасное место. Она сразу заметила прабабушку, поливающую цветы в палисаднике из старенькой лейки, и её растерянный взгляд, когда та увидела правнучку. Мира явственно представила, как расскажет ей о том, что сотворила, представила другой взгляд Доброславы — напуганный — и рванулась в противоположную сторону, захлёбываясь слезами.

***

Доброслава изумлённо следила за спиной своей правнучки, убегающей вдаль. Сердце старушки заболело ещё больше, когда она увидела магов, стремглав мчащихся вперёд.

— Вы девушку не видели? В алом сарафане, очи зелёные, коса длинная, каштановая. — Один из магов остановился рядом с забором, нервно сдёргивая мантию, чтобы не мешала.

— Не видала, — соврала Доброслава, — глаза уж не те. А что, случилось чего?

— Ведьма, — только и выдохнул светловолосый, вновь пускаясь в погоню.

На перекрёстке магам пришлось разделиться. Добра отставила лейку, ухватила трость и побрела в обратную сторону. Она уже знала, что произошло. Не видела, не догадывалась, но точно знала. Старушка решительно шагала в сторону соседствующей с лесом улицы.

Червон жил с матерью, отец его, тюрк, скончался позапрошлой весной, а младший брат уехал в стольный град на обучение. Этой зимой слегла и мать Червона, но пока в мир духов отходить не спешила, хотя ум растеряла. Добра позвала её, остановившись у забора, снисходительно поглядела на вышедшую женщину, ставшую за неполный год старухой, и спросила, не приходил ли её сын, Червон. Та ответила, что у неё только дочь, и залилась смехом, возвращаясь в дом.

Доброслава крепко сжала трость и нахмурилась. Она всегда знала, что случилось, но отказывалась признаваться даже самой себе. Знала о поклонниках Раткирани, о том, как глубоко тьма въедается в души её последователей, как заражают они всё вокруг. И уж Червон не мог не заразиться гнилью, да, он предпочёл забыть, но злая чернота не забыла его, медленно убивая его сильного отца, прожигая разум его матери. А в Мире всё дремало до поры. И Добра знала, что однажды это проснётся, и девочке, её девочке, придётся ответить за все свои спокойные года. Знала. Она знала. Это знание теперь рухнуло на неё, едва не сломав хребет.

Тяжкие думы заняли Доброславу, да и слух стал совсем не тот, что раньше, но громкого щенка не услышать она не могла. Старушка вздрогнула и обернулась, глядя, как кутёнок выбегает из сарая, заходясь визгливым лаем. Опираясь на трость, она прошла к строению да так и обмерла в его дверях. К балке накрепко была привязана верёвка, а на ней болтался Червон с остекленевшими глазами.

***

Мира бежала по лесу сквозь бурелом, цепляясь за мёртвые сухие ветки, и Инти скрылась, только на горизонте ещё багровела кровь звезды. А с другой стороны лениво поднималась маленькая Черепаха, тёплым тусклым светом поливая землю. Но девушка не видела этого, марая сарафан и рубаху, она продиралась сквозь заросли. Коса её истрепалась, а красная лента держалась на честном слове. Мира неслась вперёд, в лес, который она обходила стороной все эти года. Девушка внезапно остановилась, оторопело глядя на знакомое место.

Дом Карги почти не изменился, разве что чёрный туман пропал. Крыша поросла мхом, двор окутывал сорняк, но расступался перед самой землянкой и тропинкой к ней. Дверь качалась на ветру. Чуть дыша, Мира осторожно подошла к входу. Рука её застыла у массивной деревянной ручки, но девушка мотнула головой и решительно потянула дверь на себя. Она вряд ли могла объяснить, почему пришла сюда и почему захотела войти, ведь этого не понимала она сама.

Внутри оказалось темно и сыро, а запах витал до того отвратный, что Мира поморщилась и прикрыла нос. Девушка тут же заметила осколки камня, который она когда-то разбила, и засохшую кровь на них. Мира отвела правую кисть в сторону и полюбовалась на тонкий шрам, ей вспомнилась игла и оставленное ею маленькое пятнышко, похожее на родинку. Мирослава посмотрела на левую ладонь, где вместо тёмной точки расползалось пятно, точно гагат лежал в её руке; края пятна напоминали сиреневый синяк, по центру же такая чернота, что Мира не могла разглядеть и линий, шедших там. Подбородок девушки задрожал, и тщетно тёрла она ладонь о край сарафана — пятно и не думало сходить. Девушка зарыдала. Раздался тихий шорох, и Мира оцепенела, едва подрагивая от страха и напряжения. Взгляд девушки упал на печь, откуда так и не сошла старая ведьма. С места, где сейчас стояла Мира, хорошо были заметны останки Карги, и на мгновение девушке показалось, что они зашевелились. Вне себя от нахлынувшего ужаса, Мира кинулась вон из дома. Бежать — всё, что она могла сейчас предпринять.

***

— Ничего! — Один из магов рассерженно пнул камень у дороги. — Как провалилась! Ни следа ауры! Ничего!

Злат ничуть не удивился: их группа имела такой же успех в поисках ведьмы. А тут ещё повесившийся парень. Злат как раз собирался побеседовать со старушкой, нашедшей тело бедняги. Один из местных сбивчиво объяснил ему путь, и теперь маг шагал по улицам, извивающимся, словно змеи, и старался не заблудиться. Место оказалось знакомым. А старушка, у которой он спрашивал о ведьме, и старушка, которая нашла повесившегося, оказалась одним лицом.

— А, это вы, молодой человек. — Пожилая женщина подвинулась, уступая место на скамейке.

— Златослав. — Маг почтительно поклонился.

— Доброслава. Вы забыли свой плащ.

Златослав поблагодарил её, принимая из рук форменную мантию, а Добра продолжила:

— Миру, я так понимаю, вы не нашли?

— Вы приходитесь ей родственницей? — Злат не спешил садиться и пристально глядел на старушку.

— Я её прабабушка. И моя Мира не виновата!

— Все так говорят, — пожал плечами Злат. Не то, чтобы он так хорошо осведомлён о поведении родни преступников, просто где-то читал.

— Возможно. Не знаю. Но она всегда говорила правду про ту ведьму... Мне ли не знать...

— Не понимаю.

— О! — Добра сдвинула платок. — Видишь?

В первую очередь маг заметил чёрные, не поседевшие, хоть и редкие волосы старушки, и лишь после он заметил ухо: без завитка, а кончик едва заметно заострялся.

— Вы полукровка! — обрадовался Злат. Вот уж не думалось ему, что в провинции столько всего случится.

— О да, — Доброслава хмыкнула. — Мой отец, настоящий отец, когда-то соблазнил мать пустыми обещаниями о Волшебной стране, а в итоге только заделал меня да смылся. Я много чего знаю и вижу такие вещи, которые не видят другие. К несчастью, и Мира приняла на себя бремя магии. Если бы я смогла доказать правдивость слов моей правнучки... Увы, меня уже слишком давно считают выжившей из ума старухой, чтобы прислушиваться к моему мнению.

— И что же это за история? — Злат наконец опустился рядом с Доброславой.

Старушка поджала губы и подняла голову на Черепаху. Маг внимательно выслушал рассказ Миры из уст её прабабушки. Древние ведьмы — редкость, особенно в этих тихих краях. А, возможно, так и должно быть? Ведьмы селятся в глуши, чтобы не привлекать внимания. В Академии древней магии уделяли минимум времени. Кто-то считал, что это чересчур дикая сила, а кто-то просто говорил, что пользоваться такой мощью по силам не каждому, но большинство придерживались мнения, что сегодня такая магия редкость и изучать её требуется лишь как параграф в «Истории магии».

— Нет, моя Мира не виновата... — шёпотом повторила Доброслава. Глаза её глядели на последние капли крови Инти.

***

Отец снова кричал. Громко. Но Мира не могла понять, что именно он хочет донести до неё, слова терялись в потоке, становясь ничего не значащими звуками. Мать сложила руки и молчала, делая вид, что ничего не происходит, а Краса из-за угла мерзко хихикала. Доброслава стояла у стены и плакала. Обычно Мира уходила, рыдала от обиды, но сейчас ничего её не тревожило. Девушка опустила взгляд. Там, где раньше билось сердце, теперь зияла чёрная дыра. Тьма наступала со всех сторон, семья исчезла, и только глухо звучащий голос Доброславы звучал где-то вдали: «...она не виновата...». Мира оглянулась, пытаясь найти прабабушку, но перед ней стоял Червон. Он поднял на неё бесцветные глаза и закричал.

Мира дёрнулась, вскочила, тяжело задышала. Она и не заметила, в какой момент упала и потеряла сознание. Лес стал необычайно тёмным, слабые лучи Черепахи не пробивались сквозь ветви. Прохладный ветер дул, будто из самого дворца Господина Зимы. Мира поёжилась и оглядела себя: дыры в груди, конечно, не было, зато вся одежда выпачкана, а кое-где и разодрана. Она, как могла, скорее по привычке, отряхнулась и медленно пошла вперёд, лишь бы куда-то. Чувства отхлынули, скрылись за сизым туманом, и Мира просто брела дальше, надеясь, что куда-нибудь выйдет.

Прошло не так много времени, как девушка пробралась сквозь лес и очутилась на небольшом холмике, откуда открывалась картина и на Разумное озеро, и на одноимённую деревеньку у самой его кромки. Водная гладь стала рыжей от бликов костров, свет которых освещал округу. Как бы Мире хотелось, чтобы всё это оказалось дурацким сном, и она бы сейчас отплясывала на площади с... да хотя бы с тем же Златом! Девушка мотнула головой: нет, ей такой роскоши не досталось, а посему надо обходиться имеющимся. В город возвращаться смысла Мира не видела, да и в деревню идти чревато: если её не поймают как угрозу общественности, то она кому-нибудь всё равно навредит. Девушка потопталась на месте и обхватила себя руками: рваная одежда плохо защищала даже от лёгкого прохладного ветерка.

Мира огляделась и заметила тёмное пятно в стороне. Мире казалось, что она видит очертания крыши.

— Может, это дом лесничего? — спросила она саму себя. — А если так, то он наверняка на празднике.

Мира решила, что вряд ли местный старичок-лесничий сильно разозлится, если она переночует здесь. А, может, и нет лесничего. Вон, в сторожке со стороны Мелграда живёт кто хочет: кого жена турнула, кого... жена турнула... пожалуй, других причин и не имелось. А самое главное, после вот таких праздников количество желающих занять место лесничего резко возрастало: многие мужики побаивались возвращаться домой, наклюкавшись на торжестве.

«Я успею уйти до того, как кто-то заявится», — успокоила себя Мира. Дверь с натужным скрипом открылась, и девушка осторожно ступила во тьму единственной комнаты с маленькой смешной печкой, где и лежанки-то не устроить. Вместо кровати — подстилка в углу комнаты, пол не мыт, а стёкла, мутные сами по себе, ещё и заляпаны, что свет Черепахи едва добирался до комнаты. На небольшом, но добротном деревянном столе приютилась одинокая плошка, и желудок Миры сразу отреагировал. Девушка медленно подошла к плошке, будто боялась, что оттуда на неё Карга выскочит, и посмотрела на недоеденную и немного заветренную кашу. Мире оная показалась пищей богов, хотя и недосоленной. Спать на подстилке оказалось делом непривычным, но и с этим девушка управилась: насыщенный вечер утомил её похлеще работы в поле, и она быстро уснула.

Под утро у Миры заныла спина и шея. Она некоторое время сидела на своём ложе, глупо пялясь в одну точку и восстанавливая события прошлого дня. Что-то недовольно шуршало где-то в её сознании, что-то вроде предчувствия: ещё немного, и кто-то войдёт в домик. Мира обычно в такое не верила, но тут что-то словно заставляло её отнестись к такому предвидению серьёзно. Девушка подскочила и вдруг поняла, что не успеет уйти — её заметят. Спрятаться здесь негде. Разве что тулуп, валявшийся без дела у печки. Мира постаралась забраться под него так, чтобы она стала незаметной для вошедшего. Она решила просто ждать, пока усталый хозяин не захрапит, а затем улизнуть.

Невесомые, словно пар над закипающей водой, шаги незнакомца не могли выдать его, но скрип двери стегнул воздух струной, оставляя громкое послевкусие. Мира осторожно выглядывала в дыру на плече тулупа. Хозяин дома положил что-то на лавку у стола, а после взял в руки пустую плошку и огляделся, щуря светлые глаза. Он подошёл к смятой подстилке, на которой Мира спала, и хищно пригнулся ближе к полу, шумно вдыхая воздух. Девушка напряжённо застыла, слыша, как в висках стучит кровь, заходясь в бешеном ритме. Мира перестала дышать, когда незнакомец резко сорвал с неё тулуп. Вверх взметнулась пыль, сияя, как россыпь самоцветов, под светом Инти. Хозяин дома довольно хмыкнул и поднял девушку за шкирку. Рубаха красноречиво трещала, намекая, что таких издевательств точно не выдержит, но он уже успел лёгким движением выкинуть Миру за порог. Девушка больно ударилась пятой точкой и недовольно уставилась на невозмутимого мужчину. Волосы его, собранные на затылке, выгорели и казались светлее, чем есть, борода, не очень длинная, зато очень густая, как и тёмные, грозно нахмуренные брови. Выглядел он крайне недоброжелательно. Мире показались знакомыми его серые стальные глаза. Приглядеться получше девушке шанса не дали: мужчина закрыл за собой дверь, скрывшись в доме.

— Постой! — запоздало воскликнула Мира. — Я тебя знаю!!!

Ответом служила тишина.

— Да послушай ты! — Девушка взялась за дверную ручку и прислонилась к двери. — Я точно тебя знаю!

— Я тебя не знаю, — наконец буркнул мужчина. — Уходи.

Мира задумчиво смотрела на дверь. Она точно видела его раньше, но никак не могла вспомнить. «Где же?.. Где я его видела?», — мысли роились в голове Миры, пчёлами жужжали, перебивая друг друга, левая рука начинала неприятно покалывать, но девушка не обратила внимания. Внезапно настойчивое жужжание прекратилось, и перед взором вспыхнуло воспоминание. Мира ещё активнее заколотила в дверь.

— Я вспомнила! Это ты!

Молчание мужчины ей вовсе не нравилось, более того, оно начинало злить её. Злость поднималась внутри неё, подбираясь к голове и туманя разум. Один взмах левой рукой, и дверь с оглушительным грохотом ударилась о дальнюю стену. Мужчина изумлённо глядел на ухмылку Миры.

— Ну здравствуй, Ратибор...

Девушка покачнулась и упала на землю. Она уже не могла увидеть, как тёмное пятно медленно пробиралась всё дальше по ладони.