Небесный кузнец

Лё продрог, несмотря на жаркий костёр рядом. Утром он проснулся от стука собственных зубов. Морозное дыхание пробиралось под кожу, через мясо и жир, прямо к костям; этот холод был словно живой, он выворачивал людей на изнанку и бил их порывами ветра. Лё ненавидел эти горы, как только мог, и, казалось, только пылкая ненависть помогала ему согреться.

Вор ел засохший хлеб с особым остервенением, а горячий настой он и вовсе ополовинил, пока остальные не добрались. Мира не стала есть, как бы Ратибор её не уговаривал, она только выпила полкружки настоя и на этом закончила. Лё попытался вразумить девушку, но та неожиданно обругала его так, что вору не хотелось разговаривать ни с кем ещё четверть дня. А когда приспичило, то он предпочёл донимать молчаливого Ратибора.

Запасы еды стремительно подходили к концу. Последний раз они пополняли провизию аж у Болотной ведьмы, и, хотя пища сохранила свою свежесть после путешествия в Царство Мёртвых, надолго её не хватило бы. Потому на привале обедали скромно. Мира всё же отрезала себе тонкий ломоть хлеба, который лениво жевала. Говорить она ни с кем не собиралась, а все попытки пресекались ледяным, как воздух вокруг, взглядом.

— У тебя научилась, — после неудачной попытки поболтать с Мирой заявил Лё, присаживаясь рядом с оборотнем.

— Бледная она какая-то, — пробурчал Ратибор.

— Она всегда бледная, — беспечно ответил Лё, подтаскивая свою суму поближе.

— Нет, сегодня особенно... белая, как снег. И почти не ест.

— Ну, может, заболела? Ещё сопливиться начнёт... Холод же такой! — Лё хмуро рылся в суме. Воду он нашёл, но вот кое-чего не доставало...

Парень даже начал выкладывать некоторые вещи, чтобы удостовериться, на месте ли остальное и не завалилась ли куда пропажа.

— Мар! — выругался Лё.

— Чего там? — удивился Ратибор.

— Не могу найти кошель с деньгами!

— Зачем тебе деньги в горах?

— Незачем, но куда-то ведь он исчез!

Лё готов был примириться с утратой, но кованый круг всё ж перепрятал во внутренний карман. На всякий случай. Если он потеряет драгоценный артефакт, он себе никогда не простит.

— Может, пора уже? — подала вдруг голос Мира. — Мне надоело сидеть на этой каменюке! — девушка встала, задев ногой поклажу Ратибора, из которой выкатилась фляжка, показался край шкуры и... выпал кошель Лё.

Парень изумленно глядел на него некоторое время, пока в его голове спорили две теории: виновен и невиновен. С одной стороны, деньги Ратибору не требовались, но с другой...

— Так это ты! — воскликнул Лё. В его голове всё сложилось.

— Окстись, — Ратибор всучил кошель парню, — на кой он мне сдался?

— Проучить меня вздумал! — озвучил свою догадку Лё. — Думаешь, раз я потерял твои сапоги дурацкие, можно у меня деньги все забрать? Решил, раз ты такой сильный, так я не отвечу? Волю почуял?

Лё чувствовал даже не злость — обиду. Он-то решил, что после стольких приключений Ратибора вполне можно считать другом, но какой друг крадёт у друга? Даже в целях воспитания. Лис всегда говорил, что доверять никому нельзя, но Лё всё верил... сначала в семью, потом в друзей, а теперь...

— Я это слушать не буду, — недовольно отозвался Ратибор, вскидывая суму на плечо и ступая вперёд.

Пыл Лё поутих, но он тут же обратился к Мире, ища поддержку:

— Нет, ты видела?

— Ужас, — кивнула она, — даже другу веры нет.

Парень поджал губы. Он растерял пыл: думал, что Мира станет защищать своего оборотня, может, вразумит и самого Лё, но она, как на зло, явно не была в настроении для чьей-то защиты. Парень хотел усовестить оборотня, чтобы тот хотя бы извинился, но передумал. Упрямый медведь наверняка только и будет, что молчать. А если и заговорит, что скажет? Что так ему, балбесу, Лё, и надо. Мол, будешь знать, как чужие вещи терять. Что вора пугало даже больше, так это то, что Ратибор действительно может быть прав в своих воспитательных действиях. Как вор вообще способен обвинять человека, явно раньше не воровавшего (иначе, уж конечно, спрятал бы кражу получше, а то и вовсе избавился за ненадобностью)?

Лё сник окончательно. Все печальные мысли, что жили в нём, теперь предстали во всей своей кошмарности. И сумерки лишь добавляли им живописности. Он винил Ратибора, а больше всего себя. И Лё в полном молчании лёг поближе к костру. Парень долго смотрел на огонь и чувствовал, как начинает испытывать к себе не то ненависть, не то отвращение. Наконец парень уснул, забываясь в лапах смутных кошмаров.

Сквозь сон Лё уловил едва слышный шорох. Слух его не был таким же чутким, как у оборотня, но в самые тихие и опасные мгновения слабости натренированное чутьё вора обострялось. Лё не сразу открыл глаза, прислушиваясь некоторое время и думая о целесообразности этого пробуждения. Может, кто-то просто пошёл в туалет, в конце концов. Парень был бы рад такому обороту, но в тот вечер всё было против него.

Лё всё же открыл глаза и тут же наткнулся на алые глаза хищника, стоявшего над Мирой. Лё застыл не в силах пошевелиться. С острых клыков исхудавшего волка капала вязкая слюна, а спутанная шерсть стояла торчком. Парень осмотрел стоянку, но Ратибора как назло нигде не было. Куда оборотень подевался, когда так нужен?

Вор в Лё говорил ему лежать тихо, а если голодный волк двинется на него, то залезть на самую вершину мёртвого дерева неподалёку. «А как же Мира?» — подумал Лё. Он уже как-то собирался оставить её на растерзание разбойникам, может, и сейчас оставил бы, но она ведь спасла его из Царства Мёртвых. Это чего-то стоит.

Лё сглотнул. Время думать подошло к концу. Парень резко поднялся, надеясь, что волк решит побежать за ним, тогда он добежит до дерева, проснётся Мира, вернётся Ратибор... В общем, план был сумбурен и больше построен на надежде. Но хищник только глянул на него красными глазищами и опустил голову к Мире, раскрывая пасть. Лё, словно помешанный, вдруг схватил ближайший камень и ринулся на хищника, в слепой надежде на чудо. Чудо не заставило себя ждать: страшный волк лопнул, словно пузырь, оставляя после себя лишь дымку, что в мгновение ока рассеялась, смешавшись с холодным воздухом.

— Ты что творишь? — Мира полусидела, с ужасом глядя на Лё.

Вор смутился, хотел было объяснить, но на него вдруг кинулся Ратибор, бросая на землю и прижимая к ней. Мира вскрикнула, прикрывая рот руками в тёплых перчатках.

— Пусти! — рявкнул Лё Ратибору. — Пусти, ненормальный!

— Ты пытался убить меня? — по щекам Миры катились слёзы, её едва заметно трясло.

— Что? — Лё снова попытался вырваться, но оборотень не дал ему этого сделать до резкой боли выворачивая ему руки. — Я хотел защитить!

— От кого тут защищать? — вступил в разговор Ратибор.

— Тут был какой-то драный волк! — Голос Лё предательски сорвался в фальцет.

— Никого здесь не было, — прошипел оборотень, — я бы первым почуял хищника...

— Тебя не было здесь!

— Что ты несёшь? Я спал здесь всё это время! Пока ты не взял нож и не вздумал искалечить Миру!

— Нож? — Лё так растерялся, что даже прекратил вырываться. Он с удивлением взглянул туда, куда уронил камень. Но на его месте теперь лежал нож.

— Это какой-то бред... Я с собой ножа не носил... Я... Я не понимаю...

— Пусти его, Ратибор, — Мира всхлипнула, — пусти.

Оборотень послушно поднялся, не вдавливая больше Лё в каменистую почву. Вор тут же сел, изумлённо глядя на совершенно незнакомый ему нож. Лё всегда был вором — не убийцей. Ратибор поднял оружие, оглядел его со всех сторон, понюхал и запустил вниз, туда, где было видно верхушки деревьев.

— Лё, боюсь, ты не можешь больше идти с нами, — печально сказала Мира, утирая нос. — Отдай нам артефакт.

— Что? — Вор оживился. — Нет, нет, он мой!

— Ты его украл, — Ратибор сложил руки на груди.

Лё смолк. Ему стало страшно. Так, как ещё никогда не было. Он один, в сотнях аршинов от знакомой земли, на пути к богам, а рядом разозлённый оборотень и странная ведьма. Что если вот прямо сейчас Ратибор возьмёт его за шкирку и выбросит так же, как злосчастный нож? Ведь он действительно крал, он повинен в стольких вещах, что уже и не упомнит их. Лё пугала сама мысль, что наказание для него будет справедливым.

— Ты видел волка? — спросил вдруг Ратибор.

— Д-да... — Лё вздрогнул. — Но он внезапно взял и испарился... Знаю, это бред, но...

— Я тебе верю, — Ратибор тяжело вздохнул, потирая виски.

— Что? — Мира удивлённо взглянула на оборотня. — Я никакого волка не видела, а ты его не почувствовал. Он нам врёт.

Лё почувствовал облегчение: ему верили.

— Тогда я тоже вру, и я украл у него кошель. Нет, тут что-то не так. Может, очередная защита богов?

— Точно! — вдруг осенило Лё. — Боги, я был идиотом! Но я и правда решил, что ты украл мои деньги. А теперь это. Всё сделано так, чтобы вы во мне усомнились, как это сделал я в тебе, Ратибор!

С плеч Лё будто сняли груз весом в ласт, и парень наконец смог вздохнуть свежий ледяной воздух, едва не плача от такого счастья. Все его страхи вдруг подёрнулись дымкой, какую оставил после себя волк. Страхи отступали, готовые исчезнуть.

— Но если боги так не хотят пускать нас дальше, может, не нужно и идти? — тихо сказала Мира, опустив голову.

— Эй! — Лё ободряюще похлопал её по плечу, желая передать хоть долю своей вновь обретённой уверенности. — Не вешай нос! Мы столько уже преодолели! И всё не для того, чтобы так просто сдаться! Это не препятствие, это испытание для нас. Покажем, какие мы достойные, и получим свой дар, как бывает во всех сказках!

— Да. Теперь, я думаю, мы все понимаем, что нужно держаться друг друга, — заметил Ратибор, задерживая взгляд на Лё, который пристыженно покраснел. — Мы вместе справимся и с этим.

— Наверное, вы правы, ребята, — Мира вымученно улыбнулась. — Во мне говорит усталость. Давайте поспим.

Лё хотел было извиниться перед оборотнем, но тот, заметив его, только хмыкнул и покачал головой. Парень понимающе улыбнулся и вернулся на своё место. Мира заснула мгновенно, словно ничего и не случилось. Лё же считал, что не уснёт, но перед глазами всё поплыло, и он сам не заметил, как уснул.

Однако Лё не удалось поспать всласть, что, впрочем, вообще очень сложно, когда вместо матраса — камень, а вместо подушки — сума. Но на этот раз его разбудило не это и даже не холод, а Ратибор.

— Лё, — оборотень потряс парня за плечо, дожидаясь, когда тот раскроет заспанные глаза, — ты не видел Миру?

— Ну, ночью... — зевнул Лё, — видел. А что случилось?

— Если бы я знал, — Ратибор смолк.

Лё потёр глаза, стараясь поскорее проснуться, но гораздо эффективнее смахнула с него остатки сна открывшаяся картина: место, где спала Мира, пустовало, а рядом капли и лужи крови и ошмётки. Лё почувствовал тошноту и испуганно уставился на оборотня:

— Это?.. Это...

— Кто-то разорвал птицу в клочья.

— Кто? — Лё поднял окровавленное перо, задумчиво крутя его пальцами. — Мира? — И холодок, никак не связанный с местной погодой, пробежал по спине вора.

Ратибор пожал плечами. Он хмурился, а челюсть его сжималась до скрипа зубов, он сжимал кулаки и смотрел на холодную горную стену.

— Ты же должен был почувствовать... — растерянно начал Лё.

— Да, но ничего не почувствовал. Будто что-то помешало, будто... — Ратибор замолчал, он в сердцах пнул ближайший камешек, который с глухим стуком понёсся по горной тропе вниз.

— Может, её кто-то заставил?

— Нет, — покачал головой Ратибор, задумчиво глядя на тропу. — Она наверняка спустилась вниз.

— С чего ты взял? Ты чуешь?

Ратибор болезненно поморщился, но ответил:

— Она ночью говорила, что идти дальше не нужно. Значит, спустилась. Ей незачем приближаться к Высоким Чертогам. Так ведь?

Лё растерянно кивнул. Они в миг собрали вещи и поспешили спуститься вниз. Мира ушла недалеко, Ратибор вовремя заметил отсутствие хозяйки. Но девушка и не спешила. Она присела на выступ, отдыхая. Руки её были в крови. Когда она повернулась к спутникам лицом, Лё почти с ужасом заметил засохшую кровь на подбородке.

— Мира? Что ты?.. Что случилось? — вор едва дышал, следя за каждым движением девушки. Его окутывал мягкой шалью страх, перекрывая воздух.

— Эта птица... даже не знаю, что это была за птица... — пробормотала Мира. — Она раздражала. — Взгляд тёмных глаз задержался на Лё. — Прямо как ты. Ратибор, убей его.

Но оборотень не сдвинулся с места.

— Это приказ. Убей его, — с нажимом произнесла она.

— Я не стану. — Ратибор шагнул вперёд.

— Почему?

— Я больше не подчиняюсь тебе.

— Вот как? — Мира склонила голову набок, оглядывая оборотня с ног до головы. — Всё приходится делать самой.

В горле у Лё стоял ком. Он следил за тем, как губы Миры расплываются в улыбке, а изо рта льётся чёрная вязкая жидкость, глаза её заволокло тёмной пеленой, а вор никак не мог пошевелить и пальцем. Страх стал паутиной, что сдерживал слабую муху, неспособную сбежать от смерти в лапах паука. Лё не смог заставить себя сдвинуться, даже когда с кончиков пальцев Миры сорвались длинные острые иглы, даже когда они со свистом летели к нему. Всего миг — и Лё падает, больно ударяясь спиной, а иглы проносятся над ним. Одна успела задеть спасителя Лё, и Ратибор тихо зарычал, повернувшись к девушке.

— Позабавимся? — Мира издевательски ухмыльнулась.