Небесный кузнец

Но продолжать нападение ведьма не стала. Она тяжело, с протяжными хрипами, задышала и, спотыкаясь о собственные ноги, опёрлась о каменную стену горы. Ведьма запрокинула голову жадно хватая воздух, а затем резко согнулась и закашлялась, выплёвывая чёрную желчь.

Ратибор сделал шаг вперёд, а Лё резво поднялся на тот случай, если Миру поотпустит, и ей вздумается вновь бросаться иглами. Но её не отпускало. Ведьма рухнула на колени – её рвало тёмной маслянистой жижей. Лё самого едва не вырвало, но он стоически держался. За Ратибора.

Оборотень кинулся к девушке, опускаясь рядом. Он зашептал что-то успокаивающее, убирая пряди волос с её лица. Лё не спешил подходить ближе, считая, что чем дальше он от взбесившейся ведьмы, тем больше шансов на чудесное спасение.

– Лё! – окликнул Ратибор парня. – Подай воды!

Вор не осмелился ослушаться, и подал свою фляжку с водой. Хотя стоять рядом с ведьмой, которая едва не убила его, не доставляло никакого удовольствия, скорее наоборот.

– Что... что это? – Мира утирала с подбородка чёрную жидкость.

– Похоже, что гниль, – печально оповестил оборотень, протягивая девушке флягу с водой.

Мира полоскала рот, пока фляжка не опустела.

– Где мы? Боги, как высоко... – Мира растерянно глядела на лес вдали, казавшийся отсюда мелкой порослью.

– На пути к Высоким Чертогам. Мы шли уже пару дней.

– Что? – Мира удивлённо поглядела на Ратиборе. – Как пару? Мы только день прошли... Хотя, нет, мы... Нет... Это... – Девушка схватилась рукой за голову, но тут же убрала её, отвела в сторону и уставилась на неё, словно то была ядовитая змея.

Мира медленно стянула тёплую перчатку. В глазах её застыли слёзы, а когда она увидела почерневшую ладонь и пальцы, она всхлипнула.

– Может, всё не так плохо? – в напряжённом молчании поинтересовался Лё.

Девушка словно одержимая принялась подкатывать рукав, но чем выше поднимался рукав, тем ниже опускалось настроение компании. Мира остановилась, когда показалось предплечье, а затем рванула ворот. Ратибор сжал челюсть, Лё нахмурился, открыв рот: чернота доползла до самой шеи, а оттуда тёмными нитями пошла к затылку.

– Что молчите? – глотая слёзы спросила Мира. – Что там?

Ратибор молча наклонил голову девушки и задрал косу, но увидеть где кончаются тонкие чёрные ниточки мешали волосы.

– Мы ещё успеем, если поторопимся. – Оборотень встал и подал руку Мире.

Она всхлипнула и рывком поднялась на ноги.

– Вам лучше меня связать, – уверенно сказала Мира, утирая слёзы перчаткой.

– Отличная идея, – выдохнул Лё. – Спасибо, что сама сказала это.

Мира не успела ничего ответь. Глаза её подкатились, и она тихо упала на руки Ратибора.

– Она слаба, – прокомментировал оборотень. – Не только Мира, Карга тоже. Нам ещё повезло.

Лё в своём везении теперь был совсем не уверен. Он следил, как Ратибор раздирает плащ, как перевязывает ошмётками руки и ноги Миры, и повторял себе, что скоро всё завершится, что скоро он увидится со своим отцом по имени, который поможет и ему, и несчастной проклятой девушке.

Оборотень взвалил Миру на плечо и пошёл вверх по тропе. Лё поспешил за ним. Они не сбавляли темпа, а привалы были короткими настолько, насколько возможно. Они оказывались всё выше, и становилось всё холоднее.

Ледяная дождевая капля ударила по носу Лё, скоро её сёстры присоединились к ней, но каково же было парню, когда он понял, что дождь состоит не из привычной воды, а из чёрной пакости, которая падая на землю продолжала извиваться мелким червяком. Дыхание Лё перехватило и он в ужасе глядел на то, как пульсирует тонкая кожица на мерзости, упавшей прямо на его плечо. Мгновение спустя вор прыгал как бешеный, махая руками и пытаясь стряхнуть червяков.

– Лё! – позвал Ратибор друга, но последний был слишком увлечён борьбой с неизвестными гадами. – Лёаррад! – гаркнул оборотень.

Вор перестал прыгать и уставился на спутника в ужасе от того, что тот спокойно терпит, как один из червей пытается пробраться к нему в ухо.

– Это неправда. Что бы ты не видел, это ложь, это она заставляет тебя в неё верить. – Ратибор встряхнул Миру и та зашипела змеёй. – Она обессилена и не может навредить нам, потому насылает видения – единственное, на что она сейчас способна.

– И... что? Что делать? Не обращать внимания? – Лё стоял по стойке смирно, чувствуя, как за шиворотом что-то ползает.

– Да. Она прекратит. И может придумать что-то ещё. Будь к этому готов.

Ратибор повернулся и продолжил путь. Лё двинулся следом, повторяя себе на каждом шаге, что дождь из червей – ложь. Через тридцать шагов черви исчезли. Вор едва не плакал от свалившегося на него счастья. Счастье длилось не долго.

Они остановились у каменной стены одной из гор – здесь тропа обрывалась. Никаких ворот, дверей или чего-то похожего не наблюдалось.

– Тупик. – Лё повернул голову к Ратибору, надеясь, что оборотень больше смыслит в тропах, тупиках и входах.

– Я вижу. – Ратибор спустил Миру наземь и подошёл вплотную к стене. Постучал по ней, приложился ухом и развернулся к Лё: – И что дальше?

Вор растерянно развёл руками.

– А дальше конец, – ответила за него ведьма и расхохоталась.

Лё вздрогнул: голос Миры звучал совсем не так, как обычно. Этот голос был чужой, скрипучий, как давно не смазанная петля старого амбара. Хохот её походил на жуткое карканье вороны, а под конец так и вовсе перешёл в клокочущий надрывный кашель. Во рту у Лё стало сухо, он сглотнул, чувствуя неясный ему жар и липкий пот, стекающий по спине. Прямо перед ним сидела Мира, которая Мирой не являлась, и тёмные нити вен змеились под её кожей, переходя с шеи на подбородок, а из глаз её текли чёрные слёзы, грязью стекая по щекам.

– Мне это кажется? – уточнил Лё у Ратибора.

– Нет, – ответил оборотень. – Попробуй найти врата... или хотя бы подходящую замочную скважину...

Лё хлопнул себя по лбу. Он так долго носился с этим артефактом, а в самый ответственный момент напрочь позабыл о нём. Лё вытащил из-за пазухи ключ размером почти с его ладонь. Идеально круглый, толщиной в полногтя с ровными линиями и мелкими выпуклыми кружками с одной стороны и гладкий с другой, он походил на что угодно, но только не на ключ.

Стены в тупике были самыми обыкновенными, неровными камнями они продолжали гору вверх, под облака, где на вершине лежит снег. Как тут отыскать врата, ведущие в Высокие чертоги, и не обманул ли их Хозяин Леса, направив по ложной тропе? Лё устало потёр переносицу, не представляя куда можно воткнуть этот круг. Оставался, конечно, вариант Болотной ведьмы... Лё усмехнулся. Он бы не отказался сейчас от подсказки, но не такой, разумеется.

Парень оглянулся на оборотня, но тот сидел рядом с Мирой и что-то тихо ей говорил. Ведьма будто успокоилась, но смотрела на Ратибора с презрительной усмешкой. Лё не стал привлекать к себе внимания, чтобы не нарваться на очередную страшную иллюзию. Он опустился на холодную землю и принялся думать. Что он вообще знает о Высоких Чертогах? Только то, что слышал от других, так и складывались все его знания: со слов людей. Он точно знал, что почти четыреста лет назад Высокие Чертоги посещал князь Святослав Великий, первый правитель объединённых княжеств, ставших теперь целым царством. Но, как он туда попал, Лё не представлял, эту часть истории почему-то никто ему не рассказал.

– Ратибор. – Парень всё же решился отвлечь оборотня, но обернувшись подумал, что, наверное, зря: оборотень обнимал Миру, которая, кажется пришла в себя. – Ох...

– Что?

– Как князь Святослав прошёл в Чертоги?

– Я помню, – встрепенулась Мира, утирая нос. – В «Божьих промыслах» говорилось, что он принёс кровавую жертву.

– Кровавую жертву? – Лё сощурил глаза, приглядываясь к знакомой: уж не вернулась ли она в состояние злобной ведьмы?

– Да, – подтвердил Ратибор, разрушая всяческие надежды Лё. – Только, что именно за кровавая жертва, вроде бы, не упоминалось.

– Не упоминалось, – грустно кивнула Мира.

– Та-ак, ни у кого жертвенного быка не припрятано? – живо поинтересовался Лё, предчувствуя, что кровавой жертвой станет он – не иначе.

– А ты нам на что? – спокойно спросил Ратибор и у Лё всё внутри похолодело. – Порежь себе руку, может, сойдёт.

Лё в очередной раз выдохнул. С этими двумя он чувствовал себя уязвимым, но пока всё обходилось, а эти «опасные личности» умудрялись даже спасать его.

Ратибор подал вору ножик. Лё взял его, отошёл и поднёс лезвие к ладони. Вдох. Сердце будто упало под ноги, а затем прыгнуло до самой головы, остановилось в груди на мгновение и с удвоенной силой принялось биться. Выдох. Лё отвёл лезвие в сторону. Он не боялся ранить себя, нет, он боялся, что из этого ничего не выйдет, что крови будет недостаточно, что как только лезвие очертит красную линию, Лё погибнет, оставшись платой за вход, кровавой жертвой. Он повернул голову к спутникам и тихо прошептал:

– Я не могу.

– Мы уже очень далеко зашли, а ты здесь, чтобы увидится со своим отцом по имени, не ужели ты уйдёшь? У самых дверей повернёшь назад? – удивился Ратибор.

Лё пожал плечами. Ему вдруг стало как-то всё равно. Что за глупость? Что за мечта такая – встретить бога-кузнеца? Как он, вор со стажем, мог оставаться таким наивным?

– Лё, – позвала Мира. – Ты боишься умереть из-за какой-то древней магии, наложенной на врата? Но если ты не откроешь их, тебя убью я, превратившись окончательно в злую ведьму.

Вор сглотнул, пытаясь избавится от твёрдого колючего кома в горле.

– Или, – продолжила Мира, – ты боишься себя? Что, если ты не такой хороший, что если ты ничего не достоин: ни награды, ни даже внимания со стороны Лёара? Боишься наказания? За то, что воровал?

Лё почувствовал, как слёзы наполняют его глаза. Он не мог объяснить самому себе свои чувства, он был сжавшимся комом невысказанных эмоций, которые перемешались, сплелись, запутались и встали теперь посреди горла, мешая дышать и давя из него слёзы.

– Лё, – Мира слёз не сдерживала, они свободно текли, смывая предыдущие, чёрные вязкие слёзы, – я не в силах тебе помочь, но вдруг боги смогут?

Парень усмехнулся, чувствуя, предательскую слезу на своей щеке, он помнил, как она говорила ему эти слова. Может, это всё, что ему по сути и нужно, чтобы кто-то другой понял его чувства.

– Ладно, – Лё смахнул солёную воду, – уговорила, что не сделаешь ради тепла и вкусной еды... Надеюсь, это в Высоких Чертогах найдётся.

Мира широко улыбнулась, и уткнулась в плечо Ратибора, громко сопя.

– Надеюсь, ты не вытираешь об меня сопли, – сказал оборотень.

– Надеюсь, ты вытираешь об него сопли, – бодрясь, добавил Лё.

Мира ничего не ответила, но тихо засмеялась. Лё вздохнул. Глубоко, свободно. Он легко чиркнул по раскрытой ладони ножом и с опаской принялся следить за тем, как ранка набухает от крови и первые капли, стекают к тыльной стороне и капают на землю.

Гора задрожала, откуда-то сверху посыпались мелкие камни, каменная стена перед Лё захрустела, изрезанная трещинами, забугрилась острыми камнями и уставилась десятками пар сияющих белых глаз.

– Чужаки-и-и, – протянули низкие вибрирующие голоса, отражаясь долгим эхом, – вы у врат Высоких Чертого-о-ов, откройте их или умрите-е-е.

Лё очень хотелось воскликнуть: «Ну я же говорил!», но он изо всех сил сдерживался, отчасти потому, что увидел наконец замочную скважину, и метнулся к неё, едва не уронив из окровавленных рук холодный круглый ключ. Парень перевернул артефакт гладкой стороной вверх и вставил в проём, находящийся на уровне его глаз.

Врата не открывались.

– Давай уже! – Лё пнул каменную стену, в нетерпении, но ничего не произошло.

– Может его провернуть нужно? – предположила Мира.

– Как? – едва не кричал Лё. – Он гладкий! Даже если захочу, я его не поверну!

– А если надавить? – Ратибор, опасливо оглянулся, следя за сияющими глазами.

Лё толкнул ключ рукой, итот поддался, задвигаясь со скрежетом внутрь. Стена вспыхнула ярким светом, ослепляяпутников. Мгновение и в тупике никого уже не было, а сияющие глаза медленно затухали.