Небесный кузнец

Сквозь сон Мира слышала негромкий цокот копыт, скрип старых колёс телеги и заунывную песню старика. В воздухе витал запах свежести: ночью прошёл дождь и прибил пыль. Мира открыла глаза. Инти пряталась где-то за тучами, дул прохладный ветер. Девушка поднялась, сонным взглядом исследуя округу. Всё те же поля и пашни, редкие лесочки и хмурое небо над головой. Ратибор сидел на самом краю, свесив ноги. Он как всегда молчал. За почти три дня путешествия оборотень сказал не больше десятка слов.

Первый день они шли, пока Мира не стёрла себе ноги башмаками. Сарафан её пошёл выше по шву, и сбоку то и дело выглядывала оголённая нога. Тут Ратибор сжалился: он сходил в ближайшую деревню да принёс вещи покойницы. Миру это обстоятельство ни капли не смущало. Не раз и не два на её улице умирали, не раз и не два она и сама помогала раздать бродягам или просто бедным путникам вещи покойников. В Царстве Мёртвых людям вещи не нужны, а одежда ничем не хуже рыночной. Так, Мира стала счастливой обладательницей двух добротных рубах с вышивкой и тёмно-синей в клетку понёвы с тесьмой на подоле. Ноги она перевязала лоскутами от сарафана — хоть на что-то сгодился.

Спать под открытым небом оказалось делом непривычным. Мира то и дело просыпалась. Потому вовсе не выспалась. На второй день шли медленнее, берегли ноги Миры, да и она, срываясь на зевки, не поспевала за широким быстрым шагом спутника. Ратибор явно был не доволен таким обстоятельством, но ни слова не говорил. Днём они повстречали развесёлого деревенского старичка, который сам вызвался помочь «молодожёнам» и весь вечер мучил Миру советами по ведению семейных дел. Зато спала она в сене на телеге и даже не проснулась, когда тронулись в путь.

— Подъя-азжаем! — протяжно воскликнул старичок, прерывая пение. — Отын, город!

Мира повернулась и проползла вперёд, держась за бортики. Корсил не располагался на возвышении, как Мелград, оттого девушка не могла так просто рассмотреть его. Рядом с городом стояли мелкие почти вырубленные леса, ни один из них не подступал к Корсилу так близко, как к Мелграду. Стен вокруг городов не ставили уже более полутораста зим. Против кого?Бирлик давным-давно стал частью царства, превратившись в крупное южноекняжество, а отдельные племена с юга либо присягнули царю, либо сбежали. Сдругих материков не нападали: им бы с соседями разобраться, да и царство былонадёжно запечатано горными цепями. Так что крупные города ограничивалисьохраной магов, а мелкие и вовсе обходились одним.

В самом городе Мира и Ратибор распрощались с добродушным старичком и пошли своей дорогой. У девушки денег, конечно, не имелось, зато у Ратибора за года лесничества скопилась небольшая сумма. Себе он ничего не покупал, кроме тех же рубах да штанов, сапоги у него старые, а пищу он добывал обычно сам. Зато люду помогал, вот ему по полостне-другой кистенцов и подбрасывали. Вроде, не много, а, вроде, и заплатили. Так у Ратибора скопилось пятьдесят резов. Десять из них ушли на комнату в таверне, ещё пять — на еду. Вечер и ночь они благополучно проспали на своих койках, а утром после завтрака Ратибор засобирался.

— Ты куда? — удивилась Мира.

— За пачпортами, — ответил Ратибор, натягивая сапоги. — Есть тут один...

— Друг?

— Знакомый, — мужчина поднялся. Больше он ничего не сказал. Просто вышел.

Мира проводила его печальным взглядом. Сама она тоже сидеть на месте не собиралась и решила прогуляться до рынка. Город она особенно не разглядывала: он новый, застроенный, с толпами людей, шумный и совсем не похожий на её родной Мелград. Корсил казался ей чужим.

Рынок мало чем отличался от привычного ей, только народу чересчур много. Мира купила себе гребень, отдав всего рез, а по дороге нашла забившуюся в щель пятёрку. На радостях её же и спустила на перчатки без пальцев. Пятно они прикрыли надёжно и смотрелись неплохо.

— Слыхали? — спросила одна торговка другую.

Рынок — одно из тех мест, где слухи расползаются с невероятной скоростью. И этот вопрос Мира слышала здесь много раз. Она узнала столько ерунды!

— Что? — заинтересованно спросила другая, отдавая Мире сдачу с перчаток.

— В Мелграде тёмная ведьма объявилась, о как!

— Да ты что?! — ахнула вторая торговка.

Мира задержала дыхание и, не пересчитывая кистенцы в руках, побежала в таверну. Весь день она просидела тихо, как мышка, вздрагивая от каждого шороха. Всё ей чудилось и слышалось, что её отыскали маги.

***

Ратибор понял для себя точно одно — он ненавидит города. Особенно этот. Слишком много звуков, запахов, слишком много людей. Найти пацана, которого он спрятал когда-то в сторожке у леса, стало делом невозможным. Когда того не обнаружилось по адресу, который он прислал письмом, Ратибору показалось, что он легко найдёт паренька по запаху, но только сейчас оборотень осознал, как много упустил. Память его всё ещё не окрепла, и он сам не понимал: то ли так долго служил ведьме, что мир вокруг переменился до неузнаваемости, то ли попросту не помнил этого, потому и казалось ему окружение чужим.

Мужчина ходил по улицам, теряя надежду с каждым мгновением. Медведь всё вынюхивал, подмечал детали, не давал заблудиться, хотя чувствовал себя в каменном лесу гораздо хуже, чем сам Ратибор. Тот занимал свои мысли размышлениями. Ратибор злился на Миру. Почему и сам не мог сказать. Наверное, потому что она теперь его хозяйка, новая ведьма. Но вот что его удивило: он злился на неё. Старую ведьму он только боялся, трепетал перед ней, а уж о том, чтобы ходить на двух ногах и мечтать не приходилось. Так ли плоха Мира?

Чья-то рука скользнула в карман, где лежало полдюжины резов. Ратибор мигом ухватил загребущую лапу и вывернул её.

— Ай, ай, дружище, спокойней, это же я! — молодой мужчина с тёмно-русой шевелюрой сквозь боль приветливо улыбался. — Ну, здоро́во, Никто!

Ратибор фыркнул, отпуская руку знакомого. Он и забыл, как представился ему.

— Здравствуй, Лёаррад.

— А я думал, ты так и не вылезешь из своей сторожки, — усмехнулся парень, — думал, уеду, а ты так и не спросишь долга. А тут иду, гляжу: ты не ты. Оказалось, что ты! Никак Мабакью перекрестием сшила наши нити!

Лёаррад медленно пошёл вперёд, спрятав руки в свои карманы. За ним побрёл и Ратибор.

— Ну рассказывай, зачем пожаловал?

— За долгом, сам же сказал, — пожал плечами оборотень. — Мне нужно на север и побыстрее. Норы. А там необходим этот... пачпорт. Решил, ты можешь помочь. Не зря ж я тебя от стражи прятал.

— Что правда, то правда, — вздохнул Лёаррад. — Знаешь, мне ведь тоже надо уехать! И если будут путешевствовать два брата... Я сделаю всё совершенно бесплатно и сам, но еду с тобой, братишка!

— Я не один. Ещё девушка.

— О... ну что ж, всё равно я еду с тобой, зятёк! Куда ж ты без шурина! — Лёаррад дружески хлопнул Ратибора по плечу.

***

Мира сама не заметила, как задремала. Разбудил её хлопок двери. Девушка быстро села на кровати, разглядывая вошедших. Ратибор, а рядом невысокий щуплый парень с голубыми, как летнее небо, глазами. Он помахал рукой и представился:

— Лёаррад, можно просто Лё. А ты, должно быть, Мира, моя сестричка!

Мира перевела изумленный взгляд на Ратибора. Он, как и всегда, отличился немногословностью:

— В фальшивых документах ты его сестра и моя жена. Привыкай.

— И да, мы купили билеты до крупнейшего северного города! Всё идёт отлично, сестрёнка! Утром начнём свой путь!

Лё в противовес Ратибору оказался невероятно шумным и говорливым. Когда Лё разговаривал, он размахивал руками, то и дело прохаживался по комнате. Он был худым, но, казалось, заполнял собой всю комнату. А ведь всё, что он в тот вечер рассказал — как покупал билеты.

Вставать пришлось рано, а на станции Нор Корсила толпилось слишком много людей. Станция представляла собой одно огромное помещение, где проверяли документы и досматривали багаж, а дальше длинные коридоры и очереди в них. Только к нужному кулуару нужно ещё протолкнуться. Лё ловко пробивался вперёд, расчищая путь. Мира жалась к невозмутимому Ратибору, который не менее эффективно расчищал путь одним своим выражением лица.

Мира никогда до этого не пользовалась Норами. Она переживала за проверку билетов и документов перед отправкой, но с ними всё прошло на удивление гладко, и единственным оставшимся волнением стал страх перед Норами. Чёрные огромные пятна — дыры в пространстве и времени. Идеально ровные, пугающие своей непроглядной тьмой. И что случится, если Нора захлопнется? Ты просто перестанешь существовать. Но именно оттуда вышли первые люди, заселившие весь Шаран. Невероятное количество Нор, ведущих в другие миры, давным-давно наполняли весь мир. И как не повезло тем, кто попал в Морозные Хребты, став навсегда ссохшимся ледяным изваянием, как не повезло тем, кто попал за Горы Полоза, в Вечный Лес, где теперь лежат сломанные обглоданные кости. Миру передёрнуло.

— Вот она, — Лё не отрываясь глядел в Нору, и его голубые глаза стали почти такими же чёрными, как тьма внутри дыры.

Перед ними стояли ещё пятеро и повозка, а потому Лё продолжил говорить, развлекая то ли своих спутников, то ли себя самого:

— А ведь наш мир — вор, — довольно усмехнулся он. — Шаран обкрадывал другие планеты, а особенно, конечно, Древнюю Родину. Почти все растения и животные именно оттуда! Говорят, боги — те, кто пришли в мир, когда он ещё пустовал. Вот, например, наши боги. Их восемь...

— Но их больше, — вставил Ратибор, хмурясь.

— Да, мой добрый друг, сейчас их больше. Но изначально лишь восемь богов правили над миром. Они же научили людей магии. Мавишбель, Мабакью и Кодо взяли себе по двенадцать учеников, чтобы обучить их искусству Древней магии. Теперь люди её преобразовали и не вспоминают истоков учения...

— Я слышала, маги не верят в эту легенду, — вклинилась Мира, следя, как во тьме Норы исчезает силуэт человека.

— Да. Они предпочитают учение о Вселенной... А богов считают выдумкой... — задумчиво ответил Лё. — Хотя вот маги с Гестиды вовсе не отрицают существование богов! Кто из поклонников Маан-Маан скажет, что нет никакой Матери Матерей, единой в четырёх ликах? А вот что у нас, на Осидесте, что на Техайге, всем подавай Вселенную и никаких богов...

— Ты, кажется, великий поклонник этих самых богов, — хмыкнул Ратибор. — И отвечал ли тебе Лёар, чью часть имени ты так гордо носишь?

— Друг мой, — Лё усмехнулся, — я верю в богов, что живут на самых вершинах Полозьих гор, но с тем, что они предпочитают теперь не лезть к нам, простым смертным, я не спорю. Или ты?..

— Нет, — прервал Ратибор. — Я ни с чем не спорю. Я ничего не знаю о богах, кроме их имён и даров, что они дают.

— А ты, Мира? — Лё повернулся к девушке. — Может, ты внесёшь в нашу беседу разнообразие?

— Ну, легенды о богах ведь откуда-то берутся, — пожала плечами девушка, ступая вперёд. Повозка уже начала проезжать сквозь тьму.

Сама девушка вдруг начала думать о том, кто и каким богам поклоняется. Вот Лё. За ним должен присматривать Кузнец, судя по имени, но язык у нового знакомого такой длинный, словно его одарил сам Кодо. Или Ратибор. Если не знать про шкуру медведя, можно подумать, что тот носит с собой вырезанный идол Индра, а ведь по сути, тот наверняка отдаёт предпочтение Скотьему богу.

Мира вздрогнула, когда один из Хранителей Нор придержал её за локоть:

— В Нору по одному, барышня.

Девушка тут же отступила, упёршись в Ратибора. Оборотень сощурил глаза, разглядывая Нору перед собой. Рядом с ней стояли двое магов-Хранителей. С плеч их мантий вились узоры, так называемых, погон — отличительных знаков магов, находящихся на службе. Такие вышивали Хранителям Нор, Охотникам и Городовым магам.

Лё прошёл вперед, подмигнув спутникам, и шагнул в зёв открытой чёрной пасти. Мира содрогнулась. Чернота Норы напоминала ей пятно на левой ладони и тёмные глаза Карги. Однако больше всего её пугала неизвестность.

— Можете проходить, — сообщил Хранитель.

Девушка глубоко вздохнула, зажмурилась, сжала кулаки и прыгнула вперёд.

— Осторожно! — Тёплые руки поддержали её, когда она чуть не упала. — Первый раз?

Мира приоткрыла глаза и уставилась на усмехающегося Хранителя. Совсем другого. И станция стала другой.

— Прибыли. Проходите. И в следующий раз лучше не закрывайте глаза.

Мира поражённо кивнула и зашагала на деревянных ногах вперёд. Она совсем ничего не почувствовала. Ничего из того, что могла представить. Девушка бы прошла мимо, если бы Лё её не остановил. Он улыбнулся и дружески хлопнул «сестру» по плечу. Ратибор вышел следующим. И преспокойно подошёл к своим спутникам, словно он каждый день ходит через Норы.

Лё тоже особенно не переживал из-за такой транспортировки. Он смело потащил своих знакомых за собой, к выходу. У самой двери Лё застыл у вывески с информацией, сорвал какой-то лист, скомкал его, а затем развернулся к Мире и Ратибору, лучезарно улыбаясь:

— Друзья мои! А куда же вы держите путь далее?

«Друзья» переглянулись. Особую тайну они из своего пункта назначения не делали, но... Ратибор опустил на Лё тяжёлый и холодный, как льдистая гора, взгляд, давая понять, что это вовсе не его дело.

— К Болотной Ведьме, — брякнула Мира, доверчиво хлопая ресницами.

— Вот оно как! — обрадовался чему-то Лё. — Так вам нужно вернуться на юг! К Кущам, маленькому городку, там найдёте себе проводника по болотам. А я из этих мест, проведу вас туда самым коротким путём!

Мира ответила восторгом, который Ратибор не разделял. Однако оборотень перечить ведьме не стал. Если ей так угодно, пусть провожает Лё. Стоило троице выйти, как девушка отвлеклась на каменные высокие дома, а Ратибор сжал хилое плечо Лё и вырвал из его рук смятую бумагу.

***

Небо затягивало тяжёлыми тучами, пока они шли вперёд, а точнее назад — на юг. Лё сказал, что в этих местах дожди — не редкость, но это единственное, что он сказал. Весь путь парень прошёл смурнее туч на небосводе. Мира решила не беспокоить Лё, думая, что он грезит наяву былыми событиями. На полпути их остановил град, от которого им пришлось бежать в сторону виднеющейся у дороги деревни. Дождь быстро ушёл в сторону города, но Лё всё равно утверждал, что теперь им ни за что не успеть до Кущей затемно.

Так и вышло. Троице пришлось разбить лагерь в лесу, который отличался от тех, что Мира видела раньше. Там, где она жила, лес казался не таким тёмным, не таким зелёным и не таким болотистым. Здесь было гораздо холоднее, а что самое главное — сырее. Легли они все вместе, а Мира, ужасно смущаясь, легла рядом с Ратибором. Лё она не знала и не доверяла ему, а в том, что оборотень не польстится на её девичью честь, сомневаться не приходилось. Под тёплым боком девушка неожиданно быстро заснула.

Серая дымка во сне сменялась яркой картинкой. Мальчишка стоял у каменного дома, а в дверном проёме мужчина в кожаном фартуке да с молотом в руках. Мужчина усмехнулся и хлопнул дверью, оставив мальчика заливаться слезами.

Мира открыла глаза. Рядом тлел костёр, а небо всё ещё было тёмным. Девушка закрыла глаза, чтобы вновь уснуть, но тут услышала подозрительные шорохи и резко поднялась. У ног, где лежала её поклажа, сидел на корточках Лё и вдумчиво перебирал вещи Миры.

— Эй! — воскликнула девушка, пугая нового знакомого.

— Тише, тише! — Лё выставил руки вперёд, ослепительно улыбаясь. — Прости, просто хотел убедится, что ты не таскаешь с собой идол Царицы Ночи.

Мира обиженно надулась. Когда она вообще дала парню усомниться в себе?

— Видел в городе объявление про ведьму. Всё думал: ты или нет. А потом решил проверить. Но ты, как видно, вовсе не ведьма.

Девушка ухватила свою кладь, прижимая к груди.

— А ты точно тать! — мстительно отрезала она, возвращаясь в лежачее положение.

Лёаррад тихо засмеялся.

— Так ты меня прощаешь? — насмешливо поинтересовался он.

— Тебя бы следовало назвать в честь Кодо! Такой же изворотливый! — хмыкнула Мира.

— В приюте его имя не жалуют. Говорят, раз он за своим не уследил, то и за чужими не сможет. А Небесный Кузнец... чем не замена нерадивым родителям?

— Ох... — Мира не знала, что сказать. Кто же мог предположить, что Лё сирота? А она его именем попрекает, да ещё и не от родных.

— Лучше бы вы спали, — устало пробасил Ратибор.

Мира и Лё стушевались.

— Да я вообще... в туалет просто встал... — ляпнул зачем-то парень, словно испугался праведного гнева Ратибора. Кто знает, может, он и руки Лё отрубит, когда узнает, что тот копался в чужой суме.

— Ну и иди, — оборотень перевернулся на бок, — зачем болтать?

— Так я и иду, — Лё поднялся с корточек и побрел в сторону кустов.

Девушка вздохнула, обняла свою суму и закрыла глаза.

— Ааа! — раздался короткий громкий крик над лесом.

— Лё! — Мира вскочила и побежала на звук.

— Стой, дура! — рявкнул Ратибор ей вслед.

Мира и сама не знала, зачем рванула вперёд оборотня, просто иногда она совершала такие необдуманные поступки. Но что, если именно она сможет чем-то помочь?

Девушка замерла в нескольких шагах от группы неопрятных мужиков. Лёаррад лежал без сознания рядом, без сапог и рубахи. Предметы гардероба Лё уже примерял один из незнакомцев.

— Баба! — радостно оповестил остальных кто-то над ухом Миры.

Девушка застыла, боясь даже дышать. Её грубо ухватили за косу и дёрнули. Мира вскрикнула, поднимая руки к голове, из глаз её брызнули слёзы.

— Баба, — довольно повторил неизвестный, прижимая девушку к себе. Строптивица всё извивалась да норовила вдарить ему то ногой, то локтём.

Тут выскочил Ратибор с бешеным взглядом. На мгновение он остановился, словно думал над чем-то, а в этот момент просвистел болт, разрезая воздух. Острие его остановилось лишь в груди Ратибора. Мира тут же почувствовала лёгкий укол между рёбер и застыла, широко раскрыв глаза. Она следила за Ратибором. Оборотень всё ещё стоял на ногах, затем кашлянул, и изо рта его полилась кровь. Она щедро поливала его бороду, капала на рубаху и землю, но Ратибор стоял. Он даже сделал несколько стремительных шагов в сторону ухмыляющегося разбойника с арбалетом, пока в сердце оборотня не впился очередной болт.

Мира молчала. Она больше не билась в грязных руках незнакомца, только глядела на завалившегося на бок Ратибора, на кровь, которая блестела под тусклыми лучами половинки Черепахи и отчётливо понимала, что ей конец. Окончательный и неотвратимый. Её убьет не проклятие старой ведьмы, а собственная глупость.