7. Новый уровень мучений
Виктор открыл ящик, и из него выползли десятки маленьких существ, похожих на змей, но с человеческими лицами. Их глаза были пустыми, а рты полны острых зубов, которые блестели в тусклом свете лампы. Их тела были покрыты слизью, которая шипела, соприкасаясь с полом.
— Это порождения бездны, — сказал Виктор, его голос был полон восторга. — Они питаются страданиями. И я хочу посмотреть, как они будут питаться тобой.
Он бросил существ на тело Израэля, и они тут же начали вгрызаться в его чешую. Их зубы разрывали плоть, а их лица искажались в жутких улыбках, когда они пили его кровь. Израэль закричал, его голос был полон агонии, а его тело содрогалось от боли. Существа проникали всё глубже, их слизь жгла его раны, вызывая жжение, которое было хуже любого огня.
Елена шагнула вперёд, её кнут взлетел в воздух и с силой опустился на спину Израэля. Лезвия вонзились в его плоть, разрывая её на куски, и чёрная кровь хлынула на пол, заливая всё вокруг. Демон взревел, его крик был полон боли и ярости, но он не мог ничего сделать.
— Какой дивный звук! — воскликнул Виктор, его глаза горели безумным восторгом. — Твой рёв, Израэль, он словно мелодия, которая ласкает мою душу. Твоя кровь, такая тёмная, такая густая… Она возбуждает меня. Ты не представляешь, как ты прекрасен в своей агонии.
— Ты так восхитителен, когда страдаешь, — сказала она, её голос был полон мрачного восхищения. — Твои крики… они как песня, которую я хочу слушать вечно. Давай, кричи громче, демон. Доставь нам удовольствие.
Израэль стиснул зубы, его разум был полон боли и безумия. Он ненавидел их, ненавидел их голоса, ненавидел их тьму. Но он чувствовал, как его воля начинает слабеть. Он не хотел подчиняться, но боль была слишком сильной, а их слова, их взгляды, их смех — всё это начинало проникать в его сознание, как яд.
— Почему… вы это делаете? — прорычал он, его голос дрожал от боли. — Что вам нужно от меня? Где Кровавый Кристалл? Почему вы так одержимы им? Что это за артефакт? Почему я не могу вспомнить, где он?
Виктор и Елена переглянулись, их улыбки были полны зловещей тайны. Они не ответили, лишь рассмеялись, их смех был холодным и пустым, как эхо в заброшенной гробнице.
— Ты задаёшь слишком много вопросов, — сказала Елена, её голос был полон насмешки. — Но ответы тебе не нужны. Ты должен страдать, Израэль. Это твоя судьба.
Виктор кивнул, его глаза сверкнули безумным восторгом.
— Ты так прекрасен, когда не понимаешь, — сказал он, его голос был полон мрачного восхищения. — Твоё отчаяние, твоя ярость… Это завораживает. Я хочу видеть, как ты ломаешься, Израэль. Я хочу видеть, как ты становишься моим.
Израэль взревел, его разум начал мутиться от боли и безысходности. Он ненавидел их, ненавидел их игры, ненавидел их тайны. Но он чувствовал, как его воля начинает слабеть. Он не хотел подчиняться, но боль была слишком сильной, а их слова, их взгляды, их смех — всё это начинало проникать в его сознание, как яд.
Как Израэль все это терпит? Сможет ли он сделать хоть что то? Как долго он продержится?