6. Повседневность и безумие
Прошло несколько дней с последней встречи с Виктором и Еленой. Израэль остался один в подвале, прикованный к полу. Тишина была оглушающей, нарушаемой лишь звуком его собственного тяжёлого дыхания. Его тело болело от ран, нанесённых Виктором и Еленой: глубокие порезы на груди, ожоги от эссенции, следы от хлыста, который оставил на его чешуе рваные полосы. Чёрная кровь запеклась на его теле, а ожоги от цепей пульсировали, как раскалённые угли.
Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но его мысли были хаотичными, полными боли и ненависти. Он чувствовал, как его разум начинает трещать по швам, как безумие медленно проникает в его сознание. Их голоса, их смех, их слова — всё это эхом отдавалось в его голове, не давая покоя.
Они знают, где Кровавый Кристалл, — думал Израэль, его когти сжались в кулаки. — Но почему они не говорят? Что им нужно от меня? Почему они так одержимы моими страданиями? Что это за Кристалл? Почему я не могу вспомнить, где он?
Он открыл глаза и посмотрел на цепи, которые удерживали его. Они были покрыты рунами, которые подавляли его силу, но он чувствовал, что они начинают слабеть. Или это было лишь его воображение? Он не знал. Его разум был слишком замутнён, чтобы думать ясно.
Я должен найти способ освободиться, — думал он, его глаза сверкнули в темноте. — Я должен вернуть свою силу. Но как? Они не говорят, где Кристалл. Они играют со мной, как с игрушкой. Я должен быть хитрее. Я должен притвориться, что подчиняюсь. Но я не могу… я не могу подчиниться им. Они — мерзость. Они должны умереть.
Он вспомнил, как Елена слизывала его кровь, как Виктор смотрел на него с безумным восторгом. Эти воспоминания вызывали у него тошноту, но также и страх. Он, демон, который видел падение миров, начал бояться этих людей. Их тьма была глубже, чем он мог себе представить, и это пугало его.
Я схожу с ума, — подумал он, его голос был полон отчаяния. — Они делают это со мной. Они хотят, чтобы я сломался. Но я не сломаюсь. Я найду способ. Я убью их. Я должен…
В этот момент дверь подвала отворилась, и в помещение вошли Виктор и Елена. Они были одеты в тёмные мантии, их лица были скрыты в тени, но их глаза сверкали зловещим светом. Виктор нёс в руках металлический ящик, из которого доносился странный звук — словно что-то живое шевелилось внутри. Елена держала в руках длинный кнут, кончик которого был усеян острыми лезвиями.
— Ты выглядишь таким потерянным, — сказал Виктор, его голос был полон мрачного восхищения. — Твоё отчаяние… оно так прекрасно. Я не могу насмотреться на тебя, Израэль. Ты — моё произведение искусства.
Елена кивнула, её глаза сверкнули садистским удовольствием.
— Да, брат, — сказала она, её голос был полон ядовитой нежности. — Но мне кажется, мы можем сделать его ещё более… выразительным. Давай покажем ему, что такое настоящая боль.