Ода вечной осени

Приглушённый свет, из-за которого портится зрение и ругается няня. Скрежет пера по бумаге. Чернильная клякса, оставленная случайно и в задумчивости. Прядь длинных чёрных волос, случайно упавшая на бумагу и размазавшая кляксу в причудливый узор. Запах запылённых книг в дорогих переплётах из телячьей кожи, бумаги и чернил, перемежающийся с горьковатым ароматом сушёной пижмы в вазе. Перчатки, аккуратно сложенные поблизости на столе, мелькание изящных пальцев, перелистывающих страницы. Круглое помещение со скрипучей дверью, куда почти никто не заходит. И книга о демонах. Запретная, но содержащая в себе крайне ценные сведения. Её страницы шуршали в тишине подземной библиотеки замка, а наследная принцесса Апримо, всматриваясь в рукописный текст и жутковатые иллюстрации, прилежно конспектировала самые важные моменты в собственный блокнот. Дверь в библиотеку она запирала изнутри, а наготове всегда имела другую книгу, которую надлежало положить на стол вместо трактата о демонах, если бы сюда невзначай заглянул кто-то из слуг.

София старательно изучала фолианты, присланные Лиссом и размышляла на тему написанного, думая: доводилось ли ей в своих редких выходах из дома встречать настоящих демонов или их марионеток. Из книги становилось ясно, что внешне определить их практически невозможно: даже жёлто-зеленый цвет глаз, присущий всем демонам, те могли с лёгкостью скрыть за иллюзией. Если монстр не желал быть обнаруженным — его почти невозможно было узнать. К тому же эти существа могли долгое время обходиться без пищи, поэтому во времена активной охоты на демонов обнаружить и истребить абсолютно всех не удалось. Сущности затаились, скрылись среди обычных людей и явили себя миру лишь столетие спустя. Люди, обладающие волшебными силами могли определить демона по характерному свечению или вибрации, исходящей от его тела, обычный человек без специальных устройств определял демона слишком поздно: как правило, к тому моменту он уже был либо убит, либо подписал с существом крайне невыгодный для себя контракт.

— «Они любят кровь человеческую, но куда ценнее для них наши эмоции: от радости до боли. Демоны поглощают эмоцию неистово, ибо длительная жизнь лишила их возможности ярко чувствовать. Для них нет различия между счастьем и пыткой», — сообщала витиеватыми буквами толстая книга.

Изучение книг продвигалось медленно. Сказывалось незнание основ, к тому же в мыслях всё ещё звенели последние слова Эл-кея: «Магия может вас убить». Что это значит? Врач наотрез отказался объяснять подробнее, ограничиваясь утверждением, что её организм слишком слаб для занятий магией и не стоит рисковать.

— Один говорит, что мне нужно развивать способности, другой отговаривает от этого...Надо как-то разобраться, кто из них прав. Без чужих советов.

Она вняла рекомендации врача и не тренировалась чувствовать свою магическую силу, да и гребень с красным ункилем носила чуть реже, но вместе с тем, памятуя об опасности, которую несли для неё демоны — старательно изучала книги Лисса. Софию не отпускало неприятное чувство, что полная картина скрыта от её глаз, а оба взрослых: как колдун, так и врач — попросту говорят ей то, что выгодно им самим.

— Никто не решит твои проблемы лучше, чем ты сам, — заключила она, захлопывая тяжелый фолиант и пряча его в небольшой тайник между полками, известный только ей самой.

— Если в замке нет книг по магии, то они могут быть в городской библиотеке, — она уже натягивала перчатки, — Возможно, из них удастся почерпнуть сведения о том, действительно ли можно заблокировать магию и насколько вредно пытаться самостоятельно вскрыть собственные способности.

Спустя полчаса София уже шагала по каменным дорожкам, сообщив через дворецкого, что отправляется на прогулку в город. Предложение взять охрану или сопровождающего она привычно проигнорировала. Соглядатаи были ни к чему. Под ногами шелестели оторвавшиеся от веток сухие листья, на кустах и ветвях деревьев виднелись редкие светло-зелёные почки — жалкая попытка природы бороться с вечной осенью. Едва ли даже треть из почек развернётся в зелёные листья. Всё равно ни одно дерево не зацветёт. Фрукты удавалось вырастить только в специальных теплицах, оснащённых трубами с горячей водой для поддержания тепла и специальными светильниками из ункиля, заменяющими солнечный свет. К сожалению, этого было недостаточно и большая их часть была кислой, или горчила. Но еды было достаточно и цены, хоть и росли неумолимо, но всё ещё были доступны для простых жителей. Доказательством тому служило огромное количество торговцев продуктами и очередям за ними на городской площади по пятничным утрам. Сейчас она пустовала. София брела по дороге, грея руки в кармашках плаща, удивляясь тишине города и слушая лёгкое постукивание собственных подошв о выложенный камнем тротуар. Казалось, всё замерло в смутном ожидании, даже прохожих не было видно. Девушка миновала площадь, Башню и небольшой скверик с пожухлым газоном, высохшими фонтанами и скульптурами, изображающими то известных деятелей Апримо, то мифических существ, а то и вовсе простых зверей. Здесь она впервые встретила Лисса. Скульптуры безмолвно возвышались вдоль дороги, провожая принцессу своими неживыми белесыми глазами. Ветер перекатывал редкие листья под ногами. Наконец длинная улица вывела её к библиотеке. Та располагалось возле старого парка, в давние времена бывшего цветущим садом, но ныне заброшенного и превратившегося в самый настоящий лес в черте города. Казалось, что именно библиотека сдерживает корявые ветви и колючие кусты от того, чтобы они хлынули в город и заполонили собой все улицы. Величественное здание в три этажа притягивало взгляд. Белые стены, снова скульптуры, такие же белоснежные, выкрашенные заботливой рукой местных работников, высокие окна, украшенные лепниной. У входа в библиотеку сидели два каменных ворона с золотыми клювами, а над дверью красовалась надпись на древнем наречии, гласящая: «лишь в знаниях ты существуешь». Золотистая краска на буквах поистёрлась. Видимо, лестницы у рабочих не нашлось и они сочли достаточным обновить только статуи воронов. Впрочем, как часто люди отрывают взгляд от собственных ботинок и поднимают его выше роста среднего человека? София полагала, что такое происходит куда реже, чем хотелось бы. Девушка толкнула тяжёлые двери и зашла в библиотеку. Ей предстал длинный холл с потемневшими от времени портретами писателей и деятелей искусства. Шаги отдавались гулким эхом.

Внутри её встретил пожилой библиотекарь — сухонький старичок, при одном взгляде на которого казалось, что выйди он на улицу — тут же улетит, подхваченный порывом ветра. Он проводил её к стеллажам с книгами о магии.

— У нас их тут немного, большей частью Академия заведует, но, быть может, найдёте нечто полезное. Весь пятый стеллаж в вашем расположении. Если интересно будет, у нас тут легенд, сказок много, мифология вон там, на третьей полке, — он указал на соседний книжный шкаф. Девушка вежливо поблагодарила его и принялась перебирать пыльные корешки. Её внимание привлекли тяжёлые «История Мэлтес» и «Свойства ункиля и его влияние на человека», потрепанный фолиант, озаглавленный «Истоки магии камней» и небольшая брошюра «Что есть магия». Заголовков, связанных с медициной и ункилем — не было. Книг про демонов — тоже. Взяв все найденные книги и захватив по пути попавшуюся на глаза «Исповедь колдуна: чему учат в Академии» София направилась в читальный зал.

Следующие несколько часов она с тщанием перелистывала книги, то с любопытством задерживаясь на некоторых строках, то разочарованно вздыхая и откладывая в сторону очередной ненужный том. Брошюра про магию оказалась религиозной и сообщала, что «ункиль являлся даром троих Хранительниц, которые, обладая крепкой волей, сумели подчинить себе его силу и даровать её людям». Авторы брошюры не удержались от шпильки в адрес колдунов и магов, рассказывая о том, как их «изуродовала сила ункиля, сделав рабами камня». София была знакома с позицией церкви, но сомневалась в реалистичности подобных рассуждений. Труды, которые удалось выудить из родительской библиотеки и которые хоть как-то затрагивали тему магии, повествовали о том, что Хранительницы были не просто первыми волшебниками, но первыми выжившими после влияния ункиля. Ункиль не всегда был в Мэлтес, более того, являясь чистой магией в кристаллизированном виде, для человека он был страшным ядом. Цветной камень появился незадолго после жуткой катастрофы, принёсшей магию в мир и создавшей парящие острова. Впрочем, одна теория не отменяла другую. Хранители вполне могли найти способ легче переносить попадание магии в организм человека и поделиться этим знанием с людьми, а их современники в свою очередь могли молиться на это, считая чудом. Были Хранители святыми или же просто сообразительными и выносливыми — их роли в достижении мира внутри Мэлтес это никак не умаляло. Создатели библиотеки, видно, считали точно так же, поскольку религиозных и научных трудов здесь было примерно поровну, на любой вкус. София зацепилась взглядом за строчки из брошюры про подчинение силы ункиля:

— Врач говорит, что магия для меня опасна. Но если бы у моего организма не было иммунитета от яда ункиля, как у людей до эпохи Хранительниц, тогда сила камня уничтожила бы моё тело уже давно. К тому же, это бы означало невозможность использовать приборы, изготовленные с использованием камня. Значит, очевидно, что иммунитет у меня есть, — бормотала София, перебирая первые страницы «Истории Мэлтес», в которой описывалась техническая катастрофа, последующий взрыв, раскол мира на множество парящих островов, держащихся недалеко друг от друга, как надтреснутая скорлупа. Цветные кристаллы, которые начали активно произрастать в горах и близ разломов позже назвали ункилем, по фамилии учёного, первого попытавшегося исследовать их. Тот учёный скоропостижно скончался из-за неконтролируемой силы камня, отравившей этого смелого человека менее чем за неделю. Далее следовало описание хаоса, захлестнувшего выживших, война и пришествие Хранителей, благодаря силам камня сумевших этот хаос остановить, а позже — научить людей использовать силу ункиля без опасений за собственную жизнь. В «Свойствах ункиля» и «Истоках магии камней» авторы невероятно подробно расписали, какие виды цветного камня существуют и для чего используются. Красный и фиолетовый — для магии, синий — для устройств, зелёный — для лекарств. Жёлтый — для освещения и так далее. Ничего нового. Всё это девушка не раз слышала от няни.

— Зачем вообще было писать про это такой огромный труд? Все знают свойства камней, — ворчала себе под нос разочарованная София, не подозревая, что под «всеми» имеет в виду только лишь аристократов, тогда как обычные люди ункиль использовали редко, а его некоторых видов и вовсе побаивались, подобно жителям Радона, которых привёл в ужас фиолетовый камень на воротнике Эл-кея. Да, современные люди могли не бояться магического яда, источаемого камнями, но близко к телу всё же старались не носить. Особенно это касалось красного и фиолетового — цветов, связанных с магией. Историю катастрофы знали все. Многие веровали в защиту и святость Хранителей. И боялись того, что если внезапно их благодать прекратит действовать, то камень, плотно вошедший в повседневную жизнь, окажется причиной окончательного уничтожения населения Мэлтес.

В «Истоках магии камней» было упомянуто про «многоцветный ункиль», но скупая информация гласила лишь о том, что это камень редкий и один из немногих экземпляров находится в главном музее Сепиля. Про людей с подобной силой не упоминали. Книга с исповедью колдуна из Академии и вовсе оказалась полнейшим графоманством — художественным вымыслом, местами с непристойным содержанием. София отложила её в сторону в надежде забыть те строки, которые успела выхватить взглядом.

Время шло. Принцесса возвращала просмотренные книги на полки, искала новые, всё меньше подходящие под задачу и листала их снова. Надежда найти хоть что-то полезное угасала с каждой минутой. В конце концов она обнаружила в одной из наиболее ветхих книг фразу «а ежели колдун отказывается от своей силы, то верным спутником в жизни ему станут мигрени, да страх перед сущностью тёмной».

— Что ж, я не отказывалась от магии, но по этой цитате можно предположить, что если какой-то демон закрыл мне возможность её использовать, то это равносильно отказу и попытки вернуть её могут принести головную боль. Хотя бы не скорую гибель, как пророчил доктор Эл-кей. Пока что этого достаточно, всё равно вряд ли удастся ещё что-то здесь найти, — девушка устало вернула книги на место и уходя из библиотеки, вежливо поклонилась старичку. Идя по улице, она бормотала себе под нос:

— Что же делать...Узнать у кого-то из членов Совета? Заявляться туда с такими вопросами, да ещё и без предупреждения будет признаком дурного тона. Стоит написать запрос и попасть на собрание Совета. Там можно будет улучить время, чтобы тактично спросить. Да, именно так.

В раздумьях София не заметила, как ноги принесли её к уже знакомому «Синему улью». Что, если рискнуть провести тренировку прямо тут? Может быть, тело само вспомнит первую встречу Софии с её силами? Головная боль — пустяки, если это поможет развить магические способности, то пользы от этого будет в разы больше, чем вреда. Она размяла слегка замёрзшие пальцы. Тонкие перчатки не помогали от промозглого ветра, сегодня стоило бы заменить их на тёплые, с нитью луножука. Девушка подняла глаза на вывеску и прислушалась к звукам, доносящимся из-за двери. Судя по всему, сегодня людей было больше, чем в прошлое посещение, когда они с Лиссом проводили её первый в жизни магический сеанс.

— Думаю о колдуне? Похоже на то. Не хочется признавать, но сейчас не помешал бы его добрый совет по тренировкам магии...Вот и как мне это сделать? — насколько советы Лисса можно было считать добрыми, сложно было решить. Всё-таки, это его стараниями мысли Софии настолько плотно заняли идеи тренировок по магии, что сейчас она стояла у дверей заведения, которое ещё с полмесяца назад назвала бы подозрительным и злачным местом. Единственный знакомый колдун накормил её обещаниями и покинул Нотрэс на неопределённое время. Ну разве это честно? Принцесса вздохнула и мягко толкнула дверь бара, заглядывая внутрь. В помещении было полно людей, то и дело слышался перезвон стаканов или чей-то хрипловатый смех. На новое лицо никто не обратил внимания. София, осмелев, прошла к барной стойке, уже почти привычно огибая столы и стулья, которые всё так же хаотично размещались в зале, как и в прошлый раз.

— Здравствуйте. У вас подают глинтвейн? — обратилась она к долговязому бармену, стараясь говорить уверенно, так, будто она каждый день заходит в «улей». У бармена были широкие ладони и резкий скрежещущий голос:

— Десять медяков. И не стойте здесь, заказали — проходите за стол, я вам принесу, — он, едва получив деньги, раздражённо замахал руками, умудряясь одновременно поторапливать девушку и подзывать следующих посетителей, намеренных сделать заказ.

София прошла сквозь душное полутемное помещение, ища глазами тот самый стол, за которым в прошлый раз Лисс извлёк из её ладони светящийся шар. Она неосознанно сжала кулак, силясь ощутить энергию...но ничего не произошло. Оставалось только найти знакомый стол, и, расправив складки юбки, ждать напитка. Вскоре принесли её глинтвейн. Бармен исчез в полумраке зала так же быстро, как и появился, напоследок скользнув по лицу принцессы подозрительным, и, как ей показалось, неприязненным взглядом.

— Неужели понял, кто я? — беспокойно мелькнуло в голове. Меньше всего сейчас хотелось находиться под прицелом любопытных взглядов. Когда правители Апримо исчезли, она была слишком мала, чтобы отвечать на вопросы, а Марлен, на долю которой выпала исключительная забота о внезапно осиротевшем ребёнке — старательно укрывала девочку от газетчиков. Прошёл год, второй...пять, десять лет — и вот уже история перестала тревожить умы горожан, а новость потеряла первоначальную привлекательность. Лица правителей оказались полузабыты и только история о их сумасбродном путешествии передавалась из уст в уста, в качестве городской легенды. Принцесса формально оставалась преемником власти, однако до достижения совершеннолетия обязалась не оповещать публику о своем происхождении. По официальным сведениям, кресло правителя в Совете пустовало по причине того, что тела Камиллы и Уильяма Блейров так и не были найдены. Вместо правителя был назначен временный исполняющий, чьего лица не знала даже сама София. Принцесса же оставалась в тени. Только знакомые и друзья семьи, да ещё некоторые старшие аристократы и вовлечённые в общественную жизнь горожане могли опознать во внешности девушки кровь дома Блейр, чья мать когда-то явилась в Апримо из холодного Фривоса, подарив в наследство девочке бледную кожу и иссиня чёрные локоны. Бармены как раз относились к типу «вовлечённый в общественную жизнь горожанин» и, если не помнили про Блейров, то всяко цепко хватались за различного рода сплетни и могли отличить обычного человека от аристократа. Новость о дочери благородной крови, безо всякой охраны прохлаждающейся в сомнительном заведении, несомненно, заинтересует газетчиков.

Девушка настороженно огляделась, плотнее запахивая свой плащ. Бармен не показывался, а весёлых посетителей в первую очередь интересовало содержимое бокалов, чем какая-то неизвестная аристократка, одиноко сидящая в углу. Она пригубила глинтвейн. Почувствовала вкус слегка разбавленного вишнёвого сока и тут же осознала причину подозрительного поведения бармена. В восприятии Софии классическим глинтвейном был тот, который изготавливали на основе сока. Алкогольный вариант на основе горячего вина ей однажды доводилось пробовать, в первую очередь по настоянию няни Марлен, которая утверждала, что София должна уметь различать такие вещи на вкус во избежание чьих-либо злодейских попыток напоить принцессу. Делая заказ, девушка забыла уточнить, какую основу напитка следует использовать и бармен оставил выбор за собой. Похоже, в лице Софии тот увидел не принцессу Апримо, а не достигшую совершеннолетия девчонку, решившую втайне от семьи взять в малоизвестном заведении алкоголь. Либо просто заметил её растерянный вид и предпочёл сэкономить, ввиду того, что сок значительно дешевле вина. В любом случае, вызывало облегчение то, что принцесса осталась неузнанной, а глинтвейн — безалкогольным. Она медленно потягивала горячий напиток, согревая пальцы. Сняв перчатку с левой руки, устремила пронзительный взгляд на ладонь, полагая, что от небольшой тренировки не должно быть беды. К тому же вдруг всё-таки с помощью воспоминаний удастся почувствовать свою магию? Спустя двадцать минут и один выпитый глинтвейн всё ещё ничего не произошло. В какой-то момент ей показалось, что середина ладони потеплела, сердце радостно ёкнуло...но, кажется, это был её максимум. В висках тут же заныла тупая боль. Быть может, это был знак, что София нащупала верную нить к своим магическим способностям, а может, голова заболела из-за тонны прочитанной за сегодня информации в пыльной библиотеке и последующим сомнительным отдыхом в шумном баре. Всё это вместо благодатной тишины, мягкого пледа и какао с зефиром в личном кабинете принцессы. Она хотела напрячь разум ещё раз, попытаться, пусть и сквозь боль, снова вызвать отблеск магии на своей ладони, но тут другое ощущение заставило её замереть. Чей-то тяжёлый пристальный взгляд.

София не узнала смотрящего на неё. По крайней мере, знакомых черт не удалось обнаружить за то мгновение, когда она, поправляя волосы, украдкой взглянула в ту сторону, откуда чувствовала наблюдателя. Подозрительный тип не спускал с неё глаз, положение его тела было такое, как у человека, который в любой момент готов встать и двинуться вперёд.

— Старик, неприятный. Не из аристократов. Пьян, — быстро подметила она, оценивая угрозу. Нарочито лениво, будто бы ещё не приняв окончательного решения, надела перчатку и прикинула расстояние до дверей, вспоминая хаотичную расстановку столов и стульев. Неторопливо поднялась со своего места.

— Ээй, куколка! Куда собралась? Скучно стало? А ну погоди, — донёсся ей в спину нетрезвый скрипучий голос, а вслед за этим — скрежет отодвигаемого стула. Тут София не стала медлить и по намеченному маршруту метнулась к выходу. То ли её преследователь плохо держался на ногах, то ли ему сложно давалось перемещение в полутёмном помещении среди столов и стульев, но девушке определённо удалось оторваться. Она выскочила на улицу, беспокойно озираясь. Нужно было укрыться. Улица была узкая и поворотов на ней не наблюдалось. София поспешно засеменила по прямой дороге и успела уже уйти довольно далеко, когда дверь бара отворилась и всё тот же неприятный голос крикнул:

— Куда торопишься? Слышь ты, подожди, побеседуем с глазу на глаз, — и рассмеялся, мерзко, нахально, тут же на удивление резво двинувшись следом. Девушка ускорила шаг, на ходу соображая, как отвязаться от преследователя. На улицах всё так же не было ни души, стражи, к которым можно было обратиться за защитой — редко заглядывали в пустынные проулки, к тому же София не могла припомнить, чтобы они попадались ей по дороге сюда. Как будто все они внезапно взяли отгул и не вышли на работу. О том, чтобы зайти в кафе или побежать домой не было и речи: в первом случае ненормальный старик мог подкараулить её до закрытия кафе (даром, что вечерело и ждать не пришлось бы слишком долго), а во втором варианте она бы привела его прямиком к своему замку, раскрыла бы свою личность и предоставила широчайшее пространство для сплетен и подкарауливания. Оставалось только как можно скорее выбраться с узкой улицы и затеряться в городе, петляя между домами. Петлять получалось не очень успешно. Бежать не удавалось, девушка путалась в собственной юбке и все силы уходили на то, чтобы не растянуться на земле, споткнувшись о выщербленную дорогу. Кажется, поддавшись панике, она пошла неверным путём, поскольку старик нагонял её, а заветного поворота к центру всё не было. Улица заканчивалась тупиком, а в просвет между домами даже миниатюрная София при всем желании не пролезла бы.

— Попалась как мышь в мышеловку, — с ужасом думала она, разворачиваясь лицом к преследователю и готовясь вложить все свои силы в противостояние, — Надо его обмануть, метнуться в одну сторону, но побежать в другую. Постараться проскочить, если не выйдет, ударить в незащищённые места. Не жалеть его, не бояться серьёзно покалечить, — мысли хаотично мелькали в голове вкупе со всем тем, что ей доводилось читать или слушать о самообороне. К такому няня Марлен её не готовила, полагаясь, видимо, на здравый смысл и послушание Софии, которой было ясно сказано: брать с собой охрану на отдалённые прогулки. Откуда было девушке знать, что опасность может поджидать буквально в паре кварталов от главной, казалось бы охраняемой, улицы?

Старик нагнал её и потянулся, чтобы схватить за руку. Она увернулась, отскочила, попыталась одурачить его, задержав свой взгляд на пространстве по его левое плечо и дёрнувшись в ту же сторону, как будто собираясь обогнуть врага слева, но на самом деле рванув вправо. Маневр почти удался, мерзкий старик в последний момент успел ухватить её за волосы, больно дёрнул. Она упала на колени, белые перчатки безнадежно перепачкались в дорожной пыли и грязи. Он присел на корточки и наклонился к ней, дыша в лицо луком и алкоголем. Тут девушка сделала то, что никогда бы не позволила себе принцесса в обычной ситуации — злобно плюнула ему прямо в наглую рожу. Старик выругался, утирая лицо, но не отпустил волосы девушки. Она принялась вырываться, молча, яростно, но её держали крепко.

— Бойкая какая, зараза... И что аристократка делала в пабе? Приключений искала? Так ты их нашла, — Его злобный взгляд блуждал по девушке, несфокусированный, но до отвратительного цепкий, как и рука, держащая в кулаке её волосы. София изловчилась и пнула негодяя. Удар пришёлся в колено. Он зашипел от боли и потащил её за волосы, в тень, в угол, больно приложив плечом о стену дома.

— А ну прекрати дёргаться, — в его руке блеснул нож, — Пикнешь — убью. Пойдёшь со мной. Кое-кто отвалит приличную кучу золота за такое милое личико, — посмеивался старик. София в страхе замерла. Рабство? Здесь, в Апримо? Невозможно.

Краем глаза девушка уловила, как что-то маленькое и тёмное метнулось к старику. После этого события развивались стремительно. В поле зрения показался кот, с воем прыгнувший на преследователя и начавший яростно рвать его когтями и кусать. Перепуганной Софии показалось, что зверь вдвое больше обычного кота. Старик взвыл ещё громче и, размахивая ножом, попытался сбросить животное, освободив обе руки и временно забыв о своей жертве. София, углядев в этом шанс на спасение, времени не теряла и, придерживая юбку выше колен, так стремительно, как только могла, побежала в обратную сторону в поисках выхода со злополучной улицы. Злобные крики врага отдалялись с каждым ударом сердца принцессы.