Ода вечной осени

Эл-кей стоял в центре комнаты, скептически поглядывая на пару деревянных сундуков, в которые нужно было сложить личные вещи для перевозки на новое место работы. Бумаги, письменные принадлежности, карта, чемоданчик с медицинскими приспособлениями, пробирки, несколько комплектов сменной одежды, косметические мелочи вроде бритвы или расчёски, пара-тройка книг, блокноты с записями. Не так уж и много. Второй сундук неизменно оставался заполненным лишь наполовину и мужчина задумчиво шарил глазами по полкам, надеясь сообразить, осталось ли в комнате что-то важное. Спустя полчаса в незаполненный ящик опустился мешочек с образцами ункиля и тяжёлый шар из материала, напоминающего тёмно-фиолетовое стекло, подобно тем, которыми пользуются гадальщицы. Где-то в глубине шара тускло поблескивали золотистые пылинки, хаотично двигаясь в завихрениях...чего? Воздуха? Жидкости? Это оставалось загадкой. Эл-кей обнаружил артефакт во время своего долгого путешествия, в потайной комнате разрушенного святилища древних богов, в Нибури. Если задуматься, он попросту украл его. Стыд за неблагое для аристократа дело не сумел пересилить вероятность, что шар окажется тем самым магическим предметом, принадлежавшим одной из Хранительниц. Судя по легендам, Хранительница Акрал владела чем-то подобным. Врач бережно обернул шар в мягкую тряпицу.

— «Покажу его Электре. Быть может, ей удастся улучшить устройство для измерения уровня магии», — думал Эл-кей. Его личный измеритель показывал, что артефакт сильный, но не мог определить, насколько. Оценщики из Академии уже месяц игнорировали его запрос, а Церковь, хоть и занималась определением подлинности артефактов с помощью исторических документов и группы дряхлых экспертов, вполне могла потребовать отдать шар в собственные владения. Оставалось надеяться на себя самого, да на знания и навыки новоприобрётенных работников. Эл-кей уложил в сундук копию «Истории Хранителей» с превеликим трудом выкупленную у Церкви и, убедившись в том, что ничто внутри не разобьётся в дороге — отдал распоряжение подготовить груз к перевозке. Кроме двух чемоданов с вещами в повозке, которой надлежало ехать к границам Пэтрамеля, разместились бытовые предметы для жизни: подушки, одеяла, посуда, приборы и прочие необходимые мелочи. Ну и не стоило забывать про двух дополнительных пассажиров — Михаэля Венсана и Эуджинию Фланнаган — Электру. И про их вещи. Впрочем, Эл-кей предполагал, что его подчинённые не обременены излишними пожитками.

Спустя час-другой его предположения подтвердились. Когда на горизонте показались знакомые фигуры, шагающие практически налегке, врач уже стоял у крыльца родительского дома, кутаясь в пальто от мелкого дождя с ветром и в тысячный раз перепроверял, прочно ли закреплены ящики и свёртки в повозке Сепильского экипажа, нанятого специально для перевозки на дальние расстояния. Пара серых лошадей, запряжённых в повозку, в ожидании переступали копытами и нервно подёргивали шкурой. Возница, уставший повторять Эл-кею о том, что «всё хорошо закреплено, сударь, не упадёт и не намокнет, не о чём беспокоиться» коротал время, поправляя сбрую и упряжь. Электра, ещё издали заметив Эл-кея, ускорила шаг и приветственно замахала рукой, не заботясь о правилах приличия:

— Доктор Эл-кей, доброго дня! Мы не опоздали? — звонко выкрикнула она. Должно быть, её услышали во всех соседних домах. По крайней мере, Эл-кей краем глаза успел заметить, как шевельнулась за стеклом соседская штора.

— Вы вовремя. Но если продолжите надрывать голос, я вас оставлю здесь. Наш отъезд не должен был привлекать столько внимания, сколько, несомненно, уже привлёк, — со вздохом изрёк Эл-кей, — Это все ваши вещи? — он кивнул на объёмную сумку, которая болталась у девушки на боку. Насколько можно было судить по искривлённой тяжестью фигуре Электры — внутри лежало не то, что обычно ожидают увидеть в девичьих вещах. Эл-кей подозревал, что кроме одежды в сумке найдутся металлические листы, проволока, ункиль и баночки со взрывоопасной смесью. Оставалось надеяться, что изобретательница хорошо упаковала опасные компоненты и в пути их не ждёт какая-нибудь неприятность.

— Ещё сумка! — радостно заявила Электра, поворачиваясь спиной и открывая обзор на небольшую торбу из чёрной кожи, судя по всему, предназначавшийся для хранения всякого рода важных мелочей, вроде книг, документов, денег или небольших устройств, наподобие того железного цветка, который Электра показала в первую встречу.

— И у меня всё с собой, — Михаэль нагнал Электру и пожав руку Эл-кею, продемонстрировал свой довольно объёмный заплечный мешок с пожитками. Мешок издал тихий звон, когда мужчина поправил его на плече. Эл-кей метнул на Михаэля подозрительный взгляд.

— Вино, — подтвердил тот его догадки, — Пара бутылок. Для особого случая. Хорошее, редкое, грех было не взять, — он добродушно улыбнулся.

— А я ещё беспокоился, что у меня мало вещей и я заполняю чемоданы бесполезной ерундой, — врач покачал головой, — Михаэль, не стоило брать вино. Мы едем через Сепиль, едой и напитками можно будет закупиться там, — он подал сигнал вознице.

— Что ж, господа, укладываемся и в путь. Ехать далеко.
Они с удобством разместились внутри, на скамьях, обитых мягкой тканью и приспособленных к долгой поездке, насколько это было возможно. Эл-кей предпочёл сесть спиной к направлению движения, усадив Электру напротив, на самое удобное место, где и полагалось сидеть даме. Михаэлю он предложил место возле девушки. Так оба подчиненных всегда оставались в зоне видимости.

Экипаж тронулся. Какое-то время ехали молча, слушая лишь звякающий перестук лошадиных подков по брусчатке и мерный грохот колес. Каждый мысленно порадовался, что создатели сего транспортного средства учли неимоверную тряску при езде по твёрдой неровной дороге и насколько это было возможно, смягчили окружение внутри повозки, сделав её тем самым безопаснее. Впрочем, это не помешало Михаэлю удариться макушкой о потолочную перекладину на выезде из города, где дорога была особенно безобразна. Кабина едва разогнавшегося экипажа подлетела в воздух вместе со всеми пассажирами. Михаэль охнул и ссутулился, пытаясь беречь голову. Электре и Эл-кею, в силу небольшого роста повезло куда больше: оба отделались лёгким удивлением вкупе с волнительным ощущением полёта. За городом дорога была отсыпана песком и галькой и, несмотря на неминуемое размывание дождями, ехать по ней было гораздо мягче. Здесь все наконец смогли расслабиться, а звук подков сменился мягким топотом копыт и глухим стуком капель дождя о крышу. Судя по звукам, дождь усиливался. Эл-кей выглянул в небольшое окошко для пассажиров:

— По моему плану, к концу дня мы должны добраться до Сепиля. Если дорогу размоет, ночевать придётся прямо в поле. В повозке, — предупредил он, проводя взглядом заброшенный амбар, сквозь крышу которого проросли кривые деревья неясной породы: то ли осины, то ли клёны. Высохшие листья на них поникли и пожелтели, едва появившись на свет и теперь жалко трепетали, прибиваемые дождём.
Здесь, за городом, влияние вечной осени чувствовалось особенно сильно. Михаэль тоже перевёл взгляд на мрачную картину снаружи

— Не хотелось бы ночевать в поле. Тут часто рыщут волки, и дикие хорнснаги бывают, говорят. Да и всякого другого зверья полно. Медведи, лисы. Меньше стало, чем, скажем, лет десять назад, но не пропали совсем. Бродят где-то здесь, голодные, тощие и злые, — он многозначительно поднял брови, поглядывая на Электру, при этих словах отсевшую подальше от окна, — Ого. Миледи, кажется, напугана? — обратился он к девушке. Та с вызовом подняла подбородок:

— Нет. Во всяком случае не диким зверьём, — заявила Электра, — но вид за окном уж слишком мрачный, неприятно смотреть, — она покачала головой в немом отрицании, — а вот перспектива ночевать в поле меня действительно пугает. Холодает.

— В вашем костюме, мисс Фланнаган, немудрено замерзнуть, — подал голос Эл-кей. Девушка и впрямь была одета слишком легко: всё та же чёрная блуза с корсетом, тонкие кожаные брюки, грубые ботинки. Образ дополнял чёрный кожаный плащ. Длинный, он мог спасти от ветра и дождя, но слабо защищал от холода. Эл-кей потянулся куда-то под сиденье и извлёк плед, шерстяной и тёплый:

— Держите. В путешествии мне доводилось ночевать практически под открытым небом и цену уюту я знаю. Не стоит пускаться в путь без тёплой одежды.
Девушка тотчас скинула обувь и, с ногами забравшись на скамью, укуталась в плед так, что из него было видно только её довольное лицо:

— В моих сумках есть тёплые вещи, — призналась она, заворачиваясь поплотнее, — Но не стану же я переодеваться прямо в экипаже? Сегодня какая-то особая сырость и какой-то особенный, собачий холод. Не рассчитала. В общем, спасибо, — кивнула она Эл-кею.

— Доктор, может ли статься, что у вас в запасах найдётся ещё что-то согревающее? — Михаэль заискивающее подмигнул Эл-кею, однако тот, не поняв намёка, вытащил из-под сиденья второй плед. Михаэль принял его, однако, не отказался от своей идеи. Он обратился к начальнику:

— У нас будет возможность выделить час-другой в Сепиле на прогулки по своим делам? Хочу прикупить пару полезных мелочей.

— Да. Только недолго. Неизвестно, как сильно нас задержит погода. Очень может быть, что в Сепиль мы заглянем только чтобы переждать ночь, поесть и приобрести продукты. Отдохнуть в любом случае необходимо. Мы можем прикорнуть в дороге, а вот возница и лошади — нет.

— Почему ты не купил свои полезные мелочи в Нотрэс? — удивлённо спросила Электра у Михаэля, — У тебя и так полная сумка «мелочей». Все слышали, как звенят твои бутылки.

— Я оскорблен до глубины души. Из Нотрэс я вывез то, что дорого моей душе. В моем мешке редкие вина, которые было кра-а-йне тяжело заполучить, — он погрозил девушке пальцем, — такие не пьются ради забавы. Только по большим праздникам. А что до мелочей...в большинстве своём мастера Нотрэс не так искусны, леди. Надеюсь, у нас с тобой ещё будет возможность сравнить их творения с тем, что делают Сепильские кудесники, — Михаэль хитро улыбнулся ей.

— Кудесники, — прыснула Электра, — ну и выражения.

Разговоры в экипаже вскоре стихли. Электра в пледе, примостившись под боком у Михаэля и согретая его теплом, задремала. Мужчины, перекинувшись несколькими сухими фразами, замолкли. Разговор не клеился, даже обычно общительный Михаэль чувствовал себя неважно. Его укачивало. К тому же, высокий рост не позволял ему комфортно разместиться, в отличие от Эл-кея, который сумел устроиться, вытянув ноги вперёд и подложив третий плед под спину. Нацепив очки, врач перелистывал свой блокнот, периодически делая пометки карандашом. Однообразный пейзаж за окном постепенно менялся по мере того, как экипаж отдалялся от Нотрэс: всё чаще заброшенные поля и остатки жилых и вспомогательных зданий сменялись редким подлеском. Впереди виднелась тёмная полоса хвойного леса — единственным зелёным уголком в этом осеннем мрачном царстве.

Въехали в лес. Сразу стемнело. Эл-кей со вздохом убрал блокнот, а Электра, проснувшись, оживилась:

— Мы приближаемся к Сепилю? Давно мы в лесах Атоль? — она вертела головой, щурясь спросонья и яростно зевая.

— Только заехали. Ехать нам ещё порядка часов четырёх, — подал слабый голос Михаэль, — У тебя удивительная способность: спать как младенец, несмотря на тряску и неудобство. Завидую. Мне вот жуть как хочется лечь на мягкую постель. А ведь мы проехали, в лучшем случае, только половину пути.

— Могу вас обнадёжить. Дорогу размыло не так сильно, как я того боялся, это сэкономило нам время. К ночи доберемся до Сепиля. А завтра утром двинемся дальше к Пэтрамелю, там будет одна-две остановки, разомнемся, — приободрил их Эл-кей. Линзы его очков блеснули в сумраке, когда врач повернулся в сторону окна и вгляделся в переплетения ветвей и сучьев в глубине старого леса. Врач нахмурился:

— Не нравится мне этот лес. Хотелось бы выбраться отсюда, да поскорее.

— Что там? — забеспокоилась Электра, улавливая напряжение в голосе Эл-кея. Михаэль тоже заинтересовался и выглянул в окно, временно забыв о собственном недомогании. На первый взгляд ничего необычного не было заметно. Эл-кей дал им подсказку, указывая на поломанные ветви и сучья молодых деревьев:

— Видите? Сломано так, будто что-то огромное пробежало через дорогу. К тому же недавно, не больше двух-трёх дней прошло, древесина ещё сохраняет свежий кремовый оттенок. Если ему под силу сотворить такое с деревьями толщиной в человеческую ногу, то нашу повозку оно перевернёт, не задумываясь. Не хочу с ним сталкиваться, кто бы это ни был.

— Это хорнснаг, или медведь как считаете, Эл-кей? — спросил Михаэль. Тот в ответ неуверенно покачал головой:

— Не знаю. Кто-то крупный. Может, лось. Они тут ещё остались, кажется. Главное, чтобы не что-то похуже. Пожалуй, попрошу поддать ходу. На всякий случай держитесь крепче, — и Эл-кей открыл дверцу, соединяющую кабину экипажа с местом возничего, а Михаэль страдальчески вздохнул, пригибая голову.

Трясти стало неимоверно. Но и двигались они теперь быстрее. Через часа полтора выбрались из-под сводов леса, однако и тут неясная тревога не оставляла путешественников. Здесь пришлось снизить скорость — впереди был труднопроходимый участок пути. В лесу дорогу защищали деревья, почву сдерживали корни и толстый слой опавших иголок. Там не составляло труда двигаться быстро. Однако дорога для путешественников не прошла бесследно. В какой-то момент даже невысокая Электра умудрилась удариться макушкой о потолок, набить себе пару-тройку синяков и рассечь губу. Эл-кей, попытавшись обработать рану девушки, разлил треть пузырька с антисептиком из своих запасов. В кабине сильно пахло спиртом. Михаэль нервно отшучивался, что ещё немного этой жуткой тряски и спиртом придётся лечить уже его

— Готов принимать вовнутрь, — он вымученно улыбался и потирал виски, силясь справиться с головокружением от укачивания.

В Сепиль прибыли затемно. Михаэль отправился на местный рынок, объяснив это жизненной необходимостью принять лекарство от головокружения. Эл-кей остался распорядиться о номере на троих для ночёвки (возница от предложения присоединиться вежливо отказался), а Электра разговорилась с горничными, выясняя последние новости. Спустя три четверти часа они собрались в комнате, наспех поужинали и, не теряя времени, засобирались ко сну. По плану Эл-кея подниматься нужно было на рассвете. Электра выглянула из-за перегородки, отделяющей её постель от случайных взоров мужчин:

— А мы можем остаться хотя бы до обеда? Оказывается, тут представление намечается большое, с фокусами, — девушка заискивающе смотрела на начальника. Эл-кей женским чарам не поддался:

— Ни в коем случае. Мы с вами едем работать, а не развлекаться. К тому же, если задержимся, то мне придётся отпустить возницу. А найти другого будет проблематично. Задержка в полдня может дорого стоить. В буквальном и фигуральном смысле.

Электра вздохнула, временно принимая поражение:

— Жаль, — и тут же затараторила, — но там что-то совершенно невероятное! Сколько я жила в этом городе, никогда о таком не слышала. Говорят, фокусник самый настоящий колдун! Он заставит помощницу парить в воздухе, как птицу. Может и из зрителей кого поднимет в воздух? Ещё говорят, что в Нотрэс они выступали на дне Миротворчества. Фокусник поджёг свою ассистентку, но она осталась цела и невредима, представляете? Только платье слегка подгорело.

— Я видел тот номер с поджогом. Если это те же фокусники, то стоит взглянуть, что они придумали на этот раз. Быть может, возница тоже пожелает взглянуть на выступление? Он внизу, обхаживает лошадей. Попробуем договориться, всё-таки не каждый день такое проводят, — встрял Михаэль. Оказавшись на твёрдой земле, он значительно приободрился и к нему вернулся прежний беззаботный тон. Возница отнёсся к предложению с воодушевлением, заверив, что дальнейшая дорога позволяет вести экипаж чуть быстрее и уложиться в график не составит труда, а сам он только рад немного задержаться, чтобы провести время с женой и детьми. В результате Эл-кей сдался, согласившись остаться в Сепиле до обеда следующего дня.

— Но только недолго. Помните, что мы здесь не для этого, — высказывал он строго.

Наутро снова зарядил дождь, но несмотря на это, у городской сцены собрался, кажется, весь город. Несмотря на старания Михаэля, взявшего на себя труд найти место поудобнее, сцена пусть и оказалась недалеко, но была едва видна из-за огромного количества раскрытых зонтов горожан. Эл-кей недовольно ворчал, кутаясь в плащ, Электра вытягивала шею, пытаясь разглядеть хоть что-то. Михаэль держал зонт над всей компанией. Кажется, на сцену вышли двое. Первой на сцене появилась молодая женщина в чёрно-синем, с огромными чёрными крыльями за спиной. За ней – мужчина в плаще и цилиндре, держащийся в тени и нарочито не привлекающий внимания к своей персоне, позволяя даме с крыльями главенствовать на сцене. Женщина двигалась изящно и непринуждённо, сияя широкой улыбкой проходила по сцене туда и обратно, однако намётанный глаз мог бы определить, что подобная лёгкость давалась ей с большим трудом.

— Девочка неплохо держится. Эта конструкция весит килограммов двадцать, — шептал Михаэль Электре, — Вот, видишь, каркас металлический, проволока, остальное — перья, скорее всего настоящие, птичьи. Жаль, что не сделали их подвижными, смотрелось бы восхитительно, как по мне. Что думаешь?
Электра прищурилась, всматриваясь в происходящее на сцене:

— Возможно, это сделано в спешке. Я вижу сверху на крыле дополнительный металлический прут, вроде как лучевая кость в крыле у настоящих птиц. Но они статичны. Кажется, будто создатель хотел придать им движения, но в итоге послал эту затею куда подальше. Оно и понятно: долго, дорого и сложно. К тому же, конструкция стала бы ещё тяжелее. Я бы сказала, что сделать подвижные крылья вполне возможно. Но смысл? На них всё равно не взлететь. Подниматься в воздух-то она очевидно будет с помощью какого-то фокуса.

Тут началось представление и все замолкли. Толпа, казалось, затаила дыхание. Фокусник воздел руку кверху — и золотистое сияние полилось сквозь его пальцы, пульсируя, подобно живому сердцу. Он коснулся сияющей рукой своей крылатой ассистентки — и её крылья ожили. Взмах-другой — и она взлетела под потолок сцены, метнулась в сторону толпы, обдав людей порывом ветра, смешанным с каплями дождя. Народ издал восторженные возгласы. Даже Михаэль удивлённо присвистнул:

— Электра, мы кажется ошиблись. Крылышки-то механические, шевелятся вон, как настоящие.

— Не могла я ошибиться! — нахмурилась Электра, — Там точно не было подвижных элементов. Он щёлкнул пальцами и крылья изменились до неузнаваемости, даже блеск металла куда-то исчез. Это колдовство?

Ей ответил Эл-кей:

— Похоже на колдовство. Слышал, иллюзии одно из популярных направлений в Академии. А мы с вами сейчас находимся в самой столице колдовства. Здесь немало фокусников с магическим образованием. Меня смущает другое: я не успел на празднование дня Миротворчества в этом году, но черты лица девушки кажутся мне знакомыми. Откуда? — он задумался, всматриваясь вверх в тщетной попытке узнать лицо помощницы фокусника.

— Может, бывшая подружка? — ехидно встрял Михаэль и, встретив мрачный взгляд Эл-кея, поспешил исправиться, — или пациентка?

Эл-кей неопределённо пожал плечами:

— У меня чувство, что я видел её совсем недавно. Но за последние три года я не занимался пациентами, только общался с людьми, ища информацию о Хранителях. Женщин среди них было мало.

— А лица фокусника не видать? — спросила Электра, уставшая без конца приподниматься на цыпочки и вытягивать шею. Михаэль отрицательно покачал головой:

— Стоит позади, почти не двигается, и цилиндр на глаза надвинул. Могу предположить, что у него чёрные волосы и нос немного похож на мой — длинный и тонкий. Но это всё, что видно. — Он пожал плечами, из-за чего зонт в его руках качнулся, скинув несколько капель дождя на макушку Эл-кею. Компания ещё немного понаблюдала за выступлением, но, как ни странно, никто их них больше не испытывал того первичного восторга, захватившего многих зрителей. Как будто раскрытие секрета смыло весь эффект от иллюзии, сотканной колдуном на сцене. Эл-кей долгое время вглядывался в происходящее на сцене. Вид у него был хмурый, если не сказать – мранчый. Наконец он устало бросил:

— Уходим. Всё равно отсюда невозможно рассмотреть как следует. Народ чудной. У них Академия под боком, а они смотрят на иллюзии, разинув рты, как на откровение Хранителей. К тому же меня не оставляет то же чувство, что и в лесу. Какая-то неясная тревога, но идёт она не со стороны сцены, а будто блуждает где-то в воздухе. Странно всё это.
Команда не сопротивлялась. Ещё несколько часов прошли в подготовке к завершающему этапу поездки. Сушили промокшую обувь и одежду, закупали и укладывали провизию. Следующий переезд должен был привести практически к порогу их нового, пусть и временного, жилища.

Выезжали из Сепиля молча. Новоиспечённые помощники избегали смотреть Эл-кею в глаза. Им казалось, что любое действие, привлекающее к себе внимание, заставит начальника вспомнить о потраченном впустую времени на выступление. Всё ещё лил дождь. Эл-кей, убаюканный его мерным постукиванием по стеклу экипажа, вскоре задремал, уронив голову на грудь. Электра аккуратно стянула с него очки, не давая им упасть и затеряться на пыльном полу. Михаэль вальяжно растянулся на сиденье — его больше не укачивало — и отрешённо разглядывал плывущий за окном пейзаж, изредка отхлёбывая что-то из своей фляги.

— Чтоб меня демоны драли...Что за дрянь? — неожиданно выругался он, когда экипаж проезжал мимо полей с блеклыми метёлками каких-то еле живых злаковых. Мужчина не отрывал взгляд от чего-то в окне. Электра с любопытством заглянула ему через плечо:

— Это...старое пугало в поле?

— Может быть, это чья-то злая шутка? Дело в том, что его там не было. Только что. Оно как будто появилось из ниоткуда. Ещё и страшное, как ночной кошмар.
Теперь и Электра видела жуткую фигуру вдалеке, призванную распугивать наглых птиц с полей, но сейчас вызвавшую ужас у неё самой. Высокая конструкция, с неестественно длинными когтистыми руками. С длинными спутанными волосами соломенного цвета и в коричневом порванном платье. Чёрные провалы глаз казались пустыми глазницами в обтянутом кожей черепе. Электра моргнула. Ей показалось, что голова пугала слегка повернулась в их сторону. Девушка охнула и отпрянула от окна, схватившись за рукав Михаэля.

— Надо разбудить Эл-кея. Эта штука живая, — прошептала она в ужасе.

— Заметила, да? Оно шевелится. Может, это магия? Хозяева поля попросили колдунов зачаровать пугало, чтобы оно лучше справлялось со своей задачей? — Мужчина выглядел обеспокоенным, но не напуганным, — По крайней мере, эта пакость не шагает в сторону экипажа. Да и вообще не шагает, просто слегка движет то головой, то рукой. Думаю, нет смысла будить врача. Но я понаблюдаю, — он, нахмурившись, уставился в окно на жуткий силуэт вдали.

— Зачем оно здесь? — тихо спросила Электра.

— В смысле? Тут же поле. Пшеница или рожь, что-то такое. Я не специалист в этом, — Михаэль удивлённо поднял бровь, обернувшись на Электру.

— Оно и видно, — вздохнула девушка, — Это рожь. Но...она вся порченая, выродившаяся. Дикая. Поле давно заброшено. Здесь нечего защищать от птиц. Да и птиц не видно с самого Сепиля. Так зачем здесь пугало? Кого пугать? Нас?
Они оба замолчали, обдумывая неприятную догадку. Михаэль снова взялся смотреть в окно, но пугало больше не шевелилось — только ветер трепал полы его рваного платья. Так прошло ещё около получаса. Ржаное поле осталось далеко позади, а тревога немного улеглась.

— Слушай, Электра, — Михаэль повернулся к девушке, — как считаешь, не было ли фатальной ошибкой устроиться на работу к этому, — он кивнул на спящего Эл-кея, — чудаку с пробирками? Дороге нет ни конца ни края. Эл-кей пугает нас какой-то неясной тревогой в воздухе и дикими хорснагами в лесу. Мы только начали путь, а уже пугаемся магических чучел в поле. А ведь жить мы будем в наскоро построенном домике, в глуши, как изгои. Возле печально известного Пэтрамеля. Неизвестно, что будет дальше и что мы получим с такого риска.

— Шанс, — Электра не сомневалась ни секунды, — Это шанс на новую жизнь. Считай, что старый ты умер и теперь можешь начать всё с чистого листа. Сделать всё так, как положено, правильно.
Михаэль понимающе хмыкнул:

— Плохо же тебе жилось, раз ты ухватилась за ТАКОЙ шанс, — он помолчал, — Впрочем, не осуждаю, я тоже рассчитываю на эту зыбкую возможность. Знаешь, ощутить хотя бы тень иллюзии того, что я сам управляю собственной жизнью. Ценное чувство в современном мире, между прочим.

Он сделал глоток из фляги и возвышенно продолжил:

— И вот я здесь, с чудаковатым доктором и очаровательной изобретательницей, еду куда-то на край света. Не самая плохая перспектива.

— Ну и тон... всё думаю спросить: я так понимаю, в твоей фляге не яблочный сок? — прищурилась Электра.

— Пожалуешься начальству? И оборвёшь моё путешествие к возможно, единственному шансу на что-то лучшее? — Михаэль наблюдал за девушкой из-под полуприкрытых век и удовлетворенно хмыкнул, заметив её замешательство.

— И в мыслях не было, — Электра пожала плечами, — Просто не ожидала, что ты заведёшь настолько откровенный разговор. Паршиво же тебе жилось, раз ты УЖЕ пытаешься раскрыться передо мной, — она вернула ему укол, изогнув губы в очаровательной, но, очевидно, наигранной улыбке.

— Паршиво, это верно, — засмеялся Михаэль, ничуть не задетый подобным обращением, — Только вот у меня и в мыслях не было раскрывать свои секреты. Я всего лишь приглашаю даму к обсуждению интересной темы. Стало быть, в моих словах ты увидела себя, госпожа Фланнаган? — вполголоса прошелестел он практически на ухо девушке, после чего отстранился и вернул ей улыбку, хитрую и добродушную. Она сдалась и махнула рукой:

— Чтоб тебя. Ладно, ты прав. Мне тоже приходилось несладко. Получается, мы с тобой похожи? И либо подружимся, либо нас ждут ежедневные драки? Чур, деремся до первой крови, — она хищно улыбнулась.

— Предлагаю первое, драки мне не очень нравятся, — тихо засмеялся Михаэль и протянул свою фляжку, — Присоединяйся, пока начальство дремлет, скоротаем путь.

К тому времени, как экипаж добрался до последней перед пустошью деревни и Эл-кей проснулся, обнаружив себя лежащим на сиденье и укрытым пледом — его подчинённые уже успели полностью осушить флягу Михаэля и изрядно сдружились. Теперь они вполголоса обсуждали технологии нагревательных труб и котлов в сепильской гостинице так буднично и непринуждённо, будто беседовали о том, кто какой завтрак предпочитает. Команда расположилась на отдых в деревне Акро — крупном населённом пункте, на развилке трёх дорог: восточная вела к столице Пэтрамеля, западная возвращалась в Апримо, а северная выводила к горному перевалу и дороге на Фривос. Путешественники наконец размяли затёкшие тела и смогли перекусить в местной таверне. Вечерело, и Эл-кей торопился: впереди было ещё было восемь-девять миль пути, а дорога, по которой предстояло ехать, едва угадывалась среди пожухлых трав. Их путь лежал не по главному тракту к Пэтрамелю, а по узкой старой тропинке, заросшей низкорослым диким и колючим кустарником. Тропинка уходила вглубь пустоши к нехоженой границе страны камня, в ныне дикие места. Когда снова двинулись в путь, им показалось, что они не едут, а ползут. Медленно, будто шагом, а то и ещё медленнее. Зато отступило чувство тревоги, преследующее Эл-кея с самого леса Атоль. О зачарованном пугале Михаэль и Электра ему не рассказали, решив, что эта тема может подождать.

В ночи они, по словам Эл-кея, прибыли к месту назначения.

— Это здесь. Останавливайте, дальше мы сами! — крикнул он вознице. Вокруг не было видно ничего, кроме тёмных силуэтов одиноких кривых деревьев и крупных скальных пород, которые, как угадывалось в темноте, были во множестве разбросаны вокруг. Возможно, когда-то давно здесь стояли каменные укрепления, а может быть и стены.

— «Должно быть, мы совсем близко от границы», — с беспокойством думал Михаэль, озираясь по сторонам в надежде увидеть временное жилье. Никакого домика или лачуги видно не было. Только ветер, темнота и недружелюбные камни.

— Эл-кей, а где же наш исследовательский лагерь? — спросила Электра, стаскивая с повозки свою тяжелую сумку, — Я вижу только мшистые камни. Это остатки Легосской стены, да?

— Верно, но мы сейчас довольно далеко от границы, около двух миль. Когда-то в этих землях стоял город Легос. Наша станция не видна с дороги, к тому же сейчас темно. Уверяю: мы на месте. Нужно слегка сместиться в сторону от старого тракта, наш домик надёжно припрятан между камнями. Не тревожьтесь, это из соображений безопасности, — Эл-кей говорил совершенно спокойно, однако древнее название города надсмотрщиков — Легоса, мрачным гулом заполнило густую темноту. Легос стоял здесь ещё задолго до появления первых магов, до Хранителей. То были тёмные времена — вся территория Пэтрамеля, известного своими богатыми месторождениями как драгоценных камней, так и бесценного тогда ункиля, была огромным рабским полигоном, запертым за высокой стеной. Рабы — пленники Апримо в войне с Пэтрамелем и Нибурью добывали магический камень и вскоре умирали, получив непоправимый вред здоровью. В те времена тела людей ещё не были в полной мере приспособлены к влиянию магии ункиля. Лишь спустя сотню лет появились Хранители, укротившие буйную магию и сумевшие использовать её для борьбы с жестокими хозяевами. По преданиям, именно Хранители повели за собой истощенный народ. Они освободили жителей Пэтрамеля от многолетнего рабства. Поднялся бунт, легосская стена была разрушена чудовищным взрывом, а сам город Легос был стёрт с лица земли. История эта передавалась из уст в уста как назидание будущим поколениям и всегда сопровождалась восславлением имён Хранителей.

Михаэль присвистнул:

— А я уже было подумал, что мы вплотную подошли к границе. Легос... Никогда бы не поверил, что после взрыва части древней стены пролетели так далеко. Хочу рассмотреть всё при дневном свете. А сейчас — давайте-ка разгрузим эту несчастную повозку и заселимся в уютное гнёздышко нашего блистательного врача. — И он взялся за один из тяжёлых свёртков, оттесняя плечом вездесущую Электру, уже пытавшуюся схватить не менее тяжелый ящик. Маленький домик действительно скрывался поодаль от дороги. Он притаился за небольшим каменистым холмом, среди гряды особенно крупных обломков стены, между которых росли причудливой формы невысокие берёзы.

— А тут уютно, — оценила Электра помещение, как только вспыхнул неяркий свет маленьких ламп с ункилем. Снаружи освещения не было видно из-за особенностей окон — они были маленькие и круглые, к тому же на поверхность стекла была нанесена отражающая смесь. Но внутри свет разливался мягко и по-домашнему. Слева от входа их встретило пространство под готовку — малюсенькая кухня, совмещённая с той частью, которую обычно называют гостиной. Гостиная, очевидно, выполняла также функции столовой и входного коридора. Здесь был очаг для готовки, замаскированный под уменьшенную копию камина в богатых домах, простенький ковёр и мягкий диван с низким столиком. В этом же помещении справа перегородкой была выделена небольшая комнатка — кабинет. Там уже стояло оборудование для исследований Эл-кея, полки для бумаг и небольшой письменный стол. В дальней части основной комнаты виднелись две узкие двери, ведущие, как было понятно, в спальни и купальную. Компания двинулась вглубь домика. Здесь было немного тесно — пространство планировалось из расчёта на базовые потребности и работу троих человек.
Они внесли вещи и осмотрели свои комнатки. В каждой уже были подготовлены маленькие шкафчики под личное имущество, тюфяки для сна и обогреватели из жёлтого камня. Остальное ещё предстояло обустроить. Перед сном Эл-кей собрал их в общей комнате:

— Час уже поздний, поэтому сообщу кратко, — он откашлялся, обводя взглядом чинно угнездившихся на диване Электру и Михаэля. Подчинённые жевали пшеничные булочки, деля своё внимание поровну между едой и речью Эл-кея. Врач заговорил:

— Итак, с завтрашнего дня начнется наша работа. С утра каждый разложит свои вещи, осмотримся при свете дня, изучим дом, и местность вокруг. Вода, еда, чистота — обычно это всё на тебе, Михаэль. Электра, ты будешь иногда помогать с домашними делами. Завтра мне вряд ли понадобится личная помощница, с распределением бумаг я разберусь самостоятельно. Дальше я распланирую наши вылазки, и мы начнём исследовательскую деятельность — будем собирать пробы почвы, образцы ункиля с разных участков земли и сверяться с картами расположения жил. Начнём с этого. С исследованием мне будет помогать Электра. Как только мы разберёмся с записями, займемся поиском артефактов. Предварительно так. Всё понятно? — он заложил руки за спину, разглядывая подчиненных сверху вниз.

— Есть вопрос, — звонко заявила Электра, размахивая рукой с зажатой в ней булочкой. Несколько крошек тут же упали на пол, — Я бы хотела проводить эксперименты с ункилем, чтобы дорабатывать свои изобретения. Мастерской здесь нет, поэтому меня волнует: где я могу этим заняться? Так, чтобы не разнести этот уютный домик ко всем собачьим...Ну то есть жалко же будет, — пояснила она с извиняющейся улыбкой, надеясь, что начальник слишком устал, чтобы высказать ей за грубость. Эл-кей проводил взглядом хлебные крошки на полу и задумался.

— Пока что отложим этот вопрос. Я не против исследований в рамках...кгхм...подрывных работ, но пока мы не придумаем, как обезопасить базу от твоего стремления постигать новое — я бы попросил заняться другими изобретениями. Посмотреть, как можно улучшить устройство для определения силы магии. Или доработать «Цветок связи», например. Очень перспективная вещь, — он благосклонно кивнул Электре, однако его взгляд снова метнулся к крошкам на полу:

— Будь добра, подбери за собой мусор.

Михаэль подал голос:

— У меня особых вопросов нет, разве что... Дозволено ли нашим бренным телам выбираться за пределы этой отшельнической территории? Скажем, в выходные? И не стоило ли нам приобрести лошадь или хорнснага? — он почесал щетину, прикидывая расстояния до ближайших городов, — пешком далеко будет. До ближайшей деревни часа три пути, что на повозке, что пешком, вероятно. А мне бы иногда хотелось узнавать новости, да привозить гостинцы даме, — он картинно указал на Электру, копошащуюся под диваном с веником.

— Я думал об этом, — сказал Эл-кей, устало наблюдая за тем, как Электра, выбираясь из-под дивана, с шипением бьётся локтем о столик, — Пока с этим сложно. Содержание лошади здесь будет слишком дорого обходиться. А на хорнснаг у меня нет разрешения. Я намерен заняться этим вопросом, но это оказалось немного сложнее, чем виделось поначалу. В лучшем случае разрешение появится у меня через месяц. Тогда можно будет подумать о приобретении ездового животного. Что до выходных и прогулок, — он скептически воззрился на Михаэля, — особых запретов нет. Однако в ближайшее время за одни выходные добраться до крупных городов будет невозможно. Даже верхом до Сепиля почти целый день пути. Если кому-то из вас захочется заглянуть в столицу, то придётся согласовывать это со мной.

— В таком случае мог бы я...

— На всякий случай: никаких блудных девушек здесь. Это запрет. Гостей сюда водить не положено, да и лишний раз знать о нашем точном местоположении — тоже, — отрезал Эл-кей, памятуя о речах Михаэля в их первую встречу.

— О, пресвятые, как же вы жестоки, доктор Эл-кей, — притворно закатил глаза Михаэль, — Я вовсе не планировал приводить дам сюда. Не самая романтичная атмосфера, в спальне не развернуться опять же. А вот что до гостей — уяснил. Обещаю сохранить секретность, особенно, если в обмен на это у меня будет возможность задержаться лишний денёк в прекрасном Сепиле, — он весело подмигнул начальнику. Эл-кей кивнул ему, думая о том, что не помешало бы расписать список правил и повесить его на видном месте.

— «У них у обоих на лице написано — смутьяны. Но кажется, выполнять мои указания готовы, значит не всё потеряно», — думал он, — В таком случае, доброй ночи. С завтрашнего дня нас ждёт новая жизнь. Отдохните хорошенько.
И он удалился в свою комнату, прикрыв за собой дверь. Электра и Михаэль остались в одиночестве.

— Ты серьёзно помышляла взорвать базу? — скептически поднял бровь мужчина.

— А ты серьёзно хотел привести сюда леди из борделя? — парировала она, — Нет, не помышляла. Поэтому и спросила. Здесь простовато, но почти даже уютно. Накидать ковров, расставить светильников всяких...и будет здорово. А с экспериментами я что-нибудь придумаю.

— У меня есть одна идея, завтра осмотрюсь. Может быть, найдём тебе подходящие куски Легосской стены и положим на них импровизированную крышу? — Михаэль тихо засмеялся своей шутке, — Ах, да, и дамочек из борделя я приводить не собирался. Переживу пару месяцев без женского тепла. В прошлом бывало... Впрочем, неважно, — он кашлянул — Вообще-то хотел договориться о лишних днях к выходным, раз уж нас угораздило забраться в такую даль. С табаком здесь придётся туго. Да и вина хорошего, быть может, не скоро увидим. Может быть, в Акро или в самом Пэтрамеле найдётся заблудший торговец? Посмотрим — он хитро улыбнулся Электре и хотел было сказать ещё что-то, но его челюсти свело зевотой:

— Знаешь, день был длинный, пойдем-ка тоже спать? Чувствую, наш деятельный врач поднимет нас завтра ни свет ни заря. Знаю я таких людей. Ещё и работой загрузит, не дав глаза промыть как следует, — и Михаэль помахал девушке рукой на прощанье, перед тем как уйти в свою комнату. Электра осталась одна. Она ещё помедлила, осматривая полутёмное помещение. Заглянула в темноту за окном. Провела пальцами по дивану и пока ещё холодной печи. Прислушалась к тихому скрипу половиц под собственными ногами. Спустя некоторое время она вздохнула и скользнула к себе в комнату. Там, среди запахов свежего дерева и чистых простыней она погасила свет и прошептала в темноту:

— Добро пожаловать домой.