Ода вечной осени

София нервно барабанила пальцами по лаковой поверхности стола. Её руки в тонких белых перчатках выстукивали одной ей известный ритм. Она проводила время в маленьком кафе близ городской площади. На девушке была новая одежда: чёрный сарафан с пышной юбкой, украшенной молочно-белыми кружевами. Под ним — белая рубашка с высоким воротником. Старое любимое принцессой платье уже какое-то время было отдано на починку швее и неизвестно было, удастся ли полностью скрыть следы повреждений на нём. После встречи с Лунным демоном прошло несколько недель. С тех пор принцесса не видела ни демоницу, ни нового знакомого — барда. Зато Марлен при каждом удобном случае интересовалась её самочувствием, да прислуга не спускала с неё глаз, чем только усиливала грызущее чувство подозрения. Что, если няня о чём-то догадывается? София стала чаще выбираться на одинокие прогулки, выбирая людные места: кафе, ресторанчики, парки, библиотеки. Иногда она замечала слежку. Няня не стала донимать девушку расспросами о том, что случилось и где она умудрилась замарать и порвать платье с плащом. Марлен попросту приставила к ней «незаметную» охрану. София игнорировала то и дело мелькающие поодаль лица прислуги замка. Однако прямого разговора с няней избегала.

— «Насколько было бы проще, если бы я знала, кому верить», — думала она. Спустя несколько дней после встречи с Лунной ей пришло письмо от Лисса. В нём он давал девушке первое задание на определение типа демона. А ещё было чёткое указание — не колдовать. Даже не пробовать, ибо сейчас это опасно для её жизни. Видимо, при первых встречах колдун и впрямь не знал, как работает демоническая печать или «Узел», как он называл её в письме, но выяснив нужную информацию, поспешил предупредить ученицу. Это вселяло некоторое доверие к эксцентричному магу, однако слова Лунной демоницы про необходимость избегать Лисса — не шли из памяти. Впрочем, Лисса в городе не было, принцесса осталась здесь одна, во власти удушливой няниной заботы. Другой авторитетный взрослый, Доктор Эл-кей, по слухам, должен был покинуть Нотрэс ещё вчерашним утром. До отъезда он пару раз заглянул справиться о здоровье принцессы и вновь мастерски увильнул от вопросов, касающихся запрета на магию. Зато не упустил случая напомнить девушке не носить украшения из ункиля. О своей осведомлённости в том, что её магия закрыта стараниями демона, принцесса не упомянула. Эл-кею, очевидно, рассказавшему не всё, доверия было не больше, чем всем остальным. Складывалось впечатление, что все вокруг пытаются уберечь Софию то ли от неизвестной опасности, то ли друг от друга. При этом настоящая угроза скрывалась за спинами защитников, недосягаемая и коварная. Она будто пряталась за каждым тёмным поворотом замковых коридоров, за тенями, отбрасываемыми мебелью в столовой, в прорезающим тишину потрескивании каминного огня. Всё, что принцесса давно знала и любила внезапно стало ощущаться скрытой угрозой, принося с виду беспричинный страх. Терзаемая неприятными предчувствиями, София старательно сделала задание Лисса. Поиск демонического имени в старых списках оказался задачей невероятно запутанной и нудной, к тому же осложнялся вездесущей прислугой, присматривающей за девушкой даже в замке и мешавшей запереться в библиотеке подольше. Спустя десять дней, урывками проводимых среди пыльных книг — она достигла успеха. София нашла совпадения черт с Лунной демоницей, что нисколько не удивляло — всё-таки госпожа Сильвайр предупреждала Софию о Лиссе, стало быть, за магом она присматривала. Обнаружилась и странность — многие из описанных черт не подходили Лунной, а в списках древних демонов было множество имен, попавших под все лишние пункты. София описала свои находки в ответном письме колдуну. О своей встрече с демоницей принцесса умолчала, лишь осторожно вопрошая: что могло понадобиться Лунной от Лисса? Лишние характеристики она сочла помехами, однако, подумав, приложила список демонов, подошедших под эти «помехи». Сегодняшним утром, по старому календарю принадлежавшему 26 апреля, она наконец вырвалась из дома без докучливой слежки и, не теряя времени, направилась к почтамту. Принцесса отправила письмо колдуну, указав адрес «Совиного гнезда» в Сепиле, как тот и просил. День выдался солнечный и тёплый, совсем не похожий на обычную унылую атмосферу вечной осени, поэтому казалось хорошей идеей побродить по городу и собраться с мыслями. В благостном одиночестве, наконец-то. Путь привёл Софию в кафе со сладостями.

Сейчас девушка невидящими глазами созерцала собственные пальцы в белых перчатках, танцующие по столику. Рядом дымился горячий шоколад — удовольствие, стоящее немалых денег в Апримо. На маленьком блюдечке переливалась сахарными крупинками в солнечных лучах сладкая булочка с корицей. София в очередной раз прокручивала в голове план проникновения в комнату Марлен. Следующим утром няня должна была покинуть замок на весь день — встретиться со старыми подругами по довольно траурному поводу — одна из них скончалась после долгой и тяжёлой болезни. Принцесса искренне сочувствовала няниной скорби, но и упускать шанс не желала. Обычно заставить Марлен надолго покинуть замок представлялось такой же сложной задачей, как уговорить Софию съесть студень, или надеть яркое розовое платье. То есть, это было возможно только при крайней необходимости. С самого утра Марлен была на ногах и поспешно раздавала указания младшей прислуге. Женщина держалась немного рассеянно и не препятствовала улизнувшей из замка принцессе, только лишь наказав ей вернуться домой к обеду.

Отсутствие няни в замке — это одно дело. Однако не стоило забывать о том, что остальная прислуга будет начеку. План был такой: Софии предстояло сделать вид, что она заперлась в подвальной библиотеке или в собственной спальне, а тем временем незаметно проскользнуть в крыло слуг и зайти в комнату няни. А до этого надо добыть ключ. Тяжелая связка запасных ключей использовалась редко и всегда находилась в одном месте — в скрытой нише главного коридора, в прихожей комнате. Как открывается эта ниша, знали только няня, дворецкий и на правах хозяйки дома — сама София. Через коридор часто проходили слуги, и, пусть в последние годы их оставалось совсем немного — не более десяти человек на весь замок — обнаружить крадущуюся к скрытому тайнику девушку было так же легко, как заметить резвящуюся в замковом саду белую кошку. Увидят — обязательно расскажут няне. В любой другой день это не представляло проблемы: принцессе было позволено многое и пользование запасными ключами уж точно не входило в список запретов. Но в этот раз нужно было провернуть дело максимально скрытно. Суть незаметного проникновения в чужую комнату как раз и заключается в том, чтобы хозяин комнаты не знал, что там кто-то побывал. София надеялась занять слуг работой. Она заранее составила список из учебных книг, которые ей «крайне необходимы» и помышляла отправить человека на их поиск. Эта литература действительно была нужна Софии, хоть она и не планировала передавать увлекательную охоту за книгами в чужие руки, будучи намеренной потратить на это один из свободных погожих дней. Тем не менее, если такое решение позволяло убрать из замка хотя бы одного соглядатая — вполне можно передать столь важное дело на кого-то из работников. Часть слуг будет заниматься уборкой, часть — готовкой. Идея была в том, чтобы сегодня поздним вечером специально вести себя вяло и апатично, поесть без аппетита. Растереть щёки — так лицо казалось слегка покрасневшим, как при температуре, и одеться чуть теплее обычного. Например, можно накинуть на плечи вязаную шаль. Этого вполне достаточно, чтобы Марлен забеспокоилась о её самочувствии и дала слугам распоряжение сварить с утра специальные отвары по рецепту доктора Эл-кея. Кухня находилась в дальнем крыле первого этажа и с улицы пройти к ней можно было через чёрный вход. Это означало, что главный коридор останется без присмотра и можно будет свободно взять нужный ключ. Главное не переусердствовать с имитацией болезни. Марлен, чего доброго, могла отменить поездку, посчитав, что её вмешательство жизненно необходимо. Всё-таки приоритетом у неё находилась безопасность подопечной.

Горячий шоколад остывал, принцесса терзалась сомнениями.

— Какие-то трудности? — знакомый звонкий голос вырвал ее из тяжких раздумий, а на столик на место напротив уже опускалась чашка горячего кофе. Скрипнул стул и тихонько звякнули струны отставляемой в сторону лютни.

— И вам доброго дня, Василь, — она сдержанно кивнула в знак приветствия, внутренне радуясь появлению барда, разогнавшего тяжкие мысли. Так солнце, выкатываясь из-за туч, греет изможденную вечной осенью душу, — Всего лишь задумалась о делах. А вы какими судьбами здесь?

— Да вот заглянул за кофе. Захожу в кафе — и тут меня как будто стужей обдало. Думаю — неужто кто окно открыл и впустил сквозняк? Верчу головой и вижу — сидит за столиком одна моя знакомая принцесса. В глазах отчаяние, на лице ледяная маска безразличия. Как взглянешь на неё, аж сердце сжимается и стынет. Думаю, дай поздороваюсь. А она мне: «Вы что тут делаете? Уходите отсюда», — весело сообщил он, подпирая щеку ладонью. На нём был всё тот же длинный полосатый шарф и светло-коричневое пальто. Бард улыбался.

— Я вовсе не так сказала! — возмутилась София и тут же прикрыла ладонью рот. Её голос показался слишком громким.

— В таком случае прошу прощения, — он склонил голову в извиняющемся кивке, улыбка угасла, уступив место более серьёзному выражению лица, впрочем, от этого не ставшего менее лукавым, — В прошлую встречу мы перешли на «ты» и вроде как стали добрыми знакомыми. Поэтому я посчитал уместным подсесть к вам за столик. Вы же встретили меня вежливой отстраненностью. Значит ли это, что я понял вас неверно и мне не стоит навязывать свою дружбу? — Василь приложил изящные пальцы к своей груди, внимательно всматриваясь в лицо Софии. Он терпеливо ждал ответа.

— Оставайтесь... Точнее, оставайся, Василь, — она быстро пробежалась глазами по помещению кафе, но не увидела ни одного знакомого. Слежки не было. Однако её беспокойный взгляд перехватил бард, расценив поведение принцессы по-своему:

— Я один здесь, без Тигра или госпожи Сильвайр, — шепотом проговорил Василь, — Не хотел напугать, правда... Честно ведь зашел кофе попить, у меня ещё работа впереди, — он кивнул на лютню.

— Ох, нет, дело не в этом, — поспешно замотала головой София, её волосы, по обыкновению собранные в два хвостика, смешно дернулись, — После того самого вечера за мной няня присматривает, слуг посылает. Если увидят нас рядом — у тебя могут появиться проблемы, — она взяла свою чашку и отпила тёплый, густой напиток, искоса поглядывая на барда так, как обычно смотрят на навязчивого незнакомца, по какой-то причине не желающего пить кофе в одиночестве и подсевшего к первому попавшемуся собеседнику.

Василь вздохнул:

— Ни друзей, ни веселья. Только одинокие прогулки, золотая клетка да пыльная библиотека, так получается? Безрадостно это. А я хотел пригласить тебя погулять в городе сегодня вечером. Подальше от опасных районов, разумеется, — он задумался, медленно потягивая свой кофе, — Впрочем, приглашение всё ещё в силе. Я самый дружелюбный и добрый в мире бард. И в беду не дам попасть. Из меня, может, даже получше охрана выйдет, чем из Тигра, — в его голосе послышались горделивые нотки.

— Может и безрадостно, но я сама виновата. Ввязалась в опасную ситуацию и заставила няню беспокоиться, — буркнула София, параллельно пытаясь сообразить: можно ли расценивать приглашение на вечернюю прогулку как свидание, или же для легкого на подъем и общительного барда подобные вылазки были способом выразить свое дружеское расположение. Не найдя ответа, она добавила, — может быть, в другой раз. Завтра утром моя няня уедет из города. Почти на весь день. И мне не хочется, чтобы она беспокоилась перед самым отъездом.

Бард хитро прищурился:

— Главное, ей так не скажи. Пусть я не знаю, что тебя гложет и какие мысли роятся сейчас в твоей прекрасной голове, но одно вижу точно: ты что-то задумала сделать, пока няня будет в отъезде. Постой, я не договорил, — он приподнял ладонь, останавливая попытку Софии возразить, — Если человек, знающий тебя совсем недолго это заметил, то няня раскусит тебя в два счёта. Не стоит излишне осторожничать. Сегодня вечером ярмарка. Половина города будет кутить на улицах до ночи. Когда юная леди в такой вечер торчит дома, нарочно мозоля глаза домочадцам — это куда подозрительнее безобидной прогулки в городе, — он поднял палец вверх, — Поверь, я-то знаю, сам не раз в детстве шкодничал и засекали мои шалости именно тогда, когда после этого я изображал из себя невинную овечку.

— В детстве! — фыркнула София, — Да ты немногим старше меня, а умничаешь, будто уже взрослый.

— Между прочим, сам зарабатываю себе на жизнь! — задрал нос Василь, смешно тряхнув кудрями.

— Хорошо, ты прав, — девушка решила подыграть, — Раз ты такой взрослый и умный, может быть, у тебя найдется совет как отвлечь внимание всех домашних разом, минут на тридцать? Или хотя бы на пятнадцать?

Василь отпил кофе и крепко задумался:

— Ну... Есть одна идея. Можем сыграть на естественной человеческой потребности: желании зрелищ.

— Это как? — не поняла София.

— Приходи на ярмарку вечером, расскажу, — подмигнул бард и, взглянув на часы, потянулся за лютней, вешая инструмент на плечо, — Мне пора. Пока буду играть, разузнаю кое-что в городе. Отвлечь всех на пятнадцать-тридцать минут, говоришь? Быть может, к вечеру я найду способ решить твою проблему, — он, заложив руку за спину, вежливо поклонился принцессе на прощание и ретировался, насвистывая незатейливую мелодию. София осталась одна, а все мысли и беспокойства накатили снова, как только её приятель прикрыл за собой двери кафе. Она допила горячий шоколад, без аппетита съела булочку и в глубоких раздумьях направилась домой, в замок.

На вечерней ярмарке было шумно и многолюдно. Обычно серый Нотрэс заиграл яркими красками огней, разгоняя сумрачные тени. Улицы гудели от сотен голосов. Лавочники предлагали самые разные товары: продукты, редкие и не очень книги, домашние растения, украшения, фонарики, наряды и даже домашних животных. Такие ярмарки устраивались здесь не реже раза в месяц. Жители города с равным воодушевлением шли тратить накопленные деньги как на различного рода диковинки и редкости, так и на совершенно обычный картофель. Дети носились с искрящимися огнями и хлопушками, взрослые шумно обсуждали цены на товары с лавочниками. София, решившая в последний момент ответить на предложение Василя, и корящая себя за то, что не узнала точное время и место встречи, осторожно лавировала в толпе, высматривая кудрявую макушку приятеля. Пару раз за спинами прохожих мелькнули знакомые лица — няня отправила присматривать за принцессой двух младших служанок, чья внимательность и ответственность не раз вызывала вопросы даже у самой Софии. Видимо, Марлен считала, что на ярмарке подопечной ничего не угрожает. Поначалу служанки старались честно выполнять работу и не упускали из вида Софию, крутясь поблизости и, очевидно, воображая себя хорошо укрытыми от взгляда своей цели. Однако, куда чаще их лица поворачивались к прилавкам с украшениями. Впрочем, здесь было на что поглядеть. Принцесса заинтересовалась товарами и добрые двадцать минут рассматривала дорогие приключенческие книги в тисненых обложках. Цены показались ей несправедливо высокими и она с превеликим трудом покинула книжный прилавок — лавочник настойчиво старался продать ей хоть одну книгу. Спустя ещё несколько минут блужданий по ярмарке, девушка купила себе в качестве сувенира белоснежный носовой платок из нежной гладкой ткани, с вышивкой в виде изящно переплетенных ромашек и неторопливо прогуливалась, ожидая Василя.

Бард скоро нашел её. Хитро улыбаясь, он вынырнул из толпы, и, на ходу поклонившись Софии, поманил в сторону. Они вместе отошли к свободной скамейке, и уселись рядом, соблюдая правила приличия, но всё же чуть ближе положенного, чтобы слышать друг друга сквозь гул чужих разговоров.

— Я кое-что придумал, — заявил Василь вместо приветствия, — Завтра утром устроим неподалёку от твоего замка небольшое представление.

— Хочешь выступить с лютней у меня под окнами? — предположила София, — Я не хочу ставить под сомнение твои таланты в игре, но, боюсь, это не отвлечёт слуг, — она скептично подняла на него глаза, удерживая себя от более колкого замечания. Бард расплылся в довольной улыбке, будто ждал именно такого ответа:

— Нет. Я в этой постановке не актёр, я её создатель! — высокопарно проговорил он, и тут же быстро зашептал, — Помнишь, днём я упомянул, что мы можем сыграть на человеческой любви к зрелищам? К выступлениям народ привык, если я возьмусь за лютню, это отвлечёт всех самое большее минут на пять. А нам надо больше! Значит, нужно что-то, что случается нечасто и начинается непредсказуемо. Драка! — радостно закончил он. София в ответ часто заморгала:

— Кто будет драться и с кем? И зачем? И как устроить драку именно возле окон замка?

— Легко. Стоит дать пару монет нужным людям — и они с радостью изобразят самый что ни есть натуральный мордобой. С криками, синяками и прочими радостями сражения на кулаках. А если отсыпать монет ещё кое-кому — то спустя минут десять явятся «добрые неравнодушные горожане» и скрутят дерущихся, уводя их подальше. Это позволит тебе, принцесса, незаметно проскользнуть куда угодно. Минут десять-пятнадцать у тебя будет, ручаюсь, — и он, довольный, откинулся на спинку скамейки, картинно откинув шарф и лукаво поглядывая на девушку из-под пушистых ресниц.

— А если они расскажут кому-то о том, что их подговорили отвлечь слуг? Это ведь методы мошенников и воров, — она неодобрительно смотрела на барда. Весёлый веснушчатый паренек в её воображении тут же превратился в злобного грабителя со своей бандой. Принцесса поискала глазами своих соглядатаев, но напрасно. Девушек и след простыл, а движущаяся толпа надежно скрывала их с Василем от чужих взоров. София нервно заёрзала на скамейке. Василь заметил её тревогу:

— Эй, я не преступник, — надулся он, — Ребята, которые согласились изобразить драку — это мои приятели, актёры местной труппы. Не бандиты, просто люди творческие и за любую странность могут взяться, если время свободное есть. Бесплатно, понятное дело, работать никто не захочет. Да и языком трепать меньше хочется, если тебе за секретность приплатят. Вот я и накинул им немного. Незачем переживать. Я с ворами не вожусь. У нас, людей искусства, это признак дурного тона. И без того многие нас мошенниками считают, — рука барда невольно потянулась погладить лютню, но поскольку инструмента при нём не было, то кисть его попросту зависла на полпути к плечу.

— Я не считаю музыкантов и актёров мошенниками, — сказала София, — Но слишком мало знаю об этом. Не хотела обидеть, прости, — она опустила глаза и склонила голову в лёгком поклоне, извиняясь. Василь, ничуть не расстроенный, лишь махнул рукой:

— Ерунда, не беспокойся. Мне стоило рассказать тебе обо всех тонкостях моей задумки прежде, чем навевать дымку интриги. Хотел удивить, да вот как вышло, — он почесал в затылке, — Эээ, слушай, хочешь пройтись? Я видел, в какой лавке продают отличные сладости. Быть может, лучшие в городе. Угощу. Пойдем?

Они отправились вглубь ярмарочной улицы, маневрируя среди прохожих. Василь постоянно с кем-то здоровался и рассыпал пожелания хорошего вечера. София, двигаясь рядом, ощущала себя здесь практически невидимой. По пути бард посвящал девушку в детали плана, а она дивилась его смелости и, самое главное — желанию помочь. Когда они огибали очередной поток людей, держа в руках по сладкому тыквенному печенью в красивых бумажных обертках, София решилась спросить:

— Василь, почему ты мне помогаешь? — её ясные глаза блеснули, отражая вечерние огни. Бард замешкался:

— А...разве не нужно? — он с недоумением вгляделся в её бледное, со строго поджатыми губами, лицо. Холодная, недоверчивая, с чёрными как смоль волосами, она посматривала на него снизу вверх, являясь полной ему противоположностью. Василю подумалось, насколько же странен их дуэт со стороны: будто галка с воробьём. Впрочем, «галка», не произнося ни слова, могла с лёгкостью затмить бардовское щебетание, если бы того пожелала. С первого взгляда было ясно, что девушка воспитана людьми как минимум третьего круга, а то и второго, относящегося напрямую к аристократам. В первую встречу она была несчастна и напугана, но при этом сохраняла гордость и осанку, свойственную только особам знатных кровей. Это величие и достоинство было запечатлено на портретах правителей, и та же неуловимая эмоция теперь отражалась в юной принцессе. Василь вырос, созерцая тонкие черты царственной Камиллы Блейр. Он кланялся портретам, смотря в бледно-голубые глаза Уильяма Блейр. Как было не помочь их наследнице? Бард подмигнул девушке и произнёс:

— Человек без друзей что птица без перьев. Зачем помогаю, спрашиваешь? Поверишь ли, что по доброте душевной захотелось подсобить? Впроче, не жди, что в любом деле буду тебе потворствовать, — он шутливо погрозил пальцем.

Софию заметно успокоило такое объяснение и та наконец сбросила с себя скованность, сделавшись куда более похожей на обычную девчонку, чем на холодную куклу. Вечер летел быстро, растворяясь в незатейливых и простых беседах. Они гуляли, поедали тыквенное печенье, делились забавными историями из детства. У Василя таких оказалось огромное количество:

— Меня усадили на лошадь, на самую шею к ней. А она возьми да наклонись! Водички ей захотелось, видите ли. Я кубарем с неё полетел, прямо в бадью. Мокрый был до нитки. Потом-то уже научился верхом ездить, как постарше стал. Но первая поездка запомнилась, кажется, на всю жизнь, — рассказывал, посмеиваясь, молодой бард. Тут он задумался:

— А в замке лошадей нет? Там всегда так мрачно, тихо, как будто вовсе никто не живёт. Я ведь, пока тебя лично не увидел, так же считал. А про то, что ты жива и здорова, да ещё и в Нотрэс проживала все эти годы — и предположить не мог. Замок-то на отшибе стоит. Многие думают, что кто-то присматривает за этим местом, чтобы разруха не поглотила его окончательно, но не более того. Так вот. Когда-то давно мне рассказывали о прекрасных конюшнях и белоснежных конях, принадлежащих семье правителей. Правда, этим историям много лет, я их ещё в детстве слышал, — тут бард тихонько пропел:

Белогривый мой друг сквозь росу поутру

Обгоняет рассвет, мчится полем

Пролетает стрелой по цветному ковру

Сквозь зеленое яркое море

— Нет их больше, — опустила голову София, — Только конюшни стоят заброшенные. Няня говорит, продали их лет десять назад, вскоре после того, как... — её голос дрогнул, — исчезли мои родители.

Наступило неловкое молчание. Где-то выругался лавочник, браня незадачливого покупателя, уронившего и рассыпавшего товар. София снова поникла, вспоминая о своём деле и, отмахнувшись ото всех уговоров, засобиралась домой:

— Я обещала няне вернуться к десяти часам. Спасибо за вечер. И за помощь.

— Пока не за что благодарить, — пожал плечами бард, — Завтра утром жди кавардак возле твоего дома. Только сама не зазевайся, — он осмотрелся, — Не твои ли соглядатаи стоят? По виду – служанки богатого дома, к тому же весь вечер где-то поблизости ошивались.

Служанки, приставленные присматривать за Софией действительно находились поблизости, у лавки с угощениями, однако особого внимания на девушку не обращали. Василь цокнул языком:

— По сторонам не смотрят. Плохие охранницы из них, не стоит таких брать в дальние прогулки. Тут-то ещё ничего, стража неподалеку и народу много, разве что кошелек могут выудить из кармана, в такой-то толкотне. Но далеко не во всём городе так же безопасно. Словом, будь осторожна, София, – бард слегка поклонился принцессе, прощаясь.

Девушка благодарно кивнула и молча ушла, выбирая такой путь, чтобы попасться на глаза наблюдательницам и увести их за собой. Узкая улица, ведущая в сторону замка, по обыкновению была безлюдна и тиха. Старые раскидистые деревья, подсвеченные редкими фонарями нависали над дорогой, создавая подобие живого коридора. Какое-то время девушка всматривалась в темноту за дорогой, но за пределами светового круга невозможно было что-либо разглядеть. От этого становилось неуютно.

Вечер и ночь прошли неожиданно спокойно. Выяснилось, что служанки, отправленные присмотреть за Софией, хоть и не знали, о чём шла беседа с Василем, но видели прогулку принцессы с известным городским бардом, что и передали няне. Поскольку все приличия, по словам служанок, были соблюдены, а сам Василь являлся выходцем из, пусть и небогатой, но весьма уважаемой семьи — Марлен отнеслась к такой дружбе с благосклонностью. Она мягко поинтересовалась у Софии, не позволял ли бард себе лишнего и, несмотря на уверения в благих намерениях юноши, не удержалась от короткой лекции о правилах приличия для молодых барышень. Этим и ограничились.