Ода вечной осени

С прибытия команды Эл-кея в исследовательский пункт прошло четыре дня. Работа кипела: доктор в первый же день завалил обоих помощников заданиями, едва позволив разложить вещи и изучить окружение. Казалось, в только отстроенном жилище не могло найтись дел, но Эл-кей с его жаждой деятельности сумел озадачить каждого. Михаэль был отправлен в Акро за покупкой крепкой и достаточно лёгкой телеги для перевозки продуктов без лошади, по старинке. Возвращаясь, мужчина клял заросшую тропу словами, которых не нашлось в лексиконе даже у острой на язык Электры. Пришлось приобрести в Акро ещё и косу, после чего заняться уборкой травы на тропинке, ведущей к временному жилищу. Пожухлое сплетение многолетних останков тимофеевки, полыни и какой-то цепкой родни вьюнка поддавалась с трудом, к тому же быстро портило лезвие. Он ругался, но продолжал работу. Проходивший мимо Эл-кей одобрил идею помощника, заметив только, что перед выходом на большак стоит оставить нескошенную полосу, чтобы новая тропинка не бросалась в глаза. Электра также не сидела без дела: она улучшала убранство исследовательского домика и наводила в нём уют, силясь сделать проживание чуть более комфортным. Поскольку это было сопряжено с длительными прогулками до Акро налегке и покупкой всяких полезных мелочей на деньги, выделенные Эл-кеем — девушка с воодушевлением взялась за дело. Ей импонировала мысль о том, что начальник доверяет её вкусу. Так, например, он оценил плетёные подставки для горячей посуды и пару десятков свечей на случай, если нужно будет экономить ункиль. Кроме того, оказалось, что им катастрофически не хватает жёсткого уличного коврика для вытирания ботинок. В помещение регулярно заносилась грязь, песок и обрывки скошенной травы. Электра думала, что врача хватит удар, когда он впервые понял, что даже старательное отряхивание ног не помогает от напасти. В скором времени все недостающие предметы были куплены. Дом, и прежде казавшийся весьма уютным, вскоре стал ещё краше. Электра нашла парочку ковров, несколько пухлых диванных подушек и даже притащила откуда-то чахлую герань. Что касается Эл-кея — он вёл себя как классический Эл-кей: ходил нахмурившись, раздавал указания, возился с бумагами. В один день, ближе к вечеру, врач без объяснений ушёл куда-то в сторону границы с Пэтрамелем, заставив команду изрядно забеспокоиться. Через пару часов он вернулся, коротко сообщив, что нашёл родник между скал и, судя по замерам, вода пригодна не только для умывания, но и для питья. Это означало, что Михаэлю нужно следующим же утром отправляться туда и набрать несколько бочек свежей воды. Привезённая с собой, несмотря на экономию, быстро заканчивалась. Михаэль отметил, что это неплохой повод испытать новую телегу, а наутро взял себе в помощь внезапно оставшуюся без дела и заскучавшую Электру.

— Ты как? — осторожно поинтересовалась она. За прошедшее время они с Михаэлем почти не разговаривали, слишком много работы свалилось на них в первые же дни. Девушке казалось, что зародившаяся было между ними дружба исчезла без следа. Однако Михаэль тепло улыбнулся в ответ:

— Жажду выходного больше, чем самого нежного из нектаров, что таятся в погребах Сепильских богачей, — и подмигнул девушке. Она хихикнула. Напряжение спало само собой.

Они медленно продвигались по бездорожью, Михаэль тянул за собой новую тележку, гружёную четырьмя крупными бочками для воды. Путь до родника, по словам Эл-кея, был совсем близким, однако, тащить даже пустую телегу по полю являлось удовольствием сомнительным: колеса то ли дело натыкались на камни и увязали в грязи, а ноги путались в старой траве.

— На обратном пути нужно будет следить, чтобы вода не расплескалась. И иногда подталкивать телегу сзади. Справишься, Лектра? — спросил Михаэль. Девушка в ответ подняла бровь:

— Ты думал я просто так, для виду с тобой пошла? Конечно справлюсь. Я и разгрузить помогу, как к дому доберемся. Как два пальца обосса...

— А вот этого не надо, — прервал её Михаэль, — Разгружу я сам. Негоже женщине спину напрягать да тяжести носить. Вредно.

— Эй! Я тебе не сахарная дамочка, не белоручка какая-нибудь. Мне просто ещё не довелось показать все свои способности. Эл-кей не позволяет пока серьёзные эксперименты проводить, — надулась девушка, отпихивая носком ботинка очередной булыжник, норовящий попасть под колёса.

— Согласен-согласен. Сильная, прекрасная леди. Но тяжёлое ты всё равно не потащишь, — отрезал Михаэль.

Электра в ответ невразумительно проворчала что-то про «мужиков, которые мнят себя не то святошами, не то благодетелями, на самом деле попросту теша свою непомерную гордость». Михаэль метнул на неё быстрый взгляд, улыбнулся краем рта, но промолчал. Впереди уже слышалось весёлое журчание ручья.

Подобравшись поближе, они до краёв наполнили бочки чистой ледяной водой и, закрепив поклажу, медленно двинулись обратно. Тут тяжко пришлось обоим. То и дело гружёная телега застревала в выбоинах, наматывала на колёса влажную грязь, а вместе с ней корни и стебли увядших растений. Михаэль тяжело дышал, вытягивая обоз на особо трудных участках, а Электра упиралась, подталкивая его сзади. Наконец они увидели заветный домик, сокрытый среди камней.

— Здесь тоже стоит выкосить. И, может, отсыпать галькой? Мне казалось, поблизости от Пэтрамеля почва должна быть каменистой. А тут впору огород высаживать. В сухую погоду ещё куда ни шло, но после дождя — бочонки только по одному носить. И то легче будет, — выдохнул Михаэль, отирая пот со лба и устало опираясь на тележку.

— Я хочу забраться в бадью и отскоблить от себя грязь, — пожаловалась Электра. По пути она умудрилась поскользнуться и теперь вся её одежда и даже волосы были перепачканы землёй.

— Надо ещё один заезд, — покачал головой Михаэль, — Но уже можно поставить греться воду.

Он втащил бочки в дом, вылил три из них в большой котёл, нагревающий воду для купания. Устройство для подогрева работало с помощью ункиля, поэтому Михаэль с лёгкостью включил его одним поворотом вентиля. Спустя час вода должна была нагреться. Ещё одна бочка отправилась в котёл для холодной воды. Второй заход к роднику показался легче предыдущего. В этот раз две бочки влили к холодному котлу, а две последние остались на кухне, для готовки и чая. Эл-кей бросил на перемазанных грязью с ног до головы работников несколько страдальческий, как показалось Электре, взгляд, и сокрушённо вздохнул:

— Надеюсь, мы дождемся сухих дней. Вы оба идёте купаться первыми.

— Что, вдвоём в одну бочку? — тут же вставил Михаэль, на что Электра больно ткнула его локтем в бок.

— Михаэль, если это флирт, то он не так работает.

— На «сахарных дамочках» иногда срабатывало, — парировал Михаэль и, не обращая внимания на агрессивное шипение подруги, тут же обратился к Эл-кею:

— Доктор, через четверть часа вода будет готова. Я пропущу Электру вперёд, а сам, с твоего позволения, доделаю кое-какие дела и начну свой заслуженный выходной.

Эл-кей удивлённо воззрился на него:

— Выходной? Но сейчас полдень.

— Так и дел срочных нет более. Устроим себе банный день, умоемся — и пачкаться не захочется. Вам тоже отдых не помешает. Заварим чаю, вытянем ноги и насладимся прекрасным окончанием дня, — соблазнял Михаэль.

Эл-кей замешкался. По правде говоря, предложение было заманчивым. В работе, требующей физической нагрузки, врач не принимал участия, но утомление не обошло его стороной. Первопричиной тому была огромная кипа бумаг, которую он без устали сортировал и переписывал, целыми днями сидя в своём закутке-кабинете. Эл-кей старательно составлял и расписывал по дням идеальный маршрут, который позволил бы не слишком часто показываться в Пэтрамеле, но при этом прочесать все окрестности в поисках так называемых «точек интереса». На стенах врач развесил порядка пяти разных карт. Самая большая, испещрённая множеством пометок, изображала современный вид парящего континента Мэлтес. Ещё пара карт показывали изменения границ во времена Войны. Последствия этого давнего противостояния и были основной причиной беспокойства доктора. Пэтрамель много лет назад был колонизирован Апримо и Нибурью. Страны яростно сражались друг с другом за богатые ресурсы Пэтрамельского ункиля, буквально раздирая каменную страну на части. День, когда это прекратилось, был назван Праздником Миротворчества. И если для Нибури и Апримо он был днём подписания мирного договора и отказа от рабства, отчасти вынужденным из-за бунта в Легосе, то в Пэтрамеле день Миротворчества отмечали иначе. Это был большой праздник, но овеянный тяжёлым трауром. В развевающихся белоснежных одеяниях, в бледных печальных масках бродили жители по улицам, распевая старинные песни и зажигая фонари. Они почитали Хранительниц и каждый год ставили уличные пьесы, в которых актёры, изображающие святых, спасали жителей Пэтрамеля. Смелая Киро острым кинжалом побеждала тиранию правителей Апримо, хитрая Акрал освобождала от пут Нибури несчастных рабов, а великодушная Норите — оплакивала погибших и лечила раненых. Неудивительно, что жители Пэтрамеля не слишком жаловали гостей из соседнего Апримо — слишком прочно жила в их сердцах обида за годы мучений. Разумеется, открытую резню никто не учинял, но большинство смотрели мрачно и неодобрительно, следя за каждым шагом чужаков и не позволяя сделать лишнего. Поэтому в своём путешествии Эл-кей сделал непозволительно мало записей о стране камня, довольствуясь редкими обрывками сведений о известных месторождениях ункиля и туманными упоминаниями руин Рэйм До'ротэ. Теперь, когда они обосновались так близко, все его мысли были заняты тем, как вновь подобраться к тайнам, скрывающимся в Пэтрамеле.

— Хорошо, передохнём, — решил врач, — У меня есть несколько идей, как поступать дальше, поэтому можем вознаградить себя за работу. Только вот... Вы отдыхайте, а мне, пожалуй, стоит прогуляться до Акро. Я просил пересылать почту на местный почтамт, узнаю, не приходило ли писем. Не хочу заставлять своих пациентов ждать.

— Так вам туда часа три идти. Какой же это отдых, если вернётесь вы только к вечеру? — удивилась Электра. Эл-кей в ответ пожал плечами и едва заметно улыбнулся:

— Хорошая прогулка налегке очень здорово успокаивает уставшую голову и закаляет тело. Это именно то, что нужно для отдыха, — и он, не теряя времени, ушёл, задержавшись лишь для того, чтобы набросить себе на плечи пальто. Работники посмотрели ему вслед сквозь приоткрытую дверь. Быстрым, бодрым шагом врач направился по прокошенной Михаэлем дорожке, что-то бормоча себе под нос.

— Странный он, — сделала вывод Электра, — но справедливый. Мог бы за письмами кого-то из нас отправить, так ведь? — она взглянула на Михаэля, который тем временем растапливал камин найденным где-то в окрестностях валежником. Ункиль тратить не хотелось, даром, что в доме было тепло, а растопка камина планировалась скорее для уюта и изгнания сырости, чем для тепла.

— Думаю, он действительно хочет размяться. Всё же пока мы с тобой, Лектра, бегали по его поручениям, он сам дышал бумажной пылью. Знаешь небось, насколько подобное может утомлять, — Михаэль чиркнул спичкой. Пламя тут же заплясало и заискрилось, жадно пожирая сухую траву и мелкие щепки. Электра с полминуты как заворожённая смотрела на огонь, после чего с усилием кивнула:

— Конечно, знаю. Сколько схем на моей памяти было перерисовано, прежде чем я смогла собрать хоть немного приличный цветок связи. Просто...одно дело — час прогулки, и совсем другое — шесть.

— Ставлю на то, что он явится обратно быстрее, часа в четыре или к половине пятого. Доктор ходит быстро, к тому же я расчистил путь. Должно стать легче, — с нотками гордости в голосе закончил мужчина. Электра прыснула в кулак, но сдержалась от острот. После чего она бросила взгляд на часы и, прихватив чистую одежду, направилась в купальную комнату.

— Не задерживайся там! — бросил вслед Михаэль, — Я не меньше тебя мечтаю о тёплой ванне.

Спустя полтора часа оба работника исследовательского домика, умытые и в чистой одежде встретились в гостиной. Шумел закипающий чайничек. Электра валялась на диване, подложив под голову подушку и вытянув ноги в гольфах, украшенных вертикальными полосами. Одета она была в длинную, почти до колен, чёрную рубаху, прихваченную поясом на талии. Мокрые волосы она усердно просушила полотенцем и теперь они стояли торчком, создавая ещё более лихой вид, чем обычно. На кухоньке возился Михаэль, мурча незатейливую песенку. Он распустил волосы — теперь влажные пряди спадали ему на лоб и плечи. Также он переоделся в светлую рубашку со шнуровкой на груди и чёрные широкие брюки, из-за чего казался похожим на пирата.

— Эй, ты чего там в чай подливаешь? — подозрительно спросила Электра, приподнимаясь на локтях. Ей показалось, что Михаэль добавил что-то в напиток. Тот не стал отнекиваться и, обернувшись, продемонстрировал флягу:

— Ягодная настойка. Я подлил в свою чашку. Но если ты тоже хочешь, могу угостить. Исключительно из уважения и совсем не в попытках тебя споить, — добавил он, вальяжно держа двумя пальцами снятую пробку фляги.

— А вкусно будет? — с сомнением спросила девушка. Тут настал черёд Михаэля удивляться:

— Хочешь сказать, что никогда не пробовала? Большинство людей в Сепиле настойку пробуют с ранних лет. Чаще дома, с семьей, в редких случаях — с друзьями, тайно. Даже зануды вроде нашего Эл-кея. Ты как будто с луны свалилась, милая, — он с любопытством воззрился на Электру, протягивая ей чашку и подливая настойку и для неё.

— Я пробовала алкоголь. Просто впервые вижу, чтобы его добавляли в чай. И вообще, если Эл-кей не сказал, откуда я свалилась, то и тебе знать необязательно, — уязвлённо буркнула девушка. Михаэль опустился на край дивана рядом с ней:

— Извини. Эл-кей упоминал, что у тебя при себе не было даже документов и что хозяйка «Розового сада» положила на тебя глаз, — он задумался, пристально глядя на Электру, — На самом деле, эти две вещи наводят на кое-какие мысли. Подвинься-ка немножко, — он аккуратно подтолкнул её ноги и девушка освободила место для Михаэля, чем он тут же воспользовался, расслабленно откинувшись на спинку дивана и заняв добрую его половину.

— А ещё я ворвалась в дом Эл-кея... Да не смотри так. Я уверена, ты прекрасно понял, что жизнь у меня была не сахар. Достаточно сопоставить отсутствие документов и бордель, охотящийся за моей ж...

— За твоей жизнью и юностью, дорогая, — перебил её Михаэль, — Останься ты там, ничего хорошего бы тебя не ждало. Мадам Вик выжала бы из тебя всё.

— Откуда ты знаком с настоящим именем владелицы «Сада»? Впрочем, не отвечай. Не думаю, что мне хочется это знать, — она отхлебнула чай, пытаясь уловить нотки настойки в терпком напитке, — Неплохо получилось. От этого не пьянеют?

— Не от такого количества, — успокоил её Михаэль. Немного помолчав, он спросил:

— Ты ведь сбежала из семьи, верно?

Ненадолго воцарилась тишина, прерываемая только звуком отхлебываемого чая и треском дерева в камине. Электра вздохнула:

— Сбежала. Без захудалой монетки в кармане, не оглядываясь, со всех ног. Пряталась в тени деревьев, ночевала в старых амбарах, пока не добралась до Сепиля. К тому времени я выглядела не лучше городской нищенки. Позже я на них достаточно насмотрелась. Уже в Сепиле я познакомилась с девушками из борделя, они меня пожалели и упросили мадам Вик приютить. Меня отмыли, привели в приличный вид, а я по совету девушек обманула Хозяйку, сказав, что мне едва исполнилось семнадцать. Я тогда совсем тощая была, поэтому мне поверили, — она криво усмехнулась и продолжила, — кстати, для меня стало сюрпризом, что в «Розовом Саду» несовершеннолетних не привлекают к работе, самое большее они развлекают клиентов песнями и разговорами. Поэтому я сумела обойтись без торговли телом. Мне удалось найти подработку в городе и я смогла оплачивать своё проживание. Хозяйка выделила мне крохотную комнатку, каморку, вернее сказать. Ни на что большее я заработать не могла. Так происходило около года, я успела завести друзей в Сепиле, обрасти знакомствами, стала «своей». А потом внезапно потеряла свой заработок и оказалось, что больше никто не хочет нанимать меня без документов. Кроме «Розового сада», — она развела руками, чуть не пролив чай и замолчала. Михаэль присвистнул и, забыв о чашке с напитком, отхлебнул прямо из фляги:

— А семья, стало быть, строгая была, раз сбежала?

— Да, культисты, — девушка болезненно поморщилась, — Не такие, как в Пэтрамеле, но приятного мало. Но я зря беспокоилась. Они почти не искали меня. Я обрезала свою косу и прислала им. Кажется, они её похоронили. Так что теперь для этого семейства меня не существует, — Электра отняла флягу у Михаэля и прежде, чем он успел возразить, сделала большой глоток. Напиток обжёг ей горло, но она лишь слегка сморщила нос. После этого девушка перевернулась на бок и поджала ноги, задумчиво устремив взгляд в пустоту. На её лице разом отразились гнев, печаль и что-то ещё трудно определимое. Михаэль какое-то время вертел в руках пустую флягу, не зная, как утешить девушку и нужно ли ей его утешение. В результате он предпочёл решить проблему по-своему. Михаэль молча вышел из гостиной, спустя пять минут вернувшись с бутылью вина. Электру он нашёл в несколько более хорошем состоянии. Пусть её печаль и гнев никуда не делись, всё ещё отчётливо читаясь в хмуро сведённых бровях и поджатых губах, но она уже не лежала, свернувшись калачиком, да и взгляд её приобрёл прежнюю живость. Девушка сидела, обняв подушку и допивала свой чай, угрюмо заглядывая в чашку, как будто та обещала дать ей какие-то ответы, но в самый ответственный момент заявила, что та их не достойна. Михаэль продемонстрировал Электре бутылку, на что та скептически подняла бровь.

— В середине дня?

— В середине дня, — веско ответил Михаэль и с хлопком откупорил бутыль, решив не акцентировать внимание на том, что девушка только что прикончила его настойку и, осуждать его за распитие вин в четвертом часу дня было как минимум, несправедливо. Они наполнили чайные чашки вином и, чокнувшись, пригубили напиток.

— Я всё ещё ничего не знаю о тебе. Откуда ты на самом деле родом: из Нотрэс ли или из Сепиля? Почему пришел к Эл-кею? И почему при своём вычурном словарном запасе и целых документах работал простым барменом в таверне? — Электра смотрела Михаэлю в глаза: пристально, будто прожигая насквозь. Он снова откинулся на диванные подушки и заявил:

— А как сама бы решила? Попробуй угадать, как угадал я. Справишься — так и быть, не стану мешать тебе таскать тяжести, — подмигнул он. Электра приняла вызов. Михаэль избегал бранных слов, при этом умел общаться по-простому. Тем не менее, часто в его речи проскальзывали нотки аристократизма, как у всех, кто учился не только грамоте, но и истории, культуре, духовности. А ещё он обладал бешеной харизмой, умел нравиться и не скупился на комплименты. И знал настоящее имя хозяйки борделя «Розовый сад». Набор казался совершенно безумным и девушка надолго задумалась, прежде чем изрекла предположение:

— Ты...воспитывался в семье аристократов в Нотрэс, но тебя выкрали и продали в бордель в Сепиле! Потом ты вырос, попытался вернуться в семью, но тебя там не приняли и тебе пришлось работать в таверне, — выпалила Электра свою версию. Михаэль только рассмеялся:

— Неплохой вариант. Даже совсем немного близок к правде. Но не верно. Хотя в «Саду» я действительно работал одно время, недолго и из большой нужды. Поэтому-то и пришлось покинуть Сепиль — слишком много знакомых лиц. Отвлекает. Думаю, мы с тобой разминулись лет на десять и, когда я уехал в Нотрэс, ты ещё не вырвалась из своей клетки. В каком году ты сбежала?

— В 3159-м, кажется, — с сомнением проговорила Электра. Михаэль присвистнул:

— Это ведь совсем недавно было. Я в Нотрэс жил уже лет пять как, на тот момент. А вот родился и вырос я в Сепиле, тут ты серьёзно промахнулась, увы, — он шутливо отсалютовал ей чашкой.

— А остальное угадала? — удивлённо воззрилась на него Электра. Михаэль таинственно улыбнулся, но промолчал. Девушка сверлила его взглядом:

— Расскажи! Я, значит, тебе душу распахнула рёбрами наружу, а ты отмалчиваться вздумал?

Михаэль уже было открыл рот, чтобы ответить, но тут случилось то, чего не ожидал никто — за дверью послышался грохот и тут же она распахнулась. На пороге появился Эл-кей. Мрачный как туча и всклокоченный, он быстро прошёл по комнате, не разувшись и даже не взглянув на бутылку вина, так неудачно стоящую на самом виду. Это было совершенно на него не похоже. Врач порывисто зашёл в свой кабинет и принялся что-то искать. Михаэль и Электра разом вытянули шеи, силясь разглядеть происходящее. Наконец начальник извлёк из ящиков свой блокнот, дорожную сумку и футляр с очками. Только после этого он вернулся в гостиную и обратил внимание на пару работников:

— Мне срочно нужно отлучиться, — сообщил он, складывая вещи в сумку, — в Нотрэс. Я взял лошадь в Акро и еду верхом. Это значит, что меня не будет дня четыре.

Ответом ему стали настороженный взгляд Михаэля и ошарашенно-испуганный — Электры. Эл-кей наконец сообразил, какой эффект возымело его внезапное возвращение и, подтянув стул, уселся на него. Смотря работникам в глаза, он медленно, размеренно проговорил:

— Ничего страшного не случилось. Никто не умер и не болен. Я мчусь в ночь только потому что связан клятвой. И потому что в прошлом совершил ошибку. Впрочем, без неё не было бы и нашего с вами исследовательского пункта.

— Клятвой? О боги, доктор Эл-кей, только не говорите, что у вас в Нотрэс осталась невеста, не разрушайте мои надежды, — попыталась пошутить Электра слегка дрожащим голосом. Михаэль покосился на неё, укоризненно покачал головой и обратился к Эл-кею:

— Клятвы бывают разными, мы не имеем права расспрашивать вас о них. А вот о какой ошибке вы ведёте речь?

Врач смерил обоих взглядом и, тяжко вздохнув, начал свой рассказ:

— Пять лет назад я расшифровал исследовательские дневники правителей Апримо. И, кажется, принцесса София недавно поняла, как именно я это сделал. Теперь она вызывает меня на разговор. Не помню, упоминал ли я об этом, но Камилла и Уильям Блейры были дружны с моей семьей. Перед роковой экспедицией они передали моему отцу дешифратор, с помощью которого можно раскрыть тайны дневников правителей Апримо. Мой отец или я...мы должны были вернуть его принцессе на её шестнадцатилетие. Пользоваться дешифратором кому-то, кроме принцессы — никто разрешений не давал. Мне повезло, что София слишком юна, чтобы принять правление. В противном случае она имела бы полную свободу наказать меня за своеволие, — он взглянул в темнеющее окно, — Впрочем, проблемы у меня и без того будут. Подозреваю, что дешифратор — не единственная тема, которую принцесса желает обсудить. И если мои догадки верны, то наши с вами исследования придётся серьёзно ускорить.

Наступила тишина, в которой явственно слышалось потрескивание дров в камине и свист ветра снаружи — погода снова портилась.

— Эл-кей, я заметила, что вы почти закончили прокладывать нам маршруты. Пока вас не будет, мы с Михаэлем можем начать работу по изучению ункиля на территориях поблизости. Я умею пользоваться измерительными устройствами и всё запишу, — предложила Электра, уже практически восстановившая самообладание. Только пальцы, всё ещё беспокойно теребящие край рубашки, выдавали её. Эл-кей благодарно кивнул:

— Спасибо. Только будьте осторожны, не забирайтесь слишком далеко. Без карт или хотя бы проводника там может быть крайне опасно. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

— Мы тут за всем присмотрим, — подтвердил Михаэль, снова расслабляясь и салютуя чашкой уже Эл-кею.

— Только в меру, — кивнул врач на бутыль, всё ещё стоящую на кофейном столике, после чего сделал нечто совершенно неожиданное — левой рукой поднял со столика чашку Электры с вином и отпил из неё небольшой глоток, — Неплохое, — одобрил он, — Если найдётся не откупоренная бутыль, оставьте до моего возвращения. Боюсь, вскоре мне придется исповедаться перед вами в ещё одном грехе. И дело там куда более серьёзное, чем использованный раньше времени дешифратор, — он поднялся со стула и поправил сумку с вещами, намереваясь покинуть дом.

— Да сопроводят тебя Хранители, доктор, — кивнул ему с дивана Михаэль.

— Берегите себя, — вторила Электра.

Дверь за Эл-кеем закрылась, а в доме сразу же стало тихо и неуютно. Послышался удаляющийся топот копыт — и снова всё стихло, только ветер посвистывал, цепляясь за древние валуны снаружи.

— Как думаешь, что он такого натворил? — спросила Электра у Михаэля. Тот пожал плечами:

— Всякое может быть. Так не угадаешь. Очевидно, что это связано с нашим делом. И с принцессой. Иначе он не готовился бы извиняться перед нами. Начальство не оправдывается перед подчиненными, милая Лектра. Если такое произошло — стало быть, нашему Эл-кею существенно подпалило хвост. И нас это коснётся в первую очередь. Но, — он беззаботно подмигнул ей, — давай пока что не думать об этом?

Электра промолчала. Положив ногу на ногу, она глядела в пустую точку перед собой и задумчиво потягивала напиток. Спустя минуту девушка вздохнула, встряхнулась и, как по щелчку меняя настроение, метнула хитрый взгляд на Михаэля. Тот, уже какое-то время тихо наблюдавший за Электрой, вернул ей ещё более лукавый прищур:

— Поделишься мыслью, что пришла в твою светлую голову? — на его губах заиграла лёгкая улыбка, подчиняясь настроению собеседницы.

— Ещё как. Расскажи всё-таки о себе. Как попал к Эл-кею и почему до работы здесь занимался такой низкооплачиваемой ерундой, — снова спросила Электра, вперившись в него любопытным взглядом.

— Боюсь, мне не свезло иметь удачные знакомства, чтобы устроиться куда-то в более приятное место. Драил бокалы изо дня в день, пока судьба не подбросила мне объявление о работе. Тогда я почувствовал: вот он, билет в новую жизнь. И теперь я здесь.

Электра попыталась метнуть в мужчину подушку. Расстояние было слишком маленьким, чтобы подушка нанесла какой-либо вред, поэтому Михаэль попросту словил её и подложил себе под спину. Девушка надулась:

— Михаэль, врёшь и не краснеешь. Какое ещё «не свезло иметь знакомства»? В Сепиле на тебя все девушки оборачивались. А как ты выторговал лишний мешок картофеля? Ты отлично ладишь с людьми, даже не пытайся меня обмануть, — она со всей возможной строгостью посмотрела ему в глаза. Михаэль бесшумно рассмеялся и, слегка наклонившись к Электре, прошептал:

— Слишком мало вина, чтобы развязать мне язык, госпожа Фланнаган. Но раз уж ты поделилась своей тайной, я тоже скажу кое-что: образование мне действительно дали хорошее, — он потянулся за остатками вина и плеснул в свою чашку, после чего продолжил:

— Так вышло, что на моём челе позор, а имя моё занесено в чёрные списки. В хорошее место меня попросту не устроят работать — побоятся общественного осуждения. Благо, Эл-кей достаточно смел, чтобы пойти против общества. Тост за Эл-кея! — и одним махом допив вино, он поднялся, намереваясь выбросить опустевшую бутылку. Электра с подозрением сверлила его взглядом:

— И как мне сегодня ложиться спать с такими сведениями? Может я и выросла среди культистов, но они же меня не в подвале держали. Очевидно, что ты совершил какое-то преступление, иначе бы тебя не занесли в эти...чёрные списки. Что нужно было сделать, чтобы попасть в них? — она подумала о том, что щеколды на двери в её комнате не было, что сегодня с ними не будет Эл-кея и что Михаэль, при всём своём миролюбивом поведении, которое он неизменно демонстрировал, всё ещё остается физически сильным мужчиной, выше её самой на голову и шире в плечах:

— Эй... Надеюсь, ты никого не убил?

— Если только чью-то гордость, — пошутил Михаэль, не замечая нервозности подруги. Он вынул из дрогнувших рук девушки пустую чашку и ополоснул вместе со своей. Потом достал из кармана спички с сигаретами и, приоткрыв дверь, выглянул наружу, в быстро сгущавшуюся темноту. Стрелки часов подходили к семи вечера, но за тёплой полоской света из их домика не было видно ничего, кроме тёмных силуэтов исполинских угловатых валунов. Там, между камнями, таилась тревога. Тягучая и вязкая, она будто бы подкрадывалась к дому, желая его поглотить. Электре подумалось, что близость Пэтрамеля и, возможно, память о десятках тысяч рабов, погибших здесь когда-то, давит на это место, заставляет видеть во тьме движения, блики призрачных глаз. А может быть, это обман зрения, создаваемый завитками дыма, что мерно выдыхал Михаэль, сидя на пороге. Он тоже не рискнул выйти дальше, за пределы безопасного света. Слишком неуютно было здесь вечером. Слишком тихо, несмотря на поднимающийся ветер. А ещё мужчина тоже настороженно всматривался во тьму.

— Электра, — позвал он, медленно поднимаясь с места с зажатой в зубах сигаретой, — мне кажется, или это та дрянь с поля?

У камней, там, куда не доставал свет из дома, кто-то был. Силуэт едва угадывался на фоне вечернего неба, но при этом узнавался безошибочно. Пугало с поля стояло там, его сухие волосы развевались на ветру, длинные руки были опущены, а в неживых (были ли они неживыми?) глазах мерцал то ли красноватый огонёк, то ли блик света. Пугало не шевелилось. Электра замерла рядом с Михаэлем, в страхе округлив глаза.

— Идём в дом, — шёпотом позвала она, — надо запереть дверь. Эл-кей говорил, что дом защищен от магии. Здесь должно быть безопасно.

Ей показалось, что пугало моргнуло и девушка, не выдержав, схватила Михаэля за запястье и потянула в дом, в безопасность. Тут уже и Михаэль не стал медлить и, шагнув под безопасную крышу, быстрым движением запер дверь: сперва на засов, а после, для надёжности, ещё и на ключ. Электру била крупная дрожь, она обхватила себя руками и уселась на диван, в ужасе поглядывая на тёмные окна.

— Это шутка такая? Что происходит? — жалобно вопрошала она. Михаэль не нашёлся с ответом, недокуренная сигарета, всё ещё зажатая в зубах, чадила, распространяя запах каких-то горьких растений, вроде полыни. Мужчина поспешно затушил её и, опустившись на диван рядом с Электрой, приобнял её за плечи, успокаивая:

— Ну-ну, выше нос, Лектра. Если это шутка, то хотелось бы мне знать, чья. В любом случае, уверен, в дом оно не проберётся. Понаблюдаем. Можем посмотреть из окон: нас снаружи не видно, зато мы точно разглядим, что это за чудище и зачем оно к нам пожаловало. Всё лучше, чем сидеть и дрожать от страха, верно? — он ободряюще подмигнул.

Они погасили свет и прильнули носами к круглому окну, всматриваясь туда, где стояло пугало. Из домашней темноты даже без света луны силуэт просматривался куда более отчётливо, чем раньше. Странная конструкция всё ещё была там, слегка покачиваясь под ветром. Не тряпичная кукла на шесте, а создание, до жути напоминавшее живого человека, разве что с чуть более длинными руками и ногами. Потом мигнули красные огоньки в его глазах — и пугало шагнуло по направлению к дому. Электра охнула и сползла вниз по стене. Михаэль придержал девушку за локоть, не сводя взгляда с происходящего за окном. Существо двигалось ломано, рвано, как будто шаги давались ему с трудом. Вот оно подошло ближе. Ещё ближе. Рукой с длинными чёрными ногтями оно коснулось стены дома и уже можно было разглядеть его...лицо? Тут уже и Михаэль едва сдержал возглас. Зрелище, представшее перед ним, было откровенно неприятным. Кожа плотно обтягивала очевидно человеческий череп, рот существа был зашит крупными стежками в бешеной улыбке, редкие светлые волосы беспорядочно рассыпались по плечам, а в чёрных провалах глаз копошился алый огонь. На теле существа виднелись следы разложения. Михаэля замутило и он отвёл взгляд. Электра сидела на полу у стены, боясь выглянуть.

— Что там?

– Бродит возле дома. Выглядит как мертвец, поднятый из могилы каким-то не в меру активным некромантом. Возможно, при жизни был женского пола, но не возьмусь утверждать наверняка, – резюмировал Михаэль, поглядывая за окно. Существо не предпринимало никаких действий, ограничиваясь медленным обходом вокруг здания. Когда оно скрылось за углом, Михаэль наклонился к Электре, подавая ей руку и помогая подняться с пола.

— Как мы теперь пойдем по маршруту Эл-кея? Оно ведь явно за нами ходит, — её взгляд нервно перемещался с Михаэля на дверь, окно и обратно.

— Думаю, сумеем убежать, — неуверенно проговорил Михаэль, — Мне показалось, что двигается это пугало не слишком быстро. Но я могу и ошибаться. Помнится, в первый раз, на поле оно появилось из ниоткуда. Послушай, Лектра, приляг отдохни, — предложил он, — Я покараулю.

— Ну уж нет, — отрезала девушка, — Во-первых, я не усну, зная, что возле дома бродит монстр. Во-вторых, мне уже не так уж и страшно. Я буду наблюдать вместе с тобой.

Михаэль хмыкнул:

— Это ты его вблизи не видела. Ладно, пойдем к другому окну, посмотрим, — сказал он.

Ночь они встретили плечом к плечу, высматривая жуткое существо и переходя от окна к окну. Нервничая, распили ещё одну бутылку. А пугало тем временем побродило возле дома, коснулось стен, стоящей на улице телеги, с грохотом уронило прислонённые к стене грабли...и ушло так же внезапно, как и явилось. Сколько Электра с Михаэлем после не вглядывались в тёмные окна и как не вслушивались в неразборчивое посвистывание ветра — монстр исчез. Будто в воздухе растворился. Уснули работники в той же комнате — на диване, в одежде, укрывшись одним пледом на двоих. Ночь уже вовсю вступила в права над приграничьем Пэтрамеля, а где-то далеко Эл-кей, только примчавшийся в Сепиль, оплачивал ночлег в гостинице.