Парацельсия

Незнакомая женщина, несмотря на свой преклонный возраст (а выглядела она лет на пятьдесят), с разбегу прыгнула на Гошу и, обхватив лодыжками его шею, повалила на пол. Пока парень кряхтел, пытаясь прийти в сознание после сильного удара затылком, старушка отряхнула запылившийся подол бордового платья, вышитого словно по средневековой моде, и надавила сапогом ему на грудь.

– Кто ты и с какой целью прибыл? – властным голосом спросила она.

Каблук сильно давил на Гошу, сжимая его лёгкие, отчего ему было больно не только снаружи, но и внутри – от каждого вдоха, а уж тем более слова. Конечно, он в любой момент мог бы свернуть этой старухе шею, но она так сильно была похожа на его родную бабушку, что он и под угрозой смерти вряд ли бы смог хоть пальцем её тронуть.

– Я... – всё пытался выдавить из себя Гоша. – Меня зовут Григорий Холостов, я прибыл, э-э... с планеты Земля с целью... м-м, найти свою сестру.

– Григорий. Холостов. – обдумывая каждое слово, проговорила женщина. – Земля. Сестра... Как зовут сестру?

– Юна... э-э, Юнона Холостова.

– Хм-м, – задумчиво промычала она и отошла к высокому незастеклённому окну.

– Что такое? – всполошился Гоша, приподнимаясь на ноги. – Вы её видели? Знаете, куда она могла пойти?

– Конечно же видела, – фыркнула женщина. – Я круглым сутками восседаю перед червоточиной и встречаю каждого, кто сквозь неё попадает сюда.

– Так вы что... типа хранительницы врат между мирами?

– Я – королева Парацельсии – Геральда, – гордым, возвышенным тоном заявила женщина, а затем дополнила: – Но ты можешь называть меня Герой... И, отвечая на твой вопрос, нет, я не знаю, где твоя сестра и, боюсь, тебе этого узнать тоже будет не дано.

– Что вы имеете в виду? – Гоша нахмурил брови, и на лбу проявилась глубокая морщинка.

– Что я, как законная правительница этого мира, прогоняя тебя обратно на Землю! – выкрикнула она, резко обернувшись к Гоше. – Ведь найти свою сестру – не единственная твоя цель, не так ли? Я хорошо осведомлена в технологиях твоего мира. И что-что, а эти ботинки уж точно не купишь в обычном магазине, а сделать сам ты вряд ли бы их смог.

Гоша нахмурился ещё сильнее.

– О червоточине мне рассказали одни учёные... Они рассказали мне, что сквозь неё прошла моя сестра, и предложили все условия для её поиска, но... взамен я должен буду собрать для них всю возможную информацию о том мире, куда я попаду...

– И ты не знаешь, зачем им нужна эта информация?

– Очевидно, они хотят прощупать почву для того, чтобы потом самим отправиться сюда... Они не знали, насколько безопасно путешествие в червоточине, поэтому никто из них не рискнул быть первопроходцем.

– И они использовали тебя, замусолив мысли идей найти сестру, – полузадумчиво проговорила Гера.

– Они меня не использовали! Они предложили мне сделку и очень выгодную...

– А я, видимо, этой сделке свершиться не дам.

– Но почему?

– Потому что ты веришь в то, что они тебе наговорили, только всё это ложь!

– А в чём же тогда кроется правда? – нахально спросил Гоша.

– Что бы я не сказала, ты всё равно в это не поверишь, не так ли? – осведомилась Гера. – Тогда я предлагаю сходить тебе в одно место. Не знаю, как ты на него среагируешь, но, надеюсь, что хотя бы к силам природы ты прислушаешься...

Гера подошла к своему трону и взяла в руку свою трость. Она представляла из себя деревянную палку длинной где-то в полтора метра, обмотанную по спирали тонкой лианной тёмно-зелёного цвета. Вместо набалдашника на верхушки трости рисовалась кувшинка какого-то экзотического растения с восемью бордовыми лепестками и фиолетовой сердцевиной, из которой тянулось несколько ярко-жёлтых тычинок. Сочетание цветка и платья придавало внешнему виду королевы полную гармонию.

Едва ли упираясь на трость, Гера медленным, но уверенным шагом направилась к единственной в зале двери – деревянной, массивной, с металлической ручкой в виде какого-то зверя, – и, открыв её, обернулась к Гоше.

– Ты идёшь или решил вернуться на Землю, так и не получив объяснения? – спросила она. – Я пошла тебе на уступки, и тебе не стоит ими пренебрегать.

Парень недовольно кивнул головой, поправил лямки рюкзака, от которого его плечи и спина уже затекли, несмотря на их мощь, и поплёлся за королевой следом. Они спустились по порожкам, сделанным из того же камня, что и стены и вышли на улицу. В лицо Гоше ударил ветер, принёсший совершенно незнакомый запах, наполнивший собой лёгкие в полном объёме, отчего у парня даже закружилась голова. Он вспомнил, что давным-давно, когда он был совсем маленьким, а Юнка и подавно, они всей семьёй отправились куда-то загород, где не было ни людей, ни машин, а только натуральная природа. Тот запах, который Гоша ощутил и сейчас, казался очень сладким, как будто он попадал не в нос, а в рот, вызывая приятный вкус мёда или карамели, и мама сказала, что так пахнет свежесть... А Юна тогда ещё сняла свои босоножки, бегала по высокой травке, усыпанной каплями утренней росы, которую она называла слёзами счастья тумана. А счастья – потому что туман был рад прекрасному рассвету, предвещавшему начало нового дня. А ещё она кричала: «Я хожу по воде! Я хожу по воде!» и долго-долго смеялась звонким заливистым смехом...

Место, в котором Гоша оказался сейчас, тоже напоминало тот лес: высокая трава с блестящими на солнце маленькими, как головки спичек, росинками; здоровые деревья, напоминающие дубы, только с пёстрыми лиловыми цветами вместо желудей; птицы, пение которых, несмотря на бесчисленное количество «вокалистов» было таким же слаженным, как концерт профессионального хора; лёгкий ветер, ласкающий кожу и порхающие в небе бабочки, крылья которых были полупрозрачны, а рисунки на них сияли оттенком полной луны. Юна наверняка скакала от радости, когда увидела здешнее великолепие природы.

– А, может, вы всё-таки расскажите мне об этом мире? – требовательно попросил Гоша, пока они шли в неизвестному ему направлении. – Как он там называется... Пилесия?

– Парацельсия, – моментально поправила его Гера – по имени древнего алхимика с Земли, открывшего этот мир.

– Древнего? – восхищённо протянул парень. – Эта червоточина что, всегда была там? Не, бред, она ведь на дне пруда находится, и, получается, в неё бы всё воду засасывало... Если только вода не является барьером...

– Данная червоточина появилась относительно недавно, – пояснила Гера – и она является единственной пространственной дырой между Землёй и Парацельсией. Но древние алхимики, вернее, некоторые из них – только те, кто смогли открыть философский камень...

– Что это за камень такой? – удивлённо вздёрнув брови, перебил королеву Гоша.

– Это некий магический артефакт, который, как я сказала, смогли открыть только некоторые из алхимиков, после долгих лет практики, методом проб и ошибок. Философский камень обладал необычайной мощью: с его помощью любой металл можно было превратить в золото, а любую воду – в эликсир бессмертия. Но Парацельс выяснил, что с его помощью можно открыть портал в другой мир, который существует не по законам физике, как Земля, а по законам алхимии.

– И как же открывался этот портал? – поинтересовался Гоша, завороженный этой невероятной историей и сладким для слуха голосом.

– Достаточно было всего лишь приложить один философский камень к другому, – усмехнулась Гера. – Многие алхимики занимались своим делом только ради достижения богатств и бессмертия и, достигнув цели, останавливались на экспериментах. Парацельс же восхищался алхимией, поэтому, изобретя один философский камень и изучив все его свойства, он принялся за изготовления второго, для смирения результатов. А затем, в результате простой случайности, он и открыл путь в этот мир. К сожалению, после открытия окна в другой мир, камни сливались и превращались в обычный булыжник, не обладающий никакими магическими свойствами, а проход через миры вскоре закрывался. Чтобы вернуться на Землю, Парацельс провёл годы в этом мире, пытаясь из природных материалов вновь создать два камня. Это заняло много лет, но ведь он был наделён бессмертием... Параллельно с этим он исследовал здешнюю фауну, а вернувшись на Землю, опубликовал свои наблюдения.

– И никто даже не отреагировал на то, что он вернулся спустя столько лет?

– Алхимики нечасто пользовались уважением, их отовсюду гнали... Однажды, в городе Штерцинге он остановил эпидемию чумы, но потом его изгнали оттуда, обвинив в том, что он – колдун и сам же и заразил город чумой.

Гоша повесил голову, пытаясь освоить услышанное. Конечно, всё это казалось сущим бредом, но... он ведь сам сейчас находился в Парацельсии и собственными глазами видел всех эти невиданные растения, птиц и насекомых.

– Парацельс рассказал о своей находке знакомым алхимикам, а вскоре, посовещавшись, они, уставшие от вечных гонений, решили перебраться сюда навсегда. Они почувствовали себя правителями неизведанной земли, но после выяснилось, что у этого мира есть своё разумное население...

Гера остановилась на месте, но явно хотела продолжить рассказ, только Гоша её всё равно не услышал бы. Сделав неуверенный шаг вперёд, он замер. Перед ними раскинулось огромное дерево – своей высотой и толщиной ствола оно ничем не отличалось от дуба, но его ветви раскинулись так широко, что даже закрывали небо над головой парня, хоть и росло оно в метрах пяти от Гоши. Его фиолетовые листья переливались всеми возможными оттенками – от почти чёрного, как небо в летнюю ночь, до сиреневого, а выпуклые крапинки на их сияющей, словно глянец, поверхности мерцали красными, жёлтыми и ярко-оранжевыми огоньками. Ветра совершенно не было, но листики всё равно шевелились и шелестели.

– Это так называемое Древо прорицаний, – прошептала подошедшая к парню Гера. Тот продолжал стоять, словно оцепеневший, и с завороженным взглядом созерцать эту невероятную красоту, растопившую его сердце и пробудившую ранее неведанные ему чувства.

– Как деревья могут прорицать? – сменив зачарованное лицо на прежнее, скептическое, спросил Гоша.

И вдруг листья на дереве зашевелились ещё больше, а затем они разом все вспорхнули вверх, и парень увидел, что это и не листья вовсе, а маленькие живые существа. Их тела напоминали что-то среднее между телами бабочки и человека, кожа блестела оттенками фиолетового: индиго, аметистовый, лавандовый, пурпурного и другими, названия которым Гоша никак не смог бы придумать. Вдоль их туловищ, рук и ног тянулись мелкие, как бисеринки, точки, мигающие яркими цветами. У некоторых из них волосы были длинными, по пятки, у других – короткими, едва достающими до плеч, у большинства они имели среднюю длину, но у всех были серебристыми, как лунный свет. За спиной трепыхались крылья небольшого (по сравнению с тельцем) размера, передние несколько шире задних. Свет сквозь них не проникал, отчего создавалось впечатление сильных и выносливых. Чешуя имела в основном фиолетовый окрас, но с металлическим отблеском, а в некоторых местах были и чёрные вкрапления. Края крыльев казались рванными, чем напоминали кленовый лист, свёрнутый в трубочку, и имели небольшую бахрому.

– Тебе не стоило привлекать их внимание, – мягко проговорила Гера, пока эти существа порхали в небе. – Они любят играть с незнакомцами.

– В смысле – играть? – решил уточнить Гоша, о чём сиюсекундно пожалел.

Как только он задал вопрос, существа целым роем накинулись на него, а затем, пролезать под футболку и штаны, начали щипать и щекотать, отчего у Гоши одновременно продирал и смех, и стоны от неприятной боли – хоть эти чертовски милые создания были малы, сил у них было предостаточно. Сама же Гера, к которой ни одно из созданий не приблизилось, залилась игривым, беззаботным смехом, который совершенно был ей не к лицу – серьёзному и вечно задумчивому.

Наконец, существа отстали от Гоши, вновь вспорхнули вверх и разлетелись в разные стороны, громко шелестя крыльями, как ветер – листвой.

– Ух, уф, – пытался отдышаться Гоша от волны смеха. – Куда они улетели?

– Они отлучились, чтобы обсудить твоё посвящение...

– Посвящение? – изумился парень.

– Да... Когда гамаюны встречают незнакомца, они сначала исследуют его, а потом решают – будешь ли ты их понимать их или нет...

– Ага, гамаюны, значит, – глубоко выдохнул Гоша и уселся прямо на голую землю, подбирая под себя ноги. – И кто это такие? Местные человечки?

– Скорее уж животные, примитивные создания. – Гера последовала примеру парня и тоже уселась на землю, сложив ноги по-султански и положив свою декоративную трость на колени.

– Они похожи на фей каких-то.

– Не все мифы Земли оказываются правдой на Парацельсии, – ответила Гера. – Феи – персонажи из сказок, там им и место.

Гоша задумчиво кивнул, а затем перевёл взгляд на Древо прорицаний. Теперь оно выглядело до ужаса омерзительным: его ветки оказались сухими, словно им уже несколько сотен лет, хотя ствол оставался выглядеть здоровым и мощным, настоящих листочков тоже не было.

– Всё прекрасно, пока не узнаешь истину, – философски подметила Гера, проследив за взглядом юноши.

Но вот вернулись гамаюны – не все, судя по заметно уменьшившемуся числу, – и выстроились в ровную стенку перед Гошей и Герой. Только две из них подлетела к парню с разных сторон, пострекотали у него перед ушами и вернулись в строй.

– Посвятили, – констатировала Гера.

С этими словами королева Парацельсии, опираясь на посох, встала на ноги, и Гоша тоже решил подняться.

– Древо прорицаний назвали так не потому, что оно может показывать будущее, а потому что на нём живут гамаюны, предсказывающие его, – Гера замолчала на несколько секунд, и Гоша думал, что она расскажет ему о них подробней, но вместо этого она обратилась к гамаюнам мощным припевающим голосом: – О, вестники будущего, расскажите, что ожидать Парацельсии от пришельцев с Земли?

Гамаюны вновь зашелестели крыльями, но так ничего и не ответили.

– Долго они будут думать над ответом? – раздражительно спросил Гоша.

– Они уже отвечают, – тихо проговорила Гера. – Просто прислушайся... Одного посвящения недостаточно, необходимо самому пытаться их понять. Это как увидеть невидимое – нужно просто сконцентрироваться.

Гоша зажмурил глаза так сильно, что ещё-чуть-чуть, и они бы через глазницы провалились внутрь черепа. Для пущего эффекта он даже приложил пальцы к вискам, но ничего так и не услышал, только голова заболела.

– Не строй из себя дурочка, – грозно проговорила Гера, внезапно дав Гоше подзатыльник.

– Эй, ты чего? – отшатнулся он от неожиданности.

– Я сказала сконцентрироваться, а не вызывать мигрени!

Гоша несколько смутился такого поведения королевы, хотя это было ничто по сравнению с её «приветствием».

– Хорошо, – буркнул он и вновь закрыл глаза, но не сильно – лишь прикрыл веки. Он навострил уши, и дыхание у него замедлилось само собой. Время для него потеряло ценность – он так и не понял, сколько простоял в нирване – таком расслабленном, будто душа покинула тело, – но потом шелест крыльев стало превращаться в неразборчивый шёпот:

– Война, – тихо и коротко сказал один голос.

– Война-а-а, – вторил ей второй голос, певчий и благозвучный.

– Война-а, – пробасил третий.

– Грядёт, – быстро прошептал вновь первый голос.

Гоша открыл глаза. Гамаюны уже не висели перед ним в воздухе ровной стенкой, а летали вокруг него, словно в хороводе, воссоздав гигантский купол. Из-за их тёмно-фиолетовой кожи и мерцающих огоньков на теле казалось, будто они создали ночное небо, усыпанное многочисленными звёздами, а длинные серебристые волосы напоминали след Млечного пути. Гоша вспомнил, как он однажды ходил с Герой в планетариум, где видел нечто подобное. Сейчас на Земле было очень много фабрик и заводов, поэтому небо всегда перекрывали дымовые завесы, так, что даже Луны порой было невидно. Лишь иногда, в самые редкие дни, когда производство останавливалось по каким-то причинам, небо раскрывало свои красоты... Ночь, когда исчезла Юнона, тоже была звёздной.

Гамаюны вновь вспорхнули, хаотично разлетелись в разные стороны, а затем осели на Древо прорицаний, создавая имитацию шелестящих листьев.

– Раньше их называли шептунами, – промолвила Гера. – Но потом это название присвоили другой группе существ, а этим Парацельс дал новое – по имени какой-то мифической птицы с Земли, которая могла предсказывать будущее, но понять этого мог не каждый.

– «Война грядёт», – погрузился в размышления Гоша. – И что это значит?

– Что я и пыталась тебе сказать, – вновь приняв холодный тон, ответила Гера. – Этим учёным нужны данные о Парацельсии не для изучения, а для разработки тактики, плана нападения на нас! Они хотят завоевать нашу территорию, но мы им не дадимся. Я знала о надвигающейся войне уже более полувека и успела подготовить армию.

– Ты несёшь какую-то чушь, – неверяще замотал головой Гоша. – Ты... ты просто больная на всю голову! Веришь хлопаньям крыльев щиплющихся животных!

– Гоша, прошу тебя, будь благоразумным...

Но Гоша её не слушал. Он резко развернулся назад и побежал обратно. Эта сумасшедшая старуха на своих трёх ногах его точно не догонит. Лишь бы не заблудиться, и тогда он окажется на свободе. И найдёт Юнону.