Парацельсия

Прежде чем пойти к Белёву, Гоша успел и поесть, и поспать, и в душ сходить, а потом уже уселся за комп. Как оказалось, компьютер здесь, хоть и был спроецированным, оказался относительно настоящим: на нём можно было и игрушку запустить, и в браузер зайти, но ничего из файлов с личного компа самого Гоши здесь не наблюдалось. Именно поэтому парню пришлось залезать на свою страничку одну из соцсетей и скачивать оттуда весь плейлист. Пока музыка перекачивалась на телефон, он ещё скачал семейные фотографии, на которых он с Юноной и с остальными членами их большой и дружной семьи радовались и веселились всем праздникам подряд. Ещё Гоша скачал несколько сериалов, которые так давно порывался посмотреть, но при каждой попытке начать просмотр соблазнялся на игрушки. Читать Гоша не особо любил, но несколько энциклопедий об основах выживания в различных условиях тоже решил скачать, ведь Скворецкий о них и словом не обмолвился.

Часы на мониторе показывали 18:46, когда Гоша со всеми вещами собрался к Белёву.

– Во, солдат пришёл, – торжественно сам себе объявил Валерий Степанович. Рядом с ним сидел Скворецкий, тоже оглядывая парня хищным взглядом с головы до ног и одобрительно кивая. Гоше не особо нравилось, что они оба называли его солдатом, или бойцом, или ещё как-то в этом духе. Он ведь просто шёл искать свою сестру. Ну а заодно и разузнать о том мире, куда ведёт червоточина. Если только она не ведёт в какие-нибудь тропики на Земле.

Пока Гоша стоял и молча размышлял, Скворецкий уже встал со своего места и положил ему на плечо свою тяжёлую ладонь, отчего у парня чуть не подогнулись колени: он и рюкзак-то еле-еле нёс, а этот...

– Пойдём, боец. – Ну, вот, опять. Гоша едва сдержался, чтобы не закатить глаза. – Пора отправлять тебя в полёт.

Под полётом Гоша представлял путешествие сквозь червоточину, но оказалось, что Андрей говорил это в буквальном смысле слова.

Они вышли на первом этаже, который напоминал собой подземную автостоянку, только машин здесь никаких не было – абсолютно пустое пространство огромного размера. Правда, людей было предостаточно. Тут и там сновали самые настоящие солдаты в той же форме, что и Гошины враги в его утренний симуляции. Парень уже инстинктивно принял боевую готовность, но, видимо, эти люди были не результатом голографических проекций, а всего лишь живыми охранниками, охраняющими периметр. Они шагали ровным строем по странному маршруту, обходя весь пустой этаж.

Скворецкий направлял Гошу вперёд. Охранники перед ними расступались в сторону. Валерий Степанович, решивший проводить своего «ученика» в долгий путь, топтался за ними.

И тут они наконец пришли к своей цели. В два ряда вооружённые охранники в чёрном обмундировании со всех сторон окружали вертолёт. Подойдя к ним, Валерий Степанович и Скворецкий по очереди назвали какие-то пароли, показывая документы, удостоверяющие их личность (хотя Гоша вообще не понимал, зачем это делать директору института и начальнику охраны, которым, по его мнению, Андрей и являлся). От Валерий Степановича они отстали, и тот вернулся к Гоше, успокаивающе похлопывая его по макушке.

– Очень жаль, что не могу полететь с вами, – в его голосе читалось искреннее сожаление. – Эх, хотел бы посмотреть, как эта червоточина проглатывает людей в живую...

– Ничего, – бодрым голосом ответил Гоша, – моими глазами посмотрите, – он постучал пальцем по виску, напоминая о своих линзах со встроенной камерой.

– Ах, точно, – добродушно рассмеялся Валерий Степанович, почёсывая бороду.

Тем временем Скворецкий завершил последний этап проверки: у него проверяли отпечатки пальцев и сканировали сетчатку глаза, отчего у Гоши возникло две теории: либо весь институтский персонал свихнулся на конфиденциальности, безопасности и строгой засекреченности, либо в институте умеют создавать клонов людей или их биомеханических копий, которых можно отличить только таким странным образом. Закончив процедуру и получив разрешение, Андрей поманил Гошу рукой за собой. Валерий Степанович дал ещё несколько напутственных слов, прежде чем парень уселся в кабину и Скворецкий приказал ему надеть наушники. За штурвал сел сам Андрей, что Гошу в принципе ничем не удивило.

Один из охранников, тот, что проверял личность Скворецкого, нажал на какую-то кнопку, и потолок над ними раздвинулся в две стороны, словно гигантский люк. Андрей поднял вертолёт в воздух, а затем начал стремительно набирать высоту. Гоша смотрел в окно и наблюдал, как люк за ними закрывался обратно, скрываясь под видом обычного зелёного газона.

Они летели не долго, или Гоше так только показалось за интересным делом – рассматриванием Новокурска с высоты птичьего полёта. Отсюда всё выглядело иначе, не так монотонно, не так скучно, как парню казалось во время его редких прогулок по городу, но всё также беспорядочно и хаотично.

Как ни странно, Гоша сейчас вообще был не взволнован, а, наоборот, расслаблен, будто его отправляют не в опасный полёт по червоточине в неизвестную даль, а на какой-то крутой аттракцион, на котором он давно мечтал прокатиться.

– А разве вертолёт не даст вашим... эм, конкурентам сведений о вашем местоположении? – пытаясь перекричать шум крутящегося винта, спросил Гоша. – Они ведь могут вычислить институт по том, куда вернётся вертолёт!

– Да не кричи ты так! – заорал Скворецкий, голос которого громко и чётко прозвенел в обоих ушах. – Тебе микрофон для чего дан?

Только сейчас Гоша сообразил, что эти наушники с микрофоном не уши от шума защищают (хотя, может, и от этого тоже), а создают комфортабельные условия для общения пассажира и лётчика.

– Во-первых, у вертолёта есть функция «хамелеон», так что распознать о его местоположении можно только по звуку, – ответил Скворецкий. – Во-вторых, даже узнав о нашем местопребывании они не смогут туда проникнуть.

Гоша молча кивнул и продолжил созерцание города. Вскоре на горизонте он заметил и знакомый мост. Пруд под ним был наполовину высушен. Это специально сделали несколько лет назад, чтобы очистить территорию от мусора, а потом залить чистой водой, однако проект долгое время был заморожен после половины выполненной работы, и только недавно пообещали вернуть пруду нормальный вид уже в этом месяце.

Они приземлились прямо на бетонных плитах, ограничивающих пруд. Вместе со Скворецким Гоша спрыгнул из вертолёта на твёрдый грунт и стал осматриваться. На месте, где, согласно записям видеонаблюдения, испарилась Юна, взгляд его невольно задержался.

– Извини, братан, но дальше я идти не рискну.

Гоша опешил от этого «братан», но своему недовольства никак не выразил. Вместо этого он спросил:

– А как вы узнаете, когда я вернусь? Это ведь может быть и сегодня вечером, и на следующей неделе или даже через год.

– Внутри червоточины очень сильное притяжение, которое сказывается на время, – начал пояснять Андрей. – Пока для тебя в червоточине пройдёт всего секунда, здесь могут пролететь целые сутки. Пока ты будешь лететь обратно, чип, который мы ввели тебе под кожу, успеет сообщить нам о твоём скором возвращении, и когда ты вынырнешь из червоточины на землю, мы будем тебя поджидать здесь.

Гоша больше ничего не сказал – не посчитал нужным, да и слов подходящих так просто не найти. Пройдя несколько шагов, он внезапно почувствовал какое-то притяжение, будто его засасывало в невидимый гигантский пылесос. Гоша обернулся, Скворецкий, нахмурив брови, стоял неподвижно и с напряжённым видом смотрел на парня.

– Ну, поехали! – шумно вздохнув, сам себе сказал Гоша, чтобы предать уверенности.

Судя по тому, где люди исчезали на видео, парень был всего в трёх шагах от зловещей пространственной дыры, но стоило ему сделать первый шаг, как его ноги оторвались от земли. Преодолев в таком левитирующем состоянии всего пару метров, он почувствовал, как сильно закружилась голова и увидел чёрные маячащие блики перед глазами, а затем – тьма. Абсолютная тьма. Гоша уже подумал, что потерял сознание, но нет, если он мог мыслить, значит всё с ним в порядке. Получается, что червоточина его уже проглотила? И сколько же он будет лететь так, в неизвестную чернильную бездну дальше? Час? Два? Сутки?

Эти мысли промелькнули в Гошиной голове всего за секунду, и прежде чем он успел подумать о том, что это путешествие может занять куда больше, чем один день, перед глазами вновь полыхнул яркий свет. Ощущение полёта прекратилось, и он, словно выпав дверей вагона метро, спотыкнулся и свалился на твёрдый гравий. Всего одна секунда – не самое большое приключение. От осознания сложившейся нелепой ситуации, Гоша хотел рассмеяться, но всего за одно мгновенье до необратимого последствия, парень уголком глаза успел заметить, как на него несётся сумасшедшая старуха.