Парацельсия

Гоше почему-то казалось, что пещера, про которую сказал Парацельс, будет подземной, куда будет вести покатистый туннель, предназначенный для спуска, а потолки там будут очень низкие, как раз для таких коротышек, как сам Парацельс. К счастью, его ожидания не оправдались.

Пещера находилась вовсе не под землёй, а в сравнительно небольшой скале, предвещающей начало гигантского вулкана, у подножия которого и проживали саламандры. Потолки оказались достаточно высокими, и даже длинные сталактиты, свисающие вниз на несколько метров, не касались Гошиной макушки. Земля была сухой и ровной, лишь иногда под ноги попадали небольшие камни.

По дороге Гера разговаривала с Парацельсом о важных вещах, которые были необходимы во время войны. Они шли впереди остальных, как настоящие предводители войска. Гоша с ковыляющей за ним Камелией шёл чуть поодаль от них, но достаточно близко, чтобы всё расслышать.

– И всё-таки я бы не хотела рисковать обычными гражданами, – в который раз вставляла королева.

– Гера! – неожиданно прикрикнул Парацельс, но королева продолжила с невозмутимым видом:

– Я просто хотела предложить тебе другой путь. Более безопасный. Нам бы очень пригодилась армия тех, кого, в случае чего, не жалко потерять.

– Ты имеешь в виду голема? – почувствовав, в какую сторону Гера ведёт разговор, предположил алхимик.

– Големы – неразумные существа, – высказалась королева. – Я предлагаю гомункулов.

– Что? Гомункулов? – вдруг опешил Парацельс. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? На выращивание одного такого человечка уйдёт больше месяца и куча ресурсов, а в итоге мы получим совершенно бесполезных существ, которые ростом не превышают даже гномов! Они же годятся только на роль домашнего питомца, но никак не солдата в межмировой войне... Даже голем в этой ситуации кажется более логичным вариантом в этом деле, – решил он.

– Но големы способны выполнять только те приказы, которые поручают лично им, – запротестовала Гера. – И каждый приказ должен быть чётко продуман, ведь иначе они могут сыграть против нас!

– Именно поэтому я и сказал, что ты должна была найти меня раньше! – проговорил алхимик, на что королева лишь хмыкнула, взмахнув головой.

Они погружались в пещеру всё глубже и глубже. Свет, проникающий только через входное отверстие, сюда уже не доходил, поэтому толпа шествовала в полумраке. Некоторые из алхимиков тихо переговаривались, и только величественные голоса этих двоих звучали громко, распространяясь по пещере гулким эхом.

– Я имею представление, какое оружие будут использовать против нас, Парацельс, – продолжила она через некоторое время. – Быть может, это ты давненько не бывал на Земле, но не забывай, что я жила на границе миров и ознакомлена с некоторыми их технологиями. Как бы то ни было, они будут действовать на дистанции. Големы владеют огромной физической силой, но не способны противостоять на расстоянии.

– А эти карлики-гомункулы могут? – с ехидцей спросил Парацельс. – По-твоему, они незаметно будут подползать к врагам и рубить врагам ноги?

– Их можно наделить магией, – ответила Гера.

– Оу-у, – заинтересованно протянула алхимик.

– В отличии от големов, гомункулы, хоть и также создаются искусственным путём, имеют все те же функции, что и человек, поэтому их можно наделить магией.

– Я об этом никогда и не думал, – нахмурился Парацельс. – Ты уверена, что это сработает?

– Отчасти, – скромно ответила королева. – Если же не получится, то пусть они действуют так, как предложил ты.

Парацельс ухмыльнулся, а Гера внезапно продолжила:

– И кстати, Рашпи просит тебя приготовить ему новую порцию эликсира бессмертия.

– Рашпи? – удивился алхимик. – Это кто?

– Гном-медик, – напомнила Гера.

– А-а... Так я ведь только недавно обращал для него целый пузырёк! Этого бы хватило, чтобы поднять из мёртвых всех гномов мира!

Уже некоторое время они шли в кромешной темноте, не в силах увидеть даже собственные носы. Позади то и дело раздавались вскрики – одни наталкивались и наступали на ноги других. Гоша подумал: почему никто из толпы не может зажечь огонь? У них наверняка есть с собой всякие алхимические инструменты типа горелки. И разве среди них нет никого, кто обладал бы магией огня?

– Или одного человека, – не обращая внимания на посторонний шум, ответила Гера. – Очень неряшливого человека... Такого, что мог по незнанию выплюнуть половину флакона... – она сделала кивок в сторону Гоши, но в такой темноте это осталось незамеченным.

– Так, стоп, – вдруг вмешался в разговор парень, поняв, что речь идёт о нём. – Эликсир бессмертия? Получается, я теперь бессмертный, что ли?

– «Эликсир бессмертия» – это условное название, – ответил Парацельс усталым голосом. Видимо, Гера достала его своей болтовнёй, и теперь он не имел желания разговаривать. – Чтобы наделить человека вечной жизнью, необходимо дать ему выпить целую бутылку с зелья. В маленьких дозах она излечивает организм от всех недугов, в средних – способна воскресить... Так как тебя угораздило умереть?

Гоша не успел ответить – потерял дар речи.

Маленькие, размером с ноготь мизинца, туда-сюда летали и кружились в воздухе причудливые насекомые, напоминающие светлячков. Они светились бледно-голубым цветом, но, благодаря их множеству, пещера в один момент преобразилась. Призрачно-синий цвет окрасил все потолки и стены, а, сталкиваясь с полупрозрачными кристаллоподобными сталактитами, преломлялся и отражался фасетными пятнами. У Гоши сложилось такое впечатление, будто он сейчас находится не в самой глубине пещеры, а на чистом воздухе, под открытым небом, усыпленным голубыми мерцающими звёздами, которые странствуют по космосу в поисках чего-то прекрасного. Ведь скажи им, что они прекрасны сами по себе, – не поверят. Такова фактура любого существа.

Так и замер Гоша посреди пещеры с открытым ртом, пока кто-то не толкнул его в спину. Парень вышел из оцепенения, но, позабыв о вопросе и Парацельсе в целом, побрёл дальше, оглядываясь по сторонам и не смея моргать, словно боясь, что вся эта красота, потревоженная лёгким хлопком ресниц, исчезнет всего в один миг.

– У него возник конфликт с землёй, – ответила за него Гера. – Неудачный симбиоз.

– Ты воспитывала его столько лет и не научила правильному симбиозу? – удивился Парацельс, подозрительно прищурившись.

– Не было необходимости, – ответила королева. – У меня в саду растёт достаточно деревьев с полезными веществами. И, как видишь, вырос сильным и здоровым.

– Да, хороший паренёк вышел, – алхимик, повернув голову назад, внимательно осмотрел Гошу. – Как тебя зовут?

– Го... – лениво начал Гоша, всё ещё вертя из головы в сторону, наблюдая за отдельными представителями волшебных светлячков.

– Гойтосир, – внезапно перебила его Гера.

– Занятное имя, – отчего-то задумался Парацельс. – Ну что ж, парень, можешь спрашивать меня о чём угодно. Я вижу, что Ваше величество тебе особо информацию не доверяла. Хотя я до сих пор не могу понять, почему...

– Если бы он знал, как прекрасен мир вокруг него, мне бы не удалось удержать его в четырёх стенах, – пояснила Гера. – И сейчас не самое время для болтовни, Парацельс. Мы не обсудили ещё одну проблему. Банши.

– Что с ней? – бесстрастно спросил алхимик.

– Хочет участвовать в войне. Военачальником становиться не желает, но не прочь побыть рядовым.

– На поле битвы она запросто слетит с катушек. Почему ты её не отговорила?

– Потому что тогда бы она слетела с катушек ещё раньше, – с нажимом ответила Гера и, выдержав небольшую паузу, добавила: – Тебе придётся приготовить для неё большую дозу зелья.

– Будет легче её усыпить, чем удерживать в спокойствии.

– А когда она очнётся? Она же узнает, что мы так и не дали ей постоять за свой народ.

– Можно сказать, что война так и не состоялась, – неуверенно предложил алхимик.

– Парацельс, – осаждающе произнесла Гера. – Может, у Банши и не всё в порядке с мозгами, но они у неё есть. Война не пройдёт бесследно. Нам предстоит сразиться с величайшей расой воинов. В лучшем случае будет разрушена половина наших поселений. А сколько жертв? Среди них будут и сильфы, а Банши знает всех своих поданных, ведь она без устали наблюдает за своими владениями свысока.

– Я всегда удивлялся твоей способности так глубоко мыслить, – смущённо проронил Парацельс. – Но меня сильно раздражает то, что ты почти до последнего хранишь свои размышления в уме и сердишься из-за того, что об этом не могут догадаться другие. Но ведь мы не умеем читать мысли.

– Таков мой характер, – вздохнула королева. – И, я надеюсь, что все мои тайны умрут вместе со мной...