Парацельсия

Первые несколько метров Гоша преодолел с невероятной лёгкостью. Вес старушки вряд ли превышал массу его рюкзака, с которым он совершил первый полёт в Парацельсию и преодолел расстояние от замка до озера Кэльпа всего за несколько часов. Он даже подумал: а не стать ли ему новой «лошадкой»? Но потом вспомнил, что в прошлый раз на нём были крутые экзо-ботинки, которые снижали нагрузку и избавляли от усталости, а сейчас он вооружён обычными кроссовками.

К середине пути он почувствовал усталость: спина заныла, ноги дрожали, а глаза уже «намылились» и надёжные выступы не находились. Либо тут действовала система миражей сильфов, которая скрывала от Гоши все выступы. Возможно, она ещё добавляла и мнимые, потому что пару раз парню доводилось хвататься за воздух. Тогда он повисал на одной руке, и Хумайя начинал на него свирепо кричать. Сама же Гера не проявляла никаких эмоций, будто она совершенно не боялась вероятности того, что они могут упасть. Быть может, гамаюны ей напророчили пережить войну? Но если подвергать себя смертельной опасности ещё до её начала, не изменится ли пророчество?

Вскоре Гоша стал ослабевать всё сильнее и сильнее. То ли от усталости, то ли от низких температуры и давления его стало клонить ко сну. К счастью, взобравшись ещё на два метра, он вдруг увидел небольшую пещеру. Она была на метр левее него, но на этом коротком расстоянии не было ни одного устойчивого выступа. Если только взобраться ещё чуть выше, потом пройти в сторону и спрыгнуть, то можно будет упасть прямо в пещеру.

Выполнив первую часть плана, Гоша намерился перейти ко второй, однако тут его неожиданно дёрнула Гера.

– Почему ты уходишь с маршрута? – резко спросила она.

– А я думал, что ты там спишь, – ухмыльнулся парень, продолжая идти к намеченной цели.

– Уснуть на моём месте было бы глупо, ведь есть риск свалиться, – ответила Гера и сжала его сильнее. – Ты не ответил.

– Я. Хочу-у-у-у. Пе-е-е-е, – кряхтел Гоша, пытаясь двигаться дальше, несмотря на сопротивление королевы, – ре-е-е. До-о-о-о. Хнуть! – выдавил он на выдохе.

В этот момент королева кивком подала Хумайе какой-то знак, и тот, ринувшись на пацана, клюнул его прямо в темечко. Растерянный Гоша, не ожидавший такой неприятности от королевской птицы, едва не рухнул вниз, но вовремя зацепился и удержался от едких комментариев в сторону «предателя».

– Так куда мы направляемся? – спросила Гера более спокойным голосом, ослабив хватку.

– Я... – Гоша замолк на полуфразе, кинув взгляд на то место, где совсем недавно простиралась уютная пещера, а теперь находилась угрюмая серая стена. От осознания сложившейся ситуации у него дрогнули скулы. – Мираж?

– Угу, – лениво ответила Гера, возвращаясь в привычное расположение духа.

– Чёрт! – вновь взбесился парень. – Я слишком устал... Больше двух недель без нормальной еды! – пожаловался он, и его крик гулким эхом отразился в горах. – Скоро совсем ослабну.

Гера почувствовала лёгкое угрызение совести, ведь, собравшись в поход, она совсем не подумала о том, что парню может пригодится хорошая пища. Однако вслух она так ничего и не произнесла.

Подпитываемый злыми эмоциями, Гоша ускорился. Ярость охватила его мозг, заставив забыть об усталости, и теперь он карабкался наверх, как в самом начале пути. Как же он мог так лохонуться? Повестись на такую ловушку! Как не смог почувствовать подвоха, когда пещера появилась из ниоткуда? Дурак! Идиот! Дебил! Пофиг на самого себя, он ведь вместе с Герой бы упал! И не просто вместе, а прямо на неё! И осталась бы Парацельсия без королевы. И пала бы она тогда в войне межмировой.

Загруженный дурными мыслями, Гоша и не заметил, как преодолел оставшуюся часть пути. Оказавшись на вершине, он поставил Геру на землю и попытался оглядеться, но ему это далось с трудом: вокруг бушевала страшная метель. Сильные порывы ветра переносили с места на место снежные комья. У Гоши по всему телу пробежала дрожь – от этой страшной картины, а не от мороза. Как ни странно, холода он не чувствовал совершенно.

– Я не способна проявлять магию снаружи, – пытаясь перекричать ветер, объясняла Гера, – но внутри меня до сих пор горит огонь, который нас согревает.

Гошу этот ответ устроил, поэтому он без лишних слов направился вперёд, пытаясь хоть как-то сориентироваться в этой белоснежной тьме. На помощь решила прийти Гера, вернувшись к своему титулу предводителя похода. Она шла вперёд, задрав полы платья и с каждым шагом погружаясь в сугробы снега по щиколотку. Гоша, из-за своей огромной массы, которую он набрал из-за институтских манипуляций с его физическими данными, утопал по самое колено. И то ли он стал сильно отставать от Геры, то ли его внутренняя буря перестала жечь сердце, парню стало заметно холоднее. Не до такой степени, чтобы окоченеть и остаться здесь в виде ледяной статуи (а при такой температуре это было весьма возможно), но достаточно сильно для человека, одетого в обычные штаны и кофту.

Спустя несколько минут, которые оказались настолько длинными, будто вьюга морозила и тормозила даже время, они вышли на какое-то поле. Бури здесь уже не было, да и количество снега вокруг заметно уменьшилось. Гоша всё сильнее и сильнее поражался парацельским причудам природы, но потом вспоминал, что этот мир подчиняется законам алхимии, а не физики, как его родная Земля.

Место, в котором они оказались, совершенно не было похоже на чьё-то обиталище: широкий горный хребет, заснеженный в некоторых местах, не имел ни дорог, в привычном понимании этого слова, ни домов или каких-либо строений. Вместо людей или человекообразных существ, какими были ундины и гномы, по улицам туда-сюда сновали какие-то призраки. Они не имели телесных оболочек и передвигались по воздуху, потому что вместо ног от поясницы тянулась всего лишь одна конечность, напоминающая хвост конька-горбунка: утончающаяся и закрученная в кончике. За исключением полупрозрачных осязаемых туловищ, спиралеобразного хвоста вместо ног, передвижения по воздуху и ещё глаз без радужек (у них были только маленькие точечки-зрачки, – сталкиваться взглядом с такими существами было жутко), они ничем не отличались от людей. Среди них также можно было узнать мужчин и женщин, стариков и детей. Некоторые из них плыли по ветру по своим делам, некоторые просто прогуливались или стояли в сторонке, что-то обсуждая друг с другом, некоторые играли в активные игры.

– Это и есть сильфы? – аккуратно поинтересовался Гоша, осматриваясь вокруг.

– Да, – ответила королева, поглаживая Хумайу. Птице на такой высоте было явно холодно, поэтому он распушился и втянул шею, а Гера пыталась его хоть как-то согреть своим внутренним теплом. – Сильфы – это бестелесные духи, некое подобие призраков, только они не становятся такими после смерти физической оболочки, а рождаются, растут и умирают такими.

– Сильфы умирают? – удивился Гоша.

– Все элементали умирают, – нежным голосом произнесла она, стараясь смягчить неприятное впечатление, которое может остаться от этих слов. – Только архонты и алхимики, принимающие эликсир бессмертия, могут жить вечно. Да и то у каждого из них есть своя ахиллесова пята.

Гоша задумался: а ведь получается, что и сама Гера скоро умрёт. Относительно скоро. Интересно, она сама решила не продлевать свою жизнь или это запрещено законом? Ведь если правитель мира будет то и дело оттягивать свою смерть, он навсегда останется этим правителем, а не каждому народу такое будет по душе. Хотя королева сама себе закон, вольна делать с собой всё, что ей заблагорассудится.

По пути в обитель таинственной Банши, архонта воздуха, которая жила на самой высокой точке этого горного хребта, Гера ещё немного рассказала о сильфах. Оказалось, что эти существа могут находиться в двух состояниях: полуматериальном и нематериальном. В первом случае они выглядят как призраки, то есть такими, какими их сейчас видел Гоша. В этом состоянии они способны передвигаться со скоростью звука, однако из-за этой способности их уши атрофировались: при скоростном движении сильный ветер рвал барабанные перепонки, поэтому в ходе эволюции уши просто-напросто заросли. Про себя Гоша радостно подумал, что не снимать наушники при полёте в вертолёте было правильным решением (мало ли что могло случиться с его ушами), а вслух спросил:

– Но как же они тогда сейчас ходят... летают, в смысле, и разговаривают?

– Природа не могла просто так отнять у них слух и не дать ничего взамен, – ответила Гера и рассказала о том, что зрение у сильфов такое уникальное, что они способны видеть звуки, будь то шёпот, крик, какой-нибудь стук или что-то ещё. По словам самих сильфов, все звуки они видят в разных цветах. На цвет влияет множество факторов, например, громкость, источник, продолжительность. Именно это позволяет им общаться между собой: эти цвета для них – словно азбука, буквы из которой складываются и образуют слова и предложения. «Азбуке цветов» сильфы-родители обучают своих сильфов-детей с рождения.

Во втором своём возможном состоянии сильфы никак не выглядели. То есть вообще никак – они становились полностью невидимыми. Из-за этого они уже теряли способность видеть, ведь, выражаясь простым языком, мы видим только то, что «попадается» нам на глаза, а если глаз нет, то и видеть нечем. Зато к нематериальным сильфам возвращается их способность слышать – с помощью каких-то специальных звуковых волн. Это трудно понять, если не родиться самим сильфом. Несмотря на то, что в нематериальном состоянии сильфам не приходится читать, они всё же любят находится в виде призраков: во-первых, видеть звуки – это крутое зрелище, доступное только самим сильфам (слышать ведь их каждый дурак может!), а во-вторых, они могут передвигаться как хотят: и нормально, и со скоростью света, а, если захотят, то могут и вовсе остановиться. В нематериальном состоянии им ничего из этого недоступно, ведь они даже сами в такие моменты не понимают, что из себя представляют. Как будто бы их и не существует вовсе.