Парацельсия

Уродливое лицо с множеством глубоких морщин и впалыми пустыми глазами; тонкие серые губы, сомкнутые в едва видимую полоску под крючковатым орлиным носом; седые волнистые волосы, свалявшиеся в некоторых местах, ниспадали на сутулые плечи; длинная полупрозрачная рубашка, казавшаяся мешком на таком костлявом теле, свисала до ляжек; в дряхлых коленках ноги сгибались назад, ступни плотно прижимались друг к другу, что напоминало хвосты сильфов. До этого Гоша мог придумать образ воздушного архонта каким угодно, но только не в виде старухи, которая держится на последнем дыхании. Он бы, наверное, даже издал бы глухой смешок, а, может, и вовсе заржал бы во весь голос, если бы не одно «но». Парящая в небе Банши была размером с пятиэтажный дом.

Гера ничего не сообщила Гоше о внешнем виде Банши. То ли не сочла важным, то ли просто забыла рассказать (как-никак, ей шёл уже восьмой десяток), то ли хотела понаблюдать за реакцией парня. А тут было на что посмотреть!

Когда Гера сказала, что они пришли в нужное место, Гоша не сразу её понял, ведь они остановились на совершенно безлюдном (или, лучше сказать, безсильфском) горном хребте заснеженной пустыни. Но когда гигантский дух появился у него перед глазами, парень застыл с отвисшей челюстью. Наверное, и в обморок бы упал, если б не забыл как это – падать.

– Здравствуй, Ба-анши-и, – по-дружески протянула Гера, выходя из-за Гошиной спины. На эту вершину опять (снова) пришлось забираться, (но,) к счастью для парня, склон здесь был плавный, поэтому королева смогла взобраться сама. Только из-за острых камней, которые так часто попадались ей на пути под босые ноги, и Хумайи, который чувствовал себя всё хуже и хуже, она то и дело тормозила или вовсе останавливалась. Наблюдая за птицей, Гоша удивлялся тому, что он сам не выглядит также. Дело совсем не в температуре, а в давлении, которое на такой высоте должно быть сильно понижено. Так почему его организм никак не реагировал на такой непривычный климат? Может, в институте его сделали более выносливым не только в физическом плане? Или он успел акклиматизироваться, пока карабкался по горе вверх?

Склонив голову, Банши вдруг закрутилась и стала уменьшаться так, будто сдувался воздушный шарик. Однако, когда рост архонта стал менее трёх метра, она стала медленно снижать высоту. Её тело постепенно материализовалось – приобрело кровь и плоть, хотя цвет кожи так и остался серо-голубым. Становясь всё меньше и меньше, она выгнула кривые ноги – послышался громкий хруст костей, раздавшийся в горной акустике шумным звуком и размножившийся в дальних горах архипелага, – и её босые ступни с крючковатыми пальцами и жёлтыми раскрошившимися ногтями провалились в снег. И теперь на месте гигантского призрака Гоша узрел сгорбившуюся старушку вдвое меньше него.

– Здравствуй, Геральда! – радостно завизжала Банши хрипловатым голосом. Она шустро подбежала на носочках к королеве и обняла её за талию, прильнув головой к тому месту, где начиналось декольте. – Столько зим, сто-о-олько зим! – продолжала вещать старушенция. Она уже отпрянула от Геры, но теперь держала её за руки и всматривалась в лицо. Печально вздохнув, она прошамкала: – Ох, время тебя совсем не щадит! Ты всё больше и больше становишься похожа на меня... Ну да не стоит о плохом говорить! – задорно выкрикнула она, присвистнув. На Геру тут же подул морозный ветерок. – С какими новостями пожаловала?

– О плохом не получится не поговорить, дорогая Банши, – Гера пыталась удержать улыбку, но та непроизвольно стала грустной. – Грядёт война, о которой я говорила.

– Ох! – прижав кулак к груди, выдохнула Банши. Она отступила назад и невольно повалилась. Но не упала – внезапный ветер в один момент воздвиг снежную фигуру в виде стула.

– Я надеюсь, ты подготовила армию сильфов? – аккуратно спросила Гера.

Пустые глаза Банши, лишённые радужки, смотрели куда-то в сторону. Она некоторое время хранила молчание, находясь в лёгкой фрустрации.

– А? – наконец очнулась она, направив точки-зрачки на королеву. – А! Да, да. Всех собрала, подготовила... А себя нет...

– Ты не обязана воевать, Банши, – миролюбиво прошептала Гера, присаживаясь перед архонтом на колени и сжимая в ладонях её морщинистые руки. – Только лучшие должны сражаться. Лишние потери – да ещё и такие крупные! – нам совершенно ни к чему.

– А я, по-твоему, не лучшая? – с обидой в голосе проговорила оскорблённая Банши.

– Ну что ты, дорогая! – вскинула руки Гера. – Я просто не хочу подвергать тебя опасности!

– Нет! – твёрдо и чётко выкрикнула Банши, резко вскочив с места. Снежный трон под силой нового потока ветра рассыпался на снежинки и разлетелся по округе. – Я пойду! И буду сражаться! На роль военачальника я не претендую, ведь я не хочу, чтобы моя гордость обернулась поражением, но я буду стоять за свою родину, пока из моих лёгких не выйдет последний воздух!

Гера медленно поднялась с колен, одновременно стряхивая снег с платья и смотря на Банши уже сверху вниз, произнесла:

– Это твоё решение, и я не имею право его менять, – голос её был вкрадчивым и учтивым. – Вторжение произойдёт примерно через две недели в моём замке, поэтому сбор будет проводиться там. Ундины и гномы уже должны были явиться туда, поэтому ты можешь отправиться туда вместе со своим войском, а мне ещё нужно навестить старого доброго друга Феникса.

– Я могу перенести вас туда, – предложила Банши помощь.

– Не стоит, – заупрямилась Гера. – Если только до подножия горы – там нас ждёт моя лошадка Камелия. Дальше мы справимся сами, а тебе стоит заняться собственной армией.

Без лишних слов Банши почтительно склонила голову, а затем вдруг крутанулась вокруг себя и обратилась в ветер. В следующий момент – Гоша и опомниться не успел – они уже стояли у подножия. От внезапного шквала резко проснулась Камелия.

– Да хранит тебя Демиург, – еле слышно произнесла Гера и поцеловала Банши в морщинистый лоб. В следующий момент архонт растворилась в тёплом потоке воздуха.

Гоша от чего-то чувствовал себя растерянным. Ещё некоторое время он простоял на месте в некотором замешательстве, а затем медленно поплёлся вперёд.

– Эй, ты куда? – удивилась Гера, выпуская ободрившегося Хумайю с руки в небо. – У нас есть лошадь, ты не забыл?

– Давай немножко пешком пройдёмся, – как-то сдержанно произнёс парень. – Камелия каждый день то скачет, то спит. Пусть тоже немного походит. Такая разминка ей не помешает.

Гера безмолвно согласилась. Хумайя уже парил над её головой, и теперь она принялась за «транспорт». Ободряюще проведя рукой по длинной шелковистой гриве Камелии, Гера неспешно направилась с ней вперёд, но тем не менее быстро нагнала еле волочащего ноги Гошу.

– Что с тобой? – забеспокоилась о парне королева. – Ты выглядишь каким-то нездоровым.

– Всё нормально, – буркнул Гоша, пытаясь закрыть тему. – Давай лучше поговорим.

– Хорошо, – быстро согласилась Гера, не желая напрягать парня. – О чём же?

– Ну... Расскажи что-нибудь ещё. Ты о Земле знаешь довольно-таки много, а я тут и там встречаюсь с чудесами Парацельсии.

– По-моему, я уже рассказала тебе всё, что только можно было, – настороженно произнесла Гера. – Ну, за исключением архонтов. Мне просто хотелось бы, чтобы они вызвали у тебя какие-нибудь впечатления.

– Банши произвела ещё какое впечатление, – повышенным голосом сказал Гоша. – Но я всё равно ничего о ней не знаю. Расскажи лучше, что за странные у вас с ней отношения?

– Эта долгая история, – попыталась отделаться от разговора Гера.

– А это, – он кивнул головой в сторону горизонта, – долгая дорога. Ты сама не захотела, чтобы Банши нас перенесла.

– Ладно, – нехотя согласилась Гера. – Мы с Банши познакомились ещё во время правления прошлой королевы. Вернее, благодаря ей мы и познакомились. Как я уже говорила когда-то давно, не все архонты разумные существа. Рассудок Кэльпа затемнён похотью и желанием обжорства, Абнауаю – алчностью и злостью. У Банши его совсем нет. Рассудка, то есть. Она его лишилась ещё в давние времена. Не каждый сможет справиться с вечной жизнью. Это алхимики считают её волшебным даром, но на самом деле – это жуткое проклятье. Именно время меняло характеры архонтов в худшую сторону. Некогда они все были добрыми и справедливыми, за что природа и отобрала именно их четверых на посты хранителей стихий, но под тяжким грузом они менялись и становились всё несноснее. Когда-то Банши была самой доброй и миролюбивой женщиной, но потом она свихнулась и стала творить немыслимые вещи. Она вызывала ураганы, разрушала строения обычных людей, крушила всё, что попадётся под руку. Правители Парацельсии по закону природы – а он стоит куда выше королевский приказов – не имеют право вмешиваться в деяния архонта и кардинально влиять на его решения. Но тогдашний король рискнул и пошёл против Банши. Ему удалось её смирить благодаря настойкам алхимиков, но рассудок было уже не вернуть. Банши вновь стала доброй, но, если хоть что-то её рассердит, даже любая мелочь, хоть выражение неприязни на лице, которое она может рассмотреть, она вновь начинает всё крушить. Ты представляешь, за сколько часов она сможет уничтожить весь мир, обладая такими размерами и способностями?! Из поколения в поколения правители Парацельсии приходили к ней каждый месяц, чтобы справиться о её самочувствии и дать ей специальные зелья для успокоения. Когда предыдущая королева ходила к Банши, она всегда брала тогда ещё маленькую меня. Она считала, что я положительную влияю на её психику, ведь дети заражают весельем и жизнерадостностью, словно вирусом. Так, несмотря на огромную разницу в возрасте и происхождении, мы с Банши стали лучшими подругами, потом – почти сёстрами, а с возрастом я стала ухаживать за ней, как за собственным ребёнком. Или, даже лучше сказать, за пожилой больной матерью...

– Поэтому ты так беспокоишься о её участии войне? – прервав тираду королевы, спросил Гоша.

– Да, но... – вдруг замялась Гера. – Не совсем. Я боюсь, что на войне, где тут и там царят агрессия и хаос, она вновь потеряет рассудок и начнёт всё крушить. Да, она сможет уничтожить армию с Земли, но это не значит, что из-за её гнева не пострадают и жители Парацельсии.

– Получается, воевать до последнего вздоха ей не придётся, – ухмыльнулся Гоша. – Да и архонты ведь обладают вечной жизнью, какая вообще тут смерть...

Гера отчего-то вздохнула.

– Я уже говорила: у каждого архонта есть ахиллесова пята, – с тоской произнесла она. – Каждого хранителя стихии можно убить, если отобрать у него эту самую стихию. Банши умрёт, если её лишить воздуха хотя бы на секунду. И тут даже необязательно запускать её в вакуумное пространство, достаточно всего лишь... зажать ей нос, например. Кэльп умрёт, если из выемки у него на голове выльется вся вода. Феникса достаточно облить водой, а Абнауаю лишится жизни, если его поднять над землёй. Хотя это очень непросто – нужна недюжинная сила, ведь его ноги корнями уходят глубоко в землю.

– Ого, – потрясённо произнёс Гоша. – Но если они умрут... что будет с магией?

– Для начала – никто из людей, которые ранее не обладали магией, больше никогда не смогут её получить. У других же способности будут уменьшаться с каждым днём, пока вовсе не исчезнут, ведь после смерти архонтов стихии получат свободу и больше не станут поддаваться контролю.