Парацельсия

В подземелье было сухо, но при этом до жути холодно, мурашки так и бегали по всему телу. Здесь оказалось довольно уютно, стены располагались далеко друг от друга, отчего проход был просторным и уютным, а потолки высокими, хотя Гоша и не понимал, зачем гномам с их ростом такие нужны. Тут и там висели масштабные сталактиты с острыми концами, которые Гоша старательно обходил – попробуй задень такую, моментально голову разобьёшь.

Когда компания, состоящая всего лишь из Геры и Гоши (Хумайя, не смотря на свой стереотип держать царицу в своей тени, не решился покидать привычную воздушную среду и менять её на подземную, а Рашпи в последний момент заявил, что боится аудиенции с Абнауаю, и ушёл восвояси, а Жёрщ, будучи верный своему посту, остался на поверхности) оказались уже под землёй, их встретили два гнома, разительно отличающиеся и от Рашпи, и от Жёрща, но очень похожие друг на друга: оба обладали мускулистыми телами, густыми суровыми бровями и короткими чёрными бородами, а облачены они были в золотые полуоткрытые доспехи поверх белых рубах. Не представившись и даже не поклонившись Гере (отчего Гоше стало казаться, будто приближённые этого Абнауаю ставили себя выше королевы) велели им идти за ними, и вот теперь они вчетвером вышагивали по каменистым тропкам. Гномы шли вразвалочку, не спеша, что жутко бесило Гошу и несомненно радовало Геру, ведь для старушек это был самый лучший темп для ходьбы.

Спустя несколько минут, которые для Гоши показались коварной вечностью, они пришли к концу пещеры. Тупик имел форму полусферы, в центре которой возвышался трон, состоящий из веток колючего кустарника, напоминающего шиповник. На нём восседало невообразимое чудовище, которое и с самым плохим зрением не за что не перепутаешь с гномом, – гигантский, пугающий всем своим видом зверь. Всё тело Абнауаю покрывалось длинной, напоминающей щетину, шерстью, отчего он был похож на оживший кустарник, подобный тому, из которого сотворён его трон. Глаза, горящие яростным красным пламенем, глубоко засели в зарослях, скрывающих его лицо. Руки имели по четыре огромных когтя, больше походившие на бивни мамонта, а прямо из груди выступало топорообразное остриё. Гошу сильно передёрнуло: даже он, столько повидавший в самых реалистичных симуляциях-ужастиках, не мог спокойно вынести ужасающего вида Абнауаю. Он даже задумался: а действительно ли это живое существо? Быть может, это всё-таки ожившее при помощи какой-нибудь парацельской магии густое сплетение веток? Только спрашивать об этом сейчас было не самой хорошей идеей. Гоша не то, что сказать при нём и слова не мог, но и смотреть на него не мог, из-за чего даже поспешно отвёл глаза в сторону. А вокруг трона «подземного короля» туда-сюда сновали обычные рабочие гномы, напомнившие Гоше информационных охранников с девятнадцатого этажа «Ъ». Воспоминания об институте были не самыми приятными, но хоть они могли отвлечь парня от дурных мыслях об Абнауаю.

– Не часто вы чтите меня своим визитом, – проговорил архонт земли в адрес Геры, не поднимая свисшую голову, но яростно сверля королеву взглядом своих красных, точно налитых кровью, зрачков, светящихся на дне бездонных чернильного цвета глазниц. Его голос оказался очень басовитым и гулким, словно эхо в самых высоких горах. При этом складывалось впечатление, будто он говорил, – как бы то странно не звучало, – внутрь себя.

– Ты не очень располагаешь к посещению, – ответила королева бесцветным тоном, и Гоша заметил, что голос её вдруг дрогнул. Он невольно поднял взгляд на Геру и к удивлению увидел на её лице беспокойство, граничащее со страхом. Как бы она не старалась скрывать тот ужас, что трепыхался в её груди, на лице всё равно проявлялись признаки тревоги, не поддающиеся сдерживанию: кожа побледнела и будто бы обвисла ещё сильнее, на лбу проявились многочисленные маленькие капельки пота, а губы дрожали. Несмотря на это, она стойко держала себя в руках и смотрела ему в глаза, не смея моргнуть.

– А сейчас располагаю? – спросил Абнауаю. Когти на его правой руке убрались под кожу (хотя Гоша до сих пор не был уверен, что под клоками древесной шерсти что-то находилось), и он, подперев ей щетинистую щеку, облокотился на ветвистые подлокотники трона.

– Нет, – отрезала Гера, придавая своему виду как можно больше уверенности. Она сделала глубокий вдох, чтобы набрать силы и выдала: – Но обстоятельства расположили.

– Хм... – промычал Абнауаю, и от этого звука – полустона-полурыка – атмосфера вокруг Гоши и Геры до предела зарядилась страхом. Он медленно перебирал когтями левой руки по веткам подлокотника, устремив взгляд куда-то в сторону. В этот момент Гера почувствовала некоторое облегчение и смогла спокойно выдохнуть. – Сколько у нас времени? – внезапно проговорил архонт. Видимо, он уже догадался, какие именно обстоятельства натолкнули Геру перешагнуть проход в его подземное царство.

– Всего около двух-трёх недель, – более твёрдо произнесла Гера, – но хотя бы один отряд гномов следует отправить уже сейчас. Ундины не сумеют воевать в центральном районе, если у них не будет источника влаги, поэтому необходимо сделать подземные туннели, по которым мы смогли бы пустить воду. Если почва будет достаточно влажной, они смогут питаться от неё.

В груди Абнауаю прозвучал устрашающий звук, напоминающий рык зверя, готовившегося кинуться на свою добычу.

– Что же, – раскатистым голосом прохрипел архонт, – моё мнение об этой суматохе всё равно никого не устроит, да и тягаться с королевой мне не под силу, а потому я беспрекословно отдаляюсь для разработки проекта водных туннелей, дабы в срок исполнить ваш приказ.

Он медленно поднялся на ноги, опираясь на подлокотники, затем принял стойку смирно, и его ветвеобразное тело подобно корням деревьев постепенно ушло под землю. Абнауаю исчез, а внутри всё продолжало трепетать.

Внезапно один их гномов в золотых латах театрально откашлялся, призывая обратить на него внимание, и вместе со своим напарником направился вперёд, указывая к выходу.

– И это всё? – искренне удивился Гоша, ступая за ними.

– Для меня эти минуты выдались одними из самых тяжёлых за последние несколько лет, – с облегчением вздохнула Гера, смахивая капли пота с висков.

– А почему ты так его боишься? Он вроде как с тобой уважительно общался, – перечислил замеченные доводы парень, – и на «вы» обращался.

– Сейчас он не идёт со мной наперекор, ведь я королева, – возвращаясь к королевскому виду, говорила Гера. – А когда я была маленькой... Дело в том, что в детстве я мечтала обладать силой земли. Только мне выпал шанс – я сразу же устремилась к Абнауаю проходить испытание на получение магии стихии...

Гера замолчала, так и не сумев дорассказать о случившимся. Воспоминания того дня гложили до сих пор, слова застряли в горле.

– В чём же заключалось испытание? – решительно задал наводящий вопрос Гоша.

– Все испытания показывают архонту, достоин ли ты принять его силу, стать наследником, – толковала Гера, неспешно ступая за гномами, старательно обходя на пути все большие камни, – справишься ли с наложенной ответственностью и сможешь ли постоять за себя. Испытания выворачивают всего тебя наизнанку, показывая все болевые точки и...

– Да это понятно всё, – несколько раздражённо буркнул Гоша, нагло перебив королеву. – В чём заключалось это испытание?

– Каждый архонт проводит разные испытания, свойственные его стихии, – незаметно увиливая от ответа рассказывала Гера. – И у каждого оно связано с каким-либо чувство. Язык у Кэльпа, глаза у...

– Короче! – не выдержал в конец обозлённый парень.

– Абнауаю погружает человека в зыбучие пески и заставляет его продержать там не меньше пяти минут. Он считает, что тот, кто хочет управлять землёй, должен быть един с ней, а потом воздух ему совершенно не нужен. Это ещё обусловлено и тем, что в древности банши и абнауаю были злейшими врагами.

– Так он, – неловко продолжил парень, но не смог её закончить и затих.

Некоторое время Гера тоже молчала, а затем робко, будто опасаясь, что архонт выползет из земли, услышав про старую обиду, прошептала:

– Он погрузил меня в песок, а я, не продержавшись и минуты, стала задыхаться. Поняв, что я далека от единства с землёй, он бросил меня... – Она проглотила застрявший в горле ком и продолжила: – К счастью, один парень, наблюдавший за мной, управлял силами земли и смог вытащить меня на поверхность. Когда Абнауаю узнал о том, что я выжила, так и не пройдя испытание, он разозлился, нашёл меня и проткнул своим вульжем – так называется острый выступ на его груди. Но мне вновь удалось выжить благодаря Парацельсу. Он рассказал о том, что случилось со мной, тогдашней королеве и она запретила Абнауаю охотиться на меня, а сама взяла меня под опеку. Несмотря на то, что теперь я сама королева, я до сих пор содрогаюсь при одном только упоминании о нём, ведь те воспоминания... они так и лезут наружу.

Гоша ничего не сказал – не мог найти подходящих слов. Да и что можно ответить в такой ситуации? Выразить слова сочувствия? Вряд ли это её утешит.

– Зато теперь я понял, почему Рашпи действительно не хотел сюда спускаться, – подытожил свои размышления Гоша. – Вряд ли кто-то захочется видеться с этим чудовищем добровольно...