Парацельсия

После переговоров с ундинами, странники во главе с королевой продолжили свой путь. Гера и Гоша всё также скакали на Камелии, Рашпи, то и дело обгоняя товарищей, копал тоннель под землёй, Хумайя летал высоко в небе, не выпуская хозяйку из вида.

После того, как Гоша сломал свой режим сна, ему было непривычно к нему вернуться. Камелия его убаюкивала своим движением, поэтому весь день его клонило в сон, а ночью распирало от переизбытка энергии. Но всё же он поставил перед собой твёрдую цель, и вскоре её достиг. Он воодушевлял себя мыслями о том, что Юну можно искать только днём, потому что ночью она должна спать, как и все нормальные существа.

Однако от сестры не было и намёка на её присутствие. Гоша вспоминал, как Гера недавно ему сказала, что он бы уже давно отыскал Юнону, если бы был более внимателен к деталям. Но о каких деталях она говорила?

По пути Гера рассказывала парню о различных особенностях и обычаях Парацельсии. Она сказала, что существа, принадлежащие определённой главной стихии, издревле жили на разных сторонах света. Духи воды жили на западе, потому что он всегда считался самым влажным районном этого мира. Духи воздуха – на востоке, в скалистой местности, где непрестанно дуют ветры. Духи земли – на севере, а огня, конечно же, на юге. В центре Парацельсии возвышался замок правителя, а по его округе расстилались деревни, где люди жили вместе, хотя представители одной семьи могли управлять разными стихиями.

Ещё Гера рассказала, что большинство населения Парацельсии управляют «смешанными» стихиями. Это происходит из-за междустихийными браками. Говоря простым языком, у чистокровного отца-огня и чистокровной матери-земли могут родиться либо только дети-огни, либо только дети-воды. А вот то, что их внуки будут тоже управлять главными стихиями, вероятность куда меньше. Большинство из них станут повелителями магмы. Эта способность чем-то напоминает огонь, но значительнее слабее её. Так называемые второсортные стихи тоже могут смешивать с главными. Например, магма плюс вода равняется камень. Эта способность уже ближе к земле (откуда взялась земля? Это проявляются гены прабабушки), но она ещё более слаба, из-за чего её и ей подобные называют третьесортными. Если кто-то хочет связать свою жизнь с чужестихийным человеком, но при этом не желает своим потомкам такой несчастной судьбы – владение второ- или, что ещё хуже, третьесортной стихией, он может пройти обряд очищения, который избавит его организм от магии. В этом случае дети получат свои способности либо от другого родителя, либо не получат их вовсе, но зато смогут пройти обряд посвящения у любого архонта. Сам же благородный родитель свои способности вернуть не сможет.

Гоше это было так интересно, что даже задумался: а какую бы способность выбрала бы (если до сих пор не выбрала) Юна? Наверняка это была бы земля, ведь она всегда любила походить по траве босиком, чувствуя себя так ближе к природе. Вероятно, синтез с землёй здесь у неё проходит без особых усилий.

Ещё Гера рассказала, что в Парацельсии не все имеют постоянное место жительства. Например, алхимики постоянно кочуют с места на место, прячась в пещерах и проводя там свои эксперименты. Многие их цели, например, философский камень, а вместе с ним и эликсир бессмертия, но останавливаться на достигнутом никто из них не захотел. Теперь они грезят мечтами создать искусственного человека. Но не голема – неразумного существа, который выполняет только то, что ему прикажут, а так называемого гомункула, который обладал бы собственными мыслями и чувствами, как нормальные люди. Гера считала, что ей необходимо переговорить и сними, в частности с Парацельсом, ведь алхимики – мудрейшие люди, раз смогли открыть червоточину в другой мир на несколько веков раньше, чем учёные с Земли.

Путь до места обитания гномов оказался очень длинным. Их остановки и передышки стали частыми, потому что Камелия, раннее не участвовавшая в столь длительных походах, тратила все силы быстрее, чем могла их восстановить. Гошу это сильно напрягало, Рашпи, привыкшему к вечному движению, тоже, но возразить они не смели, ведь и Гера, в силу своего возраста, уставала от этой скачки.

В итоге вышло так, что только через неделю они приблизились к территории гномов. Земля здесь была бугристая, но сухая, – видимо гномы уже давно пользуются одними и теми же проходами. Под ногами было много камней, при ударе с которыми копытца Камелии издавали приглушённый стукающий звук. То и дело встречались кочки, на которых лошадках всё время подскакивала, едва не роняя с себя королеву со своим спутником. Гоша держался с лёгкостью, ухватившись за шею кобылки, а вот Гере было порядком тяжело, ведь из-за платья ей приходилось сидеть боком.

Чем ближе они становились к логову Абнауаю, тем чаще становился лес. Вскоре деревьев стало слишком много и большинство из них росли практически вплотную друг с другом. Пришлось спешиться и расстаться с Камелией, чтобы хоть как-то пройти дальше. Хумайе пришлось вернуться к Гере на плечо, потому что деревья здесь были так высоки, что, взлети он над ними, потерял бы в такой чащобе даже слона. Интересно, а в Парацельсии есть слоны?

Гоша то и дело удивлялся, как гномам удаётся ползать под землёй в такой чащобе, не путаясь в корнях, но задавать такой вопрос Рашпи ему совершенно не хотелось, ведь с ним они не поладили с самого первого момента. Конечно, гном-медик спас ему жизнь, но... но Рашпи сам виноват! Это ведь он первым стал кричать, когда Гоша случайно выплюнул зелье! Он, взрослый гном, накричал на бедного, совсем недавно умирающего парня, который совершенно не понимал, что с ним произошло. Да, именно такой политики Гоша и будет придерживаться.

С каждым шагом становилось холоднее, но оно и понятно – север же. Рашпи рассказал, что гномы любят холод, ведь именно он не позволяет им отдыхать. Попробуй поспи на таком морозе – руки отморозишь в раз. А гном без рук, что человек без ног – двигаться не сможет.

Поход казался бесконечным и невыносимо тяжёлым, но, к счастью для путников, вскоре перед ними показался небольшой курган с глубоким проходом под землю. Рашпи пояснил, что этот участок земли состоит сплошь из каменной породы с вкраплениями из драгоценных камней и минералов, поэтому в логово Абнауаю подкоп сделать было невозможно. Из-за бессмертия, которым обладали все архонты, Абнауаю никогда не нуждался в помощи медиков, поэтому Рашпи не доводилось побывать в его логове, но те, кому досталась честь пройтись по покоям правителя земли, сказывали, что в нём можно было ослепнуть от изобилия светящихся и блестящих драгоценностей.

На вершине кургана, а точнее на краю подземного прохода, стоял гном. Это был первый гном помимо Рашпи, которого Гоше удалось увидеть. Видимо, они всё время обитали под землёй и очень редко, в самых исключительных случаях, выбирались на поверхность. Этот гном, который, видимо, выполнял роль охранника, мало чем отличался от Рашпи: та же тёмная кожа, те же чёрные кудряшки, разве что лица у них были совершенно не родственные, да и гном-охранник хорошенько выделялся своим громоздким животом, который не в силах была прикрыть его грязно-серая льняная рубаха. Быть может, ему и доверили эту работу из-за того, что с таким пузякой копать ему было невмоготу?

Заметив гостей, гном-охранник осмотрел их снисходительным взглядом и, узнав среди них королеву Парацельсии, с беспристрастным лицом почтительно поклонился так низко, как ему мог позволить его необъятный живот.

– Чем могу служить вашему величеству? – спросил он басом. При каждом слове его пухлые щёки надувались ещё сильнее.

– Для начала, здравствуй, Жёрщ, – не забывая королевские манеры, лелейным голосом промолвила Гера. – Мы пришли повидать Абнауаю. У меня есть срочная новость.

– Это невозможно, – заупрямствовал гном. – У повелителя сейчас обеденный перерыв.

– У него эти перерывы сутками длятся, – наигранно закатив глаза, проворчала Гера. – А у меня дело первой величины.

– Меня это не волнует, – без всякого чувства такта выдал Жёрщ.

– Не забывай, с кем ты разговариваешь, мелочь пузатая! – вскрикнула Гера.

Не удержавшись, Гоше засмеялся... нет, он по-настоящему заржал во весь голос. Ещё никогда ему не приходилось встречать таких ситуаций, когда это обнародованное прозвище, относящееся к детям, так точно подходило к какому-то человеку. Ну, наполовину человеку.

Смирив ржущего до боли в груди парня, Жёрщ скривил недовольную гримасу и развернулся на девяносто градусов против часовой стрелки, давая тем самым разрешение на проход.