Парацельсия

Они быстро выбрались из замка и направились в сторону, отличную от сада. Мягкий травяной настил смягчал их неспешную походку и делал шаги почти бесшумными, лишь иногда под их ногами, хрустя, ломались веточки.

Гоша то и дело крутил головой. Свежий, чистый и, кажется, волшебный воздух словно очищал его душу от всякого негатива, а мысли – от неприятных дум. Он вновь вспомнил совет Геры и как-то по-детски озирался вокруг с расширенными глазами. Если бы он сейчас наткнулся на какую-нибудь лужицу, то сразу бы подметил в своём отражении, как он сейчас похож на Юну: те же зрачки, в которых отражалось всё любопытство и энергия, энтузиазм и восторг, а губы расплывались в широкой улыбке, так, что даже обнажили передние зубы. Но он себя не видел, поэтому рассматривал только красоту здешней природы. Как же она была прекрасна!

Когда Гоша, Гера и Хумайя, со всей птичьей гордостью сидящий у королевы на плече, спускались по холмистому склону, парень заметил несколько небольших деревянных построек вдали. Как он и думал, они направились именно к ним.

Постройками оказались конюшня с тремя стойлами. Крайние были пусты, а в среднем, свесив лошадиную морду через дверь, стоял белоснежный конь со светлой прямой гривой. Он с закрытыми глазами жевал траву с жёлтыми цветками, отчего та сильно напоминала одуванчик.

– Что-то в последнее время я не очень люблю лошадей, – отстранённо проговорил Гоша.

– Камелия – самая лучшая лошадка во всей Вселенной, – нежно пролепетала Гера, поглаживая питомца вдоль морды. – И тебе стоило бы научиться манерам. Не гоже обращаться в таком тоне со своим транспортом, ведь она всё понимает.

– Транспортом? Мы что, на этом поедим к этим... да чё ж я их всё время забываю... архонтам? – неохотно уточнил Гоша.

– Можешь и пешком идти, – Гера пожала правым плечом, правое до сих пор восседал Хумайя. Пока Гоша размышлял, чтобы такое колкое, но и не слишком обидное сказать в отместку, королева уже вывела лошадку из стойла, и парень передумал отвечать. Хоть в реальности Гоша лошадей и никогда не видел, он готов был поспорить, что эта – точно такая же, как все звери этого вида у них на Земле. Неужели у Вселенной не настолько богата фантазия, чтобы наделить каждый обитаемый мир собственной флорой и фауной? Или это кто-то из алхимиков ухитрился в средние века провести пару лошадей сквозь червоточину?

Камелия была такой же красивой, как и её кличка. Короткая, белоснежная и блестящая на ярком солнце шерсть, светлая и шелковистая грива, настолько длинная, что хвост казался её продолжением. Её аккуратненькие ушки едва дёргались по неизвестной причине, и когда Гера провела рукой по её макушке, Камелия открыла глаза – тёмно-карие, почти чёрные, как бездна. Только в этой бездне не было ничего страшного, наоборот, она притягивала своей доброжелательностью.

Хумайя в это время взмыл в небо и завис на небольшой высоте. Гера высоко подпрыгнула и, усевшись на Камелию.

– Первым делом я предлагаю отправиться к Кэльпу, раз уж ты имел честь с ним познакомиться, – объявила она, обхватывая лошадиную шею. – Эй, а ты чего не садишься? Я в платье не могу нормальную сидеть, так что ты – на переднее место.

– А ты что, не будешь её... ну... седло, узда и все дела? – удивился Гоша, недоверчиво заглядывая королеве прямо в глаза.

– Животные – не хуже людей. Они тоже любят свободу, – глубоким голосом промолвила Гера, заставив Гошу подчиниться. Он перемахнул одну ногу через бок Камелии, крепко ухватил её за шею и шумно вздохнул:

– Ну, давай, что ли...

Гера сзади тихонько захохотала – и впрямь, как маленькая девочка, а не королева целого мира.

– С ней же надо ласково, – сказала она и тихо, нежно проговорила: – Камелия, пожалуйста, отвези нас к господину Кэльпу.

Лошадь весело заржала и медленно побрела в сторону запада. Гоша почувствовал, как руки Геры обхватывают его за талию и пальцы скрещиваются у него на груди. Несмотря на то, что руки старушки было полностью испещрены глубокими морщинками, кожа по-прежнему была нежной и мягкой. Потихоньку Камелия стала набирать скорость, и Гоша всем телом ощутил её галоп. Хумайя, лениво хлопая крыльями, летела над головой хозяйки.

***

Спустя несколько часов скачки Гошу укачало, и он уснул, прижавшись ухом к шелковистой гриве Камелии, как к подушке. Когда небо из светло-синего перетекло в нежно-фиолетовое, покрытое густыми скоплениями звёзд, Гера тихонько толкнула парня в плечо, и тот моментально проснулся.

– Вставай, седок, – насмешливо проговорила она. – Камелия валиться с ног, нужен привал.

Гоша кратко кивнул. Его голова медленно приходила в сознание, и он понял, что всё ещё сидит на лошади, которая волочит ногами так медленно, что кажется, будто они стоят на месте.

– Камелия, можешь остановиться, – певуче вымолвила Гера, и лошадка послушно встала.

Гера элегантно, как и подобает настоящей королеве, а не какой-то деревенской старухе, спрыгнула с Камелии. Гоша последовал за ней, чётко приземлившись на обе ноги и поправив пояс со всеми примбабасами, прихваченными из института.

Они оказались на открытой полянке, окружённой рядами высоких деревьев. Дул тихий вечерний ветер, приносящий откуда-то издали сладкий запах лаванд, и сгибал к земле тонкие травинки. При виде сочной снеди, Камелия моментально принялась её жевать.

– И как же мы тут спать будем? – прищурившись, Гоша снисходительным взглядом обвёл пустое пространство перед ними.

– Чем тебе не нравится земля? – язвительно вынув бровь, спросила Гера. – Парацельсия – мир, где человек един с природой. Если тебе выпадает шанс поспать среди поля под чистым небом, ты обязан его принять.

– Пф-ф, – Гоша фыркнул и закатил глаза, воспринимая услышанное за шутку, но лицо Геры было достаточно серьёзным. – Подожди, ты не прикалываешься, что ли? – спросил он, вытаращив глаза. В ответ королева лишь развела руками.

– Сейчас Хумайя принесёт нам веточки, – сказала она, присаживаясь прямо на землю. – Я послала его, когда мы были в километре отсюда... Мы разожжём костёр, чтобы ночью не было так холодно, а потом ляжем спать.

– И есть не будем? – негодовал уязвленный Гоша, но Гера ему не ответила.

Парень как никогда раньше рассердился на самого себя. Он пошёл в поход со старухой, которая управляет огнём и питается энергией земли, а он прихватил с собой из института только спички и фонарик, совсем не подумав о пищевом 3D-принтере.

– А вот и мой красавчик, – заявила Гера, смотря куда-то вверх.

Гоша тоже поднял голову и увидел Хумайю, который в своих небольших когтистых лапках держал целый ворох хвороста. Он медленно снижал высоту и, приблизившись к Гере, выпустил все ветки, сбросив их в одну кучку, а сам сел на землю и важной походкой, как какой-нибудь зазнавшийся барон, стал ходить вокруг.

Гера сделала из травы некое подобие гнезда и сложила весь хворост туда, а затем преподнесла к нему ладони. Она просидела в таком положении пару минут, но затем, печально выдохнув, объявила:

– Не получается.

Гоша посмотрел на неё с недопониманием.

– Я очень стара, – пояснила Гера. – Мои способности уже практически иссякли. Кажется, я ещё способна создать какое-то пламя вокруг себя, но на это уйдут все мои жизненные силы... А их стоит приберечь для войны.

Гоша понимающе кивнул и уселся рядом. Ленивым движением он достал из кармана коробок, черканул спичку и кинул её прямо в центр кострища. Как ни странно, но трава вокруг даже не загорелась, будто гнездо, которое соорудила Гера, не давало выбраться пламени наружу.

– Как видишь, и я на что-то способен, – горделиво проговорила Гоша, задрав шею, как тот же самый Хумайя. Птица, заметив это, недовольно закурлыкала.

Они некоторое время сидели молча, только и разглядывали, как плескались огни костра.

– Я же полдня на Камелии проспал, – первым нарушил тишину Гоша. – Как же я теперь усну?

Гера некоторое время помолчала, а затем пододвинулась к парню. Они сели друг напротив друг так, что костёр освещал им только пол-лица.

– Сейчас я тебя научу питаться от земли, – заговорщицким тоном промолвила королева.

– Разве я смогу? – изумился Гоша. – Я же... ну, типа обычный человек.

Гера, рассмеявшись, махнула рукой.

– В этом нет ничего магического, – уверила она его. – Ты просто создашь с природой некий симбиоз. Она тебе даст свои питательные вещества, благодаря которым ты не будешь чувствовать себя голодным, а ты ей за это передашь свою энергию. И тогда тебе без труда удастся уснуть.

Гоша вспомнил, как однажды, в далёком детстве, он попал в больницу с сильным отравлением желудка. Ему тогда запрещали есть и пить целых два дня, но благодаря капельнице о еде он даже и не думал. Тут, кажется, была схожая система.

– Смотри, всё очень просто, – начала урок Гера, приложив ладони к земле. – Для начала тебе нужно просто расслабиться. Закрой глаза, представь что-нибудь приятное, расскажи земле то, о чём ты мечтаешь, поведай о своей истории, чтобы она смогла довериться тебе, проникнуть в тебя, и только тогда предложи ей симбиоз.

Гоше эта процедура показалась крайне глупой и нелепой, но ощущение пустоты в животе всё же заставило пойти его на это. Он сделал всё, как сказала Гера: прижался ладонями к земле, замедлил дыхание, будто намереваясь войти в транс, и начал думать о приятном. Всё самое хорошее в его жизни было связано с Юноной. Он вспомнил, как впервые увидел её, как играл с ней, учил ходить и говорить. Поначалу она его всё время называла няней, и только потом стала выговаривать «Гоша». Он вспомнил, как они вместе гуляли во дворе дома, когда ему было примерно столько же, как ей – сейчас.

Гоша почувствовал, как земля под его руками начинает вибрировать. Он понял, что земля проникает внутрь него и стал думать дальше.

Он вспоминал все счастливые моменты, которые переживал с сестрой. Их ссоры – такие глупые, смешные и значительные, возникающие по пустякам, а иногда и вовсе на пустом месте. Но зато как они мирились! После этого их дружба будто бы обновлялась и становилась ещё крепче.

Но тут в голову влезлипоследние воспоминания о ней. Её день рождения. Сначала было всё, как всегда,потом – интересно и весело. Когда перед глазами вновь проявился образ того, какон обжёг её паяльником и как она в слезах сбежала из дома, у Гоши кольнуло всердце. Но эта боль была не из-за душевного переживания. Внутри заныло так,будто его сердце кто-то сжал руками с такой силой, будто хотел его раздавить.Гоша открыл глаза и тяжело задышал, воздуха не хватало. Он успел прижать руку клевой груди и вдруг повалился на землю. Сердце его больше не билось.