Парацельсия

Яркий свет бил в глаза, создавая неприятные ощущения, как тогда, в первый день Гоши в институте, хотя что-то казалось не таким.

Парень огляделся вокруг. Белые стены, белая мозаичная плитка, белые люминесцентные лампы... Да, определённо это была та самая комната, только... Гоша прекрасно помнил, что именно это помещение позже превратилось в его собственную комнату. И ощущал он себя в ней вполне уютно, хотя он только сейчас задумался над тем, что ему могли бы спроецировать и целый особняк с домашним кинотеатром, баром и джакузи. Но зачем понадобилось убирать все голограммы?

Гоша дёрнулся с места, но сдвинуться не смог. Вот оно. Вот что показалось ему «не таким». В тот день парень свободно сидел на компьютерном кресле. Теперь же он был пристёгнут к нему металлическими ремешками – по рукам и ногам. Любая попытка освободиться обречена на провал.

Что с ним произошло? Что же случилось? Последнее, что он помнил – озлобленный Скворецкий пшикает ему в тарелки с едой жидкий протеин. А дальше всё в тумане... Да не протеин же это был! А обыкновенное снотворное...

И тут Гошу прозрело.

В первый день, когда он пошёл в столовую с Валерием Степановичем, директор тоже дал ему этот «протеин». Но зачем это вообще было нужно, если через несколько минут его должны были накачать всеми необходимыми питательными веществами... Андрей говорил, что на иголках того аппарата Альберта находилось снотворное. А разве может снотворное действовать так моментально – едва соприкасаясь с кожей? Может, эти учёные тут и самые умные на всём свете, но в институте высших технологий химикам явно не место.

Значит, тогда Белёв распрыскал Гоше в тарелку снотворное, которое подействовало как раз в тот момент, когда он сел в кресло. И сейчас Скворецкий дал ему того же снотворного, которое подействовало на него очень скоро... Осталось только понять, зачем они усыпили его на этот раз?

Раскрылись двери, и в комнату вошли Валерий Степанович в своём привычном белом халате и Скворецкий в чёрной футболке-поло, из-под рукава которой слегка проглядывалась татуировка. Вместе они напоминали живое олицетворение символа инь-янь – добрый директор и злой наставник.

– Кто ты хочешь нам сказать насчёт своей поездки? – без предисловий непривычно мрачным тоном спросил Валерий Степанович.

Что за дурацкий вопрос?

– Что её нужно повторить. – Гоша пытался придать голосу твёрдость, но ответ прозвучал не слишком убедительно, потому что он был не уверен в том, что Белёв имел в виду именно это.

– И с какой же целью? – усмехнувшись, продолжил допрос директор института.

– С той же самой – найти сестру.

– А почему ты не нашёл её в первый раз?

Гоша чуть не вытрепал о том, что ему не хватило времени, потому что шизанутая старуха, правящая тем миром, выгнала со своих землёй, но вовремя прикусил язык и, вспомнив слова Скворецкого, он с широкой самодовольной улыбкой произнёс:

– Как и сказал Андрей, я попал не туда, куда надо.

Валерий Степанович недовольно посмотрел на Скворецкого, сквозь презрительный прищур. Тот никак не отреагировал – так и продолжал стоять в некотором отдалении, демонстративно скрестив руки на груди, будто действительность его не волновала.

– Так почему ты решил, что со второго раза попадёшь туда?

– Потому что... я тут думал... – неуверенно начал разъяснять свои недавние размышления Гоша. – Земля ведь крутится, так? И Солнце крутится, и галактика крутится и вообще – вся Вселенная вращается вокруг какого-то там центра. И что, если наша червоточина ведёт в какую-то определённую точку относительно всей Вселенной? То есть когда Юнона попала в червоточину, она могла угодить в одно место, а я, спустя два месяца-то, мог оказаться на другом конце Вселенной... Или... – он громко сглотнул от невообразимой мыли, – за её пределы...

Скворецкий, видимо, задумавшись над этим, поднял голову с завороженным взглядом. Однако Валерия Степановича этот монолог не провёл.

– Хорошо же врать у тебя получается, – мрачно засмеялся он. – Но давай-ка будем на чистоту. Куда ты попал на самом деле?

– Я же вам говорю: я был в пусто...

Договорить он не успел, – Валерий Степанович кивнул головой, давая команду, и Скворецкий с силой ударил Гошу кулаком в нос. Тот от внезапного нападения зашипел от боли и... раньше он бы сжался в комок и выдавил из себя всё, что знает, но Андрей воспитал себе достойного соперника, поэтому Гоша не сдался, а только рассердился и начал новые попытки вырваться из металлических браслетов, чтобы в отместку набить морду этому выскочке.

– Знаешь, во всей твоей занятной истории есть одна несостыковка, – язвительным тоном заговорил Валерий Степанович. Гоша утихомирился, размышляя, где же он оплошал. – Андрей мне передал твой рассказ... Ты ведь говорил, что, находясь якобы внутри червоточины, ты не чувствовал ни боли, ни... – он сделал драматическую паузу, – голода... Так зачем же, ответь мне, ты использовал пищевой 3D-принтер? У этой штуковины запас чернил иссяк на двадцать процентов. Интересно же, куда?

Вот и всё. Вся легенда разрушилась в один миг из-за того, что он забыл свой рюкзак в вертолёте! Гоша понуро опустил голову, за что получил неслабый апперкот.

– Будь добр, смотри в глаза собеседнику, если он – директор суперсекретного института, – притворно-ласково промурлыкал Валерий Степанович.

Гоша ничего не ответил, лишь облизнул засохшие губы и почувствовал привкус железа, – губа была разбита до крови. Хорошо хоть нос пока цел.

– Неужели эти знания стоят собственной жизни? – мечтательно спросил Белёв, подперев ладонью подбородок и подняв его выше, словно художник, созерцающий великолепие неба. Но его чудная маска тут же спала, и он, направляясь к выходу, флегматично бросил: – Вырубай. Утром резать будем.

– Что? Резать? – опешил Гоша от негодования.

– О, ожил, – бесстрастно, будто потеряв интерес к происходящему. – Ну, знаешь, хоть и большинство наших изобретений вдохновлены фантастическими фильмами, но создание ментальных зондов, которые могут показать все воспоминания человека, стоит прилепить к его голове всего пару присосок, у нас нет. Зато у нас есть лазеры и сканеры, которые за считанные секунды найдут участок твоего мозга, отвечающий за воспоминания, вырежут его и используют в качестве жёсткого диска какого-нибудь робота, который, в свою очередь, спроецирует нам твои воспоминания.

У Гоши в горле застрял комок, который он никак не мог проглотить. От наступившего страха на его лбу проступил пот.

– Или ты всё же готов на мирное решение? – напоследок осведомился Валерий Степанович.

– Нет.

1,"jP_