Парацельсия

Гоша осторожно приоткрыл глаза – сперва правый, потом и левый. Он боялся белого света, но сейчас и стены, и лампы на них горели бледно-серым. Видимо, экономят энергию.

«Нужно немедленно отсюда выбирать», – подумал парень, пытаясь снова вырваться из металлических браслетов, но ничего не помогло. Он покрутил головой, осмотрел то, на чём сидел. Да, это было то самое компьютерное кресло, на котором он проснулся в первый день, со своими прежними колёсами. И всё-таки как же глупы иногда бывают эти учёные! Как они не могли предусмотреть возможный побег?

Ноги были также закреплены, поэтому оттолкнуться от пола не было возможности, но Гоша поддался вперёд, пытаясь бёдрами потащить за собой кресло, и то немного сдвинулось. Приложив небольшие усилия, парень уже сидел перед дверью. Осталось только понять, как её открыть? Из-за браслетов, сжавших кисть, он не мог поднять ладонь, а уж тем более прикоснуться к стенке. Вдруг Гоша вспомнил, что, когда Леся заносила в его комнату обед, она открывала ногой, а вернее, подошвой. Получается, дверь может открыться даже без непосредственного контакта с кожей. Гоша стал двигаться дальше, пока к поверхности стены не прикоснулись его коленки. Чуда не свершилось – дверь осталась заперта. Немного пораскинув мозгами, пытаясь избежать мысли о том, что Валерий Степанович мог додуматься заблокировать дверь снаружи, Гоша стал наклоняться вперёд. От напряжения спина будто бы загорелась, рёбра сжали лёгкие, отчего дышать стало ещё сильнее, браслеты давили с такой силой, что ещё чуть-чуть – и он вывернет себе запястья. Да ещё и коленки, упершись в дверь, жутко мешали. Но Гоша продолжал воплощать свою идею, вытягивая шею изо всех сил. Уж лучше он свернёт шею, и все его воспоминания вместе с ним уйдут в небытие (ведь после остановки сердце мозг продолжает функционировать всего около шесть минут, а затем его клетки начинают гибнуть), чем эти учёные выяснять о Парацельсии всё необходимое и нападут на неизведанный мир, убивая на своём пути всех подряд, даже маленькую девочку с голубыми глазами...

Но вот он достиг цели – прикоснулся макушкой головы к стене, и, к счастью, та растворилась. В коридоре не было привычного движения, видимо, уже наступила ночь, и шастать по этажу продолжали самые отчаянные трудоголики – всего четыре человека. Интересно, знают ли они о том, что Гоша здесь что-то вроде преступника? Что они сделают, когда заметят его? Вызовут подкрепление? Вернут в камеру? В любом случае, ему нужно попросить у кого-то помощи, а там будь что будет. Может, ему повезёт, и кто-то, из-за сочувствия или незнания, освободит его. На всякий случай нужно придумать отговорку на вопрос о том, как он оказался намертво пристёгнутым к стулу. «Неудачная попытка освоить БДСМ», – усмехнувшись, подумал Гоша. Пусть и пошленько, но зато реалистично. Чем ещё заниматься по ночам в институте с такой техникой?

Но помощь не понадобилась. Как только парень выкатил себя за пределы комнаты, стул растворился, и он упал, сильно ударившись копчиком о плитку. «Чёрт, это ведь голограмма! – выругался про себя Гоша. – Её же нельзя выносить за пределы комнаты...»

На звук удара и тихого постанывания никто не обернулся – каждый из четырёх всё так же продолжал залипать в планшете. Гоше это было только на руку. Чуть-чуть прихрамывая и держась за ушибленный копчик, он поплёлся к лифту и отправился на девятый этаж. Как и всегда, людей здесь не было, поэтому можно было и не волноваться. Парень прошёл вперёд, практически на середину коридора, остановился перед двумя лампочками, находившимися друг напротив друга и прислонил ладонь к левой стене. Дверь открылась, Гоша робкими шагами зашёл внутрь.

Первое, что ему бросилось в глаза – его рюкзак, с которым он путешествовал в Парацельсию. Практически всё его содержимое, за исключением нескольких предметов, были разложены на столе. Полное обмундирование Гоше бы не помешало, но брать с собой целый рюкзак он не может – он очень тяжёлый, и убегать с ним от вертолёта, который наверняка погонится за ним, как только заметят пропажу парня, будет не очень удобно.

Со стола Гоша схватил с собой только мультитул, спички и фонарик – на тот случай, если Гера не согласится с ним сотрудничать и ему придётся отправиться в поисках сестры одному. С полки он схватил очень удобный пояс с двумя кобурами – по одной на каждой стороне, и в каждый засунул по одному Макару. На полках он нашёл стальные шарики, напоминающие мячики для гольфа, с неглубокими порами. Для них было специальное место на поясе, поэтому Гоша на всякий случай прихватил и их. Вернувшись к столу, Гоша надел поверх себя жилет с квантовым камуфляжем, но потом заметил на одной из полок костюм, напоминающий плащ-дождевик, с подобным устройством, и поменял его на жилет. Линзы, видимо, остались на девятнадцатом этаже, но, к счастью, прозрачный смартфончик до сих пор торчал у Гоши в джинсах.

Больше не желая медлить, парень выбежал из помещения и направился к лифту. Помимо вертолёта в здании должен был быть и выход для пешеходов. А он, наверняка, тоже был на первом этаже. Получается, ему так или иначе придётся столкнуться с охранниками. Убивать реальных людей, которые, возможно, не желают ему ничего плохого, Гоше не хотелось. Тут кстати придётся «хамелеон».

Парень заранее активировал камуфляж, тут же став невидимым для посторонних глаз, зашёл в кабину и нарисовал однушку. Вскоре лифт достиг цели, и Гоша сквозь прозрачное стекло увидел, как Скворецкий и Валерий Степанович, о чём-то разговаривая, направлялись прямо на него. Когда они зашли в кабину и нарисовали цифру девятнадцать, Гоша прижался к углу, чтобы его не заметили. От волнения сердце билось так громко, что даже закладывало уши, но вскоре парень понял, что так велика возможность быть услышанным. Сделав пару глубоких вдохов, он прислушался к разговору.

– К утру червоточина уже закроется, – холодным тоном вещал Валерий Степанович.

– Уже? – открыто негодовал Скворецкий.

– Когда мы создавали эту брешь, то и думать не могли, что вся подготовку займёт столько месяцев...

Что? Получается, они сами открыли эту червоточину?

– Нам ещё повезло, что этот пацан так любил свою сестру, что прошёл всю программу так быстро.

– Отнюдь, с выбором мы ошиблись. Видимо, он откуда-то узнал о наших военных намерениях, поэтому не хочет выдавать информацию о том мире, чтобы защитить сестру.

Военные намерения... Значит, всё это было правдой. И Гера не такая уж сумасшедшая.

– Его доблести можно только восхищаться...

– На это не времени, – строго отчеканил его Валерий. – Нам нужно срочно разузнать о том мире и направить нашу армию в червоточину. Сколько это займёт?

– Для операции всё готово, она займёт всего пару минут. Ещё пара минут на то, чтобы поместить его мозг в робота. Минут десять на то, чтобы обработать все данные и продумать план нападения... А вот с доставкой армии к месту – проблема. Вертолёт у нас только один, на машинах всех мы будем очень долго перевозить.

– У нас самолёт на втором этаже. Используем его. Сейчас же ночь, трасса свободная.

Ну вот, хоть какая-то информация про чётные этажи.

– Но там же негде высаживаться.

– Будут с парашютом прыгать, большинству из них это даже не впервой.

Скворецкий согласно кивнул.

– Тогда уже через пару часов вся армия будет на месте.

– Не так скоро, как хотелось бы, но тоже отлично.

– Эм... А что мы будем делать с Холостовым после того, как вырежем ему воспоминания? Ведь лазерная операция оставит его в живых.

– Делай всё, что хочешь, – наотмашь ответил Валерий Степанович. – Главное – в итоге нам нужно полностью от него избавиться, а каким путём мы это достигнем – сам решай.

– О-о, моя фантазия уже рвётся наружу, – предвкушая наслаждение, Андрей потирал руки. – Я испробую на нём всё, о чём так давно мечтал...

– Только сильно не увлекайся, у нас ещё важная миссия. И смотри, чтобы Олеся потом не узнала, – хмыкнул директор. – Иначе ведь бросит, из института сбежать захочет... А ты как никто знаешь, что мы делаем с теми, кто хочется стереть нас из своей жизни.

Наконец лифт остановился, и Валерий Степанович вместе со Скворецким направились к Гошиной комнате. Парень быстро нарисовал однушку ещё раз, но затем одумался. На чётных этажах он никогда не был и время их исследовать уже не было, только знает про самолёт на втором... Но самолёт – не вертолёт, он не может подняться вертикально вверх. Может, вместе с ним будут поднимать целую платформу? В этом институте возможны и такие махинации с пространством... Тогда на втором этаже выхода для людей точно нет, но что, если... Самолёт на втором, вертолёт на первом, люди...

Едва помешкав, Гошавновь приложил к поверхности кабины палец и медленно, осторожничая, вывелнолик. Но вскоре лифт всё равно остановился на первом этаже, только вместодверей у кабины растворилась крыша, и в лифт залетел чистый ночной воздух.Запах свободы.
QAUoFoZn