Парацельсия

Гоша открыл глаза, с трудом осознавая ситуацию. Вокруг была кромешная тьма, но, пошарив вокруг руками, он понял, что находится в каменном помещении. «Замок Геры», – сразу же промелькнуло у него в голове. Получается, эта старуха его всё-таки обманула. Она не везла его ни к какой сестре, да и вряд ли вообще когда-либо её знала. Она просто летала с ним на верблюде до тех пор, пока он не заснёт, а затем направилась к замку и заперла в темнице.

В животе неприятно потянуло и раздался звук, напоминающий дыхание того... ну, чудища этого озёрного. Кэльпа, во. Оставили ли Гоше хоть какую-то еду? Всё это время Гера пыталась казаться милой и добродушной, поэтому парень в этом не сомневался. Он продолжил водить руками в темноте в поисках какой-нибудь тарелки, но вместо этого нащупал свой рюкзак. Гоша достал телефон, чтобы посвятить себе и уже в который раз шлёпнул себя рукой по лубу, удивляясь собственной тугодумности (и это он-то гений, взломавший полицейский сервер?).

Включив на телефоне фонарик, он открыл рюкзак и вытащил контейнер с 3D-принтером. Не желая заниматься мазохизмом, истязая себя картинками с восхитительными блюдами и по чём зря истекая слюной, Гоша нажал на кнопку стандартного набора, и, сняв крышку, к огромной радости обнаружил гречневую кашу с двумя поджаристыми котлетами. Ещё немного пошарившись в рюкзаке, он достал ложку, после чего и приступил к трапезе. Всего за пару минут он расправился со всей порцией, но совсем не наелся, поэтому ещё полазил в менюшке и заказал себе макароны с сыром, а затем салат «Цезарь».

Насытившись в полную меру, он ещё раз полез в рюкзак и обнаружил камуфляжный жилет – «Хамелеон». Почему он раньше про него не вспомнил? Вот надевал с утра, никакой бы Кэльп его бы не заметил, ни какая бы Гера его не подобрала...

В его голове быстро созрел план дальнейших действий. Сейчас он быстро надевает камуфляж, находит дверь и садится рядом с ней. Когда кто-то зайдёт в темницу (ну не навсегда же его бросили?), он незаметно прошмыгнёт и свалит из замка. А потом опять будет Юну искать. Только теперь осторожнее.

Но воплотить план в реальность Гоша не успел. Только он хотел достать жилет, как дверь открылась. С непривычки парень зажмурился от яркого белого света, бьющего с такой силой, что даже глаза заслезились. В помещение вошёл человек, и Гоша сразу распознал в ней Геру. На её плече сидела незнакомая птица.

– Ты меня обманула! – тут же рявкнул на неё Гоша. От ярости, пылающей в груди, его ногти впились в ладони. Но эта боль только придавала ему злости. – Ты ждала, пока полёт меня умотает и привезла меня обратно! По...

– Я тебя не обманывала, – громогласно сказала Гера, заставив парня заткнуться на полуслове. – Я тебе обещала привезти туда, где видела её в последний раз. И вот это место. Как видишь, здесь её больше нет, поэтому можешь убираться из Парацельсии. Тебе больше нечего здесь делать.

– Я отыщу свою сестру, и ты не посмеешь мне помешать! – резко вскочив, вскрикнул Гоша и хотел накинуться на Геру, но в этот момент птица на её плече угрожающе развела свои большие крылья и пронзительно закричала, и парень от неожиданности отшатнулся назад.

– Успокойся, Хумайчик, – обратилась она к птице, приглаживая тёмно-коричневые с белым отливом перья на его крыльях. От удовольствия тот зажмурился и повернул голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов. – У меня есть очень веские причины полагать, что ты никогда не найдёшь свою сестру, – сказала она уже Гоше. – Но за то долгое время, что ты проведёшь здесь в бессмысленных поисках, тебе будет хорошо известна вся Парацельсии, и, когда ты вернёшься в институт и выдашь всю информацию об этом мире, у ваших солдат будут все шансы завоевать наши земли.

– Откуда ты так много знаешь? – не унимался Гоша. – Про институт и земляные технологии?

– Я всю жизнь провела рядом с этой червоточиной, – выделяя каждое слово, проговорила Гера. – За это время я... наладила с ней связь, поэтому в курсе всех событий на Земле.

– То есть ты даже ни разу туда не перемещалась? – удивился Гоша.

– Я не хочу оставлять своих подданных без защиты в такое напряжённое время, – ответила она. – Парасельчане – дружелюбный народ, поэтому я не собираюсь первой объявлять войну. Если ты сумеешь отговорить институт от войны, мы останемся в нейтралитете. А если земляне всё же нападут на нас, мы всё равно вас победим, а потом вторгнемся в ваш мир.

– Ты называешь свой народ дружелюбным только потому, что это твой народ.

– Твоя точка зрения необъяктивна, – возразила Гера.

– Вот видишь? Ты защищаешь его.

– Я отрицаю лживые факты... Хорошо, объясни свою позицию.

– Конфликты.

– Что? – изумилась Гера.

– Конфликты между людьми, повелевающими разными стихиями.

Гера громко загоготала, демонстративно повернув голову.

– И кто же сказал тебе про эту чушь?

– Ну... огонь, земля, вода и воздух. Ты сама про них говорила.

– Да, – согласно кивнула королева, – но я и слова не сказала по поводу междоусобных воин.

– Но... как же тогда? – недоумевал Гоша.

– Все наши люди, независимо от своих магических способностей, живут в одном обществе. Мы не делимся на племена или фракции. К тому же, это было бы очень сложно, ведь главных стихий, которыми управляют архонты, всего четыре, а побочных, возникших при смешивании кровей, куда больше.

Гоша задумался. Ему казалось, в этом мире все люди должны враждовать с «иными», а, оказывается, они живут вместе и сообща и даже имеют смешанные браки. На Земле такие порядки давно исчезли.

– Я тебя вообще уже не понимаю! – резко перевёл он тему своим признанием, повысив голос и начав активно жестикулировав. – То ты говоришь, что не знаешь, где моя сестра, то заявляешь, что отведёшь меня к ней, то обещаешь помочь мне, то запрещаешь начать поиски и прогоняешь в червоточину. Определись ты уже! Я. Хочу. Знать. Правду!

Гера изумлённо подняла брови, а затем задумчиво повела глазами, – продумывает очередную ложь, как подумал Гоша.

– Хорошо. Возможно. Ладно, – чеканила она ровным, сдержанным голосом. – Я тебе скажу правду. Я знаю, где находится твоя сестра, но не могу сказать об этом тебе, потому что иначе... будет плохо. Вам обоим. А твои поиски бессмысленны потому, что без меня, как бы ты не старался и сколько бы лет у тебя бы на это не ушло, ты всё равно её не отыщешь.

Гошу этот ответ не устраивал совершенно. Он только сильнее бесился, но всё ещё сдерживал себя, накапливая гнев в сжатых кулаках.

– Пойдём, – спокойно проговорила Гера, положив свою морщинистую руку ему на плечо. – Мне нужно вернуть тебя на Землю.

Парень не стал отмахиваться. Не стал сбегать, не стал спорить. Знал, что бесполезно. Всё равно догонит, всё равно найдёт и всё равно вернёт. Но на этом ничего не кончится. Он ещё вернётся сюда. Но не просто так, а с включённым камуфляжем. Если Гера не будет знать, что Гоша вновь проник в Парацельсию, она и не будет устраивать за ним погоню.

Они вышли из темницы и пошли по каменной лестнице вверх. Поначалу Гоша шёл с повешенной головой, но затем вспомнил, что ему во время полёта сказала Гера: если бы он побольше внимания уделял внимания деталям, то, возможно, уже смог бы отыскать сестру. Может, и эта фраза была деталью всего паззла – подсказкой, что Юну можно найти, если быть внимательным. И Гоша представил себя детективом.

И стены, и полы в этом замке были построены из больших серых камней, плотно состыкованными друг с другом. Окна были высокими, почти до самого потолка. Некоторые из них были с обычными прозрачными стёклами, некоторые – с красивыми витражными рисунками, но каждое из них наполовину скрывали плотные бордовые занавески. По полу тянулись длинные ковровые дорожки, напоминающие по расцветке платье Геры, с бахромой. Между окнами красовались отлитые из бронзы канделябры, хотя и на высоких потолках громоздились великолепные люстры со свечками в несколько круглых рядов. Интересно, как Гера зажигает их на такой высоте? Ах, ну да, у неё же магия огня, наверняка ей удаётся поджечь все свечки разом всего одним щелчком пальцев. Хотя – кто знает, как это устроено. Магия – не наука, с ней так просто не разберёшься.

Гоша оглядывался по сторонам, подмечал каждый рубец на деревянных дверях с металлическими ручками в виде мифических животных, высматривал паучков на паутинах между балками, высматривал пейзажи в окнах, надеясь, что Гера поселила Юну в саду. Пейзажи, безусловны, были чарующими: сочная зелёная трава, невообразимые растения с лепестками всех цветков радуги, бабочки, стрекозы и прочие букашки, впечатляюще своими большими размерами и неописуемым внешним видом. Только без Юны Гоше всё казалось унылым.

Но тут парень подметил одну важную деталь. Такую огромную, что даже странно, как он мог не обратить на это внимание в первую очередь.

В замке было абсолютно пусто.

– Ты живёшь здесь одна? – стараясь не придать голосу особого интереса, спросил Гоша, а в ответ услышал, как Гера усмехнулась.

– Я люблю уединённость, – милостиво сказала она.

– А как же твои родные.

Гера задумалась на пару секунд, прежде чем ответить.

– В детстве я лишилась всех, кто мне был город.

– О, – проговорил Гоша скорбящим тоном. – Как это случилось?

– Это была моя ошибка, – поведала она тоскливым голосом. – Однако, я рада, что всё так сложилось. Иначе бы я не стала королевой.

– И тебе не одиноко? – осторожно поинтересовался парень.

– А я и не одинока, – вдруг взбодрилась Гера. – У меня есть мой любимый Хумайя, а он лучше всех на свете в тысячи раз.

Будто почувствовав, что говорят про него, птица на плече королевы гордо встрепенулась и издала громкий клик.

– Чем же? – хмыкнул Гоша.

– Это королевская птица, – охотно пояснила Гера, придавая своему голосу сказочный тон. – Ходят легенды, что именно она стала прародителем всего живого на Парацельсии и считается самым старейшим и мудрейшим существом во всём мире... Согласно традиции, Хумайя всегда живёт в королевском доме, и только когда действующий король или королева умирает, она вылетает на улицу, и парит в небе, выбирая нового правителя. Первый, на кого упадёт её тень, и становится новой главой Парацельсии...

После этой речи Гера и Хумайя повернули друг к другу головы, и птица, благосклонно склонившись, провела длинным клювом по носу королевы. Гоша, уже приноровившись, стал внимательно разглядывать черты лица Геры, но не смог подметить чего-то особенного. Обычная старушка славянской внешности...

– Стоп, – притормозил Гоша, обескураженный собственной догадкой. – А почему ты говоришь на русском? Не, почему здесь все говорят по-русски?

Гера вновь усмехнулась.

– Я рада, что ты стал подмечать детали. Только ещё недостаточно хорошо, ведь иначе ты бы сам смог бы найти на них ответы, – порассуждала Гера и вновь зашагала дальше. Прочистив горло, она продолжила: – Раньше в России тоже жили алхимики. Их было немного, но и некоторым из них удалось попасть в Парацельсию. Так что можешь считать, что я – одна из их потомков. Что же касается остальных жителей Парацельсии... Конечно, не все они знают русский, некоторые и вовсе говорят на собственном, гм... животном языке. Но тебя просветили гамаюны, и ты стал понимать язык каждого, кто с тобой заговорит.

– О как, – восхищённо ляпнул Гоша и вновь погрузился в разглядывания мелочей. Но ничего здесь не говорило ему, что Юна вообще здесь когда-либо была.

Вскоре они добрались до тронного зала. В прошлый раз Гоша не занимался особым изучением интерьера помещения, но по гигантскому креслу с золотой резьбой и красной бархатистой тканью с мягкой набивкой сразу узнал то место, куда вывалился из червоточины. Оглядевшись, он не увидел ничего интересного. Сначала он подумал, что так проявлялась любовь Геры к уединению, но потом решил, что, наверное, всё, что окажется в комнате на довольно близком расстоянии от червоточины (а до неё всего-то пять метров от входа было), может улететь на Землю. У трона он всё-таки заметил вертикальную жёрдочку – длинный тонкий шест из красного дерева на круглой подставке с горизонтальной палочкой на верхушке. Видимо, здесь Гере составлял компанию Хумайя. Интересно, неужели эта птица была и вправду настолько мудрой, что даже ни разу не приблизилась к червоточине на опасное расстояние?

Гоша сделал несколько осторожных шагов вперёд, оставив Геру за спиной. Как же ему не хотелось уходить! Нет, конечно, он понимал, что ему ещё предстоит сюда вернуться, но... всего за пару последних минут, которые он посвятил изучению замка и вида из окна, Парацельсия каким-то образом зацепила его чувства, и мысль о том, что он вот-вот покинет этот мир угнетала, тяготила и не давала покоя.

– Надеюсь, ты не любишьдолгие прощания, – сказал Гоша, резко повернувшись к Гере лицом, и сделалбольшой шаг назад. Тьма мгновенно поглотила его.