Славься, Княже!

- И что же нам делать?

Прошло несколько дней с тех пор, как они вернулись от Мамаши. Все эти дни они пробовали любые варианты, даже самые абсурдные, чтобы разбудить птицу. Но все было тщетно. Они бросали ее в огонь, закапывали в землю, даже обмазывали соком полыни в полночь, но ничего не помогало. Вскоре идеи иссякли, а черный камень все так и оставался просто черным камнем. Сейчас же они сидели вокруг жар-птицы, Чернобог и Зоря были с ними, а Настя первой озвучила вопрос, мучающий их вот уже несколько часов.

- Не знаю, - ответил за всех остальных Петрович. - Должен же быть какой-то выход.

- Дажьбог всегда умел хранить секреты, - пожал плечами Чернобог. - Если выход и есть, знает его только он сам.

- Что же, это плохо, - без капли веселья усмехнулся Ласка.

- На сегодня хватит, - хлопнула по коленям Ольга. - Мы все устали, а сонному мозгу хорошие мысли не приходят. Идем спать, утро вечера мудренее.

- Старуха права, - кивнул Чернобог. - Всем спать. Подумаем завтра.

Ласка промолчал. Так заканчивался уже не первый день. Он устал, последние несколько дней ему так и не удавалось выспаться. Глядя на остальных, становилось ясно - не он один страдал от недосыпа. С этим надо было что-то делать. Оставался вопрос: что? Может, хоть сегодня он хорошо поспит - тогда ему точно придут ответы на все вопросы.

Так они все и разошлись. Чернобог и Зоря расположились в единственной оставшейся в доме пустой комнате. У одного только Ласки была своя комната, где он мог спокойно уединиться. Ему это нравилось, ведь так он мог думать и ворочаться в кровати сколько угодно. Засыпал он всегда долго, и всегда он от этого злился. Он завидовал тем, кто может лечь и немедля уснуть. Даже когда он наконец погрузился в сон, то тут же проснулся, словно и не смыкал глаз. Именно из-за этого он не мог отдохнуть вот уже целую неделю. Ольга говорила, что это вполне нормальный побочный эффект после возвращения из сердца Руси. Сама Ольга и Настя тоже пару дней страдали от бессонницы, только вот у Ласки она слегка затянулась. Но он был уверен, что она скоро пройдет. Ведь раньше он вообще не мог заснуть.

Проснувшись, он решил сходить перекусить. Спустился на кухню, зажег лампу, намазал хлеб маслом и положил сверху ломтик холодной ветчины. Пока он жевал, сидя за столом, что-то казалось очень странным, не вписывающимся в общую картину. Чего-то не хватало, словно в мире что-то исчезло, оставив после себя только темное пятно. Но Ласка никак не мог взять в голову, что же это было. Он обошел вокруг стола, включил и выключил свет, заглянул в холодильник. Ничего. Наконец, он пожал плечами и бросил эту затею с поиском. Однако, стоило ему перешагнуть порог своей комнаты, как он все понял.

Жар-птица пропала.

Ласка сорвался с места и быстро вбежал обратно в кухню. Он точно помнил, что ее оставили прямо здесь, на столе, но теперь ее там не было. Стол молча стоял, словно ничего и не случилось. Ласка чувствовал, как крошечная частичка его разума надеялась, что стол укажет в сторону и крикнет: "Там! Она там!". Этого не произошло. Ласка побежал в зал и заметил еще кое-что - Петровича тоже не было.

Здесь Ласка уже не выдержал. Он разбудил Кузьму и Чернобога, объяснил произошедшее, хоть и сам ничего не понимал. Чернобог тут же бросился все проверять лично, а через минуту-две вышел к остальным с задумчивым выражением лица.

- Ничего, - мрачно сказал он.

- Что происходит! - недоумевал Ласка. - Куда они подевались посреди ночи?!

- Может... - начал Кузьма.

- Нет! - прервал его Ласка. - Даже не думай об этом!

- Хватит, не стоит будить остальных, - поднял руку Чернобог. - Надо все хорошенько обдумать. Куда они могли исчезнуть?

- Эй, - сказал Кузьма. - Там что-то есть.

Он подошел к двери и сорвал с нее листок бумаги. Как только Ласка его пропустил? Он должен был смотреть лучше.

- Что там? - спросил он.

- "Князь, жду тебя в домике у бабушки. Приходи с побрякушками. Для интереса: у меня твои питомцы. Серый", - прочитал Кузьма. Закончив, он поднял взгляд на Ласку. - Что-нибудь?

Ласка лишь пожал плечами. Он действительно не знал, о чем говорилось в записке или кто мог ее оставить. Голова пошла кругом от происходящего. Должно же быть хоть что-то, в чем был смысл. Чернобог тоже был озадачен. Насколько понял Ласка, кто-то, называющий себя "Серым", похитил Петровича. Скорее всего, он же и забрал жар-птицу. Не могла же она сама улететь? После всех их мучений с ней - ну нет. Постепенно, недоумение Ласки сменилось злостью. Он не собирался позволить чему-то подобному произойти рядом с ним. И, при этом, Серый посмеялся над его званием. В сердце Ласки проснулась гордость. Он никогда не умел терпеть оскорбления.

Ласка схватил записку и перечитал ее несколько раз. "Домик у бабушки" - что это могло значить? Он усердно пытался вспомнить хоть что-то, что было связано с бабушками, но ничего не приходило в голову. Единственное, что он вспоминал при этом, была его собственная бабушка, с которой у него никогда не было хороших отношений. Жила она далеко от леса, даже от этого города, так что вряд ли в записке говорилось о ней. И все же он чувствовал какую-то связь, далекую и вряд ли прямую, но она была. Он просто не мог понять, в чем она заключалась.

- Эй, Ласка.

Ласка вздрогнул. Голос Кузьмы вырвал его из глубоких раздумий. Он попытался что-то сказать, но язык не захотел двигаться, так что он просто взмахнул рукой.

- Кажется, я знаю, что это за "домик", - неуверенно начал Кузьма. - Но...

- Что "но"? - встрял Чернобог.

- Это было очень давно, сомневаюсь, что здесь есть какая-то связь, - пожал плечами леший. - Вообщем, на границе леса когда-то давно жила одна старуха. Ничего необычного с ней не было, пока у нее сын не умер. Авария, разбился. Сам виноват, в принципе. Старуха не выдержала и занялась черной магией, той, что раньше только колдуны пользовались. Вообщем, ей удалось сына вернуть, только вот он не был человеком. Он был монстром, чье тело постоянно тряслось от боли.

- Упырь... - произнес Чернобог.

- Что? - переспросил Ласка.

- Эти штуки называются упырями. Такое случается, если вернуть душу не совсем правильно, - объяснил Чернобог. - Они сходят с ума и превращаются в чудовищ, чья единственная страсть - передавать свою боль другим людям. Так что было дальше?

- Ну, - продолжал Кузьма, - старуха убила этого... упыря. Она потом уехала, оставила дом пустым. Правда, животные говорили, что она оставила колдунские свитки там, так что...

- Ты знаешь, где дом? - спросил Ласка.

- Приблизительно. Я могу спросить у деревьев.

- Отлично, одевайтесь. Идем спасать Петровича.

- А что с бабами? - сказал Чернобог.

- Напишем записку, что пошли на рыбалку или что-то в этом роде, - отмахнулся Ласка. - У нас мало времени. Надо торопиться.

Остальные кивнули и пошли за одеждой. Пока он готовился, у Ласки тряслись руки. Он горел желанием броситься в ночь и найти ублюдка, похитившего Петровича. И все же внутри него все еще оставался страх. Уже второй раз из-за него похищали ни в чем не повинных людей. Он не мог отделаться от чувства вины. С другой стороны, именно это чувство вызывало в нем порыв идти вперед, в гущу леса, несмотря на темноту.

Все трое собрались на улице у двери. Ласка и Чернобог курили, пока Кузьма шептался с деревьями вокруг. Все вокруг внезапно оказалось таким ненормальным, Ласка удивился, как он раньше этого не замечал. Кузьма, крупный и мускулистый мужчина, разговаривал с деревьями. Чернобог носил темные очки, чтобы светящиеся глаза не выдавали его в темноте. Да и сам Ласка, собрался идти спасать похищенного домового вместе с жар-птицей, превращенной в камень. Ему захотелось смеяться - все казалось каким-то странным и сумасшедшим сном. Он вспомнил детские сказки о чертях и карликах, живущих в печке, и подумал, что кто-то хорошенько постарался над ними, чтобы они не были такими пугающими.

Наконец, Кузьма позвал остальных за собой. Он уверенно шел вперед, останавливаясь лишь чтобы спросить у кустов и деревьев направление на очередном перекрестке. Ласка начал чувствовать себя крайне уязвимым без оружия. Ведь что бы там ни говорили, он все равно оставался человеком, и никакой титул этого изменить не мог. Да, в его роду может и были боги, но всю жизнь он прожил человеком, таковым, скорее всего, и умрет. И теперь он идет на риск, а защищаться может только декоративным ножом в кармане, который он и схватить-то нормально не мог. Тем не менее, большого выбора у него не было - в лесу хорошего оружия не найдешь. Он надеялся, что им повезет, и они сбегут до возвращения "Серого". Ласке очень не нравилось его послание, слишком уж беззаботным оно казалось. Только сейчас он вспомнил, что почерк был кривой, в словах было много ошибок, даже в тех, что любой школьник умеет писать. Что-то было не так, но Ласка не мог понять, что именно.

Черт знает, сколько они шли в густой темноте ночи, пока их ноги не ступили на старую, полузаросшую тропинку. Та вела к небольшой избе, еще меньше, чем дом Петровича. Охваченная дикими сорняками, она тихо стояла, не подавая каких-либо признаков жизни. Света не было, даже ветер перестал нашептывать в траве. Ласку передернуло. Он всем телом чувствовал, как за ним кто-то следит. Он ощутил себя ничего не подозревающей птицей, которую вот-вот схватит безжалостный и голодный зверь. Самым ужасным в этой мысли было то, что он может и не увидеть своего загадочного врага. Ласка посмотрел на остальных и задумался, чувствуют ли они то же самое. Если так, то их лица точно не собирались этого выдавать. Оба были словно высечены из камня.

Тем не менее, несмотря на внешнюю уверенность, все трое замешкались перед входом в дом. По тому, как вздыбились волосы на руках его спутников, Ласка мог не сомневаться, что они тоже чувствовали загадочную силу, прячущуюся внутри. Глубоко вздохнув, Чернобог схватился за ручку двери и быстро повернул ее. Перед ними открылась непроглядная тьма, в которой вырисовывались смутные контуры настоящего хаоса. Наверное, в таком состоянии и должен прибывать заброшенный много лет назад домик в лесу. Ласка молча обрадовался, что дом не остался в том виде, каким он был при "бабушке".

Они молча вглядывались, не осмеливаясь переступить порог, но ничего не видели. Во всяком случае, ничего, похожего на человека. Или домового. Выбора не было, так что Ласка первым ступил в темноту. И тут же он услышал чье-то приглушенное мычание. Ласка провел рукой по стене, нащупывая выключатель, но ничего не нашел. Чернобог, стоящий позади, щелкнул зажигалкой, осветив маленький кусочек хаоса в доме. Посреди беспорядка стоял одинокий стул, к которому несколькими веревками был привязан Петрович. Во рту у него был тяжелый кляп, мешающий говорить. Ласка бросился к домовому и разрезал ножом кляп.

- Петрович! - воскликнул Ласка. - Что произошло? Кто тебя поймал?

- Нет времени! - прокашлял Петрович. - Нужно найти Огонь! Развяжите меня, скорее!

- Какой еще Огонь? - удивленно спросил Чернобог, разрывая узлы на веревках. - Ты о чем?

- Огонь Колдуна, - начал объяснять пленник, с трудом пытяась сохранять голос. - Только им можно разбудить птицу!

- А где сама птица? - спросил Кузьма.

- Это ищете? - произнес новый голос у двери.

Ласка зажмурился от внезапно включившегося света. Когда глаза более-менее привыкли к новой обстановке, он увидел стоящего на пороге человека. То был мужчина, совершенно голый и грязный, с длинными, спутавшимися волосами. В его глазах мелькал блеск, какой бывает только у хищника, готового броситься на невинную жертву. Такой же блеск был в глазах Ласки. Сложно было не заметить, как они были похожи - те же острые зубы, те же резкие, но плавные движения, тот же звериный оскал вместо улыбки. Вот только в этом парне чувствовалась мощь, какой у Ласки никогда в жизни не было. Словно все это было заработано загадочным человеком в нелегкой схватке.

- Серый? - спросил Ласка.

- Пачти, - облизнулся парень. Говорил он коряво, будто не привык пользоваться человеческими словами. - Я завут Волк. Пришли за это?

Только сейчас Ласка заметил статуэтку жар-птицы, которую Волк держал в руках. Без лишних слов он бросился к дикарю и приготовил кулаки для драки, но Волк увернулся так быстро, что Ласка кубарем свалился с крыльца в землю. Нервно посмеявшись, Волк сказал:

- Ты бистро скажешь, Агонь Калдуна где ищет, и умрешь лехко.

Волк вскрикнул, когда Петрович, уже освобожденный от веревок, впился зубами в его руку. Волк выронил жар-птицу, и ее тут же поймал Кузьма.

- Бежим! - крикнул Петрович. - Ласка, за мной!

Кузьма бросил птицу Ласке, а Чернобог всем весом навалился на кричащего от злости Волка, прижав его к земле. Вдвоем, Ласка и Петрович выбежали из дома и бросились в глубины леса. Было удивительно видеть, как домовой, которому нельзя ни в коем случае покидать дом, так быстро и уверенно бежал среди всех запутанных тропинок и бесчисленных деревьев. Среди ветвей было видно восходящее солнце, чьи лучи осветили внезапно появившиеся на лице Петровича морщины. Ласка подумал, что это от того, что он покинул дом.

- Эй, Петрович! - позвал Ласка, когда они слегка замедлили бег. - Куда мы вообще идем?

- К моему тайнику, - тяжело дыша ответил тот. - Он недалеко. Просто иди за мной и помни - ни слова. Если произнесешь хоть что-то, нам придется начинать сначала, ясно?

Ласка кивнул. Вздохнув и прокашлявлшись, Петрович осторожно пошел через траву, шепотом считая шаги. То и дело он делал крутые повороты, а иногда и вовсе разворачивался на все сто-восемьдесят. Так продолжалось, пока Ласка совсем не потерял чувство направления. Он был уверен, что они ходят кругами, пока Петрович не остановился у большого дуба, стоящего посреди тощих берез. Это бы не казалось настолько странным, если бы не обугленная трава вокруг дуба. Воздух стал куда горячее, да так внезапно, что можно было подумать, дерево было окружено каким-то полем жара. Петрович поднял руку, остановив Ласку в нескольких шагах от обнаженных корней дуба, а сам подошел вплотную и встал на колени. Его побледневшая кожа быстро покрылась бисером пота.

Ласка с интересом смотрел, как Петрович голыми руками начал копать землю между корней, разбрасывая ее во все стороны. Он с трудом сдержался, чтобы не облизнуться. Ноги не желали стоять на месте, заставляя Ласку ходить туда-сюда, пока Петрович не позвал его поближе. К тому времени он уже перестал копать, а в яме перед ним лежала маленькая железная шкатулка, раскаленная до красна.

- Давай сюда птицу, - сказал домовой, готовясь открыть крышку лежащей рядом палкой.

Ласка присел на колено и протянул ему статуэтку. Но они оба застыли от удивления, когда вызывающий дрожь голос позади произнес:

- Ннннее... т-т-тороппписссс...