Глава 20
Открыв глаза, Ласка мгновенно впал в состояние паники. Над ним было чистое, голубое небо, а под ним - мягкая постель. Что произошло? Он помнил Навь, помнил свои раны. Где все это теперь? Ему приснилось? Нет, это невозможно. Ласка поднял четырехпалую руку и надавил себе на грудь. Боль. Он улыбнулся. Все было в порядке.
Попытавшись поднять голову, Ласка заметил, что не может. Мышцы в теле ныли и болели, но эта боль казалась такой далекой, такой... чужой. Он был уверен, что его тело накрыто стальным покрывалом, таким тяжелым оно было. Наконец, Ласка сдался и остался неподвижно лежать в постели, ожидая чего-нибудь. Хоть чего-нибудь. От скуки он начал напевать про себя старые песни.
- Ты проснулся! - произнес голос Дажьбога.
Ласка повернул голову, поморщившись от боли в шее. Бог уже не был волком, но огромным мужчиной в волчьей шкуре. На его бородатом лице сияла добрая улыбка, в глазах виднелись искры веселья. Ласка хотел что-то сказать, но язык отказывался шевелиться.
- Здорово же тебя потрепали, - Дажьбог сел на краю кровати. - Ничего, свет здесь тебя вылечит. Не полностью, конечно, но легче ходить станешь, это точно. Мы толком не познакомились. Я - Дажьбог, Хранитель Солнца.
Ласка слегка кивнул. Солнечный бог улыбнулся шире, показав два ряда хорошо ухоженных широких зубов.
- Ты, стало быть, Великий Князь, да? - продолжал он. - Удивительно. Никогда не думал, что настанет время новому правителю взять все в руки. Похоже, дела внизу совсем вышли из-под контроля, а? Так понимаю, ты пришел за Испытанием. Отдохни еще, потом приступим. У нас есть время.
Услышав эти слова, Ласка заставил себя подняться. Дажьбог был искренне удивлен, но быстро оправился и засмеялся.
- Тебе лучше не вставать, дорогой! - сказал он.
- Все равно, - выплюнул Ласка. Голос был хриплый, глотка болела. Кажется, он простудился. - Времени у нас нет. И так уже много потеряли. Идем.
Дажьбог снова рассмеялся.
- Что смешного? - спросил Ласка.
- Ты говоришь совсем, как Чернобог, - утирая слезы сказал бог.
Ласка подумал об этом минуту и тоже засмеялся. Резкая боль в груди заставила его остановиться, но улыбка не пропала. Вероятно, так оно и было. Дажьбог поднялся с постели и махнул рукой, призывая Ласку идти за ним. Тот захромал следом.
Место было огромным. Более того, оно казалось бесконечным. Над ними распростерлось совершенно чистое небо, вокруг ног стелился ослепительно белый туман. Сами они шли по тонкому слою воды, такой же голубой, как и небо наверху. Где-то виднелись огромные деревянные столбы, одного взгляда на которые хватило, чтобы ощутить возрастающую в груди радость, смешанную со страхом. Вдали, куда они направлялись, раскинул ветви могучий дуб, одна часть которого была сплошь покрыта зелеными листьями, а другая горела осенними красками. Здесь было тепло и приятно. Раньше Ласка сравнивал это ощущение с домом, но он был не прав. Это ощущение было нереальным, внеземным. Таким же было и чувство, исходящее от каждого сантиметра земли солнца. Ласка позволил себе расслабиться и насладиться этим ощущением, успокаивающим его мышцы и лечащим боль.
Только тогда он заметил подлетевших к ним жар-птиц. Мамаша сказала, что смогла найти лишь одну во всем мире, но здесь их были сотни. Две сели на вытянутую руку Дажьбога, еще одна приземлилась на плечо Ласки. В обычной ситуации страх бы овладел им, но не сейчас. Эти птицы были не просто огнем. Это было приятное пламя, заставившее его расслабиться еще сильнее. Он был готов поклясться, что жар-птицы вокруг довольно улыбались. Они светились, как маленькие солнца, и кружили вокруг дуба, чьи толстые корни уходили под воду. Ласка улыбнулся, внезапно поняв, куда они ведут.
Наконец, они подошли к огромному дереву. Дажьбог сел на корень и рукой пригласил Ласку сесть напротив. Когда оба расположились на твердых корнях, Дажьбог далеким взглядом посмотрел на дерево.
- Ты знаешь, что за Испытание тебя здесь ждет? - спросил он.
Бог солнца перевел свой ясный взгляд на Ласку. Жар-птицы расселись вокруг, внимательно слушая двух Князей.
- Нет, - честно ответил Ласка.
- Когда-то меня называли Дажьбог Справедливый, - вздохнул владелец сказочного места. - И тебя ждет испытание Справедливости.
Ласка сглотнул. Туман слегка потемнел и стал заметно тяжелее.
- Что я должен делать?
Дажьбог что-то сказал птице на своем плече, и та улетела. Через какое-то время она вернулась, ведя за собой двоих мужчин. На руках и ногах обоих были оковы. Один был худой и хромой, другой - крупный, напоминающий медведя. Он сразу не понравился Ласке.
- Знакомься, - махнул рукой бог. - Это Яромир и Всеслав. Мужики, это Ласка. Извольте рассказать ему свои истории.
Ласка повернулся лицом к двум пленным. Он не совсем понимал, что должен делать, но просто не будет. Он был в этом уверен. Вперед шагнул худой мужчина, которого звали Яромир. Он был стар и слаб, водянистые глаза глубоко впали в глазницы. Вздохнув и прокашлявшись, он начал рассказывать:
- Я - Яромир, - хриплый голос. Дрожащий. Неуверенный. - Я был бедным человеком. У меня не было ничего - ни семьи, ни скота. Последнего петуха отдал за хлеб. Урожай не рос уже давно, я даже не знал, что делать. А есть-то что-то надо было, умирать не хотелось. А был у нас в деревне один богатенький, свиней у него полно, кур. Ну, я подумал, что плохо не станет, если я возьму немного. Сначала просил нормально, а он меня прогнал, еще и песка в ботинки насыпал. Ну я и... я... Вообщем, я украл. Свинью украл, яйца. Просто поесть. Чуть-чуть протянуть, я бы потом зерном вернул! Честно, могилой матушки клянусь! Но, мужик тот не поверил. Злой был, морда красная, кричал на всю округу. Пожаловался старшему, мне сказали - сорок плетей на людях. Хотел сбежать, да куда там, с моими-то ногами. Ну, и забили меня там, посредь площади.
- Яромир погиб от истощения и плетей, - твердым голосом говорил Дажьбог. - Погиб, пока над ним смеялись знакомые. Спасибо, Яромир. Всеслав, твоя очередь.
Громила вышел вперед. Он стоял прямо, смотрел Ласке в глаза. Что бы с ним не произошло, он не жалел.
- Всеславом звать, - медвежьим голосом сказал он. - Короче, была у меня дочка. Хорошая такая, крохотная совсем. Прям вот, родилась только. Я крестить не хотел - не верил я в этого Бога. Мне свои нравились. Но бабка моя настояла, мол "Бог ее спасет", бла-бла-бла. От чего спасать-то?! Ну, я, блин, поддался. А священник ее опустил в реку, она плакала. Холодно же было, мать твою. Вытащил, а она не дышит, - голос великана дрогнул, слеза потекла по его щеке. Он сжал кулаки и продолжил:
- Я был... не знаю. Плакал много. Святоша даже не извинился. Сказал, что ее "Бог" призвал. Какой Бог, я спрашиваю? Спасет он ее... Я в лицо святоше сказал, мол, давай, честно, в кулачном бою все решим. Он нет-нет, а я отказов не принимаю, мужики меня поддержали. Ну, старик согласился, сказал, счас по-быстрому и по домам. Ха! Я его стал колотить. Меня оттаскивали, а я-то, чай, побольше других. Ну и забил старика до смерти. А че мне еще делать? Отпустить его?
- Спасибо, Всеслав, - остановил его Дажьбог. - Как ты понимаешь, Ласка, его казнили публично. Так, они оба попали сюда, в Навь, одновременно. И все это время они ждали тебя.
У Ласки не было слов. Обе истории были ужасными. Он чувствовал себя пустым внутри. Он не мог даже смотреть в глаза покойникам. Ему хотелось сделать хоть что-то, но что? Все это произошло тысячи лет назад.
- Что я должен сделать? - тихо спросил он, не поднимая головы. Он почувствовал, как Дажьбог улыбнулся.
- Один из них должен остаться в Нави, - ответил бог. - Другого съест нечисть Лихого Леса. Тебе решать, кому что.
Ласка не дернулся. Он знал, что так и будет. Он должен был принять решение. В голове эхом отгремели слова Мороза:
"В будущем тебя ждет другой выбор. Надеюсь, ты примешь верное решение".
Об этом ли он говорил? Ласке сильно хотелось пожалеть самого себя, похлопать себя по плечу и сказать, что все хорошо. Но сейчас не время. Он должен был принять самое сложное решение в своей жизни. Говорят, каждому приходится сделать важный выбор. Для каждого он свой, и сейчас настало время Ласки. Он вздохнул и сосредоточился на импровизированном суде. Ему предстояло все обдумать очень внимательно.
У Яромира не было иного выбора. Если бы он не пошел на кражу, он бы умер от голода. Он не достоин смерти, ведь всего лишь пытался выжить. Любой бы поступил на его месте так же. К тому же, он не так уж и много взял. А с другой стороны... может, у него был выбор? Хотя, какой? Даже если бы он и смог посеять новый урожай, он бы не дожил до сбора. Нет, выбора у старика не было.
Однако, Всеслав тоже не заслужил смерти. Его дочь погибла, кто бы не захотел отомстить? Ласка знал, что многие люди в те дни смирились бы с потерей, передав душу ребенка Богу. Но Всеслав был другой, он ведь был "язычником". Конечно, он не хотел жить с этой мыслью. Может быть, убийство было слишком сильным шагом... Нет. Всеслав был прав. Одна мысль о довольном лице священника, убившего ребенка и говорящего, что это к лучшему, вызывала у Ласки злость.
Оба были правы. У обоих не было особого выбора. У Всеслава был выбор, но он сделал то, что считал верным. Кроме того, он вызывал священника на честный бой. Это его вина, что он не воспринял слова гневного отца всерьез. Ласка не знал, что и сказать. Он попытался подумать со стороны закона, но тогда оба бы оказались виновны. А этого ему не позволило принять сердце. Он прекрасно понимал, какого это - воровать, чтобы выжить. И он бы точно убил ради Лены. Он понимал обоих мужчин и не мог принять решение. Выход должен был быть. Ведь выход всегда есть, так?
Он подумал отдать нечисти Всеслава. Он убил человека, это было преступление похуже кражи, верно? Но что-то в этом решении ему не нравилось. Казалось неправильным. Однако, он так же не мог приговорить Яромира. Чтобы на его месте сделал другой человек? Нет, об этом думать нельзя. Ласка - не другой человек. Это решение он должен был принять сам. Даже если на это уйдут все его силы.
Еще раз промотав истории в голове, Ласка решил полностью отбросить идею думать со стороны законопослушного гражданина. В этой ситуации законы были против него. В этот раз буквально. Он и сам преступник по неволе, он знал, каково это. А значит, он мог решить, что нужно сделать. Его разум ушел обратно в день, когда они говорили с Морозом. Бог зимы тогда сказал, что верный выбор можно сделать только когда знаешь, что поступаешь правильно. Раз законы были против него и его подсудимых, значит полагаться на них нельзя было. Они уже были преступниками, и среди них Ласка был самым ужасным. Законы ему нарушать не в первой. Кивнув своим мыслям, Ласка поднял голову.
- Я принял решение, - сказал он как можно тверже.
Дажьбог посмотрел на него. Мужчины невольно наклонились вперед, улавливая каждое его слово. В последний раз убедившись в своей правоте, Ласка с каменным лицом заявил:
- Они оба останутся в Нави.
- Это против правил, - непреклонно сказал Дажьбог.
- И что? - вызывающе взглянул ему в глаза Ласка. - Мы уже преступники, какое нам дело до правил? Будто ты никогда не нарушал законы.
Дажьбог замолчал. Он пристально смотрел на Ласку, заставляя сердце последнего загореться желанием сбежать куда подальше. Казалось, когда-то добрые глаза бога вот-вот начнут метать молнии. Ласка выпрямился. Он был готов принять собственное наказание.
- Что же, - произнес Дажьбог. - Кто я такой, чтобы оспаривать мнение Великого Князя. Мужики, вы свободны.
- Благодарю вас, Княже, - робко сказал Яромир.
- Спасибо, - кивнул Всеслав. - Ты хороший парень.
Когда они ушли, Ласка опустил взгляд.
- Я провалил Испытание, да? - спросил он.
- С чего ты взял? - с улыбкой заявил Князь.
Ласка поднял голову. Что он сейчас сказал? Быть не может.
- Люди всегда обращаются к законам за справедливостью, - начал говорить Дажьбог, глядя на дерево. - В этой слепоте они часто забывают слушать свое сердце. Грустно, должен сказать. Ведь именно оттуда идут правильные решения. Яромир должен был выжить любой ценой. Поэтому он пошел на воровство. Его нельзя винить. Богатый крестьянин, обвинивший его, несомненно ужасный и жадный человек. Такие бывают, это правда. Тем не менее, среди них есть и хорошие люди. Как Всеслав. Он последовал зову сердца, отомстив за свою дочь. Он знал, что ее душа будет здесь, маленькая звездочка, которая будет гореть еще многие тысячелетия. Теперь, после стольких лет ожидания, ты освободил их от оков бесчестного правосудия. Яромир сможет встретиться со своими братьями и сестрами. Всеслав встретится со своей дочерью.
- Да, человеческое правосудие осудило их на смерть за то, что они следовали зову сердца. Никто даже не стал сомневаться в честности суда. Ты, однако, другой. Ты - первый человек, кто подумал о них, как о людях, а не о преступниках. У них были причины сделать это, были причины нарушить закон. Так же и у тебя была причина нарушить правило Испытания. Чего даже я не решался сделать. Все же, да, я тоже нарушал законы в свое время. И у меня тоже были причины.
- Ласка, я хочу сказать. Законы были созданы, чтобы поддерживать справедливость. Но, следуя им, нельзя забывать прислушиваться к тихому голосу внутри себя. Голосу души, сердца. Только тогда правосудие будет честным.
Дажьбог встал.
- Ты прошел Испытание, - продолжил он, доставая из складок шкуры светящийся медальон в виде колеса с шестью загнутыми на концах спицами. - И я дарую тебе символ Солнца. В этом медальоне сокрыты свет и очищающая сила огненной звезды. Храни его.
Ласка поднялся. Боль совсем исчезла, стоило ему осторожно взять символ. Трясущимися от волнения руками он одел медальон на шею. Он был теплым и грел грудь. Грел сердце.
- Ты станешь хорошим Князем, - улыбнулся Дажьбог. - Только не забывай слушать свое сердце. Именно там зарождается настоящая Справедливость.
Ласка кивнул.
- Спасибо, Князь, - сказал он.
- Я буду следить за тобой. А теперь закрой глаза.
Ласка послушался. Теперь уже далекий голос Дажьбога сказал ему поднять веки.
Волшебное место пропало. Теперь Ласка стоял посреди дороги, лил дождь. Была глубокая ночь. На обочине стояла единственная машина. Чувствуя тепло медальона на груди, Ласка вскрыл машину и отправился по дороге к городу, где его ждали остальные. Он не мог дождаться, чтобы рассказать им о произошедшем. Кроме того, ему сильно хотелось увидеть Настю. Он надеялся, что она в порядке. Надо будет как-нибудь загладить вину перед ней.
Сквозь завесу дождя Ласка увидел мокрую фигуру, голосующую на краю дороги. Ласка не мог оставить бедного парня мерзнуть в ливень. Он остановился и открыл дверцу.
- Спасибо, - обрадовался парень.
- Не стоит, - улыбнулся в ответ Ласка.
Попутчик был молодой и светловолосый. Дышал он тяжело, то и дело посапывая забитым носом. И все-таки, выглядел он счастливо.
- Михаил, - сказал он. - Вы?
- Просто Ласка.
- Как скажешь, Простоласка.
Оба посмеялись. Парень уже понравился Ласке.
- Куда направляешься? - спросил он пассажира.
- Куда-нибудь, где сухо и тепло. А там посмотрим.
- Путешествуешь?
- Вроде того. А что у вас на шее?
Ласка бросил быстрый взгляд на медальон.
- Украшение, - пожал он плечами.
- Вы верующий? - Михаил наклонил голову.
- Вроде того, - ухмыльнулся Ласка. - Скажем, я столкнулся с богом лицом к лицу.
- Понимаю, - хмыкнул Михаил. - Я служу в церкви уже пять лет, но недавно ушел.
- Почему?
- Бог велел мне.
Ласка улыбнулся. Это было забавно.
- Не возражаете, если я передам вам слова моего Бога?
- Извини, не интересуюсь Библией.
- О, ничего, это не из книги. Это личное послание, - продолжал улыбаться Михаил.
- То есть? - Ласка начал потеть. Или это капли дождя? Ему захотелось закурить.
- Ах, да, - Михаил хлопнул себя по лбу. - Меня предупреждали. Вы, наверное, знаете его, как...
Ласка не хотел слышать конец предложения. Но выхода не было. Его губы безмолвно повторили слова попутчика.
- ..."враг с черными глазами".
На дороге никого не было. Никто не видел, как в окнах машины что-то сверкнуло, никто не испустил драматичного вздоха, когда потрепанный "порш" слетел с дороги и врезался в ближайшую иву. Никто не видел, как из обломков выкарабкался молодой светловолосый парень, с улыбкой глядя на маленький синий камень и окровавленный медальон в руке. Никто не слышал, как он сказал:
- Папа всегда говорил: "Не доверяй людям на дороге". Жаль, ты его не знал, Простоласка. То же мне, Великий Князь.
Никто не видел, как он исчез без следа. И никто не нашел тело с дырой в виске, стремительно остывающее в обломках машины.