Пробуждение Пепельного Дракона

Утро после северной башни стало хуже любого недосыпа. Лиара проснулась поздно, разбитая, с тяжёлой головой и ощущением, что ночь не закончилась, а просто сменила цвет. Комната была залита серым светом. Озеро за окном дрожало под ветром. В камине тлели угли.

Она села на кровати и только тогда заметила это, на внутренней стороне запястья проступил знак, тонкая линия, как ожог, но не красная, пепельно-золотая. Она шла по коже изломанным узором, похожим на маленькое крыло или трещину в камне после жара, Лиара резко провела по ней пальцами, боли не было, только тепло, слишком живое для обычной метки. Кулон на груди тут же ответил лёгким нагревом.

— Нет, — тихо сказала Лиара в пустую комнату. — Нет, нет, нет...

Но знак не исчез и именно в этот момент она поняла: прошлой ночью случилось что-то большее, чем просто тренировка.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Это я, — послышался голос Миры. — И у меня есть новости, чай и сплетни. Порядок важности меняется в зависимости от твоего настроения.

Лиара быстро натянула рукав ниже.

— Заходи.

Мира вошла и сразу нахмурилась.

— У тебя вид человека, который либо не спал, либо совершил что-то очень безрассудное.

Лиара сухо усмехнулась.

— Возможно, и то и другое.

— Это начинает становиться утомительно похожим на закономерность.

Мира поставила на стол поднос с чашками и, прищурившись, посмотрела на неё внимательнее.

— Что случилось?

— Ничего.

— О, нет. Этот тон я уже знаю. Когда ты говоришь «ничего», это всегда означает что-то катастрофическое.

Лиара опустила взгляд на чашку, ей хотелось рассказать хоть кому-то, почти хотелось, но слова Каэля всё ещё звучали слишком ясно.

Никому не показывай.
Никому не доверяй полностью.

И что-то подсказывало: это касается не только кулона.

— Просто плохо спала, — сказала она.

Мира фыркнула.

— У тебя кошмарно получается врать близким людям.

Эта фраза прозвучала мягче, чем могла бы и от этого стало только хуже.

— Я знаю, — тихо ответила Лиара.

Мира посмотрела на неё ещё мгновение, потом неохотно кивнула.

— Ладно. Пока не хочешь — не говори. Но новости всё равно есть.

— Какие?

— Во-первых, о вчерашнем круге говорит уже весь Арканум. Во-вторых, тебя официально боится половина Игниса и неофициально — ещё четверть Аквы. В-третьих... Она сделала драматическую паузу.

— Ариан Валькерион сегодня утром подрался.

Лиара резко подняла голову.

— Что?

— Не прямо как в таверне, — уточнила Мира. — Но очень близко. Двое старшекурсников из Умбры начали слишком громко обсуждать тебя за завтраком. Что-то вроде «ректорская любимица» и «деревенская с опасными фокусами». Ариан сначала молчал. Потом попросил их заткнуться. Потом один из них сказал ещё что-то и дальше, как ты понимаешь, история утратила вежливость.

Лиара нахмурилась.

— С чего бы ему заступаться за меня?

— Вот именно это мне и интересно, — сказала Мира. — Потому что человек, который смотрит на тебя так, будто хочет одновременно разгадать и уничтожить, обычно не бросается защищать твою честь в столовой.

Лиара ничего не ответила, но тревога уже шевельнулась внутри.

***

Она увидела Ариана позже, у лестницы в восточном крыле, он стоял один, у окна, и на его скуле темнел свежий след — не синяк, а тонкая ссадина, уже почти затянутая магией. Он услышал её шаги раньше, чем она успела окликнуть.

— Ты хотела что-то сказать? — спросил он, не оборачиваясь.

— Говорят, ты сегодня был очень благороден.

На этот раз он посмотрел на неё.

— Кто говорит?

— Вся Академия.

— Тогда у Академии слишком много свободного времени.

Лиара подошла ближе.

— Почему?

Ариан чуть прищурился.

— Почему что?

— Почему ты заступился?

Он молчал секунду дольше, чем следовало.

— Потому что они ошибались.

— В чём именно?

— В том, что ты чья-то любимица.

Ответ удивил её.

— А остальное?

— Остальное я пока не решил.

Это было почти похоже на шутку, почти, но взгляд его оставался слишком серьёзным.

— Ты странный, — сказала Лиара.

— Ты опасная.

— Это не ответ.

— Это тоже не оскорбление.

На секунду между ними повисло молчание, не такое острое, как раньше, но куда более сложное. Лиара вдруг поняла, что рядом с Арианом напряжение устроено иначе, чем рядом с Каэлем. С Арианом оно было колким, земным, почти человеческим. Оно будоражило, заставляло быть настороже, спорить, цепляться, проверять границы. С Каэлем — нет. С Каэлем всё было глубже и оттого опаснее.

— Ты вчера хотел проверить меня, — сказала она тихо. — А теперь защищаешь. Определись.

Ариан посмотрел ей прямо в глаза.

— Я и определяюсь.

Что-то в этой фразе прозвучало так, что Лиара первой отвела взгляд и в этот момент на лестнице послышались шаги. Каэль, он спускался сверху, уже в мантии ректора, и от одного его появления воздух между Лиарой и Арианом как будто моментально охладел. Каэль остановился на площадке, взгляд его скользнул сначала по Ариану, потом по ней, задержался на расстоянии между ними.

— Мистер Валькерион, — произнёс он. — Разве у вас сейчас не практикум по теневым сплетениям?

— Уже иду, ректор.

— Тогда не задерживайтесь.

Ариан склонил голову, но прежде, чем уйти, посмотрел на Лиару ещё раз и в этом взгляде было обещание, не угрозы, не мира, чего-то промежуточного, потом он ушёл. Лиара почувствовала, как всё её тело стало слишком чувствительным к тишине, оставшейся после него. Каэль спустился ещё на несколько ступеней.

— Покажи руку, — сказал он.

Лиара напряглась.

— Здесь?

— Сейчас.

Тон не допускал спора, она медленно подтянула рукав и увидела, как что-то меняется в его лице, совсем немного, но этого хватило. Значит, он узнал знак. Значит, боялся именно этого.

— Что это? — спросила Лиара тихо.

Каэль спустился до конца лестницы и взял её за запястье, слишком резко, слишком сильно, но не настолько, чтобы причинить боль. Его пальцы были холодными, а у неё самой кожа в месте прикосновения тут же вспыхнула жаром. Он смотрел только на метку.

— Когда она появилась?

— Утром.

Золотые глаза поднялись к её лицу.

— После башни.

Это был не вопрос.

— Да.

На миг его пальцы сжались сильнее, а потом он отпустил её так быстро, будто обжёгся.

— Идём.

— Куда?

— Ко мне.

Эта формулировка ударила по нервам слишком остро, Лиара вскинула подбородок.

— Вы даже не попытаетесь сделать вид, что у меня есть выбор?

— Нет.

Он уже развернулся и ей ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.

***

В кабинете Каэля было холоднее, чем в прошлый раз или ей так казалось. Он закрыл дверь, подошёл к столу, но не сел. Несколько секунд стоял, опираясь пальцами о край тёмного дерева, будто собираясь с мыслями. Лиара больше ждать не собиралась.

— Говорите.

Каэль поднял голову.

— Это метка связи.

Слова прозвучали слишком спокойно для их значения.

— Что это значит?

— Это значит, что твоя магия откликнулась на мою.

У неё пересохло во рту.

— Почему?

Он долго молчал, а потом произнёс:

— Потому что ты узнаёшь меня глубже, чем должна.

Лиара смотрела на него, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.

— Это опять половина правды?

— Да.

Хотя бы честно.

— Тогда вся правда?

Каэль сделал шаг вперёд.

— Вся правда может разрушить то, что ты пока ещё удерживаешь в себе.

— Перестаньте решать за меня.

— Я не решаю за тебя, Лиара. Я пытаюсь удержать нас обоих от ошибки.

Нас обоих.

Слова ударили сильнее, чем хотелось бы, Лиара стиснула пальцы.

— Значит, это не только моя проблема.

— Нет.

— И что я должна делать с этой... связью?

— Ничего.

Она коротко, зло усмехнулась.

— Прекрасно. Очень полезный совет.

— Это не совет. Это приказ.

— Опять.

Он подошёл ещё ближе, на этот раз не касаясь её. Пока.

— Да, опять, — тихо сказал Каэль. — Потому что если ты начнёшь прислушиваться к этой связи слишком рано, она поведёт тебя туда, куда ты ещё не готова идти.

— А вы?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела подумать, Каэль замер.

— Что — я?

— Вы тоже её чувствуете?

Тишина. Лёгкий ветер за окнами, далёкий звон часов в нижнем крыле и только потом:

— Да.

Одно слово, низкое, тяжёлое, совершенно искреннее. Лиара почувствовала, как жар под кожей взвился выше.

— Тогда почему вы всё время отталкиваете меня?

Золотые глаза вспыхнули.

— Потому что, если я перестану это делать, всё станет гораздо хуже.

И в этот момент она поняла, он не лжёт, хуже — не в смысле неудобнее, сложнее или болезненнее, по-настоящему хуже, опаснее, не только для них, для всего, что скрыто за ними.

— Вы меня боитесь? — спросила Лиара почти шёпотом.

Каэль смотрел на неё так долго, что ответ возник раньше слов, не боится. Уже нет.

— Нет, — сказал он. — Себя рядом с тобой — да.

Мир качнулся, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы у неё сбилось дыхание, он сделал ещё шаг, теперь между ними почти не осталось пространства. Лиара чувствовала его тепло, хотя ещё недавно была уверена, что от Каэля веет только холодом. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задержался на губах, и от этого простого, короткого движения по её телу прокатился острый жар.

— Не подходите ближе, — тихо сказала она.

Это была ложь, они оба это поняли, потому что голос прозвучал не как предупреждение, как просьба о том, чего она сама уже не могла различить. Каэль поднял руку, очень медленно и коснулся метки на её запястье кончиками пальцев, жар вспыхнул мгновенно, Лиара вздрогнула и судорожно вдохнула. Связь между ними рванулась, как натянутая нить, не больно, но слишком ярко, слишком глубоко. Она вскинула голову, и в тот же миг их лица оказались совсем близко. Ещё немного — и всё, останавливаться было бы поздно.

Глаза Каэля потемнели, она увидела, как напряглась линия его челюсти, как тяжело он удерживает контроль и именно это стало последней каплей, Лиара первой потянулась к нему, не до конца, только на пол движения, но этого оказалось достаточно.

Каэль замер, а потом резко отступил, словно вырвал себя из огня.

— Нет, — хрипло сказал он.

Это слово прозвучало почти болезненно, Лиара осталась стоять на месте, всё ещё чувствуя на коже его прикосновение.

— Почему? — выдохнула она.

Он отвернулся.

— Потому что после этого пути назад уже не будет.

В кабинете стало невыносимо тихо, Лиара смотрела на его напряжённую спину и понимала: он прав. И именно поэтому злость вернулась снова.

— Вы всё время говорите так, будто путь назад — это что-то хорошее.

Каэль медленно повернулся, взгляд его стал жёстким, но под этой жёсткостью теперь уже не скрывалось безразличие, только слишком сильное, слишком опасное чувство, которое он старательно душил.

— Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Когда ты узнаешь всё, выбора у тебя не останется.

— А если я не хочу больше жить в вашем «непонимании»?

На секунду показалось, что он всё-таки скажет, сейчас, прямо, полностью, но вместо этого Каэль лишь произнёс:

— Тогда доживи до момента, когда я смогу рассказать.

Лиара медленно опустила взгляд на метку, та светилась всё ярче, пепельно-золотая, живая, связанная с ним и это уже нельзя было назвать ни страхом, ни любопытством, ни просто магией, это было начало, чего именно — она ещё не знала, но уже понимала: остановить это, возможно, не сможет даже сам Каэль Драконар.