Нефритовая династия

Том 22. Глава 1. Объятие

Долина Тайо

У храма Шаньхэ стояла тишина. Из всех учеников Тайо сюда было позволено входить только Ли Синю, остальные либо занимались делами долины, либо тренировались у себя в комнатах. Очень редко кто-то приходил сюда. Здесь было прохладнее, чем в остальной долине, даже днем.
И сейчас у ворот храма стояли только два силуэта, глядящих вдаль.
Вдалеке, в направлении таинственных гор Шиван, в небо ударил столб огня, обжигающий облака и рассыпающий красные искры. Он ударил в небо, а затем рассыпался во все стороны ярким светом.
И хотя он был очень далеко, казалось, даже здесь можно было услышать гневный рев пламени, а земля под ногами слегка задрожала. Если такое происходит за тысячи миль, то что творится там, в горах Шиван, где все это случилось?
Никто не знал ответа, и даже эти двое у храма Шаньхе, не знали.
Юнь Илань долго молчал. Очень долго. Он смотрел вдаль, на столб огня, который не собирался исчезать. На его лице залегли глубокие тени.
Прошло много времени.
В молчании, на них спустилась тьма. Небо потемнело, несколько учеников проходили мимо, но ощущали, что атмосфера не очень приветливая, и быстро удалялись. В конце концов, когда в небе сверкнул последний сумеречный луч, та картина вдалеке стала неразличимой.
Где-то на другом конце Тайо раздался стрекот цикады. Но у храма Шаньхэ царила все такая же тишина.
Тень Юнь Иланя дрогнула, затем он повернулся.
Шан Гуань молча посмотрел в его сторону, их взгляды на миг соприкоснулись, но потом Юнь Илань резко развернулся и пошел внутрь храма. Шан Гуань тяжело вздохнул, еще раз посмотрел в сторону юга и направился за ним.
Тихие шаги, раздаваясь эхом внутри храма, делались неприятно громкими.
Словно они ступали прямо в сердце.
Юнь Илань дошел до главного места в храме и сел. Снаружи стемнело, но здесь не горели огни. Не потому, что ученики ленились, просто этот вечер чем-то отличался от остальных, и они не пришли заранее.

В темноте лицо Юнь Иланя казалось размытым, подумав немного, он вдруг сказал: "Не ожидал, что на свете все же найдется кто-то способный разрушить пещеру Чжен Мо и убить этого демона".
Шан Гуань сел ниже Юнь Иланя. Он был младше его, но выглядел намного старее. Только голос его прозвучал сейчас более спокойно. "В той битве Шен Доул тяжело ранил Зверя, так что нет ничего удивительного в том, что кто-то смог найти его и убить".
Юнь Илань долго молчал, затем горько усмехнулся и покачал головой. "Все-таки небо умнее людей. Столетний труд пошел прахом".
Шан Гуань вздохнул, словно хотел что-то возразить, но потом пробормотал: "Может быть, в свитках Инферно есть какой-то другой способ..."
Юнь Илань фыркнул, и старик тут же замолчал. Атмосфера стала неловкой, но Юнь Илань был не в том настроении, чтобы обращать на это внимание. Он молчал и не двигался.
Морщины на лице Шан Гуаня стали глубже, в глазах мелькнул странный огонек, но не было ясно, о чем он думает.
Через какое-то время Юнь Илань позвал его: "Брат Шан Гуань".
Тот вздрогнул. "Да?"
Юнь Илань просто сказал: "Другие ничего не знают, только мы с тобой вдвоем храним этот секрет Тайо. Ты наверняка знаешь, почему тогда первый мастер Тайо решил основать школу магии именно здесь".
Шан Гуань вздохнул, его голос стал чуть тише. "Из-за того, что он обнаружил здесь Пагоду Инферно, оставшуюся от предков южных колдунов, а также заклинания их древней магии".
Юнь Илань кивнул. "Верно. Поэтому Тайо расцвела в этих южных пустошах. И благодаря магии южных колдунов, а также заклинаниям, которые оставили предки Тайо, наша школа начала процветать".
Тут вдруг голос Юнь Иланя стал чуть прохладным. "Но за последние годы, несмотря на старания предков, самое сильное заклятие, оставшееся от южных колдунов, Небесный Огонь, растеряло почти всю свою силу".

Он почему-то начал сердиться, и холодно сказал: "Когда я стал главой Тайо, я поклялся перед предками, что узнаю секрет этого заклинания, и тогда мощь Тайо взлетит до небес! Но я не думал, что я не только не смогу узнать ни единого ключа к заклятию Небесного Огня, но и к тому же потеряю заклинание Восьми Демонов. Не говоря уже о Зеркале Инферно..."
Шан Гуань вдруг вздрогнул в темноте.
Раздался хлопок, это Юнь Илань в гневе с силой ударил по ручке кресла.
В храме Шаньхэ воцарилась тишина.
Немного подумав, Юнь Илань вздохнул и медленно поднялся. Его голос был чуть хриплым. "Нам приходилось нелегко тогда, но мы узнали из трактатов южных колдунов, что кроме Пагоды Инферно, это заклинание есть еще в пещере Чжен Мо, только поэтому мы решились играть с огнем, жаль только... Эх".
Он еще раз вздохнул, и в этом вздохе слышалось невыразимое сожаление.
Снаружи храма раздавался тихий стрекот цикад, не было больше никаких звуков. Все ученики уже спали. Кто мог знать, что в этот час в храме Шаньхе посреди темноты молча сидят два старика?
Казалось, сегодня Юнь Илань был чем-то взволнован, он вспоминал прошлое, в мыслях его царил хаос. Он несколько раз прошелся туда-сюда, вздохнул, покачал головой, но так ничего и не сказал, а молча пошел во внутренние покои храма.
Шан Гуань сидел на месте, не шевелясь. Он смотрел, как силуэт Юнь Иланя исчезает в темноте, потом его глаза вдруг сверкнули, словно он колебался, но потом все же принял решение. Он поднялся.
"Брат!"
Юнь Илань остановился и развернулся к нему. "Что такое?"
Шан Гуань говорил медленно, словно каждое слово вытягивал прямо из души. "Я долго думал над этим, и решил, что еще есть кое-какая надежда".
Юнь Илань нахмурился. "О чем ты говоришь?"
У Шан Гуаня как будто пересохло во рту, он шевельнул губами и медленно произнес: "Сейчас оба места, где могло находиться заклинание Восьми Демонов Огня, Пагода Инферно и Пещера Чжен Мо, разрушены. И скорее всего, секрет Небесного Огня утерян вместе с ними".
Юнь Илань фыркнул. "Это так. Но что ты хочешь сказать?"
Шан Гуань, помолчав, ответил: "Я думал о том, что заклятие и вправду нельзя вернуть, оно погибло. Но что если его можно добыть из рук человека?"
Юнь Илань нетерпеливо прервал его: "Но кто до сих пор может знать..."
Как вдруг, его глаза сверкнули, а взгляд стал серьезным. Помолчав, он медленно спросил: "Ты считаешь, что после разрушения пещеры Чжен Мо, остался еще кто-то из южных колдунов?"

Шан Гуань глубоко вздохнул, как будто ему на сердце что-то давило, но затем он все-таки сказал: "Я сейчас не могу быть в этом уверен. Но я предполагаю, что после разрушения пещеры Чжен Мо, останется один из тех призраков-потомков южных колдунов, так как у него еще есть незавершенное дело".
Он медленно поднял голову, его голос почему-то отдавал горечью. "Если я все верно рассчитал, этот человек, возможно, останется в живых. И если он единственный, кто еще сохранил секреты магии южных колдунов, то мы, возможно, сможем от него что-то узнать. Но я не могу сказать наверняка".
Юнь Илань молчал, но его лицо стало заметно расслабленнее. Он вдруг кивнул. "Верно, ты все правильно говоришь, брат. И хотя надежда невелика, еще рано отчаиваться. Если так, прошу тебя отправиться в горы Шиван, чтобы все разузнать. По пути узнай, как там Синь Эр и остальные. В этот раз он отправился туда первым, и наверняка столкнулся с трудностями, да простит он меня за это".
Шан Гуань в душе вздохнул и кивнул Мастеру. "Слушаюсь".
Юнь Илань посмотрел на него и вдруг на его лице мелькнула улыбка. "Брат, прости, если я что-то не так сказал тебе, я был не в настроении. Не думай об этом".
Шан Гуань покачал головой. "Не надо так говорить, все в порядке".
Юнь Илань кивнул и, развернувшись, пошел во внутренние покои. Скоро его тень исчезла.
В храме Шаньхэ остался только одинокий силуэт, глядящий в темноту.
Темнота ночи подкралась и проглотила его.

***

Южные границы, горы Шиван

.
Ужасный грохот, от которого содрогнулось все вокруг, вызванный извержением вулкана, после трех дней и трех ночей, наконец, начал стихать.
Огненный дождь, превративший всю картину в настоящий конец света, тоже в какой-то момент остановился. Только вокруг на пиках гор, в реках, на земле, все было покрыто следами ожогов. Издалека было видно еще несколько очагов пожара, который полыхал прямо на земле.
Только черные облака в небе все-таки медленно рассеялись, и солнечный свет снова смог озарить землю.
Даже издалека можно было ощутить в воздухе запах гари, но теперь, прилетевший с неба легкий ветер постепенно развеивал дым.
Все, наконец, закончилось.
Все, казалось, начиналось заново...
Луна и Солнце продолжали движение, звезды двигались по небу, и не знали даже, что случилось в мире людей.

Звезды огоньками освещали небо, взошла Луна.
Ночной ветер волной прокатился по деревьям.
Спокойная ночь опустилась на это место.
Тихо застонав, словно ребенок, пробудившийся ото сна, она невольно протянула руку, чтобы что-то схватить.
Это было тепло, успокаивающее и безопасное, совсем рядом с ней, словно он никогда ее не покидал. В уголках ее рта, словно во сне она обрела утешение, появилась легкая улыбка.
Ночной ветер мягко подул под светом звезд.
Ее волосы растрепались, и несколько прядей шевельнулись на ветру, коснувшись ее лица, прекрасного, словно яшма. Она слегка нахмурила брови, с детской невинностью, но также и с ослепительной красотой, как будто это спокойствие медленно погружало ее в прекрасный сон.
Зевул молча смотрел на ее спящее лицо. Она была совсем рядом с ним, так близко, как никогда. Она спокойно спала, вдыхая свежий воздух южных границ. С дыханием ветра ее грудь медленно вздымалась, а на губах играла легкая улыбка.
Он вдруг поднял голову и увидел, что луна повисла прямо над ними, испуская нежный свет, озаряя мир вокруг.
Словно вода, лунный свет коснулся их.
Одежда казалась белоснежной, а кожа - яшмовой.
Это был один из высоких пиков гор Шиван, который выдавался над горами примерно на один ярд. Огонь и пепел от пещеры Чжен Мо не могли достать их, они были уже довольно далеко оттуда. Только несколько упавших горящих камней зажгли вокруг небольшие пожары, которые быстро погасли.
Отсюда, сверху, можно было видеть, что то страшное место уже почти догорело.
А два человека, которые в тот день были на грани смерти, были спасены чудесным Зеркалом Инферно. Только из-за потраченных сил, они оба быстро потеряли сознание, а когда Зевул проснулся, он увидел, что они с Анан уже были на этой вершине.
После отгремевшего взрыва, эта ночь казалась особенно тихой.
Как вдруг, рядом с ним раздался вздох, и он опустил голову, увидев, как девушка, улыбаясь сквозь сон, медленно открыла глаза.

Чистые, нежные глаза, в которых отражался его силуэт...
Неожиданно, словно все вокруг застыло, а в глубине его души что-то с треском раскололось!
Потом, поколебавшись, она мягко, с долей неловкости во взгляде, улыбнулась.
И эта улыбка расцвела среди ночной тьмы, словно прекрасная лилия!
Казалось, в тот миг даже время потеряло смысл, но разве это было важно?
Зевул тоже улыбнулся, мягко и нежно, совсем как тот молодой парень, десять лет назад.
Она протянула ладонь, чтобы взять его руку и больше никогда не отпускать, но заметила, что их руки уже были сжаты вместе. Ее лицо окрасилось румянцем, и она медленно села.
Раздался шелест одежды - это верхний халат Зевула был накинут на ее плечи. Она посмотрела на него, но ничего не сказала, только улыбка на ее губах стала еще ярче.
Словно нежная рука, ночной ветер погладил ее волосы, а вдалеке эхом раздался шум деревьев.
Анан огляделась по сторонам. Недалеко от них, у края скалы, меч Ориханк торчал из камня, переливаясь светом, как осенняя вода. А рядом с ним на земле лежала Душа Вампира.
Два эспера сейчас были так спокойны, и кто знал, какое у них было прошлое? Душа Вампира испускала мягкий зеленый свет, который соединялся с голубым сиянием Ориханка. Казалось, эта пара эсперов, враждующих тысячи лет, сейчас словно слилась воедино.
За их спинами раздался низкий рык, они обернулись и увидели, как в лесу позади мелькнула огромная тень. Это был спутник Зверя - Тотетсу. Судя по всему, он был взволнован. Но очень быстро, после того, как раздался крик Аша, словно успокаивающий его, Тотетсу замолчал, и больше его не было слышно.
Они повернулись и посмотрели друг на друга.
Зевул с долей сожаления произнес: "Это Тотетсу. Я здесь именно ради него. Завтра мне придется..."
Как вдруг, он больше не сказал ни слова, потому что белоснежная рука закрыла ему рот.
Он замолчал, но почему-то вдруг вздрогнул всем телом.
Ночной ветер растрепал пряди ее волос. Ее глаза в этой ночи были словно зачарованными.
Но улыбка не пропадала с ее губ.

Анан только улыбалась и смотрела на того, кого бессчетное количество раз видела во сне. Через какое-то время она тихо и осторожно произнесла: "Не думай о завтрашнем дне, ладно?"
Луна, словно снег, освещала мир людей.
Зевул застыл и посмотрел на нее. На ее прекрасную улыбку, в которой отражалась скрытая печаль. Ветер все еще не переставал, ее волосы растрепались по плечам, а в воздухе плыл мягкий аромат.
Ее силуэт был таким хрупким, но ее красота, казалось, могла скрасить всю горечь этого мира.
Не думай о завтрашнем дне.
Ладно?
Яркая луна, россыпь звезд...
Ночь была такой тихой.
Он осторожно, но крепко сжал ее руку своей ладонью.
Кто заметит маленький кусочек счастья под огромным небом?
Хрупкий силуэт покачнулся как от ветра, она раскрыла объятия и воспоминания тысячи лет словно утонули во времени.
Может быть, сейчас кто-то улыбается, глядя на них?
С радостью, или с болью?
Не важно, что будет завтра, каким будет завтрашний день, зачем об этом заботиться?
Обними меня.
И я, острожно, прижму тебя к своей груди...

Том 22. Глава 2. Расставание.

На одиноком холме, под далеким звездным небом, казалось, еще были слышны отголоски огня в шуме деревьев. Они словно плакали, обожженные пламенем, падавшим с небес. Трава и деревья тоже умеют чувствовать, только ветер может превратить их чувства в песню.
Холм был пустынным, а ночь тихой. В такой ночи ясно ощущалось, как беспомощны люди, она казалась бесконечной.
Но только двое людей на холме жалели, что она не может быть бесконечной на самом деле.
Я хотел бы весь мир вложить в твою ладонь.
И сделать так, чтобы это мгновение длилось вечно.
Только одну ночь можно не думать о завтрашнем дне. И не важно, что им обоим предстояло еще сражаться, даже если они не хотели этого. Они были вместе, а вокруг них была лишь темнота, бескрайняя, которая прижимала их друг к другу, ведь только обнявшись они могли почувствовать тепло.
В бескрайней ночи, посреди пустынных холмов, они были беспомощными перед судьбой. Кто-то может сказать, что они умели управлять магическими силами и владели сильнейшими эсперами в Поднебесной, но даже если и так, неужели магия могла защитить их от сердечных страданий? Когда ты не можешь удержать рядом того, о ком думаешь, когда вы вместе, но все же порознь.
Оставалось только украдкой, в темной ночи, на время приостановить эту боль.
И лишь на миг они могли сбежать от всего мира, спрятавшись в этой ночи.
Может быть, это был лишь сон?
Прекрасный, но нереальный.
Но ее глаза улыбались, и печаль, мелькнувшая на миг, сменилась грустной улыбкой, от которой сердце разбивалось еще сильнее.
......
Зевул смотрел на спящую Анан, и в его взгляде сквозила грусть и нежность.
В его памяти возникла та девушка в белом платье, из Бездны Призраков, которую он держал за руку перед ударом черной Гадюки. Затем горы Айне и танец мечей, энергия ненависти и убийства, затем девушка в зеленом платье - звон колокольчиков, Убийца Богов, она отдала свою душу, но никогда об этом не жалела...
Мягкая рука осторожно сжалась сквозь сон, словно она увидела что-то страшное, что ее напугало.

Она была такой беззащитной и слабой, что хотелось сжать ее руку еще крепче и нежнее, но когда тепло ее ладони дошло до самого сердца, в голове как будто ударил колокол, и его сердце дрогнуло. Он снова вспомнил, как тогда, в Хрустальном зале Айне, когда он был один против всего мира, и все глаза, которые были ему так знакомы, наполнились холодом, пробирающим до костей, когда он вдруг оказался отвергнутым всеми, лишь одна пара рук протянулась к нему, и тепло от них он до сих пор хранил в памяти.
В его голове белая тень то и дело сменялась зеленой, воспоминания отзывались болью, о которой он не просил.
И все же, с какой парой рук он хотел бы прожить всю жизнь?
Зевул с болью закрыл глаза.
Сейчас, глядя на него, никто не смог бы подумать, что этот человек, зажмурившийся от боли, был правой рукой Мастера Вим, грозой всего живого - Принцем Крови, Зевулом.
Темная ночь своими холодными глазами смотрела на него.
Но если бы у небес были глаза, неужели они бы смотрели на него как-то иначе?
В тихой ночи вдруг раздался какой-то шум, где-то вдалеке. Годы, проведенные в битвах, воспитали в Зевуле чувствительность к опасности. Его брови подскочили, а закрытые глаза слегка дрогнули. Все так же не открывая глаз, он сменил печаль на лице холодом. Одна мысль - и Душа Вампира вернулась в его ладонь, мягкий зеленый свет, по-прежнему неприметная палка для огня, и все та же знакомая волна холода прошла сквозь него.
Вдали раздался крик Аша, который также разнесся по округе.
Крик обезьянки разбудил Тотетсу. Потеряв Зверя, он чувствовал себя неспокойно, а теперь, словно что-то заметив, поднял голову наверх и зарычал. Четыре глаза монстра сверкнули в ночи, словно два огня. Его рык прокатился по холму далеким эхом, словно здесь было сразу множество рычащих монстров.
От этого проснулась и Анан. Она поднялась рядом с Зевулом, но его верхний халат, обожженный огнем, все еще был на ней. Ориханк по велению ее души тут же оказался в ее руках.
Зевул открыл глаза и посмотрел на Анан, на его лице мелькнула легкая улыбка. Они обменялись взглядами, но ничего не сказали, а только посмотрели в сторону, откуда шел шум.
Кто мог прийти сюда в пустынную ночь?
Неважно, кто это был. Неужели это имело значение?
Ночь была темна, словно чернила.
Звук все приближался, и вместе с ним ночь озарилась светом нескольких вспышек. Все люди, спустившиеся с небес, были им знакомы. Сначала это был Цен Шушу из Айне, за ним следовал Ли Синь, а дальше шли еще несколько, одетых почти также, как Ли Синь. Скорее всего, ученики Тайо. Они приземлились, спрятали оружие и остановились недалеко перед Зевулом.

Увидев всех этих учеников здесь, Зевул почувствовал, что что-то не так, и нахмурился. Он сразу же понял, что Цен Шушу был отправлен по приказу Айне, чтобы убить Зверя, А люди Тайо, скорее всего, сопровождали его по южным границам. И Анан, должно быть, сначала была с ними, но только непонятно, почему она вдруг оказалась одна и нашла Зверя, нашла его самого.
Все так и было - изначально они все вместе вошли в пещеру Чжен Мо, но когда Кицунэ поймала их в ловушку, вдруг началось землетрясение, так что только Анан как-то удалось пройти дальше, а остальным пришлось покинуть пещеру.
После того, как Зверь вызвал Огненного Дракона, и тот сражался с Зевулом, последний удар дракона разрушил пещеру, выпустив огонь прямо из земли, отчего огненный дождь не прекращался еще несколько дней. А пещера Чжен Мо превратилась в море лавы и огня.
Когда Ли Синь и остальные спаслись из пещеры и нигде не обнаружили Анан, они, конечно же, очень забеспокоились. Ли Синь все еще надеялся упросить Мастера отправиться в Айне и просить руки Анан во второй раз, а Цен Шушу не мог вообще успокоиться, пока не нашел бы ее, поэтому они немедленно отправились на поиски. Все эти дни они искали ее, но повсюду холмы были объяты огнем и пеплом из-за огненного дождя, а следов Анан не было видно.
Повсюду в горах виднелись следы пожаров, лежали трупы птиц и зверей, с неба постоянно падали горящие камни. Казалось, весь мир вокруг превратился в пламя.
Вначале еще кое-где слышались крики птиц и животных, но потом все превратилось в тишину, и нигде не было видно признаков жизни. Только огонь еще продолжал гореть, что было удивительно. Все ученики, видя такую картину, невольно вздыхали - неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем горы Шиван снова вернутся к жизни. И все-таки они продолжали поиски.
Сегодня им улыбнулась удача в лице Цена Шушу. Он знал о Звере немного больше остальных, и хотя рык Тотетсу был слабо слышен, он сразу понял - они на верном пути. Вместе с Ли Синем они решили, что даже если там нет Зверя, монстра тоже лучше убить, чтобы избавить мир от опасности.

Конечно же, никто не ожидал, что они не увидят монстра, зато наткнутся на Зевула, а рядом с ним будет Анан, которую они искали несколько дней. К тому же, эти двое не сражались, а спокойно стояли рядом. Это повергло их в шок, больше, чем если бы они увидели монстра.
Особенно странным было то, что на Анан была накинута изорванная и обожженная одежда, очевидно, не женская. Но чья тогда? Неужели Зевула? Цену Шушу это не показалось слишком удивительным, поскольку он немного был осведомлен о сложных отношениях Анан и Зевула, а вот ученики Тайо были шокированы, в особенности Ли Синь, в глазах у которого загорелись недобрые огни, а лицо сразу же потемнело. В груди у него загорелся огонь ревности, и он вдруг крикнул, шагнув в сторону Зевула: "Ладно, демон, вот мы тебя и поймали. Сегодня тебе не удастся уйти!" Ученики Тайо тут же встали вокруг них.
После этого заявления Ли Синя Цен Шушу невольно нахмурился. Для него Зевул не был врагом, он всегда считал его все тем же Дан Сайоном с Пика Бамбука, своим младшим братом. И еще его эта обезьянка... Он совершенно не желал сражаться с Зевулом.
Выражение лица Зевула нисколько не изменилось, он все также холодно смотрел на окруживших его людей, даже немного безразлично и горделиво. Душа Вампира сверкнула зеленым, на Зловещей Сфере полыхнули отблески красного, и от Зевула начала распространяться энергия смерти. Анан, словно почувствовав этот леденящий холод, взяла Зевула за руку и гневным взглядом наградила Ли Синя и всех его учеников, даже не поприветствовав своего напарника Цена Шушу.
Казалось, ночь вокруг сгущается.
Однако еще до того, как кто-нибудь успел что-то сказать, раздался ужасный рев, в ночи сверкнули четыре ярких огня, и за спиной Зевула из темноты появилась черная тень. Как будто сформировавшись из самой тьмы, с четырьмя яркими глазами, страшный монстр встал перед Зевулом, вытянул шею и заревел в сторону Ли Синя и остальных, оскалив пасть. На плече Тотетсу сидел Аш, который с интересом смотрел на происходящее и моргал поочередно всеми глазами. Обезьянка была маленькой, но он явно не боялся огромного монстра, и не только не боялся, а даже осторожно гладил его по голове, словно успокаивая.
Увидев Тотетсу, все невольно вздрогнули.

"Тотетсу?" первым вскрикнул Цен Шушу. Ведь еще в Айне, во время битвы со Зверем, он видел этого жуткого монстра. Затем Цен Шушу заметил трехглазую обезьянку на плече монстра, и его взгляд на мгновение замер. Он уставился на третий глаз Аша. "Открылся третий глаз? Но как... Почему так скоро?" Он сказал это, как будто обращаясь сам к себе, но Аш, услышав его, вдруг рассердился и оскалил зубы в сторону Цена Шушу. Затем он взмахнул рукой и в сторону бедолаги что-то полетело. Цен Шушу от испуга подскочил, но это был всего лишь маленький камень, так что он горько усмехнулся. "Ты еще и камнями бросаешься? Эта обезьянка совсем ничему не учится..."
"Я забираю Тотетсу", Зевул посмотрел на Цена Шушу и произнес эти слова, затем снова замолчал.
"Но Тотетсу - жестокий темный монстр, для чего он тебе?"
"Он нужен не мне, Мастер Вим приказал мне привести его".
"Если не избавиться от этого ужасного чудища, неизвестно, сколько людей еще пострадает. Сегодня я и мои братья из клана Тайо избавят мир от этой напасти", Цен Шушу не успел ничего сказать, как Ли Синь вышел вперед, а ученики Тайо за его спиной приготовились драться, их эсперы засияли во темноте.
Душа Вампира в руках Зевула сверкнула еще ярче.
Тотетсу, словно почуяв опасность, вдруг с ревом взлетел в воздух, со скоростью, которая никак не сочеталась с его размерами. Поднялся ветер, который словно невидимой стеной встал перед Ли Синем и остальными. Тело Тотетсу начало увеличиваться, а вокруг людей Тайо сгустился черный туман. И вот уже Тотетсу стал ростом с десять ярдов, он раскрыл пасть, и даже среди черного тумана люди Тайо могли увидеть его сверкающие шесть огромных глаз и блеск огромных клыков. Аш, которого от ветра скинуло на землю, поднялся и что-то яростно прокричал Тотетсу, затем почесал затылок лапкой и взобрался на плечо Зевула.
Ли Синь, глядя на приближающегося Тотетсу, сформировал из пальцев рук какое-то заклятие, взмахнул правой рукой, и в сторону Тотетсу рванулась какая-то белая лента, длину которой нельзя было разглядеть.
Это был эспер Ли Синя - Лезвие Девяти Солнц. Ученики за его спиной тоже пустили эсперы в ход, и вокруг Тотетсу сформировалось кольцо из света, а Лезвие со звоном ударило в стену перед монстром.
Тотетсу оказался окружен, их было больше, и к тому же все это были ученики одной из сильнейших школ Поднебесной, так что их силу нельзя было недооценивать.
Раздался громкий звон - это разлетелась вдребезги стена перед Тотетсу под ударами Лезвия Девяти Солнц. Энергия от удара разлилась вокруг, словно брызги воды. Затем кольцо из эсперов ударило по Тотетсу. Он оглушительно заревел и упал обратно на землю, подняв вокруг клубы пыли.

Ли Синь действительно был лучшим молодым бойцом в Тайо, у него был большой опыт битв, так что он знал, что нельзя упускать возможность, пока враг слаб. Его руки сформировали другое заклятие, и Лезвие превратилось в молнию, которая стрелой понеслась прямо в глаза Тотетсу.
Сверкнул зеленый свет, словно в ночи зажегся фонарь, и, прорезав темноту, это сияние отбило удар молнии Лезвия. От столкновения двух эсперов не было никакого звука, только в свете Души Вампира вдруг раздалось странное шипение, и Лезвие Девяти Солнц вернулось к Ли Синю, осторожно обмотавшись вокруг него, так что тот не мог двигаться.
Ли Синь только ощутил ужасное чувство беспомощности, самое страшное, что мог почувствовать такой человек, как он. Он вздрогнул всем телом, кровь в его теле закипела, и с огромным усилием он снова сменил заклятие из пальцев. Сначала он не без усилий остановил красные следы, которые распространялись по Лезвию, затем левой рукой отбил удар зеленой света, и, снова поменяв заклинание, вернул Лезвие Девяти Солнц под свой контроль.
Но тут впереди него мелькнула тень - Зевул магическим образом оказался прямо перед ним, Душа Вампира в его руках переливалась тремя цветами, они словно существовали в незримой гармонии. Затем они сверкнули так ярко, что образовали круг из света, величиной в десяток ярдов.
Зевул уже когда-то был обманут Лезвием Девяти Солнц, оно ранило его в плечо. Поэтому теперь, едва он увидел этот эспер, старая рана напомнила о себе, и этот гнев затронул Душу Вампира, которая отбила удар против Тотетсу. Теперь Зловещая Сфера была направлена против Ли Синя.
После схватки Лезвия с Душой Вампира, Ли Синь быстро вернул себе контроль над эспером, но Зевул не протестовал. Для Ли Синя это было недобрым знаком, к тому же про себя он удивился, насколько уровень противника стал высок.
Но времени на размышления не было. Он увидел, как на плече Зевула сверкнуло что-то очень похожее на Зеркало Инферно, священный эспер Тайо. Ли Синь разгневался и удивился, он давно подозревал, что Зеркало было украдено Зевулом, а теперь, увидев своими глазами, от злости возненавидел его еще сильнее. Он не мог его упустить.

Но сила Души Вампира ужаснула его. Он понял, что не противник Зевулу, так что повернулся к Цену Шушу и крикнул: "Брат Цен, не мог бы ты помочь мне в этот раз справиться с этим демоном!" Тут же ученики, которых отбросило ударом Тотетсу, снова пришли в себя и с уверенностью окружили Зевула для удара.
Цен Шушу не шевельнулся, когда люди Тайо напали на Тотетсу, он все смотрел то на Аша, то на Зевула, но теперь, когда Ли Синь позвал его вместе сразиться с Зевулом, его лицо изменилось, он замер в нерешительности. Он не послушался Ли Синя, и не знал, как лучше поступить.
Анан в это время все еще стояла на месте, ее лицо постоянно менялось, словно она также как и Цен Шушу, не знала, как будет лучше поступить. Ориханк в ее руках сиял то ярко, то вновь тускнел.
Она видела, как во время битвы с Огненным Драконом, только лишь этот странный эспер помог им спастись. Они чудом выжили, а теперь на ней еще был надет халат Зевула, и ей казалось, что он все еще хранит его дыхание. Она хотела помочь Зевулу, но если она это сделает, то станет врагом для Ли Синя и Тайо, так что она все никак не могла сделать этот шаг, и так и стояла на месте.
Ли Синь и остальные, увидев, что Цен Шушу не выполнил его просьбу, начали сомневаться, и потому остановили свой удар. Они так и застыли все вместе, посреди боя.
Аш с плеча Зевула спрыгнул на землю и оскалился в сторону Ли Синя. Под золотым сиянием его глаз появилось красное свечение, а из его тела раздался странный звук. Тотетсу, который упал на землю позади него, казалось, не получил серьезных ран - он вытянул шею и громко заревел, готовый отомстить обидчикам. Его четыре глаза вновь ярко сверкнули, и он снова приготовился нападать.
Как вдруг, из ниоткуда мелькнула белая тень, и на поле битвы появилась еще одна девушка в белом - это была Кицунэ.
Кицунэ была лисицей, демоном, который начал изучать магию, и за тысячи лет узнала очень и очень многое. Когда Зверь вызвал дракона, она ощутила силу, которую невозможно было сдержать, к тому же она знала, что внутри пещеры есть заклятие, способное вызвать Огненного дракона. Она боялась, что Зверь уже был способен освободить всю силу чудовища, и потому скорее покинула пещеру.
Но после, когда она не нашла Зевула, ей стало стыдно, что она не пришла на помощь, так что она ждала, пока он выйдет, до последнего. Только услышав рев Тотетсу, она тут же полетела в его сторону, посмотреть, что происходит. Приземлившись, она увидела Зевула, затем посмотрела на людей Тайо вокруг, и рассмеялась, глядя на Ли Синя. "А я-то думала, кто это может быть! Оказалось, что это противные людишки Тайо. Только лишь мусор, который стоило бы прибрать". Было видно, что она ни во что не ставит магов Тайо.

Ученики Тайо ужасно разозлились от ее слов, они никогда не думали, что кто-то будет так говорить об их школе. Казалось, из глаз Ли Синя сейчас брызнет огонь, не говоря уже о том, что он готов был вот-вот броситься в бой.
Его зрачки вдруг отчего-то сузились, и он понял, где видел эту девушку. Когда он сражался с Зевулом, она ударила старика Лю Шуня, потом с легкостью отбила удар Фасяна, и самым ужасным было то, что она голыми руками остановила меч Анан - Ориханк. Тогда Лю Шунь и сказал ему, что это сбежавшая из темницы Тайо Девятихвостая Лисица.
Тысячелетняя лиса, с тысячелетним уровнем, не удивительно, что она с такой легкостью задержала их в пещере Чжен Мо, когда дала Цзин Пин Эр уйти. Ли Синь от шока не мог даже шевельнуться, на его лице то и дело мелькали мысли, а ученики за его спиной не могли ничего понять, и тоже не нападали. Кицунэ, казалось, слишком самолюбива, чтобы нападать первой, она просто стояла на месте и смотрела на людей Тайо с издевкой.
Зевул никак не отреагировал на приход Кицунэ, он только сказал ей спокойным тоном: "Я уже нашел Тотетсу, можно передавать его Мастеру Вим".
Кицунэ прошлась глазами по Тотетсу, которые угрожающе зарычал, затем более внимательно посмотрела на Анан, и вдруг усмехнулась в сторону Зевула: "Ну если так, то я его забираю", она протянула руку и погладила Аша, который уже собирался превратиться в большого зверя, затем взмахом руки заключила Тотетсу в большой белый шар, и, не дожидаясь, что скажет Зевул, поднялась вместе с ним в воздух.
Зевул, посмотрев на нее, повернулся к Анан, хотел сказать что-то, но не сказал. Взгляд Анан был прикован к нему, и он тоже словно замер на миг, тяжело вздохнул и взмахнул рукой. Душа Вампира превратилась в полосу света, которая подняла Зевула в воздух. В глазах Анан отразилась безысходность и едва сдерживаемые слезы.
Ли Синь громко закричал: "Демон! Верни Зеркало Инферно!" За Зевулом рванулась белая лента, но он лишь сделал взмах, и знак Тайцзы отбил удар огромной силы, так что Ли Синь не смог устоять в воздухе, а когда снова хотел броситься в погоню, Зевул и Кицунэ были уже далеко.
Ученики Тайо окружили Ли Синя с вопросами. "Брат, неужели Зеркало Инферно у него?"
"Да, оно привязано к плечу этого демона. Я должен немедленно вернуться и доложить об этом Мастеру. Брат Цен, сестра Лу, быть может, вы еще раз вернетесь в Тайо вместе с нами?" Ли Синь ответил ученикам, посмотрел на Цена Шушу, и затем остановился взглядом на Анан, не отрывая больше глаз.
Анан смотрела вдаль, куда улетел Зевул, она сказала, не дожидаясь реакции Цена Шушу: "Зверь убит, и мы тоже должны сообщить об этом Мастеру Айне", она посмотрела на Цена Шушу, в ожидании решения.
Цен Шушу, услышав ее слова, удивленно переспросил: "Сестра, это правда? Зверь был убит?"
"Да, и я сама это видела". Анан замерла, словно перед ее глазами снова проплыла картина того ада, через который они прошли с Зевулом.
Цен Шушу повернулся к Ли Синю и остальным. "Если так, то нам непременно нужно вернуться в Айне, как можно скорее. Брат Ли, благодарю за гостеприимство, мы должны откланяться".
Ли Синь не мог их удержать, так что попрощался с ними, и только с сожалением посмотрел на Анан, которую не мог забрать с собой только взглядом. Затем он отдал приказ, и все ученики Тайо, поднявшись в воздух, полетели в сторону Долины.
Анан тоже ничего не сказала, лишь молча поднялась в небо, обратившись синей вспышкой. Цен Шушу горько усмехнулся и покачал головой, затем поторопился вслед за ней.
Холмы вновь погрузились в тишину.

Том 22. Глава 3. Сломанный меч.

Недалеко от городка Хэян, в безпроглядной ночи, черные облака становились все гуще, они застилали последние проблески света, которые еще можно было разглядеть на небе. Старинное кладбище полностью погрузилось во тьму.
Сумасшедший смех человека в даосском халате поглотила темнота. Но сломанный пополам меч, зажатый в его руке, все еще ярко сиял.
В зеленоватом свете меча просвечивали красные проблески, которые освещали руку человека и немного его самого, все это смотрелось в темноте очень пугающе.
Ветер остановился, все вокруг как будто затихло, слышалось только прерывистое дыхание низкого толстяка, который только что был отброшен ударом.
Пройдя путь в сотни лет от обычного ученика до главы Пика Бамбука, с самого начала он знал о сильнейшем оружии в Поднебесной - Убийце Богов, а также уже не раз видел, как брат Шен Доул этим мечом изгонял нечистые силы. Но он никогда не думал, что когда-нибудь сам будет сражаться против этого меча, и тем более не ожидал, что увидит, как Шен Доул сам превратится с демона.
Убийца Богов, даже сломанный, по-прежнему был величайшим оружием. Казалось, одним ударом он выбил из него все силы. Тянь Болис, глядя на сверкающий меч перед собой, горько усмехнулся. Но во тьме этого никто не мог увидеть.
Неподалеку Джосан и остальные из троицы совершенно онемели от происходящего. У них в головах все опустело, так что они даже забыли о собственном спасении.
Они по ошибке забрели на кладбище, встретили здесь странного враждебного незнакомца, который чуть не убил их, затем в самый опасный момент появился толстяк, и хотя он выглядел не так устрашающе, он смог отвлечь на себя злобного незнакомца. Затем незнакомец достал легендарный меч Убийцу Богов и напал на толстяка. Но как этот меч мог оказаться на заброшенном кладбище?
Услышав их разговор, Джосан понял, что незнакомец принадлежит к школе Айне, но это совсем уже не укладывалось у него в голове.
Они так и стояли в ожидании посреди кладбища, а вокруг сгущались темные силы.
Хон вдруг ощутила, как по лицу стекает что-то ледяное, но она не могла пошевелиться от шока, а воды становилось все больше, и скоро раздался гром - начался дождь.
В мгновение ока небо покрылось молниями, дождь превратился в ливень.
Толстяк вдруг заговорил, и его голос был спокойным и ясным, словно он не получил тяжелой раны, его было слышно даже сквозь шум ливня: "Брат, ты знаешь, почему меня зовут Тянь Бу И?"
Шен Доул, услышав это, вспомнил, что за все годы, пока он тренировал искусство магии в Айне, он прекрасно ладил со всеми братьями, но никогда не задумывался, отчего их так зовут. Неужели у имени Тянь Болиса есть какие-то истоки?
Тянь Болис, не дожидаясь ответа, сказал ему: "Нет ничего на свете мягче воды, но даже самый сильный удар не сможет ее сокрушить. Поэтому она зовется "Неизменной" (Бу И - неизменный, прим. пер.).
Теперь ты понимаешь, почему меня так назвали?"
"Неизменной... Неизменной..."

Шен Доул невольно повторил его слова и на мгновение застыл. Его лицо было спокойным, казалось, что даже красный огонь в глазах на время погас, меч в его руке задрожал.
Дождь был сильным, но когда капли уже падали на меч, какая-то сила не позволяла им прикоснуться к лезвию.
"Брат, у тебя в руках Убийца Богов, и я тебе не противник. Но меня не зря зовут Бу И. Даже если я должен умереть, я не хочу видеть, как ты погружаешься во тьму".
Договорив, он вдруг поднялся и встал ровно. Затем сделал семь шагов по воздуху, левую руку сложил в форме меча, а правую, с мечом огненно-красного цвета, приложил к груди и направил лезвие в небо. Из его уст прозвучало заклинание:
"Ярость Девяти Небес, обернись божественным громом. Мощь неба, перейди в этот меч!"
В тот же миг дождь усилился в десять раз, над ними закружились черные как смоль тучи, среди звуков грома засверкали молнии, готовые расколоть небо. Лицо Тянь Болиса было серьезным, он выглядел как разгневанный бог грома среди этого дождя, с невиданной мощью в руках.
Среди дождя и грома, из глубины древних небес, появилась молния, прорезающая черные облака. Она вошла в меч в руках Тянь Болиса, и ярко-красный эспер засиял еще ярче. Свет пламени от него сформировался в огромного дракона, который издал громогласный рев, так что капли вокруг него разлетелись вокруг и начали испаряться от этой огненной силы.
Дождь здесь стал совсем другим, не как снаружи кладбища.
Это был настоящий ураган.
Казалось, меч, в который вошла молния, стал целой осью мира.
В этот миг силуэт человека в воздухе вдруг пропал, дождь вокруг словно остановился, а волна жара и ослепительного света накрыла небо и землю.
Джосан как будто ослеп, он невидящими глазами пытался разглядеть силуэт человека в небе и не переставая бормотал: "Громовое лезвие, это Громовое лезвие..."
Лицо Шен Доула изменилось, в его глазах не осталось и тени спокойствия, он сделал семь шагов назад и кувырком поднялся в воздух. Левой рукой он начертил в воздухе знак Тайцзы, который вошел в его меч, а правую руку с мечом выставил лезвием вперед. На губах его играла улыбка.
В темноте словно появилась другая тьма, появившаяся как бы назло огненному свету. Она тут же накрыла собой кладбище, окрасив все вокруг энергией убийства и ненависти.
В воздухе заклубились волны темной энергии, так что людям внизу показалось, что они попали прямиком в преисподнюю. Но прямо в тот же миг вдруг раздался рев дракона, и среди тьмы сверкнула белая вспышка.
Из темноты на тысячи миль вокруг вспыхнул свет, который разогнал всю темную энергию, так что только что остановившийся дождь снова начал падать. Затем, как будто управляемый чем-то, дождь превратился в стрелы из воды, которые направились прямо на Шен Доула.
Но Шен Доул взмахнул рукой и все стрелы оказались в его ладони. Затем они сформировались в прозрачный водный меч, от которого повеяло холодом - он превратился в лед.

Этот ледяной меч в левой руке Шен Доула начал расти, а волшебный меч в правой руке ослепительно сверкнул, так что были заметны красные всполохи на нем. Затем словно прямо из меча зазвучало какое-то заклинание, похожее на крики демонов.
Сломанный меч как будто ожил, словно ему не нравилось находиться под властью человека. Лицо Шен Доула исказилось болью, левая рука нарисовала еще один знак Тайцзы на мече, и его перестало трясти.
Затем лезвие огромного ледяного меча направилось на Тянь Болиса, на молнию в его руках. Красный свет все сильнее застил глаза Шен Доула, от величия и выдержки не осталось и следа.
Как будто бессмертный святой в один миг превратился в озлобленного демона.
Раздался его жуткий смех, словно он сошел с ума.
Он вложил всю силу, весь опыт и магию в этот удар, ничего удивительного, что он сходил с ума. Раздался еще один удар грома, сверкнула молния.
Громовое лезвие направилось на Шен Доула, прямо с небес.
Но Шен Доул лишь громко расхохотался, с ненавистью, с желанием уничтожить все живое, словно вырвавшийся на свободу Король демонов, чья убийственная сила была заключена многие века, а теперь освободилась.
С ужасной мощью и скоростью ледяной меч направился лезвием прямо навстречу молнии.
Убийца Богов вдруг покинул руку Шен Доула и полетел вперед вместе с ледяным лезвием, словно пробудившийся ото сна демон с ревом летел на Тянь Болиса.
Они столкнулись в воздухе, ледяной и громовой мечи. Все вокруг в тот же миг затихло.
Казалось, вселенная задержала дыхание.
Джосан и остальные ужасом смотрели наверх.
В этой тишине вдруг раздался яркий звук бьющегося стекла. Оба меча пошли трещинами, затем прогремел удар.
Все небо покрылось огнями молний, огромная сила вырвалась из мечей, все вокруг от капель воды покрылось туманом. Старая хижина посреди кладбища, не выдержав силы удара, просто развалилась.
Джосан и остальные тоже не устояли на ногах. Огромной силой их отбросило в сторону, но они еще даже не приземлились, когда Джосан ощутил чье-то прикосновение у его карману, затем чей-то голос сказал: "Айне, Пик Бамбука", и какая-то сила, мощная, но мягкая, унесла их в сторону Айне, за десятки ярдов от ужасного места.
Джосан больше не хотел рисковать. Еще до приземления он достал из кармана еще один листок зеленого цвета и приготовился спасти остальных от напасти.
За спиной раздался еще один удар, от которого в стороны разлетелись на многие ярды капли дождя. Это началась битва Убийцы Богов и Духа Пламени.

Молнии покрыли небо, один красный луч разбился на множество маленьких, которые со свистом посыпались в стороны. Тянь Болис только почувствовал, как его накрывает холод, как в первый день осени, с которым невозможно совладать.
Он упал с небес, не в силах подняться, и его снова придавило к земле. Шен Доул отступил назад и приземлился перед ним, слегка покачнувшись. Он тоже тяжело дышал.
Отдышавшись, Тянь Болис попытался призвать Дух Пламени, но заметил, что после ужасного удара его более чем столетний эспер потерял силу, словно свеча на ветру. Лезвие огненного меча покрывали миллионы трещин, на нем не было живого места, некоторые трещины продолжали расти. Наконец, раздался треск и Дух Пламени рассыпался на кусочки. В руках осталась лишь рукоять древнего меча, по которой распространялся холод.
Так погиб меч, прошедший со своим владельцем тысячи тысячи миль.
Когда смех превратился в слезы?
Печаль уже никогда не станет радостью.
Губы Тянь Болиса дрогнули, но он понял, что у него даже нет сил ничего сказать. Его душа покрывалась инеем, жизнь постепенно покидала его. Вот так все закончилось, одним ударом сломанного меча.
Сурин... На Пике Бамбука, что сейчас делает Сурин?
Он подумал о ней, и его лицо озарила улыбка.
Собрав последние силы, он посмотрел на Шен Доула, затем в сторону, куда сбежали те трое, и улыбка стала еще чуть шире.
Там, вдалеке, на Пике Бамбука, у Сурин вдруг кольнуло сердце.
Шен Доул, наконец, постепенно вернулся к прежнему состоянию. После этой битвы Тянь Болис не мог выжить, но сейчас держался более чем достойно. Может быть, сила молнии сделала его сильнее, потому он смог отразить какую-то часть силы удара Шен Доула.
К тому же, узнав, что Джосан и остальные смогли спастись, он стал еще спокойнее. Кроме того, когда он сражался с Убийцей Богов, он словно почувствовал, что у этого меча есть сознание, которое не подчиняется контролю. Кажется, что он отбирает силы у владельца, и даже тот, кто достиг высшего уровня Чистой Сущности, не в силах им управлять до конца.
Когда Убийца Богов устремился к Тянь Болису и покинул руки Шен Доула, ему показалось, что темна энергия вокруг него стала слабее, а красный свет в глазах потускнел, и он снова смог увидеть своего брата, прежнего Шен Доула.
Дождь все еще не прекращался.
Кладбище было разрушено до основания, битва все здесь сравняла с землей. Только обломки дерева кое-где напоминали, что здесь когда-то было что-то созданное людьми.
Тянь Болис беспомощно лежал на земле, вокруг растекалась его кровь, смешанная с дождевой водой. Шен Доул подошел ближе и со странным выражением посмотрел на него.
Затем он вздохнул, огляделся вокруг и взмахнул рукой - из ямы, оставленной его ударом, прилетели две относительно целые деревянные доски. Он накрыл ими тело Тянь Болиса, затем установил еще одну доску как надгробие. На глаза ему попалась рукоять от меча, так что он воткнул ее в землю как памятный знак.
Сделав все это, Шен Доул поднял голову и вздохнул. Среди дождя снова сверкнула молния, и на лице главы самой сильной школы магии появилась печаль, сквозь которую все же просвечивала ненависть и желание убивать.
Куда теперь?

Убийца Богов торчал из земли рядом с ним, но теперь его обыкновенное лезвие переливалось светом, словно он получил порцию необыкновенной силы. Дождь все еще не доставал до меча, и даже на земле вокруг него не было воды.
Просто сломанный меч, горделив торчащий из земли.
Сейчас Шен Доул превратился в обычного старика, который не был способен управлять мощью меча из дождя.
Он подошел и протянул руку к рукояти, чтобы вытащить меч из земли. Подумав, он все же взялся за нее, и тут же какая-то холодная сила передалась ему от меча, заполняя его целиком.
Шен Доул застыл, все внутри него перевернулось, но в конце концов ему удалось взять себя в руки. Он протянул левую руку и использовал заклинание, оставленное еще Мастером Зеленым Листом, чтобы запечатать Убийцу Богов. После этого меч перестал светиться, и снова стал обычным.
Шен Доул глубоко вздохнул, словно ему в последний момент удалось закрыть дверь, распахнувшуюся от ветра.
Затем он взял рукоять еще крепче и поднял ее от земли. Убийца Богов вдруг издал какой-то едва слышный звук, как будто треснула льдинка.
Услышав это, Шен Доул снова похолодел внутри, он тут же поднес меч к глазам и увидел, что вместе с его движением от сломанного конца меча еще что-то откололось.

Том 22. Глава 4.

Шен Доул ощутил, как кровь застыла в жилах, а сердце стучало так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Он не представлял, что такое откололось от меча. Убийце Богов было уже много тысяч лет, он был волшебным оружием, и поскольку ни одна капля дождя не могла его коснуться, то, что упало сейчас с меча, явно не было водой или грязью.
Неужели во время битвы с Духом Пламени, хоть Тянь Болис и погиб, он смог нанести удар по Убийце Богов, который повредил его? Подумав о смерти Тянь Болиса, Шен Доул вздохнул. Затем, не обращая внимания на сам меч в своих руках, посмотрел на землю, чтобы узнать, что это упало.
По какой-то причине сейчас душа и жизнь Шен Доула были намертво связаны с Убийцей Богов, и от того, что с мечом что-то произошло, ему становилось неспокойно на сердце. Это было непохоже на опытного мага. Но сам Шен Доул не мог знать, что когда во время битвы со Зверем он снял Небесную Печать, то хотя и тяжело ранил врага, сила, заключенная в мече, обратилась против него самого. И теперь он уже не мог сопротивляться темной энергии, которая завладела не только его разумом, но и всей его магией.
Он увидел, что в двух шагах от него в самом деле лежала частичка меча, блестящая среди холодного дождя. Сердце Шен Доула сжалось. Все-таки от Убийцы Богов откололся еще кусок!
Неужели у всего на свете есть как начало, так и конец? И после битвы со Зверем и удара демонической силы меч так и будет раскалываться на куски? Но еще более удивительным для Шен Доула стало то, что неподалеку лежало еще что-то блестящее странным светом, еще более ярким в ночи, чем осколок меча.
Мягкий свет не резал глаза, это было похоже на нефрит, но, казалось, тоже может отталкивать дождевую воду - капли отлетали в стороны от какой-то силы, которая исходила от странного предмета и образовывала вокруг него сферу. Это явно было что-то необычное.
Шен Доул быстро подошел и поднял странную вещь с земли. От Убийцы Богов исходил леденящий холод, а от нее чувствовалось тепло, которое тут же окутало ладонь Шен Доула. Казалось, она даже чуть обжигала центр ладони. Шен Доул поднес ее ближе к глазам.
Это оказалась очень тонкая пластинка из лунно-белой яшмы, всего в один дюйм длиной, а в ширину еще меньше. На ней виднелись какие-то ровные узоры, похожие на иероглифы. Они были такими маленькими, что казалось, были вырезаны нечеловеческим существом. Словно они уже существовали в природе. От них исходила странная сила, словно у каждого знака была своя душа. Вся пластинка на ладони испускала мягкий свет...
"Неужели это было внутри Убийцы Богов?"
Шен Доул удивленно посмотрел на меч. В самом деле, на изломе виднелась царапина, к которой он приложил кусочек яшмы, и она идеально подошла. Вне всяких сомнений, это хранилось внутри меча.

Неизвестно, как создателю Убийцы Богов удалось положить яшму внутрь, но через тысячи лет об этом уже никто не узнает. Шен Доул вспомнил день, когда он вступил на пост главы Айне, и его Мастер, Тай Чин, передал ему меч. Он ничего не сказал ему об этом секрете внутри, скорее всего, потому, что не знал.
Шен Доул тут же снова посмотрел на кусочек яшмы и на письмена, вырезанные на нем. Что такого было там написано, для чего потребовалось столько невероятных усилий, чтобы спрятать это внутри Убийцы Богов? Яшма светилась в ночи сама по себе, и уже это было странно. А еще более странным было то, что письмена на ней издалека казались маленькими, а когда их кто-то читал, сами по себе увеличивались. В темноте ночи это было очень кстати для того, кто собирался их прочесть.
Шен Доул прочел лишь несколько первых строк, и яшма в его руках задрожала. Брови нахмурились, а на лице появилось трудновыразимое удивление. Когда он прочел все надписи на яшме с двух сторон, Шен Доул словно превратился в деревянного истукана, он просто стоял не двигаясь под проливным дождем.
Надписи на одной стороны яшмы были оставлены Мастером Нефритовым Листом, который тысячи лет назад поразил весь мир своим талантом. На другой стороне не было имени, но явно кто-то из предков Айне древними иероглифами написал о сути Убийцы Богов.
Секрет Убийцы Богов тысячи лет был спрятан в самом Убийце Богов.
Изначально Убийца Богов был куском кровавой яшмы, которая образовалась из души поверженного демона в начале времен. Безымянный святой выковал божественное оружие с помощью истинного огня собственного тела, потратив на это сотню лет.
В начале времен, когда повсюду была лишь пустошь, демон по имени Чи Юй, кузнец оружия из черного металла, собрал армию демонов, чтобы сразиться с самим императором Хуан Ди. Он также призвал на помощь князя ветров - Фэнбо и бога дождей - Юйши. Но Хуан Ди, с помощью феи Девяти Небес, смог добыть три тома Либруса, околдовал Фэнбо и Юйши, создал солнечную колесницу, которая разбила магию Чи Юй, разгромил армию демонов, захватил Чи Юй в плен и казнил его в самом центре ледяного источника Северных Льдин. Но после смерти Чи Юй его душа не исчезла. Ненависть всех убитых демонов сконцентрировалась в его крови. Свежая кровь бурлила, не высыхая, и через тысячу лет она превратилась в кровавую яшму, материал крепче металла.
Кровавая яшма хранилась в ледяном источнике Северных льдин, и еще через тысячу лет она потеряла цвет крови и от холода полностью окаменела. Еще через тысячу лет этот камень превратился в чистый нефрит. Так, по прошествии тысяч и тысяч лет, появилась эта кровавая яшма, не похожая ни на камень, ни на металл, со своей собственной душой. Ледяной источник Северных льдин пересох, холод отступил, и тогда из кровавой яшмы раздалось заклинание. Оно не прерывалось ни на миг, и ненависть в нем доставала до самых небес.

Это привлекло безымянного земного святого, который под влиянием темной силы использовал огонь своего тела и через сто лет выковал меч из тысячелетней ненависти.
И пока ковался меч, вокруг царила тьма, вой демонов раздавался на многие мили вокруг, а темная сила меча ударяла в облака, так что небо искрилось раскатами грома. Имя тому мечу было - Высекающий Гром. Он был сделан из души и крови Чи Юй, и объединял в себе ненависть сотен тысяч демонов, поэтому когда меч крушил врагов, словно все эти демоны помогали ему. Безымянный святой с этим мечом обошел всю Поднебесную за месяц, и он вершил месть. Неизвестно, сколько бессмертных магов погибло от его рук, меч с безумной радостью вершил суд над богами. И за это его прозвали Убийцей Богов.
Убийца Богов забрал силы бесчисленного множества святых, его сила росла, а ненависть увеличивалась внутри него. Это отразилось и на его хозяине, безымянном святом. Его личность была потеряна, внутри него росло желание убивать, и меч медленно высасывал из него силы. Однажды он забрел в горы Шаоян, на крайнем Севере, и стал убивать невинных людей, не обнаружив других врагов. Тогда живой дух гор Шаоян разгневался и небеса ответили на его призыв - с Девяти Небес спустилась молния, которая расколола меч и забрала большую часть его силы. Магия безымянного святого тоже почти исчезла. Но зато к нему вернулось собственное сознание, хоть он и перестал быть бессмертным.
Тогда святой осознал свою ошибку и принял наказание неба. То, что Убийца Богов захотел стать сильнее небес, было непростительно. Святой бесконечно сожалел о том зле, которое причинил своим мечом. Он решил отказаться от меча, но ему было жаль, что меч был сломан, так что он потратил еще много сил на поиски пятицветного камня, с помощью которого восстановил меч, себе на беду.
Перед смертью святой записал историю меча на кусочке яшмы и вложил между двумя половинами. Также он указал способ, как управлять мечом, надеясь, что в будущем найдется сильный маг, который сможет это сделать. Однако он боялся, что новый владелец пойдет по его стопам, поэтому указал, что внутри меча сосредоточены самые темные силы мира, и если тот маг будет слаб духом, то не сможет справиться с ними и повторит его ошибку.
Из-за того, что святой сожалел о своем грехе, он не оставил на яшме ни своего имени, ни названия магической школы. Осталось только имя самого меча. Святой же отрекся от мира и покончил с собой, а после этого, из-за тяжести преступления, его душа не смогла переродиться, а просто растворилась. Так что он больше не смог увидеть свой меч.
Неизвестно, сколько сотен тысяч лет прошло, прежде чем рассеялось заклинание святого, запечатавшее силу меча. Но волею судьбы после этого меч попал в руки основателя школы Айне - Мастера Нефритового Листа.
На тот момент Нефритовый Лист уже прочел множество древних свитков, он был любознателен и мечтал покорить весь мир. Также он обладал настоящим талантом к магии и был необычайно мудрым.

Не обращая внимания на предостережение, оставленное безымянным святым, он сразу же изучил способ управления мечом, и Убийца Богов снова явил себя миру.
Но сам Мастер Нефритовый Лист действительно был удивительно талантливым магом. Он не только смог увеличить силу меча, не говоря уже обо всем, что он изучил из надписей, оставленных безымянным святым. Кроме того, он прибавил к заклинанию, сдерживающему темную энергию Убийцы Богов, еще одно мощное заклятие, с помощью которого эту силу можно было контролировать, а сам меч в обычном состоянии стал ничем не примечательным и на вид совсем простым. Распираемый гордостью, что он смог превзойти безымянного святого, Нефритовый Лист записал на обратной стороне кусочка яшмы заклятие Трех Чистых Сущностей, спрятав секрет школы Айне внутри Убийцы Богов.
Изначально сила Мастера была так велика, что среди всех врагов никто не мог с ним сравниться. А теперь, когда в его руках оказался Убийца Богов, и он познал секрет Чистой Сущности, во всей Поднебесной каждый, и демон, и святой, все склонили головы перед ним.
Покончив с врагами, Нефритовый Лист остался в Лунной Обители и продолжил тренировки. Он повышал искусство магии, а также составлял свитки с заклинаниями и магическими секретами, после чего основал школу Айне, и она стала самой великой магической школой в Поднебесной. А когда появились семеро мастеров пиков Айне, ее сила еще больше возросла.
По прошествии времени уровень Нефритового Листа возрос, и он вступил на опасный путь. Мастер стал больше гневаться, теперь сражения с врагами приносили ему удовольствие. Он с легкостью убивал врагов, думая только о том, как увеличить свою силу, и больше не помогал простым людям, а думал только лишь о себе.
Он понимал, что сила созданного им заклинания Трех Чистых Сущностей слишком велика, и это может навлечь небесную кару. Но он не хотел, чтобы заклинание потерялось в веках, поэтому разделил его на четыре этапа, чтобы передавать его ученикам постепенно. И хотя эта магия была не так сильна, как Три Чистые Сущности, все же это была мощная магия, которая стала вершиной магии Айне. Позднее Нефритовый Лист заключил договор с духом гор Айне о том, что пока меч не покинет гор, внутри Айне будет действовать заклинание Убийцы Богов, которое будет защитой школы Айне. С помощью меча можно было запустить это заклинание в момент опасности, и тогда в пределах Айне не выживет ни один враг. А в мирное время дух гор Айне помогал контролировать темную силу внутри меча.
За тысячи лет правления Нефритового Листа в Айне прибавилось учеников. И за все это время ему не приходилось пользоваться заклятием Убийцы Богов, достаточно было только имени меча, чтобы Поднебесная трепетала. Возможно, только Шен Доул был единственным человеко после Нефритового Листа, который воспользовался этим заклинанием.

***

В воздухе мелькнули три тени, и тут же упали на землю. В темноте было трудно различить, но вид у них был потрепанный. И кажется, среди них была девушка. Это конечно же была троица Джосана, спасенная Тянь Болисом.
Магия Джосана была очень слабой, к тому же когда он достал желтый листок, он ничего не видел дальше собственного носа из-за дождя. Так что он резко оттащил остальных с дороги, на которую они приземлились, в сторону и опасливо огляделся.
Он вдруг увидел тень дерева неподалеку, и быстро подбежал к нему, надеясь укрыться под его сенью. Но подойдя ближе, он увидел, что за деревом не спрячешься, особенно всем троим. Джосан пребывал в состоянии паники, он не знал, что делать дальше.
Все трое сегодня пережили настоящий ужас, если кому рассказать, никто и не поверит. Глава самой сильной школы Света напал на одного из своих братьев, и они сражались в смертельной битве на заброшенном кладбище! И к тому же был использован легендарный меч Убийца Богов, который почему то был только половиной меча!
Они все подняли головы вверх, словно благодаря небеса за сохраненные жизни. Джосан, подумав об этом, про себя выругался. "Я ведь и сам немного принадлежу к школе Айне, пользуюсь магией их предков. А сегодня чуть не погиб от их рук!" его сердце вздрогнуло, и он подумал "Не будет ли Шен Доул преследовать нас? Где же нам от него укрыться..."
Он протер лицо рукой и только собирался заговорить, но тут вдруг заметил, что в его ладони что-то есть. В темноте было плохо видно, что это, но вещь была размером ровно с ладонь.
И хотя он пока не мог разглядеть ее, Джосан вспомнил, что когда Шен Доул уже вот-вот должен был его убить, Тянь Болис встал на его защиту, так что эту вещь, должно быть, он ему и вручил. Подумав об этом, Джосан тут же спрятал вещицу в складки одежды. Среди дождя на его лице мелькнула улыбка. Они ведь все-таки спаслись, а в темноте их было не так-то просто разыскать.
Кажется, теперь они были в безопасности.
"Дедушка, где это мы?" Голос Хон раздался из темноты, она слегка тяжело дышала, все-таки ей тяжело далось сегодняшнее заклинание призрачной магии.
......

Джосан сейчас совершенно забыл о том, что надо строить из себя бессмертного. Он думал о том, что оставил ему Тянь Болис, так что даже не слышал слов внучки.
......
"Дедушка..."
Как вдруг, ей ответил Синистра: "Мы недалеко от гор Айне. Вон они, виднеются на горизонте".
Джосан отозвался, лишь услышав слово Айне. "Да, горы Айне, моя магия так сильна, что я перенес вас как раз к подножию гор Айне". Он вспомнил, как чей-то голос над ухом сказал: "Горы Айне, Пик Бамбука". Теперь он вспомнил, что это сказал Тянь Болис. Неужели он хотел, чтобы они отправились на Пик Бамбука? Джосан размышлял над этим, когда Синистра сказал: "Господин, боюсь что маги Айне не будет мне рады. Нам лучше не задерживаться здесь надолго".
Джосан, услышав это, вздохнул. Затем машинально протянул руку к груди и тронул оставшиеся листки желтой бумаги. "Мы пока спрячемся здесь, чтобы Шен Доул нас не нашел. А когда рассветет, решим, что делать дальше". Синистра ничего ему не ответил. Все трое тут же затихли, в ночи был слышен лишь звук дождя и тяжелое дыхание обессилевшей Хон.

Том 22. Глава 5. После боя.

В Южных границах, только что переживших конец света, повсюду, куда ни глянь, царила разруха.
Сначала случилось нашествие жутких оборотней, после чего здесь все опустело. А теперь извержение огненной горы уничтожило остатки жизни. Раньше Южные границы были непроходимыми лесами, здесь росли вековые деревья, а теперь на тысячи миль все было в огне, то и дело слышались чьи-то крики, а от могучего леса не осталось совсем ничего.
Огненный дождь уже остановился, и густой слой серого пепла покрывал всю землю, постоянно падая с небес. Из-за пепла нельзя было различить луну, только изредка просвечивали звезды, освещая пустынную землю в огне.
Меч Цена Шушу, Сюань Юань, испускал фиолетовый свет. Словно метеор, он летел по небу вслед за голубым светом Ориханка Анан. Две яркие вспышки в небе - голубая и фиолетовая, выглядели словно нарисованными на картине.
Может быть, подавленный картинами разрухи, или же из-за того, что впервые остался с молчаливой холодной Анан наедине, Цен Шушу, обычно живой как обезьяна, сейчас был спокоен и всю дорогу молчал, глядя только вперед. Для него это было очень странно.
Сначала Анан обрадовалась такой тишине, но вскоре ей это тоже показалось странным, и она украдкой обернулась на Цена Шушу, только он смотрел лишь вперед, с серьезным лицом. И на его лице не было ни выражения радости, ни печали. Навстречу ему дул ветер, черные облака разрезались светом Сюань Юани, и снова собирались за его спиной. Рукава и полы одежды трепетали наветру, создавая картину бессмертного святого в небесах.
Анан так и не смогла понять, о чем задумался Цен Шушу, и в ее собственном сердце тоже царило беспокойство. Когда Он обнял ее, все ее тело вздрогнуло, как от удара молнией Девяти небес. Это был самый прекрасный и счастливый момент. Перед пастью ужасного Огненного дракона он взял ее за руку, хотя знал, что они оба могут погибнуть прямо сейчас. Когда все вокруг начало рушиться, она подумала вдруг, ради чего все еще не сдалась? Не из-за меча в ее руках, а именно ради того, чтобы Он держал ее за руку. Объятия длились так недолго... Почему Цен Шушу пришел за ней? А теперь ни слова не говорит... Мастер, а как же Мастер? Если Мастер Шуй Юэ узнает, что она обнималась с Зевулом... Но его одежда все еще была на ее плечах...
В голове Цена Шушу роились совсем другие мысли. Почему из таинственной пещеры вдруг хлынул огонь? И как погиб Зверь, который был практически бессмертным? Каким таинственным образом Дан Сайон оказался с Анан на пустынном холме? Та девушка в белом, кто она? И еще была та, другая, которая скорее всего как-то связана с Дан Сайоном... Он хотел бы получить ответы на все эти вопросы, да только не знал, как спросить у Анан обо всем.
К тому же, в это путешествие на Юг произошло множество других важных событий. Многие из них были напрямую связаны с репутацией Айне, и даже со всеми школами Света Поднебесной. Как только Цен Шушу задумывался об этом, у него начинала болеть голова. Так что он решил, что сначала стоит вернуться в Айне и подумать обо всем вместе с Мастерами.

Поэтому они так и летели, ни о чем не разговаривая, думая каждый о своем. Вокруг клубились облака, а слух резал ночной ветер.
"Брат Цен", Анан все-таки не выдержала и позвала Цена Шушу. Все-таки, магия иногда была удивительной. Несмотря на оглушающий ветер вокруг, ее слова прозвучали отчетливо, как будто они были на земле.
"Что?" Цен Шушу, услышав ее, повернулся к ней и увидел, что Анан, кажется, улыбается. Ее улыбка расцвела как лотос на снегу, все-таки холодная леди была способна на человеческие чувства.
"Эм... Здесь слишком много дыма и пепла, может быть, мы спустимся и немного пройдем по земле?"
"Здесь?" Цен Шушу опустил голову и посмотрел на черные обгоревшие пустоши внизу, затем снова на Анан. "Но здесь, у подножия гор, почти нет дороги, может быть, долетим до равнины и там пойдем пешком, сестра Анан?"
Анан кивнула ему, свет Ориханка засиял сильнее, и она вдруг ускорилась, пролетев сквозь облака вперед, словно бессмертная богиня. В небе над Южными границами остался только голубой след. Глаза Цена Шушу блеснули, дыхание на миг застыло, эта картина любого оставила бы в оцепенении. Про себя он одобрительно вскрикнул, затем вдруг опомнился и, прибавив скорости Сюань Юани, полетел вдогонку.
Под ногами высились горы, на многие мили вперед. Они летели еще долго, прежде чем убрать эсперы и приземлиться. Они были уже почти на границе Юга. Сейчас сквозь облака уже пробивался тусклый свет, может быть, горы Айне уже встречали рассвет, но здесь, из-за слоя пепла в воздухе, солнца почти не было видно. Его тусклый свет едва озарял израненную землю. Очаги пожаров покрывали все вокруг.
Может быть, небеса просто забыли об этой земле, забыли послать ей немного дождя и солнца?
В этот раз они прибыли сюда, чтобы разыскать Зверя и избавить мир от нашествия оборотней, так что все их усилия были направлены на это. Так что для них бедствие на Юге было не столь важным событием. Теперь Зверя не стало, и, казалось, можно было успокоиться, но картина разрухи и опустошения вызывала печаль и горечь в их сердцах.
Следы горя были повсюду. Каждый шаг, каждый взгляд заставлял ощутить его.
Во время нашествия повсюду чувствовался страх, ужас и отчаяние.
А после нашествия осталась незаживающая рана, израненное сердце, отчаяние, еще более сильное, чем прежде.
Беда пришла с Юга, и здесь она была повсюду.
Всю дорогу они встречали дикие пожары, когда-то прозрачные реки, которые превратились в грязь, повсюду, в лесах и равнинах, стояла мертвая тишина. Иногда у дороги виднелись обломки жилищ, но не было и следа людей. На земле все еще были различимы высохшие на ветру следы крови, в воздухе витал соответствующий запах. От домов, где когда-то жили целые семьи, остались только обломки стен, от людей не осталось даже тел. Только следы крови были единственным доказательством, что здесь кто-то жил.
Конечно, оба путника были магами высокого уровня, и их дух был крепким, но увидев все это, они все же пребывали в удивлении, а в их сердцах поселилась горечь от того, что случилось.
Конечно, какой бы сильной не была печаль, они понимали, что уже ничего не исправить, только все же по пути они старались тушить пожары от извержения вулкана, чтобы хоть как-то помочь здешним местам.
Пока они тушили огонь, им часто встречались останки погибших, и конечно, они не жалели времени, чтобы их похоронить. Анан, с ее добрым сердцем, даже увидев раненную птицу спешила помочь. На ее лице то и дело проявлялась грусть - привычный холод исчез без следа.

Хоть они оба и выросли в Айне, и каждый день их учили быть милосердными и проявлять доброту, слова не могли сравниться с тем, что они пережили сейчас. После того, как им пришлось лично столкнуться с бедой, с желанием помочь, даже когда помогать уже некому, их понимание относительно Пути Света стало гораздо шире.
За эти несколько дней Анан уже не была слишком холодной и неразговорчивой. Иногда она могла перекинуться с Ценом Шушу парой фраз. Так он понемногу узнал, что случилось с ней в Пещере Чжен Мо.
Услышав о том, как какой-то странный эспер с плеча Дан Сайона помог им спастись от Огненного Дракона, а также улететь из самой пещеры, Цен Шушу про себя решил, что это точно был священный эспер Тайо - Зеркало Инферно. И теперь люди Долины не успокоятся, пока не найдут его. Тайо была очень сильной и опасной школой, они даже узнали о сломанном Убийце Богов раньше него самого. Цен Шушу невольно начал беспокоиться за Дан Сайона.
К тому же, слова Анан о таком ужасном существе как Огненный Дракон Пустошей, заставили его вспомнить об еще одном заклинании, связанном с магией южных колдунов, и в душе его беспокойство стало сильнее.
И еще, каждый раз, когда Анан начинала говорить о Дан Сайоне, она превращалась будто в маленькую девочку, это действительно повергло Цена Шушу в шок. К тому же, обгоревшая и разорванная одежда Дан Сайона хранилась ею словно сокровище, она не выпускала ее из рук. Как то раз Цен Шушу проголодался и отлучился на поиски еды, а когда вернулся, увидел, что Анан полощет одежду в речной воде, и ее глаза сияют нежностью.
Они были уже на пути к Айне, и давно покинули Южные границы. По дороге уже начали попадаться жилые деревни, вокруг зазвучали крики птиц, но плач людей, потерявших свои дома, все же заставлял сердце сжаться. Эта беда коснулась не только Южных границ. Пострадали и Центральные равнины. Во многих когда-то живых и богатых городах теперь гулял только ветер, колодцы были пусты, дома разрушены.
Чем дальше на север, тем больше становилось людей. Когда горы Айне были уже совсем близко, по сравнению с Югом, здесь почти не оставалось следов нашествия оборотней.
Как трава после пожара, жизнь снова расцветала здесь, в Центральных равнинах. Все благодаря защите Айне.
***

Тем временем в Айне, на Пике Вдовы, в небольшой комнатке туда-сюда около окна расхаживал старший ученик Пика - Йен Сяо. Он явно был чем-то обеспокоен. Знакомый пейзаж за окном заставлял его беспокоиться еще больше, он не знал, куда деть руки - то смыкал то размыкал ладони, от обычного спокойствия не осталось и следа.
На другой стороне маленькой комнатки на бамбуковых стульях сидели Сурин и Шуй Юэ, с беспокойством глядя на лежащего на кровати Бэя. Ученица Шуй Юэ Баако стояла за ее спиной, она тоже с обеспокоенным взглядом следила за Бэем.
Никто из них ничего не говорил. В комнате слышались только быстрые шаги Йена Сяо. Если бы лежащий на кровати человек уже проснулся, не было бы этого мучительного ожидания. Но время как будто остановилось, и он все никак не приходил в себя. Он как будто погрузился в глубокий сон, из которого не было пути назад.
Нескоро... но, наконец, издав низкий стон, Бэй шевельнул левой рукой и медленно открыл глаза.
Незнакомая комната, незнакомая обстановка, в его глазах еще как будто читался страх, он моргнул несколько раз, но так и не смог понять, где он. Это сон? Он хотел пошевелиться, но его вдруг раскололо болью, так что он невольно вскрикнул и пробудился еще больше. Табличка! Где моя табличка? Правая рука невольно сжалась, но поймала лишь пустоту. Он удивленно вскинул брови, ведь он собирался схватить табличку без надписи...
Глаза Сурин у кровати вдруг блеснули, она тут же поднялась со стула. "Линь Юй, ты... Проснулся..." На самом деле у нее был миллион вопросов, но теперь, увидев, насколько бедняга слаб и потерян, она смогла сказать только это.
И хотя она беспокоилась о муже, она уже ненавидела себя за то, что просто не могла прямо сейчас вырвать все ответы из Бэя. Она была Госпожой одного из Пиков Айне, но ее сердце было милосерднее любого ученика. К тому же, когда Йен Сяо залечивал раны Бэя, она заметила, что одну из ран точно нанес меч Тянь Болиса - Дух Пламени.
Шуй Юэ и остальные тут же окружили Бэя, все они смотрели на него. Его губы дрогнули, но он не произнес ни звука. В его глазах отражалось беспокойство на лицах других, но его собственный взгляд был пустым.
"Бэй, кто разрушил Зал Предков?" Йен Сяо оказался самым нетерпеливым, он решил прямо спросить, едва увидев, что Бэй проснулся.
Но Бэй словно не слышал. Его пустые глаза пошевелились, затем снова медленно закрылись, больше не реагируя на окружающих. Йен Сяо переглянулся с остальными в полнейшем непонимании. Но они ничего не могли сделать.

Том 22. Глава 6. Опасная дорога.

Может быть, из-за того, что на Пике Большого Бамбука жили только девушки, за несколько сотен лет здесь стало больше энергии Инь. Здесь рос плачущий бамбук, следы на его коре были похожи на слезы. Может быть, он на самом деле плакал. На Внутренней горе, среди бамбуковых зарослей пряталась хижина. Она была целиком сделана из бамбука, черного и изумрудного, она называлась Бамбуковая хижина спокойствия. За многие годы бамбук потерял былую свежесть, но годы добавили ему ценности.
Внутри хижины плыл легкий аромат благовоний, Сурин сидела на бамбуковом стуле, глядя на нефритовую подставку для ароматных палочек. Она вся была одета в белое, черные волосы были заколоты простой яшмовой шпилькой, лицо ее было утомленнным, брови слегка нахмуренными. Шуй Юэ сидела напротив и спокойно смотрела на нее. Ей было странно и больно видеть, что скорбь сделала с Сурин, но она не знала, как можно ее утешить.
С тех пор, как был разрушен Зал Предков, Сурин почти каждый день ходила навестить Бэя, но тот так и не просыпался больше. Все дела Пика Бамбука она поручила Ксавьону, а сама только ждала, что Бэй придет в себя. Ведь он, возможно, теперь был единственным, кто знал, что тогда произошло в Зале Поклонения Предкам.
Шуй Юэ беспокоилась за сестру, так что каждый день не отходила от нее ни на шаг. В последние дни Сурин даже не возвращалась на Пик Бамбука, а жила здесь, в маленькой бамбуковой хижине.
Каждый день, если они не следили за Бэем, то сидели здесь, в хижине. Ученицы Шуй Юэ тоже беспокоились о них, но ничего не могли поделать, только каждый день приносили еду, никто не решался их беспокоить вопросами.
Конечно, всем ученикам, которые что-то знали, было приказано молчать о случившемся. Особенно было запрещено сообщать об этом Хиди, которая теперь жила в доме Коверна. Она до сих пор не знала, что ее отец пропал без вести. С ее характером, если бы она узнала, то давно уже перевернула бы все Семь Пиков вверх дном.
После долгого молчания, Шуй Юэ первая заговорила: "Сестра, не нужно так мучать себя. Конечно, мы до сих пор не знаем, где сейчас твой Бу И и Шен Доул, так много учеников обыскивают горы, но ничего до сих пор не нашли..."
Казалось, Сурин не слушает, даже ее взгляд не поменялся, она все так же безмолвно смотрела на благовония.
"Может быть, то, о чем ты говорила, что Убийца Богов способен восстать против хозяина, может быть... Они нашли способ решить эту проблему, и сейчас вместе пытаются это сделать, а мы не знаем..."
Сурин, услышав ее, вздрогнула, ее взгляд переместился к Шуй Юэ, глаза сверкнули, но потом опять погасли. Она покачала головой. "Это невозможно. Если это было так, за столько дней, Бу И прислал бы весть, не было бы как сейчас, совсем без новостей..."
Сурин задумалась на миг, затем добавила: "Ты ведь тоже видела, во что был превращен Зал Предков тогда, неужели здесь можно говорить о том, что они отправились заниматься магией?"
Шуй Юэ замерла, картина того дня снова проплыла перед глазами, она сказала: "Судя по всему, остается только ждать, когда тот ученик по имени Бэй придет в себя, и как следует расспросить его о случившемся".

Шуй Юэ еще не договорила, как Сурин подняла на нее глаза и внимательно посмотрела, сказав при этом: "Сестра, неужели ты не видела, что он уже давно пришел в себя, просто он не хочет просыпаться!", глядя, как в глазах Шуй Юэ мелькнуло странное выражение, она смягчилась и тихо добавила: "Хоть я и не знаю, что там случилось, но я сразу заметила, что тот ученик был ранен Духом Пламени. Конечно, Бу И иногда наказывал учеников, но он никогда не наносил им ран, тем более он не мог использовать Дух Пламени против мальчишки. Все это время я думаю, но не могу понять, как случилось, что ученик был ранен Духом Пламени?"
Шуй Юэ слушала, но не знала, что ответить. Ее глаза погасли и она замолчала.
Сурин, помолчав немного, добавила, обращаясь то ли к сестре, то ли к самой себе: "Мой Чернильный Снег и Дух Пламени Бу И, это Инь и Ян, они связаны друг с другом. Чернильный Снег еще более строптив, поэтому после того, как я вышла за Бу И, я запечатала свой эспер по его просьбе. Только мечи по-прежнему остались связаны. В последние дни, после снятия печати, Чернильный Снег постоянно звенит, как будто что-то чувствует, так что я тоже беспокоюсь, только не знаю, из-за чего".
Шуй Юэ посмотрела на Сурин, глаза сестры снова покраснели, сердце тронуло болью. Она была сильным магом, но как только пропал ее любимый, она, как и обычный человек, тосковала и переживала за него. Глядя на Сурин, Шуй Юэ вдруг осознала. "Сестра, неужели ты собираешься спуститься с гор?"
Глаза Сурин сверкнули, она подняла голову и посмотрела на Шуй Юэ, только собравшись ответить, как вдруг снаружи раздался чей-то мягкий голос, это была младшая ученица Шуй Юэ, Сяо Ши. "Мастер, сестра Лу вернулась".
Когда Анан издалека увидела горы Айне, они вместе с Ценом Шушу тут же взлетели в воздух и прибавили скорости. Ее сердце наполнилось радостью, едва она подумала, что снова увидит Айне, волшебные пейзажи и Пики, услышит звон колокола и барабанов. Ей было приятно вернуться домой. Быстро попрощавшись с Ценом Шушу, она тут же направилась к Пику Большого Бамбука, не заметив, как в глазах спутника мелькнуло разочарование.
Она вернулась к родным бамбуковым лесам, тропинкам и воде, журчащей среди них. Насмотревшись на ужасы Южных границ, теперь она чувствовала, словно попала на небеса. Она бежала по тропе, словно обычная девчонка, торопясь увидеть своих сестер и Мастера, а все, кто ее видел, удивленно замирали - почему ледяная девушка стала вдруг такой счастливой?
Но увидев Мастера Шуй Юэ в бамбуковой хижине, Анан слегка опешила. На ней был все тот же лунно-белый халат, волосы были аккуратно уложены, но в них прибавилось серебристых нитей. Взгляд был измученным и потухшим, только увидев любимую ученицу она слегка улыбнулась. Сурин тоже была здесь, еще более печальная, от прежней беззаботной красоты остались лишь воспоминания. Радость Анан сразу же потухла, она тихо сказала: "Мастер...", затем повернулась к Сурин и тоже поприветствовала ее: "Госпожа". Она не понимала, что произошло, только видела, что глаза обеих полны печали.

Шуй Юэ, увидев лучшую ученицу Пика Большого Бамбука, все же смягчилась и улыбнулась ей. Затем она протянула руку и погладила ее по щеке. "Сюэ Чи, ты, наверное, устала с дороги, скорее садись, дай-ка я на тебя посмотрю". Голос Шуй Юэ был полон заботы.
Сердце Анан потеплело, обычно Шуй Юэ была строга к ней, а сейчас была словно ее родная мать, так что ей захотелось обнять ее. Она прижалась к Шуй Юэ, подняла глаза и с нежностью посмотрела на нее. Затем, не удержавшись, протянула руку и провела по волосам с серебряными нитями. "Мастер, вы слишком сильно устали, вам нужно лучше заботиться о себе".
Шуй Юэ посмотрела на Анан и кивнула. В ее сердце затаилось странное чувство, которого никогда раньше не было. Сурин как будто тоже ощутила тепло, исходящее от них, и она улыбнулась только что вернувшейся путнице. За окном подул ветерок, бамбуковая хижина нополнилась нежностью и теплом.
Они долго говорили, не замечая времени, и если бы Сяо Ши не пригласила их к ужину, неизвестно, сколько еще они бы проговорили. Анан много раз спускалась с гор, но еще никогда не была на Юге, сейчас она сильно изменилась, стала совсем другой. Обычно она говорила очень мало, а теперь долго рассказывала о своем путешествии Мастеру.
Снова услышав от Анан о последствиях нашествия оборотней, Шуй Юэ и Сурин, хоть и были очень сильными магами, все же не смогли сдержать вздоха, глаза их наполнились скорбью. Казалось, что после смерти Зверя все беды закончились, но только в Айне они случались одна за другой. Великое оружие было сломано пополам, Главный Мастер и Глава одного из Пиков бесследно исчезли, волшебный зверь Кирин словно взбесился, теперь в Айне царила атмосфера беспокойства, все было совсем не как раньше.
На рассвете следующего дня, когда Шуй Юэ только проснулась, ей принесли известие, что Сурин исчезла. Услышав это, она глубоко вздохнула и промолчала.
***
Долина Тайо, Зал Шаньхэ. Первый луч солнца осветил Зал, Юнь Илань сидел на главном месте, весь красный как от огня. Он был взволнован, его глаза сверкали. Рядом с ним внизу сидели старик Лю Шунь и остальные старейшины Тайо. Перед ними первым сидел Ли Синь, и остальные ученики Тайо в ряд. Здесь не было видно только Шан Гуаня.
Как только позвучали барабаны, все ученики, которые готовились к утренним занятиям, поспешили в зал Шаньхэ, вдруг случилось что-то важное? Обычно в Тайо редко били в барабаны. Некоторые ученики по дороге сюда переговаривались, но никто не знал, что все-таки произошло. После нашествия оборотней им едва удалось вернуться к обычному укладу жизни, как вдруг звуки барабанов... Неужели снова оборотни? На лицах учеников был виден страх, несмотря на то, что Тайо были одной из трех сильнейших школ, воспоминания о нашествии были еще свежи в памяти.

Сейчас все они собрались в зале Шаньхэ, Юнь Илань поприветствовал учеников и они встали смирно и замолчали. Все взгляды были обращены к Мастеру, в зале воцарилась тишина.
Юнь Илань, увидев их озадаченность, кашлянул, и на лице его появилась улыбка. Он обратился к Ли Синю. "Синь Эр, пожалуйста, расскажи всем еще раз, что случилось, когда ты отправился на поиски Зверя вместе с нашими друзьями из Айне".
Ли Синь шагнул вперед и поклонился Юнь Иланю. "Слушаюсь, Мастер". Он повернулся к ученикам, прочистил горло и рассказал все, что случилось после того, как они с Анан и Ценом Шушу проникли в Пещеру Чжен Мо. Он рассказал даже то, как Кицунэ высмеяла людей Тайо, только умолчал о том, как она захватила его в ловушку. Ученики, услышав это, заволновались, если бы Кицунэ сейчас была здесь, она бы ощутила на себе всю их ненависть. Только те ученики, которые были тогда с Ли Синем, покраснели и замолчали, хорошо что никто этого не заметил.
В конце рассказа Ли Синь глубоко вдохнул, на его лице отразилось волнение, и он громко добавил: "В этот раз я точно уверен, что главный эспер Тайо, утерянный триста лет назад - Зеркало Инферно - находится в руках демона Малеуса, Зевула".
Как только прозвучали эти слова, зал взорвался криками. Многие просили разрешения выйти из Долины на поиски Зеркала. Это был священный эспер Тайо, хранимый поколениями магов, многие ученики даже никогда его не видели, только слышали о нем. Триста лет назад оно было украдено лисицами, и это был огромный позор для Тайо. Разве они могли остаться спокойными, услышав, что Зеркало Инферно, наконец, нашлось? Ли Синь повернулся к Юнь Иланю и отвесил поклон. "Я тоже хотел бы присоединиться ко всем и просить разрешения отправиться за Зеркалом Инферно, наказать демона и восстановить справедливость. Прошу, Мастер".
На лице Юнь Иланя играла улыбка, он одобрительно посмотрел на Ли Синя и встретился с ним взглядом. Затем он встал и сошел со своего места. Словно сгусток чистого огня, он предстал перед учениками. Лю Шунь и остальные торопливо поднялись, с улыбками глядя на Юнь Иланя.
Юнь Илань оглядел учеников и улыбнулся им, видно было, что он доволен своими подопечными. Затем он остановился среди них, его волосы взметнулись как от ветра, и он рукой дал знак всем замолчать. Он громко произнес: "Все верно, в этот раз все стало ясно, Ли Синь выяснил, где находится Зеркало Инферно, пропавшее триста лет назад. Это очень важно для нас. Зеркало Инферно - наше главное сокровище, его необходимо вернуть".
Говоря это, Юнь Илань чувствовал, как кипит горячая кровь его учеников и довольно улыбался. Он продолжил: "В настоящее время Малеус полностью истреблен, всего за несколько месяцев их почти не стало. Осталась лишь небольшая секта, которая, по последним известиям, прячется в пустыне на Северо-западе. Путь Света уничтожил Зверя, и теперь, когда мы избавимся от последних остатков нечисти, клан Тайо возвысится в людских сердцах. Мы объединим все силы света на борьбу со злом. Добудем наше сокровище и очистим мир от Тьмы". Эти слова были сказаны так ободряюще, что ученики были переполнены готовностью прямо сейчас отправиться на бой.

Среди этого моря энергии Юнь Илань развернулся и быстро прошел обратно на главное место. Он назвал имена Лю Шуня и Ли Синя, они оба поднялись со своих мест. Он кивнул им двоим. "Брат Лю Шунь, Синь Эр, вы, от имени Тайо, снова отправитесь в Айне и передадите мое послание. Я попрошу Мастера Шен Доула объединиться с монахами Тайо, чтобы всем вместе нанести удар по Малеусу".
Он достал из рукава письмо, но передал его Ли Синю, отчего лицо Лю Шуня слегка перекосило. Он видел, как горд собой Ли Синь, принимая обеими руками письмо. Они оба поклонились. Юнь Илань достал еще одну бумагу, это был список всех учеников, которые отправятся с ними. Ее снова получил Ли Синь. Затем Юнь Илань обратился ко всем остальным. "Приготовьтесь и выступайте как можно скорее. Брат Лю Шунь, прошу, останься ненадолго".
Ли Синь и все ученики ответили согласием, затем все быстро разошлись. В зале остался один Лю Шунь. Юнь Илань подождал, пока все уйдут, затем достал из-за пазухи еще одно запечатанное письмо, которое отдал ничего не понимающему Лю Шуню. "Брат Лю Шунь, после того как попадешь в Айне, это письмо тайно передай ученику по имени Йен Сяо. Запомни это".
Когда Лю Шунь удалился, Юнь Илань встал у ворот зала Шаньхэ и посмотрел в небо. На его губах отразилась холодная улыбка, он тихо произнес: "Айне... хэхэ, Айне..."
Порыв ветра потрепал полы красной одежды Юнь Иланя, и в зале Шаньхе вдруг прибавилось холода.
Юнь Илань подумал еще немного, затем вдруг развернулся и пошел в сторону покоев.
В потайной комнате за залом Шаньхэ его ждал старик в сером, весь изрезанный морщинами. Это был Шан Гуань. А другой человек рядом с ним носил черную вуаль на лице, из под которой виднелись только два глаза. И весь этот человек словно состоял из темноты.

Том 22. Глава7.

Оба встали, когда увидели, что вошел Юнь Илань. Он улыбнулся и поприветствовал человека в черном, затем подошел прямо к свободному стулу и сел, знаком показывая им тоже садиться. Когда они уселись, Юнь Илань сразу обратился к человеку в черном: "Ваша магия все-таки удивительна, господин Хэй Му. Вам удалось запустить заклинание Восьми Демонов Огня, это просто чудесно. Только хотел бы узнать, сколько еще понадобиться времени для его восстановления?"
Хэй Му поерзал на стуле и ответил: "Вы переоцениваете меня, Мастер Долины. Каждый раз, когда я пытался запустить заклинание, в самый ответственный миг возникали препятствия, и после многократных попыток я заметил, что Заклинание Восьми Демонов очень похоже на магию моего народа, только немного отличается. К тому же, для его сотворения необходима человеческая кровь. Поэтому я бы хотел подробнее узнать от вас об этом заклинании, возможно, я смогу найти способ, чтобы его восстановить". Он говорил на языке Центральных равнин, но его голос постоянно сбивался, как будто не мог пробиться сквозь черный туман.
Улыбка Юнь Иланя невольно погасла, после молчания он сказал: "Это заклинание досталось нам от предков, и подробностей его создания я не знаю сам... Я полагал, что вы сможете это прояснить".
"Что ж, в таком случае я хотел бы взглянуть на рисунок заклинания".
Шан Гуань, услышав это, вздрогнул и посмотрел на Юнь Иланя, но его лицо было спокойным. Сам Юнь Илань вскинул брови, его горящие глаза остановились на Хэй Му, словно он хотел разглядеть его мысли сквозь черную завесу, затем он сказал: "Заклинание Восьми Демонов Огня является секретом Тайо, согласно завещанию предков, только Мастер Тайо может его изучать, боюсь что вы не можете его увидеть".
В черных глазах Хэй Му по-прежнему не было никакого выражения, словно он не замечал взгляда Юнь Иланя. "Мастер, но если я не смогу точно разобраться в заклинании, боюсь что найти способ его восстановления будет почти невозможно", его голос был таким же пустым.
В комнату не проникал солнечный свет, только светились несколько зачарованных камней. В их свете одежды Хэй Му были похожи на сгусток черной дымки, которая казалась еще более призрачной, чем его голос.
Шан Гуань, который до этого молчал, вдруг произнес: "Господин Хэй Му, но что если разрушенное заклинание Долины уже нельзя восстановить, нельзя ли сотворить его заново?"
Хэй Му посмотрел на Шан Гуаня и сказал: "Господин Шан Гуань, заклинание Восьми Демонов Огня на Юге сохранилось со времен древнейших предков, и только наша великая Госпожа могла им управлять. Остальные колдуны не могли даже приблизительно скопировать его, не говоря уже о том, чтобы создать заново. Я также слышал, что сам Зверь потратил многие тысячи лет, чтобы запустить его, но и он не смог сотворить заклинание заново".
Шан Гуань на миг задумался и спросил: "Неужели нет никакого другого выхода?"
Хэй Му отвел взгляд от Шан Гуаня, покачал головой и замолчал. В комнате стало тихо.
Юнь Илань сидел с другой стороны комнаты, его красные волосы трогал невидимый ветер, а одежда беззвучно колыхалась, словно на стуле сидел зажженный факел. От него вдруг поднялась волна жара, в миг заполнившая всю комнату.

Волшебные камни, повинуясь огню, стали раскаляться, и теперь комната наполнилась яркими вспышками, которые как настоящее пламя накрыли и Хэй Му. Его черные одеяния словно были сдавлены этим светом со всех сторон, они болше не шевелились в воздухе, а в черных глазах тоже замелькали огни. Все это выглядело очень странно.
Однако Шан Гуань в своих серых одеждах сидел, не шевелясь, абсолютно не обращая внимания на происходящее вокруг. Очень скоро во взгляде Юнь Иланя мелькнуло удивление, когда он посмотрел на него.
В комнате стало еще жарче, камни стали совершенно красными. Хэй Му почувствовал, что ему нехорошо, в сердце поселился жар, и казалось, он вот-вот взорвется. В его глазах отразилась боль, черные одежды взметнулись от жара и затрепетали.
Юнь Илань, увидев это, улыбнулся. Когда Хэй Му казалось, что он сейчас взорвется от жара, полы халата Юнь Иланя вдруг опустились на пол, огонь отступил, в комнате стало намного прохладнее, а камни снова начали испускать зеленоватое свечение.
Хэй Му выдохнул, когда жар отступил от него, красный огонь в глазах тоже погас, и они снова стали черными. Он весь обмяк, как будто только что пережил тяжелую битву. Посмотрев на Юнь Иланя, он ощутил страх в сердце, а в глазах читалось удивление, почти такое же, как в тот день, когда он увидел Зверя в пещере Чжен Мо.
Юнь Илань, словно не заметив ничего странного во взгляде Хэй Му, про себя принял решение, поднялся и сказал: "Господин Хэй Му, прошу вас немного подождать, я должен выйти с братом Шан Гуанем и кое-что обсудить. Хэй Му кивнул. "Я не в праве вам препятствовать". Он проводил их взглядом, а когда оба мага вышли, тяжело выдохнул и сказал самому себе: "Невероятная сила... Невероятная..."
Шан Гуань и Юнь Илань прошли через извивающийся коридор, пока не дошли до Зала Поклонения Предкам Тайо. Ученик, охраняющий зал, увидев их, тут же поклонился, и Юнь Илань приказал ему подождать снаружи, а сам вошел в Зал вместе с Шан Гуанем.
В Зале Предков Тайо не было такой величественной атмосферы, как в Шаньхэ, но и здесь она была необычной. Зал обрамляли красные колонны, в воздухе висели огни, посередине стоял стол с благовониями и свечами, от него поднимался легкий дымок. Позади стола на стене виседи изображения предков Тайо, а под ними стояли священные таблички с именами.
Юнь Илань сначала взял со стола три палочки благовоний, зажег их от свечи и они вместе с Шан Гуанем поконились три раза, атем подошли ближе и поставили благовония на стол. Он помолчал немного, глядя на изображения предков, затем повернулся к Шан Гуаню и сказал: "Тебя не было несколько дней, а уровень стал намного выше, я рад за тебя, брат Шан Гуань!"
Шан Гуань застыл, его сердце подскочило, пальцы в рукаве одежды слегка согнулись, и на них мелькнула какая-то зеленоватая вспышка, только снаружи ее никто не мог увидеть.
Юнь Илань не стал ждать его ответа, только продолжил: "Что ты думаешь о том, что сейчас сказал этот странный не-человек и не-демон?"

Шан Гуань опять замер, он не совсем понял вопрос Юнь Иланя, потому переспросил: "Вы говорите о..."
"Старик Хэй Му хочет посмотреть на Заклинание Восьми Демонов, которое оставили наши предки. Его изображение записано в "Нефритовых свитках Тайо", так должен ли я доверить их ему?"
"Но ведь эти свитки может читать только один человек, это Мастер Тайо, как же мы отдадим их ему? Я считаю, это плохая идея, что если предки разгневаются?"
"Но если мы не восстановим Заклинание, все наши столетние планы пойдут прахом, боюсь что это наш единственный шанс, довериться этому человеку".
"Но..." Шан Гуань замолчал и посмотрел на Юнь Иланя, взгляд которого был спокойным и обращенным к изображениям предков на стене. С тех пор, как Юнь Илань вышел из своего заточения, Шан Гуань не мог понять, почему теперь относился к нему со странным уважением. Он смог лишь осторожно спросить: "Так это значит..."
Юнь Илань долго смотрел на предков, словно принимал важное решение, затем сказал: "В интересах Тайо, я намерен показать карту заклинания старику Хэй Му". Он перевел взгляд на Шан Гуаня. "Брат, как ты думаешь, предки обвинят меня в этом?"
Шан Гуань под взглядом Юнь Иланя опустил голову. "Но ведь вы делаете все это ради Тайо, я думаю, что предки тоже об этом знают и не станут вас винить".
Юнь Илань был доволен таким ответом, он кивнул старику. "Это верно, и сейчас, перед лицом предков, я прошу тебя быть свидетелем моей клятвы. Я готов принять наказание от предков Тайо. Но когда наш клан придет к успеху и станет сильнейшим в Поднебесной, даже если предки захотят наказать меня, я не буду противиться". Договорив, он поджег еще три палочки благовоний, трижды поклонился и поставил их на стол.
Шан Гуань молча смотрел на него, Юнь Илань закончил молиться и, не посмотрев на Шан Гуаня, снова обратился к изображениям на стене. Теперь его глаза сверкнули холодным убийственным светом. Он произнес: "Старик Хэй Му хочет, чтобы я помог ему объединить пять народов Юга, только потом он сможет восстановить Заклинание. Просто собрать вместе кучку дикарей, что здесь сложного? Зверя больше нет, и когда наш план завершится, не только Хэй Му, но и весь Юг, все они захотят присоединиться к нам!"
Шан Гуань со странным выражением смотрел на Юнь Иланя, не зная, что сказать.
Словно не заметив его взгляда, Юнь Илань повернулся и сказал: "Брат, отправляйся за стариком Хэй Му и отведи его в Пагоду Инферно. Затем придумай, как лучше совершить покушение на всех главных колдунов пяти племен".
Шан Гуань кивнул и они оба вышли из Зала Предков Тайо. Дверь громко скрипнула за их спинами, и в Зале осталась только темнота и дым от благовоний.
***
Спустя семь дней, когда уже наступил вечер и последний луч солнца исчез на западе, небо уже догорело, и картина заката была прекрасной, но разве кому-то было до этого дело? Как вдруг, облака развеяло в стороны какой-то неведомой силой, и все они собрались над Долиной Тайо, окрасившись в красный цвет. В темном небе снова сверкнуло пламя, и из Долины в небо поднялся столб красного света, словно отвечая на зов облаков.
Шан Гуань благоговейным взглядом смотрел на столб света из окна, его лицо было серьезным. Он словно вновь увидел тот огонь, который бил в небо во время побега Девятихвостой лисы, воспоминания тронули сердце, на пальце сверкнул зеленый свет. Шан Гуань вытянул руку и посмотрел на древнее кольцо на своей руке. Оно переливалось всеми оттенками зеленого и выглядело очень таинственно. На лице Шан Гуаня появилась улыбка, слегка смягчившая его серьезный взгляд.

В болшом зале Пагоды Инферно в воздухе висел странный древний сосуд с огнем, на трех ногах и без рукояток. Он был весь в царапинах и трещинах, неизвестно сколько лет было этому сосуду. На внешней поверхности, на девнем языке Солнца было выгравировано множество узоров, от чего казалось, что царапин на сосуде еще больше. Под сосудом находился тот самый ярко-касный колодец Инферно, из него то и дело вырывались красные лучи огня. Они отражались на поверхности сосуда, и узоры на нем словно впитывали огонь, который только увеличивался от этой силы притяжения. Внутри колодца уже образовалось несколько бурлящих водоворотов, которые выплескивали пламя.
Внутри сосуда находилась свера, размером не больше ладони, черная и блестящая. На ее поверхности отражался огонь, яркий и чистый. Это было истинное разрушительное пламя, на на самой сфере не было ни следа трещин или разломов, даже ее цвет все время оставался таким же чернильно-черным. На земле вокруг огненного колодца были высечены странные знаки, которые горели огнем, словно когда их рисовали, вместо чернил была лава. Изображения Восьми Демонов, горящие сами по себе, безостановочно вращались, испуская восемь лучей пламени, которые устремлялись внутрь сосуда, и затем из него выплескивались вверх, образуя столб пламени, через крышу стремящийся в облака.
Человек с красными волосами и в красной одежде смотрел на тени от огня и на его лице играла трудноскрываемая радость. Рядом с ним молча стоял человек в черном, он весь был замотан в черный туман, который парил над полом. Зал был наполнен энергией огня, было ужасно жарко, но они двое, казалось, не замечали этого.
Через время, человек в красном повернулся к черной тени и сказал: "Я поражен невероятной силой магии ваших колдунов, Заклинание Восьми Демонов Огня запущено вновь, да еще с такой силой!"
Хэй Му помолчал, в его пустых глазах отразилось пламя, он медленно проговорил: "Вы переоцениваете меня, Мастер Долины. Заклинание стало сильнее, чем прежде, благодаря Жемчужине Зверя, я лишь помог ему восстановиться".
"Жемчужина Зверя?"
"То, что я нашел в сосуде Неугасающего Огня. Она намертво соединилась с сосудом. Думаю, это все, что осталось от тела Зверя после его смерти. И теперь сила огня этого магического сосуда настолько велика, что, боюсь, в мире нет ничего даже похожего. С этим сосудом, с этой энергией Огня, научившись создавать Заклинание Демонов Огня, вы сможете поместить его где угодно".
Лицо Юнь Иланя дрогнуло, он торопливо переспросил: "Это означает, что теперь Заклинание Восьми Демонов не нужно хранить здесь, и можно запустить его в любом другом месте?"
Хэй Му, глядя на Юнь Иланя, кивнул.
Казалось, сердце Юнь Иланя сейчас остановится от радости, но его лицо осталось неподвижным.
Хэй Му медленно добавил: "Конечно, я еще не до конца все изучил, поэтому не могу запустить заклинание в полную силу".

Юнь Илань успокоил дрожь в сердце и успокаивающе сказал: "Вы очень сильный маг, господин Хэй Му. Постепенно, со временем вам удастся изучить все до конца. Сила закинания уже достаточно сильна, так что сейчас вы можете отдохнуть в своих покоях".
Хэй Му кивнул, Юнь Илань подошел к двери и нажал никому незаметный рачаг. Через миг Шан Гуань толкнул дверь и вошел, затем увел Хэй Му из Пагоды Инферно. Юнь Илань остался в одиночестве наблюдать за огненным сосудом, висящим в воздухе.
Когда Хэй Му и Шан Гуань оказались в тихой комнате, призрак огляделся по сторонам, затем достал из рукава одеяний какую-то вещь, похожую на простой кусок бамбука и протянул ее Шан Гуаню. "Это Нефритовые свитки Тайо, которые я переписал с помощью секретной магии колдунов Юга. Ты можешь прочесть их с помощью того способа, которому я научил тебя раньше".
Шан Гуань с радостью на лице принял "свитки" и тут же принялся их рассматривать с помощью магии Внутреннего чтения, как вдруг услышал голос Хэй Му: "Старый друг, мы знакомы уже много лет, и я надеюсь, ты не нарушишь своих обещаний".
Шан Гуань тут же убрал "свитки" и посмотрел на Хэй Му, и увидел, что в его пустых глазах словно прибавилось разочарования и тревоги.
***
На Северо-западе от Центральной равнины на тысячи миль была лиш пустота.
Поднебесная располагалась на благодатной земле, Центральные равнины находились в самой середине. Вокруг располагались восемь пустошей: восточная, западная, южная, северная, северо-восточная, северо-западная, юго-восточная и юго-западная. Они так и назывались - Восемь Пустошей. На Центральных равнинах почва была богатой, высились горы и текли быстрые реки, здесь было сосредоточено почти все население Поднебесной. А в землях Восьми Пустошей горы были опасными, а воды отравленными, звери и птицы убивали людей, очень мало кто отваживался здесь селиться, кроме магических народов.
На Северо-западе от Центральной равнины, куда текли Черные воды, располагалась Северо-западная Пустыня. Черноводная река была шириной в сто ярдов, а вода ее цветом напоминала чернила. Река была длинной и опасно глубокой, ее поверхность была словно зеркало, но здесь не было ни рыбаков, ни птиц. Неизвестно, сколько тысяч лет прошло с тех пор, как Черноводная стала границей Северо-западных пустынь.
Здесь, на Северо-западе, были только небо и земля. А между ними огромные пространства пустоты.
Широта, простор, пустота, время, одиночество.
В спокойное время не было даже легкого ветерка, даже песчинка не шевелилась, но когда пустыня начинала двигаться, ветер резал, словно нож, поднимая в воздух песок и камни, ломались огромные скалы, тверже железа, со временем ветер продувал в них целые ущелья, разбивал на куски, в песок, так что не оставалось даже камня. И скала тоже обращалась в пустоту. Так пустота поглощала все, здесь был только желтые песок под солнечным светом. Только каменные горы, которые ветер еще не превратил в пустоту, высились кое-где среди моря песка.
Чем ближе к Центральным равнинам, тем песка было меньше. На берегах Черноводной песчаных бурь уже не встречалось, а на другом берегу реки уже виднелись зеленые холмы, на которых росли деревья и трава. Неприветливая местность начиналась только с пустыни, а ближе к берегу Черноводной селился народ Мяомин.
Кожа их была черной, как смола, они были высокого роста, а за спиной у них росли пара горбов. Как будто вот-вот должны были появиться крылья, но они не могли летать. Они носили одежды из кожи зверей, делали себе жилища из кусков желтой глины, которые ставили по кругу, образуя круглые деревни. Вокруг деревень ставились высокие заборы для защиты от диких животных. Большинство жителей народа Мяомин проживали по берегам Черноводной, словно жемчужины, нанизанные на черную нить. Этими жемчужинами были отдельные поселения народа.

Люди Мяомин не могли летать, но у них были красные лошади, которые могли скакать по земле как ветер, а с ними летели люди Мяомин. Днем они охотились на пустынной земле под облаками, а ночью, когда небо становилось черным и вдалеке появлялись звезды, они разжигали костры и мужчины племени играли на глиняных инструментах, а женщины танцевали у костра под их песни. Танцы были завораживающими, мелодии разлетались далеко вокруг, вдалеке светили звезды, вода в реке была спокойной, словно сон, словно песня.
У народа Мяомин были и свои колдуны, которые решали внутренние дела племен. Они устраивали браки, призывая счастье в семьи, при помощи мистических заклинаний лечили больных, еще они могли при свете полной луны вызвать Дух Черной Реки и побагодарить его за защиту. Предков народа привлекла сюда именно река, и здесь они нашли красных лошадей, на которых кочуют уже тысячи лет, под защитой Черной реки.
Однажды,в одной из деревень родился мальчик, его глаза были еще ярче, чем звезды на небе, он мог видеть вещи, недоступные другим людям. Поэтому его так и назвали - Звезда. Каждый раз, когда он под звездами играл на глинянных дудочках, рыба из Черноводной подплывала к берегу, чтобы его послушать.
В тот день Звезда во время охоты обнаружил одного человека, истекающего кровью в одеждах, которых Звезда никогда не видел. Он спас человека, посадил его на свою лошадь и привез в деревню, где колдун вылечил его раны. После этот человек прожил в деревне еще очень долго. Он дал Звезде вещь, которую назвал книгой, и научил его мелодии из этой книги. Когда звучала эта мелодия, все животные слушались певца. Еще человек научил Звезду странному способу дыхания, чтобы он представлял, как множество маленьких звезд собирается у него в животе, после этого он чувствовал себя легче, чем перышко, так что даже мог одним прыжком поймать летящую птицу.
В последствии Звезда отправился со странным человеком в далекое путешествие, а когда они вернулись, тот подарил ему еще одну странную вещь - длинную трубку с девятью отверстиями. Он назвал ее флейтой и сказал, что когда народ Мяомин попадет в беду, Звезда может сыграть на этой флейте ту мелодию, которой его научил странный человек.
Еще Звезда принес в деревню мягкие одежды, такого же цвета, как вода в Черноводной реке, белую муку, ароматную как дикие цветы, и медное зеркало, в которое можно было разглядеть самого себя. С тех пор люди Мяомин стали часто уходить в далекие земли, обменивая кожу и прекрасные меха на все эти вещи. И хотя дорога была длинной, красные лошади скакали быстрее молнии, так что для них это было не так сложно.
Волшебные быстрые лошади вызвали зависть у народов из далеких мест. Они придумали план - увидев горбы на спине людей Мяомин, похожие на крылья, они назвали их оборотнями. Очень много людей собрались вместе и спустились с небес на Черноводную, чтобы уничтожить народ Мяомин и захватить красных лошадей. Они назвали это - избавление от нечисти. Яркие глаза Звезды стали красными от гнева, он сражался вместе с остальными людьми Мяомин, но врага победить они не могли. Стены, защищающие от зверей, не защитили их от людей, и почти весь народ Мяомин погиб.

В момент смертельной опасности Звезда вспомнил о подарке странного человека. Он взял флейту и горестно заиграл волшебную мелодию. Печальная песнь раздалась по всей округе и привлекла множество диких зверей, которые по велению Звезды напали на пришельцев. Даже из реки выбрались странные существа на четырех лапах и с длинными хвостами, которые огромными пастями кусали врага.
В одно мгновение в армии истребителей народа Мяомин начался хаос. Они разбежались кто куда, в панике крича "Мелодия Повелителя Зверей!" и "Флейта Демонов!". Звезда и остальные члены его племени, наконец, смогли остановить бедствие людей Мяомин, но от прежде процветающего народа остались только воспоминания.
Ночью, когда оставшиеся люди Мяомин собрались внутри разрушенного поселения, они смотрели на уничтоженный дом и не могли прийти в себя от горя. Но они никак не могли отомстить, и не знали, что им делать дальше. Той же ночью все они увидели во сне прекрасную девушку, которая сказала им перейти реку Черноводную и двигаться на Северо-Запад, там народ Мяомин найдет свой новый дом. На рассвете они проснулись и с удивлением обнаружили, что через реку был поставлен мост, без опор и ступеней, он просто лежал на воде. Опечаленные люди Мяомин прошли по мосту и покинули Черноводную. Когда они уходили, Звезда в последний раз обернулся, чтобы посмотреть на дом и увидел в воздухе тень с четырьмя головами и восемью руками, которая тут же обратилась в черную вспышку света и исчезла.
Звезда рассказал об этом остальным, и все люди Мяомин тут же развернулись, упали на колени и начали кланяться, благодаря неизвестного бога. После этого они ушли в далекие земли, и неизвестно, сколько им пришлось идти пока, наконец, они не оказались в месте, окруженном скалами.
Это было самое сердце пустыни, казалось, даже ветер не долетал так далеко. Но под самой большой скалой они обнаружили небольшой лес, а недалеко от него - пещеру в скале, из которой выбегал чистый родник. Среди скал он превращался в водопад, а среди деревьев - в речку, в прозрачной воде плавала рыба. Река терялась в глубине леса.
Девушка из сна сказала, что здесь они найдут новый дом, поэтому народ Мяомин стал строить здесь дома из огромных камней и дерева. После перехода через пустыню их осталось не больше сотни, и они решили остаться здесь жить.
Каждый день в своих снах Звезда видел людей, спустившихся с небес. Каждый раз из-за этого он просыпался. Среди скал ночью были видны только звезды наверху, такие же яркие, как его глаза. Звезда часто вспоминал странного человека, подарившего ему флейту, ведь тот спас их народ. Когда Звезда играл на флейте в память об этом, из пустынных скал появлялись разные необычные звери, которые собирались вокруг него.
Однажды Звезда проснулся среди ночи и увидел сияющую луну и звезды вдалеке, ему казалось, что он все еще спит. Вдалеке лунная дорога на воде словно указывала ему путь. Он ступил на лунный путь и пошел по нему. Дойдя до конца, он увидел прекрасный водопад над скалой. Печаль тронула его сердце и он снова начал играть на флейте. Грустные звуки мелодии раздавались при луне. Поиграв немного, Звезда вдруг услышал странный писк, который раздавался с самого верха скалы. На слух писк был неприятный, и Звезда решил узнать, что это такое.
Он осторожно взобрался по скале, прошел сквозь воду и попал в пещеру за водопадом. Здесь за поворотом он заметил сияние. Повернув еще несколько раз по тропе, он попал в еще одну пещеру. Она была широкой, намного больше той, в которой жил Звезда. На стенах словно звезды мерцали драгоценные камни, так что стены казались белыми. На земле стоял каменный помост, окруженные водой с трех сторон. И Звезда сейчас стоял в этой воде. На помосте был высечен странный узор, посередине которого сидела обезьяна с четырьмя ушами. Странные звуки издавала именно она.

Том 22. Глава 8. Священный клан.

Эта обезьянка была немного меньше, чем обычные обезьяны, ее тело покрывала желтоватая шерсть, гладкая и блестящая. Небольшие черные глазки были живыми, а самым удивительным были ее две пары ушей. Увидев Звезду, обезьянка взволнованно вскрикнула, так что ему резануло слух. И в этот раз от ее крика всколыхнулась вода под его ногами.
Обезьянка издалека смотрела на Звезду в ожидании, ее глаза блестели, словно она собиралась заплакать. И хотя Звезда не знал, как здесь оказалась эта странная обезьяна, но он решил, что она так кричит, потому что не хочет находиться на этом каменном помосте. Он взобрался на помост и хотел взять ее на руки, но как только он подошел ближе, обезьянка громко вскрикнула и начала бегать туда-сюда, растопырив когти, словно не подпуская его к себе. Звезда подумал, что это очень странно и застыл. Затем покачал головой и с улыбкой все же пошел вперед, говоря при этом: "Послушай, маленькая обезьянка, я пришел забрать тебя отсюда". Он не знал, сможет ли обезьянка понять его.
Но когда он дошел до узора на камне, он вдруг загорелся красным светом, и волна огромной силы свалила его с ног. Так повторялось несколько раз, и в итоге Звезда все еще стоял снаружи узора и не знал, что делать.
Видя его безуспешные попытки, обезьянка перестала кричать, она печально и холодно наблюдала за ним, ее маленький носик шевелился, словно она выражала сожаление.
Звезда понял, что странные узоры на камне - это заклинания, о которых рассказывал ему странный человек. И обезьянка была заключена внутри него. Но странный человек, кажется, забыл научить его как разрушать заклятия.
Звезде стало ужасно жалко маленькую обезьянку, так что он непременно хотел ее освободить. Он обошел вокруг заклинания несколько кругов, пытаясь найти место, где можно подойти ближе к обезьянки, но раз за разом его отталкивала невидимая сила. Они так и смотрели друг на друга, человек и обезьяна, а посередине было непроходимое заклятие.
Как вдруг обезьянка подпрыгнула и стала указывать Звезде на одну из стен рядом с помостом, ее маленькие глазки внимательно смотрели на него. Звезда проследил, куда указывала обезьянка, но увидел только ровную стену, блестящую как зеркало, а у ее подножия два ручья, которые огибали помост и вытекали из каменной пещеры водопадом.
На стене словно звезды блестели драгоценные жемчужины, а среди них был выгравирован очень странный узор, словно какая-то летящая птица. Узор был очень искусным, казалось, он вот-вот пошевелится.

Звезда взглянул лишь раз, но ему тут же показалось, что птица сейчас вырвется со стены и улетит, или склюет одну из жемчужин на стене. А в глазу птицы был один выпуклый камень, размером с ладонь. На нем был линией нарисован зрачок птицы, и эта линия по воле художника превратилась в змею. Это была удивительная картина.
Звезда подошел к стене, чтобы рассмотреть узор поближе, и чем ближе он подходил, тем больше им овладевало странное чувство, словно он вернулся домой.
Еще более странным было то, что когда Звезда подошел к стене, взялся за выпуклый глаз птицы и слегка повернул его, ему показалось, что он открывает дверь собственного дома. В тот же миг камень, который клевала птица, начал двигаться вниз, оставляя след на стене. Каменная стена разделилась на две части, в ней бесшумно образовалась дверь. Внутри была каменная комната, освещенная драгоценными камнями. Внутри все было очень просто, только каменный стол на полу, за ним каменное ложе. Поверх стола стоял древний треножник, а в нем было пусто. Только рядом лежал свиток из нефрита, испускающий легкое сияние.
Звезда словно оказался дома после долгого странствия, он невольно вошел внутрь, обезьянка за его спиной была спокойна.
Он направился к ложу и сел на него, протянул руку к свитку, смахнул с него пыль и расстелил на столе. Из свитка в воздух поднялось множество иероглифов, они все приблизились к Звезде и исчезли, словно метеоры, упавшие в нефритовую тарелку.
Когда Звезда увидел, что его тело поглотило иероглифы, он ужасно удивился, затем сверкнула вспышка и прошлое замелькало перед ним - Черноводная, степное небо, мечи и кровь, крики и заклинания, утомительный путь через пески, затем снова люди в белом, спускающиеся с небес... Раздался звон и свиток разбился, превратился в пыль и вместе с ветром растаял в воздухе.
Звезда достал волшебную флейту и поднес ее к губам. Звуки флейты несли печаль и ненависть от того, что Звезда не смог защитить свой народ. Мелодия разнеслась по пещере, прозвучав над всей пустошью. Луна вдруг стала ярче, словно вода, ее свет заполнил все вокруг. Люди Мяомин проснулись от звуков флейты и начали молиться при свете луны. В тени водопада они увидели тень прекрасной девушки, которая указала им дорогу.
Звезда положил флейту, отошел от треножника и вышел их комнаты. Узор птицы на стене и печать Дракона Фу на полу поднялись в воздух, словно живые. Треножник Дракона Фу впитал эти узоры в себя, словно воду, и теперь на полу не осталось никаких следов заклинаний. Обезьянка с четырьмя ушами радостно вскрикнула - она была освобождена от тысячелетнего плена и запрыгала от радости, а вместе с ней забурлила вода в источнике.
В душе Звезда уже знал, что хозяин этого места - сын Дракона Фу, Фу Лунцзы, его хороший друг из прошлой жизни. А эта обезьянка - Чан Ши, которую тот поймал в плен. После того, как Фу Лунцзы завершил свое заклинание, местность вокруг стала пустыней, но волшебная обезьянка с помощью своей силы оставила здесь небольшой оазис и стала тренировать свою магию. Но Фу Лунцзы испугался, что водяная обезьяна создаст наводнение, которое его погубит, и заточил ее в этой пещере знаком Дракона Фу. Затем он записал все свои знания в нефритовый свиток, надеясь, что когда-нибудь кто-то сможет его прочесть, освободит обезьянку, и волшебный зверь станет его спутником.

Когда Звезда вышел из пещеры, уже рассвело и над пустыней поднималось солнце. Он, словно бессмертное божество, спустился вниз на удивление остальным, и все признали его избранным, поклнившись ему, как колдуну. Теперь у Звезды за спиной не было выступающих костей. После того, как он прочел свиток Фу Лунцзы, они исчезли, и он перестал быть дикарем Мяомин.
Он собрал остальных людей Мяомин и передал им знание о магии Фу Лунцзы. После десятилетних тренировок они вернулись в Срединные равнины, в поисках красных лошадей, убивая всех их владельцев, чтобы отомстить за свой погибший народ. Конечно, теперь их лошади уже не были волшебными, без народа Мяомин они превратились в обычных животных. Обезьянка все это время следовала за Звездой и помогала ему в отомщении.
После того, как месть свершилась, сердце Звезды успокоилось и он один вернулся в пещеру Дракона Фу. Некоторые члены племени вместе с ним вернулись на Северо-запад, некоторые остались в Срединных равнинах и начали набирать учеников. Ветвь народа Мяомин растворилась во времени. И хотя больше не было такого племени, их корни были в Северо-западной пустыне. Сначала они построили кладбище предков на реке Черноводной, затем в пещере Дракона Фу они возвели храм, в честь богини, указавшей дорогу и божества, построившего мост для них через Черноводную. Они назвали их - Видьяраджа и Матерь Преисподней. Так последователи Звезды основали клан на Северо-западе, назвав его Священным кланом.
Звезда тренировал свою магию в пещере Дракона Фу в одиночестве, а остальные люди Мяомин строили жилища среди леса у воды. Их дома строились вокруг Священного храма, как бы становясь его защитой. За всем этим можно было наблюдать с высоты из пещеры Дакона Фу.
Священный храм был построен в стиле народа Мяомин - огромные высокие каменные колонны, величественно возвышающиеся среди скал, по виду они ничем не уступали самим скалам. Стены и крыша были ровными, в отличие от строений Срединных равнин с загнутыми крышами и резными стенами. Внутри огромного храма были возведены две каменные статуи, высеченные прямо в камне прекрасная девушка с улыбкой на губах - Матерь Преисподней, и озлобленный мужчина, наводящий ужас своим видом - Видьяраджа. Адепты Священного клана ежедневно зажигали благовония в честь своих богов.
Звезда же больше всего благодарил Фу Лунцзы, в пещере Дракона Фу он сделал целую стену его священным алтарем, он часто молился здесь и тренировал магические способности, передавая знания своим ученикам. В конце концов, когда Звезда завершил свой земной путь, его назвали предком-основателем Священного клана. Кроме того, из-за совершенной ими мести, а также из-за того, что у многих людей Мяомин крылья за спиной так и не исчезли, люди Срединных Равнин возненавидели их и назвали кланом Тьмы - Малеусом, отказываясь признавать, что сами начали эту войну.
Но все бы ничего, если бы только за тысячи лет клан Малеуса не расширился и не поделился на множество разных сект. На самом деле за всю историю существования Священного клана различных мелких кланов от него образовалось больше, чем от всех кланов Света.

За все эти годы в мире сильно изменился баланс между Инь и Ян, пока темные кланы воевали между собой, клан Айне, под предводительством Нефритового Листа, накапливал силы. А в клане Малеуса, с тех пор как не стало старика Черносерда из Кровавого клана, остальные сильные маги никак не могли прийти к мирному соглашению.
Самые сильные кланы - Вим, Веном, Хаккан и Кровавый клан не переставали воевать друг с другом, а новые мелкие кланы вырастали как трава на ветру. Все эти междоусобицы привели к падению Малеуса и Священного храма. Особенно триста лет назад, когда люди Айне напали на Священный храм, клан Долголетия и Веном понесли огромные потери. Казалось, даже сам Звезда на Девяти небесах, глядя на это, не мог представить такого кошмара для своих потомков.
Но время шло, и вот, после раскола Малеуса на множество кланов, наконец, появился один выдающийся маг - Мастер Вим ныняшнего поколения. Он был невероятно мудрым и талантливым, к тому же, рядом с ним всегда находился никому неизвестный Призрачный Господин, который помог ему возвыситься среди всех магов Малеуса.
К тому же, на его стороне были четверо великих воинов Малеуса, и ему служил Зевул - самый сильный молодой маг Малеуса, который за десять лет объединил для Мастера Вим все мелкие кланы. Клан Вим стал сильнее Венома, а вскоре и вовсе остался единственным кланом Тьмы.
Однако Небо и Земля безжалостны, и случилось страшное восстание оборотней под предводительством Зверя. И хотя клану Вим удалось избежать нашествия, они заплатили за это великую цену - больше половины своих собственных учеников. Однако план Мастера Вим был завершен - за несколько сотен лет впервые Малеус был объединен. Чтобы избежать смерти от лап оборотней, а также чтобы восстановить силы Малеуса, Мастер Вим приказал своему клану отправиться на Северо-Запад, к истокам темных кланов. Здесь они могли залечить раны и полностью восстановиться. В Священном храме, пустовавшем многие сотни лет, снова появились жители, снова зажглись благовония.
Мастер Вим после возвращения в Священный храм решил возвратить прежние времена. Он собрал остатки всех темных кланов, пострадавших от нашествия демонов, восполнил потери в битве с оборотнями, но теперь не стал делить их на кланы, а назвал всех просто - Священным кланом. Затем он пиказал ученикам расселиться в домах вокруг храма, сам же с Призрачным Господином остался в Священном храме. Также он выбрал еще несколько человек для охраны небольшой тайной хижины в лесу неподалеку.
Каждый день, после молитвы Видьярадже и Матери Преисподней, они вместе с Призрачным Господином куда-то уходили и возвращались только под вечер. Все дела клана разрешала Нигири. К счастью, сейчас клан только восстанавливал силы, и никаких проблем внутри не возникало. После многолетних войн так сложно было поверить, что для них настали мирные времена...

В этот вечер Мастер Вим и Призрачный Господин снова отсутствовали целый день, а когда вернулись в Священный храм, то увидели, что внутри мелькает тень - Нигири ходит взад-вперед по залу, как будто ее что-то беспокоит. Мастер Вим поспешили в храм, не зная, что случилось, так что даже не обратили внимания на поклоны учеников, охранявших храм.
Как только Нигири увидела, что они вошли в храм, она тут же подошла к ним и поклонилась Мастеру Вим. "Мастер...", однако посмотрев на Призрачного Господина, она осеклась и замолчала, только лишь протянув в руке Мастеру Вим маленькое темно-зеленое насекомое, снаружи похожее на сороконожку, только еще меньше. Оно не двигалось у нее в руках, как будто умерло уже много дней назад. Но только на ней не было никаких следов разложения, и это было странно.
Мастер Вим взял из рук Нигири странное насекомое, и его лицо изменилось. Он нахмурился и посмотрел на Нигири, затем на Призрака, и проговорил: "Призрачный Господин мой верный слуга, не бойся говорить при нем". Призрак был замотан в черную мантию, так что не было видно его выражения после этих слов.
Нигири, посмотрев на Мастера Вим, произнесла: "Мастер, брат Белый Тигр обнаружил это в горах Южных Границ. Это Зеленый сверчок, волшебный свисток Старшего брата. Но следов Старшего брата он не нашел. Белый Тигр думает, что с ним что-то случилось, поэтому лично прибыл в Священный храм, чтобы сообщить вам об этом. Он ожидает вас во внутренних покоях".
Мастер Вим без всякого выражения кивнул, внимательно посмотрел на сверчка в ладони и сказал Нигири: "Идем, встретимся с Белым Тигром". Затем он снова посмотрел на Призрака. "Господин, прошу вас пройти с нами, думаю, что с Драконом что-то случилось".
Призрачный Господин кивнул, вуаль на его лице шевельнулась и он спросил: "Это ведь тот самый свисток, который используется в клане Малеуса в момент опасности?" Мастер Вим горько усмехнулся в ответ. "Да, стоит только ему издать звук, ближайший к нему сверчок тоже отвечает, как бы далеко он ни находился. Во всей Поднебесной таких только четыре, все они находятся в руках Великих Воинов. Сотни лет они не использовали сверчков, однако если Дракон в этот раз воспользовался им, значит он оказался в серьезной опасности.
Нигири, услышав эти слова, молча развернулась и пошла в сторону Внутренних покоев. В ее глазах мелькнула печаль. В черных глазах Призрака проявилось неясное выражение, голос его был спокойным, он сказал Мастеру Вим: "Не нужно беспокоиться, Мастер. Брат Зеленый Дракон очень силен, мне кажется, с ним ничего не могло случиться". Мастер Вим слегка улыбнулся, его глаза сверкнули и он тоже направился за Нигири.
Во Внутренних покоях их ждал один человек, на вид ему было около сорока лет, он был слегка полноват, черные глаза и брови, без усов и бороды. Только от его круглого лица исходила неведомая сила, глаза едва заметно светились странным светом, холодом, жаждой убийства.

Он был одет в льняную рубаху, на голове носил странную шапку, по виду он был непохож на жителя Центральных равнин, но зато походил на представителя южных народов. На красном плече поблескивал широкий золотой браслет, в котором отражался свет свечей. С виду это был обычный золотой браслет, но внимательно приглядевшись можно было рассмотреть тысячи серебряных крапинок, которые сверкали словно звезды - от них исходила странная энергия. На столе перед ним стоял поднос с чаем, нетронутый и давно остывший.
Мастер Вим вошел в комнату, поприветствовал человека, и они расселись кто куда. Призрачный Господин и Белый Тигр были наслышаны друг о друге, но виделись впервые, так что оба смотрели на другого оценивающе. Мастер Вим как будто ничего не заметил, он сел на стул, посмотрел на собравшихся, поднял руку с Зеленым сверчком и спросил Белого Тигра: "Прошу, брат Тигр, расскажи нам, как ты обнаружил эту вещицу".
Белый Тигр откинулся на стуле и сказал: "Мастер, несколько месяцев назад я получил сигнал Зеленого сверчка, и это был сигнал о смерти. Ошибки быть не могло. Но я все же послал людей на поиски сверчка. Мы искали очень долго, пока, наконец, в лесу Южных границ не обнаружили это. После отправки сигнала Старший брат спрятал его в земле, потому было сложно его найти. Я снова приказал обыскать все вокруг, но ничего не нашел, никаких следов Старшего брата. Это был сигнал о смертельной опасности, я боюсь, что с братом что-то случилось. Не знаю, что с этим делать, так что пришел спросить совета у Мастера".
Мастер Вим кивнул, помолчал немного и ответил: "В тот раз Зеленый Дракон отправился в Южные границы, чтобы вернуть на родину прах колдуна. И до сих пор от него не было вестей. Наверняка с ним что-то произошло. К тому же, если кроме сверчка не осталось следов... Это совсем на него не похоже".
Нигири вдруг сказала: "Вот сообщение, которое Старший брат послал вместе с сигналом: оборотни сильные противники, Цзин Пин Эр обманщица. Первое предложение наверняка означает, что он был окружен оборотнями, но вот другое, про Цзин Пин Эр, я понять не могу".
Белый Тигр сверкнул глазами, кольцо на его плече загорелось золотым светом. Он посмотрел на Нигири и сказал: "Я тоже не понимаю, с уровнем Старшего брата, даже если он был окружен оборотнями, неужели он не мог сбежать? И с чего он вдруг послал сигнал сверчка... Неужели эта Цзин Пин Эр навлекла на него беду?"
Мастер Вим посмотрел на Белого Тигра и покачал головой. "Ты многого не знаешь, брат Тигр. Оборотни не так страшны, как то странное существо, которое ими управляло. Мы не знаем ничего о его происхождении, но даже сильные маги не могут с ним справиться". Он помолчал, словно вновь вернувшись в тот день, когда Малеус бился со Зверем. "Что касается Цзин Пин Эр, пошлите людей, чтобы тайно проследить за ней".
Вдруг заговорил Призрачный Господин: "Зверь сильно пострадал во время битвы в Айне, и Принц Крови уже давно отправился на его поиски в Южные границы. Прошло уже много времени, мы ждем от него вестей. Возможно, он что-нибудь разузнал и про Зеленого Дракона".

Мастер Вим промолчал, перебирая в руках зеленого сверчка. Он отвел глаза и посмотрел за окно, где простиралась пустынная юго-западная ночь.
Сердце Нигири сжалось, когда она подумала о Зеленом Драконе. Она поднялась и поклонилась Мастеру Вим. "Мастер, может быть, мне стоит отправиться на Юг и помочь брату Тигру в поисках? Возможно, я смогу обнаружить что-нибудь, чего они не заметили".
Мастер Вим помахал рукой. "В этом нет необходимости. Мы с Призрачным Господином сейчас ищем Светоносного дракона, поэтому я временно не могу заниматься делами клана. Ты нужна здесь, в Священном храме. После нашествия демонов на Юге еще нужно решить проблему с кланом Тайо, так что Белый Тигр вернется туда и выполнит мои поручения. Я отправлю людей на поиски Зеленого Дракона и Цзин Пин Эр".
Договорив, он вдруг кое-что вспомнил и странно произнес: "Очень скоро брат Сюань Юй выйдет из заточения, постигнув мудрость Нефритовой черепахи, и я отправлю его на Юг, помочь Белому Тигру. А пока не стоит никому знать о том, что случилось с Драконом".
Белый Тигр и Нигири поклонились Мастеру в знак послушания, затем переглянулись - в глазах у обоих читалось беспокойство.

Том 22. Глава 9. Заклинание Крови Двух Зверей.

Старик Лю Шунь вместе с Ли Синем и сотней учеников Тайо покинули Долину на пути в Айне, чтобы объединить силы Света на борьбу с остатками темного клана. В небе сверкала сотня ярких вспышек, эсперы неслись сквозь небеса, словно метеоры.
Высоко в небе белоснежный халат Ли Синя развевался от ветра, словно у бессмертного бога. За ним следовали все сто учеников Тайо, их сердца переполнялись гордостью. Ли Синь покосился на Лю Шуня, который летел рядом с ним, на лице старика, казалось, прибавилось морщин, на ветру он казался еще старше. Молодое поколение должно сменить старое, и если в этот раз Ли Синю удастся успешно проявить себя в битве с Малеусом, его имя узнает вся Поднебесная, затем он станет Мастером Тайо, и никто не посмеет не поклониться герою!
И тогда она сама бросится ему в объятия. Когда он подумал об этом, на его лице мелькнула улыбка, которая стала еще шире, едва увидел вдали горы Айне. Скоро он снова сможет увидеть Анан.
Лю Шунь, который с виду все внимание уделял управлению эспером, тоже осторожно наблюдал за Ли Синем. В этот раз все пошло не так, как ему бы хотелось, но с другой стороны, Мастер передал ему тайное послание, это значит, что Лю Шуню он доверяет больше. Глядя на самодовольное лицо Ли Синя на ветру, Лю Шунь не подал вида, но в душе холодно усмехнулся.
Ученики Тайо летели вслед за Ли Синем и Лю Шунем, каждый со своим эспером, под их ногами проплывали облака, ветер резал слух, они были словно бессмертные боги в небесах. Многие из них впервые покинули Долину, и тем более впервые отправились сражаться с нечистью. Для них это была возможность проявить себя, каждый из них был взволнован. Они летели очень долго, прежде чем услышали голос одного из старших учеников: "Братья, эти высокие пики впереди и есть горы Айне. Еще немного и мы сможем им поклониться, а затем встретиться с Мастером Айне - Шен Доулом". Ученики радостно закричали и прибавили скорости.
На просторной Центральной равнине потоками бежали реки, расстилались коврами поля, шумели леса. Это было поистине прекрасное место для жизни и процветания. Над благодатной землей вздымались только горы Айне, уходящие пиками в облака. Ученики Тайо издалека увидели Семь Пиков Айне, окруженные облаками, словно прямо в небе высились прекрасные дворцы.
Вокруг Семи Пиков плотным кольцом стояли небольшие горы, опоясывающие их извивающейся горной грядой. От гор исходило величие и сила, это был настоящий страж Центральных равнин, непобедимый многие тысячи лет.
Когда они подлетели ближе, их взору открылись прекрасные горные пейзажи, водопады и цветы, так что у них захватило дух.
Но они любовались пейзажами всего секунды - очень скоро Лю Шунь и Ли Синь, вместе со всеми учениками, приземлились у подножия Пика Вдовы, там, где обычно принимают гостей. Убрав свои эсперы, они ступили на землю Айне. Они хотели немедленно поклониться горам и встретиться с Главным Мастером, но встретивший их человек куда-то ушел, и его не было очень долго, после чего он вернулся и без лишних слов пригласил Лю Шуня и Ли Синя с несколькими учениками в Хрустальный Зал. Другой встречающий повел остальных учеников отдохнуть с дороги и выпить чаю. Им осталось только смотреть, как Ли Синь поднимается на гору, выглядывать из окон комнат и обсуждать красоты Айне.

Когда Лю Шунь и остальные поднялись на гору, их уже встречали. Снаружи Хрустального Зала стоял первый ученик Пика Вдовы - Йен Сяо. Рядом с ним были еще двое старейшин, один с белыми волосами, другой с черными, но оба они носили белоснежные бороды. Йен Сяо широко улыбнулся, увидев Лю Шуня и остальных, и вышел вперед. Они обменялись приветствиями и вместе вошли в Хрустальный Зал. Место Главного Мастера пустовало. Они расселись по местам для гостей.
Йен Сяо словно прочитал мысли Лю Шуня, который с сомнением смотрел на пустое место Мастера, и поспешил объяснить: "Мастер Лю, Брат Ли, в настоящее время Мастер Шен Доул отправился в заточение, поэтому не может встретить вас лично, прошу извинить".
Лю Шунь еще ничего не успел ответить, как раздался голос Ли Синя: "Ну что вы, брат Йен, просто мы сами пришли не вовремя. Очень жаль, что нам не удастся увидеть Мастера Шен Доула". Он говорил очень вежливо, глядя при этом на Лю Шуня. Старик никак не выказал недовольство, а только провел рукой в сторону Йена Сяо и сказал: "Вы слишком любезны, брат Йен".
Йен Сяо с улыбкой продолжил: "В таком случае я благодарю вас от лица Главного Мастера".
Ли Синь ответил формальной улыбкой, затем торопливо спросил: "Брат Йен, Мастера, вы наверняка уже прочли письмо от Мастера Юнь Иланя, которое мы передали вам. Как же нам поступить? По нашему мнению, нужно ковать железо, пока горячо. Сейчас Малеус слаб, мы должны как можно раньше воспользоваться этой возможностью. Мы сможем покончить с ними одним ударом".
Как только прозвучали эти слова, улыбка потухла на лице Йена Сяо, он переглянулся со старейшинами и, усмехнувшись, ответил: "Вы конечно правы, брат Ли, но дело в том, что пока Мастер Шен Доул не вышел из заточения, договориться с Мастерами Скайи будет не просто".
Настроение Ли Синя разом упало, на лице невольно отразилось недовольство, но он сдержал эмоции и спросил Йена Сяо: "Брат Йен, но ведь мы не знаем, когда Мастер Шен Доул сможет выйти из заточения, а такая возможность расправиться с Малеусом появится еще нескоро. Нам бы не хотелось ее упустить".
Со стороны Айне ответом было молчание. Они явно нервничали - ведь Ли Синь был прав, сейчас именно школа Айне должна была принять решение, но внутри самого клана сейчас был полнейший хаос, как же им поступить? Йен Сяо усмехнулся и все же ответил:
"Брат Ли, Мастер Лю, наш Мастер Шен Доул находится в заточении уже долгое время, я думаю, что уже скоро он вернется к нам и мы не упустим эту возможность. Вы прибыли издалека, может быть, согласитесь остаться в Айне на несколько дней? Полюбуйтесь нашими прекрасными видами, а мы пока подробно спланируем нападение на Малеус, ведь такие вещи нужно хорошо обдумать. Чем лучше мы подготовимся, тем больше шансов на успех. Мы тоже не хотим упускать такой шанс, просим вас проявить терпение".

Ли Синь еще попытался что-то возразить, но в плане переговоров Йен Сяо явно был сильнее - он каждый раз заговаривал ему зубы и аккуратно уводил тему от нападения на Малеус в другую сторону, начиная говорить о посторонних вещах. Ли Синь хотел вернуться к обсуждению плана нападения, но Йен Сяо его снова обыгрывал. В конце концов он беспомощно переглянулся с Лю Шунем, который тоже ничего не мог поделать, и они начали говорить на другие темы, в душе сохраняя беспокойство.
Тем же вечером Ли Синь никак не мог уснуть у себя в гостевой комнате. Изначально он планировал отправиться в Скайю сразу после договоренности с Айне, а затем немедленно лететь на бой с Маеусом. После победы над Малеусом они вернули бы Зеркало Инферно, прославились бы больше, чем те пятеро из Айне, и тогда уже в Айне не осталось бы ни одного гвоздя, который нельзя было бы забить.
Но Айне словно не хотели участвовать в этом походе. Начиная с Йена Сяо, они все лишь посмеивались, а Шен Доул все не выходил из заточения. Ли Синь злился все больше, но не знал, что ему предпринять. В конце концов он вышел из комнаты и в раздумьях невольно направился к Лю Шуню. Когда он дошел до двери, хотел идти обратно, но потом решил постучать, раз уж пришел. Он тихо спросил: "Мастер Лю, вы, наверное, уже уснули?"
За окном горел свет, но ему никто не отвечал. Ли Синь постоял еще немного, убедился, что в комнате никого и уж было развернулся, чтобы уйти, но сделав несколько шагов увидел впереди Лю Шуня. И хотя в темноте было плохо видно, но даже так он разглядел, что глаза старика сияли от радости.
Лю Шунь, увидев Ли Синя, удивленно остановился и тут же сменил улыбку на спокойное выражение. "Брат Ли, вы пришли ко мне?" Ли Синь удивился не меньше, но ответил: "А, да, я хотел поговорить с вами, но вас не оказалось в комнате". Лю Шунь слегка поменялся в лице, но в темноте этого было не различить. Он сказал: "Я ходил любоваться красотами Айне, прогулялся при свете луны. А что, у тебя ко мне какое-то серьезное дело?"
"Нет, ничего серьезного, просто пришел пожелать спокойной ночи. Что ж, уже поздно, не буду мешать вам отдыхать, я пойду к себе". Он поклонился и пропустил Лю Шуня к его комнате.
Лю Шунь тоже пробормотал что-то учтивое, они с Ли Синем разошлись и старик пошел к себе. Ли Синь подождал, когда Лю Шунь отойдет подальше и в его глазах сверкнул странный огонек.
На следующий день Ли Синя разбудили вежливые голоса учеников Айне, затем его пригласили в Хрустальный зал.

В Хрустальном Зале его уже давно ждал Йен Сяо. На его лице то и дело мелькала усталость, как будто он не спал всю ночь. Рядом сидели все те же старейшины. Лю Шунь почему-то тоже уже давно был здесь, его лицо было румяным, морщины как будто слегка разгладились, он выглядел намного лучше, чем обычно, и очевидно был очень доволен.
Все они как будто все это время ждали Ли Синя. Как только он вошел, Йен Сяо улыбнулся и сказал: "Как вам спалось прошлой ночью, брат Ли?" Он тут же пригласил его присесть, а слуги сразу же принесли ему чай. Ли Синь был удивлен.
Йен Сяо подождал, пока он усядется, снова добавил несколько учтивых фраз, затем посмотрел на старейшин, потом на Лю Шуня, после чего сказал: "Мастер Лю, брат Ли, я вчера всю ночь размышлял над тем, что вы сказали, мы также считаем, что настала прекрасная возможность расправиться с Малеусом раз и навсегда. Мы обсуждали этот вопрос очень долго, и после советов наставников решили поступить так, как сказал Мастер Юнь. Мы отберем самых талантливых учеников, свяжемся с монахами Скайи и отправимся вместе с людьми Тайо на Северо-запад".
Ли Синю сначала все казалось очень странным, потом он обрадованно поднялся и с улыбкой сказал Йену Сяо: "Это прекрасно, брат Йен! Так Мастер Шен Доул уже вышел из заточения? Мы можем его увидеть?"
Лицо Йена Сяо изменилось, но потом он снова улыбнулся. "Мастер все еще не вышел к нам. Но после завершения этой миссии, я думаю, его заточение тоже закончится, и он сможет увидеть наши успехи. Так ведь, брат Ли?"
Ли Синь был так обрадован новостью, что Айне собирается послать людей на борьбу с Малеусом, что ничего не заметил в лице Йена Сяо. Неважно, встретится он с Шен Доулом или нет, это была просто формальность. Так что он с улыбкой ответил: "Так даже лучше, в следующий раз мы вернемся в Айне с победой и поклонимся Мастеру Шен Доулу. Но позвольте узнать, кого Айне планирует послать на эту миссию? Это тоже очень важный вопрос".
"Вчера вечером мы уже все решили. Скоро эти ученики прибудут сюда. В этот раз сестра Лу тоже отправится с ними, так что прошу брата Ли позаботиться о ней". Йен Сяо многозначительно посмотрел на Ли Синя, а тот, едва услышав, что Анан тоже отправится с ними, не мог сдержать радости. Он даже почти рассмеялся. И ему даже в голову не пришло, почему всего за одну ночь Айне изменили свое решение. И только Лю Шунь, снаружи улыбаясь, про себя подумал, что же все-таки было в том письме Юнь Иланя, едва увидев которое, Йен Сяо превратился в другого человека?
Пока Лю Шунь и Ли Синь думали каждый о своем, обдумывая сказанное Йеном Сяо, снаружи Хрустального зала раздался удар колокола и внутрь вошли около десяти человек, величественные и прекрасные, как на подбор. Среди них была только одна девушка, в руке которой длинный голубой меч испускал слабое холодное сияние. Она была так красива, что нельзя было оторвать взгляд, и глаза всех присутствующих тотчас же обратились к ней. Сердце Ли Синя забилось как бешеное, он смотрел только на нее, не отводя глаз.

Но только она хранила ледяное молчание, словно ее совсем не радовало происходящее. Вошедшие поклонились старейшинам и Йену Сяо, затем встали неподалеку, ничего не говоря. Улыбчивый и веселый Цен Шушу тоже был среди них, он был самым общительным, так что после поклона Ли Синю он с улыбкой обратился к Йену Сяо: "Брат Йен, мы готовы исполнить приказ Мастера и спуститься с гор для борьбы с нечистью. У вас будут какие-нибудь указания? Мы всецело желаем завершить эту миссию раз и навсегда".
Йен Сяо поклонился в ответ и сказал: "Что ж, в этот раз я полностью полагаюсь на вас, если бы не дела на Пике Вдовы, я бы тоже отправился вместе с вами ради успеха общего дела".
Он еще не договорил, как услышал, что Анан холодно фыркнула, ледяным взглядом смотря в потолок. Она словно не замечала нескольких испепеляющих взглядов, устремившихся к ней. Йен Сяо сделал вид, что не слышал, повернулся к черноволосому старейшине и что-то тихо сказал. Старейшина Ян поднялся, прочистил горло и громко произнес: "Братья! В этот раз приказ спуститься с гор, возможно, был для вас неожиданным. Дело в том, что нам представилась прекрасная возможность раз и навсегда расправиться с Малеусом. Нам нужно действовать быстро. Поэтому мы обсуждали это со старейшинами всю ночь и приняли решение. Вы вместе со мной спуститесь с гор и, объединившись с монахами Скайи, отправитесь в главный храм Малеуса, чтобы избавить мир от зла. Прошу вас приготовиться, мы выступаем немедленно".
Он едва договорил, как вдруг снаружи раздался какой-то шум, тихо, но настойчиво, кто-то сказал: "Я тоже хочу пойти, прошу, братья". Все обернулись и увидели молодого человека с сухим худым лицом, его выражение было страдальческим, на лице росла щетина. Он был словно убит каким-то горем, грязно-белый халат трепыхался на свету, словно сухой осенний лист. В руках у него был бирюзово-зеленый меч, от которого исходила энергия ненависти. Он окрасил рассветные лучи Айне холодом. То был много дней пролежавший без сознания Бэй.
Йен Сяо, увидев Бэя, остолбенел. Он столько дней ждал, что тот проснется, хотел узнать, что же все-таки произошло тогда в Зале Предков, но Бэй все не приходил в себя. А сегодня он вдруг очнулся, узнал откуда-то, что ученики собираются спуститься с гор, и сам пришел сюда. У Йена Сяо было множество вопросов к Бэю. Подумав об этом, он со вздохом сказал:
"Так... Брат Бэй, ты много дней был без сознания, и сейчас очень слаб. Тебе нужно позаботиться о здоровье, так что я не думаю, что ты можешь пойти с ними". Бэй бросил в Йена Сяо ледяной взгляд, затем все так же тихо сказал: "Спасибо за заботу, брат Йен. Мое тело уже в порядке. В битве со Зверем я сделал не все, чтобы защитить Айне, и сегодня я хочу спуститься с гор на борьбу с нечистью, чтобы восстановить свою честь и вернуть долг братьям".
Лицо Йена Сяо изменилось, он посмотрел по сторонам, но все молчали. Он кашлянул и настойчиво добавил: "Вам все-таки лучше остаться и позаботиться о себе, брат Бэй. В этот раз ученики для миссии уже избраны, все уже решено". Анан нахмурилась еще больше, посмотрев на Йена Сяо, на ее лице отразилось подозрение. Бэй с поднятой головой холодно посмотрел на Йена Сяо, но больше ничего не сказал, а только развернулся и ушел.
В этот момент старейшина Ян уже подошел ко входу в Хрустальный зал и позвал остальных учеников. Ли Синь торопливо подбежал к Анан и с улыбкой сказал: "Сестра Лу", но она лишь холодно посмотрела на него и, ничего не ответив, развернулась, чтобы присоединиться к другим ученикам Айне. Ли Синь остался стоять с застывшей на лице улыбкой, затем рассерженно топнул ногой и тоже пошел к ученикам Тайо. Лю Шунь неподалеку странно усмехнулся и покачал головой, затем тоже вышел из Зала. Когда все вышли, в Зале остались только Йен Сяо и старейшина Фань. Он странно посмотрел на Йена, но ничего так и не сказал.

В следующий миг над горами Айне сверкнуло больше сотни вспышек - ученики отправились в путь. Тайо и Айне тайком соревновались между собой, ученики каждой школы старались лететь быстрее другой, и каждый думал, смогут ли они стать такими же героями в этот раз, какими были Пятеро из Айне?
На Пике Бамбука царил хаос. Вчера ночью пришел приказ отправить учеников спуститься с гор, Ксавьон тут же полетел на Пик Большого Бамбука, просить, чтобы госпожа Сурин вернулась и отобрала учеников, но ему пришел сухой ответ, что Сурин вместе с Шуй Юэ находятся в тайной хижине, и их нельзя беспокоить. Он должен был решить все сам. Только Баако все же сжалилась над ним и сказала, что Сурин уже несколько дней как спустилась с гор в поисках Тянь Болиса.
Ксавьон в подавленном состоянии вернулся на Пик Бамбука, собрал всех учеников, и все честно им рассказал. На Пике Бамбука и так было мало людей, иногда даже некому было зажечь благовония в Зале Предков. Теперь они не знали, как отправить учеников на битву, а их Мастер и Госпожа оба исчезли. Двенадцать глаз молча смотрели друг на друга до самого утра, а когда утром к Залу прибежал Йелла, увидев их безрадостные лица, он громко и горестно залаял у входа.
На Северо-западе солнечный свет с небес опалял камни на земле так сильно, что не оставлял шансов никакому живому существу. Вокруг на десятки тысяч миль был только желтый песок. В этих песках прятался небольшой кусочек леса, где был расположен Священный храм Малеуса. От его простых линий и углов исходили невидимая гордость и величие.
Мастер Вим, одетый в халат ученого, стоял и смотрел вперед, на желтые пески пустыни. Под его ногами на солнце сиял какой-то фиолетовый свет, таинственный и благородный. Призрачный Господин, словно сгусток черного дыма прямо из преисподней, стоял рядом с ним и испускал холодную энергию даже под палящим солнцем. Он тоже оглядывал бесконечные пески под белым облаками, молчаливый, как и охранники Храма, следящие, чтобы не потухли свечи в честь Видьяраджи.
Через некоторое время Мастер Вим вдруг улыбнулся и сказал, все еще глядя на пустыню: "Мы еще не нашли Светоносного дракона, но зато эта кучка клоунов сами решили постучаться в наши двери".
В последние дни, чтобы скорее завершить Заклинание, Мастер Вим поручил все внутренние дела клана Нигири, а сам вместе с Призрачным Господином все время проводил в пустыне, в поисках местонахождения Светоносного дракона, описанного в древних свитках. Но уже много дней они ничего не находили. Сегодня, когда они снова были заняты поисками, Мастер Вим вдруг что-то почувствовал, и они с Призрачным Господином нашли возвышенность, чтобы осмотреть округу. В итоге, в далеких небесах, они заметили бесчисленное количество вспышек света, от которых исходила жажда убийства. Их было много.

Посмотрев на это, Призрак усмехнулся. "В этот раз они решили перестраховаться, раз послали так много людей", в его голосе не было ни капли беспокойства.
"Вряд ли среди них есть кто-то даже похожий на Вань Цзянь И", продолжил Мастер Вим.
Услышав это имя, Призрачный Господин вздрогнул, но очень быстро пришел в себя и посмотрел на Мастера Вим: "Мастер, стоит ли нам вернуться?"
Мастер Вим, глядя на быстро приближающиеся вспышки, картинно взмахнул рукой. "В тот год люди Айне убили немало наших людей, это был позор. Сегодня мы с тобой вдвоем смоем это бремя с нашего клана". Он посмотрел на Призрака и от него в стороны разошлась волна великой силы, ударившая прямо в небо.
Призрачный Господин почувствовал его настрой и рассмеялся. "Решили дерзнуть? Неплохо, что ж, сегодня мы увидим, чего стоят ученики Айне вдали от своего хваленого Убийцы Богов". Может быть, из-за того, что он редко смеялся, его смех звучал просто ужасно.
С порывом ветра они поднялись в воздух, да так что из под ног полетели камни. За их спинами стоял тысячелетний Храм Малеуса.
Вспышки вдалеке замедлились, те, кто летел впереди, уже что-то заметили. Мастер Вим вдруг громко вскрикнул, его крик был подобен реву дракона, так что вокруг поднялась пыль. Раздавшееся эхо далеко разнесло его смех. Пустыня наполнилась бешеной энергией.
Люди в облаках почувствовали это, и вот они уже летели в направлении скал, на которых стояли Мастер Вим и Призрачный Господин. Очень скоро они приблизились и остановились в воздухе, окружив обоих. Люди Света насторожились, кое-то начал перешептываться.
Их было так много, что даже солнечный свет слегка померк. Мастер Вим погладил седые усы, его лицо было спокойным, а взгляд серьезным. В его глазах словно отражался опыт тысячелетий, он как будто совсем не воспринимал всерьез всех тех, кто его окружал.
А среди людей вокруг старейшина Ян, посмотрев на Мастера Вим, по одному слову выплюнул: "Мастер Вим. Сколько лет, сколько зим". Его зрачки сузились, а лицо похолодело. От него тоже прошла волна энергии, как напоминание, что старейшины Айне не просто так занимали свои посты.
Мастер Вим слегка улыбнулся, но не ответил. Он прошелся взглядом по толпе и обратился к небу: "Нашему Священному клану сегодня повезло! Столько людей пролетело через тысячи миль только ради нас! Жаль, что в этой пустыне стакан с чаем сразу же высыхает, уж простите, что не могу встретить вас подобающим образом". Но в его взгляде не было ни намека на извинения.
Ли Синь, стоявший среди учеников, сначала бросил взгляд в сторону Анан, но она даже не собиралась на него смотреть, отчего его настроение сразу стало хуже. Он вышел вперед и указал пальцем на Мастера Вим. "Демон, оставь свои слова при себе! Мое Лезвие Девяти Солнц жаждет вашей крови, а не чая!" Затем он указал на Священный храм вдали, "Сегодня мы разрушим это чертово место до основания и накажем вас, демоны, навсегда расправившись с нечистью!"
Договорив, он сделал знак рукой и все ученики Тайо за его спиной приняли боевую стойку. Ли Синь снова посмотрел на Анан, ученики Тайо превышали людей Айне по количеству, и это движение было заметным. Потому Анан все-таки обратила свой взгляд к Ли Синю, отчего его сердце радостно забилось, а на лице появилось самодовольное выражение.
Мастер Вим слегка улыбнулся, посмотрел на Ли Синя и негромко хлопнул в ладоши. "Неплохо, неплохо. Если бы здесь был моя правая рука, ты бы, наверное, смог бы с ним потягаться".

Когда Мастер Вим упомянул Зевула, сердце Анан дрогнуло, она посмотрела на Мастера Вим, а Ли Синь, поняв, что тот сравнил его с Зевулом, скривил губы и крикнул: "Демонское отродье! Да как ты смеешь!"
Взмах руки, и в сторону Мастера Вим рванулась белая вспышка, вокруг которой начал расти огненный шар, словно огромная рыболовная сеть он готов был поглотить противника. Засвистел ветер, воздух наполнился силой огня, а ученики Тайо громко и радостно закричали.
Ли Синь был самым талантливым молодым магом Тайо, он знал многие тайные техники, и это заклинание было настолько идеально исполненным, что даже во взглядах многих людей Айне и Скайи появилось одобрение.
Мастер Вим, увидев белую вспышку, повел себя так, словно и не заметил ее вовсе. Только когда она была совсем рядом, он легко сомкнул пальцы, и белая тень оказалась у него в ладони. Очень быстро она потухла, а вместо нее зажглась другая, более яркая. Пробив красную сеть, она не погасла, а направилась обратно к Ли Синю.
Ли Синь напрягся, когда Мастер Вим схватил его эспер, ощутив боль в груди. Только теперь он понял, что между ним и Мастером Вим лежит огромная пропасть. Он взмахнул рукой, чтобы сотворить защитное заклятие, а другой рукой закрылся от удара. На его лице мелькнуло смятение.
В последний момент он услышал рядом звуки мантры, воздух наполнился ароматом благовоний, и перед белой вспышкой загорелся золотой свет. Когда они встретились, все вокруг замерло на миг, а затем раздался громкий удар, словно звук весеннего грома. Люди в воздухе даже покачнулись.
Когда удар отзвучал, а белый свет рассеялся, в воздухе осталась только круглая вращающаяся сфера. Халат Фасяна развевался без ветра, он покачнулся раз, другой, но все же смог устоять и приложил ладонь к груди. Он был спокоен, словно святой монах Девяти небес. Прочитав молитву, он улыбнулся Мастеру Вим, протянул руку и забрал Сферу Колеса Перерождения.
На лице Мастера Вим отразилось одобрение, он кивнул в сторону Фасяна и сказал: "Сфера Колеса Перерождения? Ты силен, монах". Та белая вспышка, которую он зажал в руке, обрела первоначальную форму нефритового лезвия. Она прыгала и извивалась в руках Мастера Вим, но никак не могла вырваться из сжатых пальцев.
Ли Синь с благодарностью посмотрел на Фасяна, углом глаз заметив, что Анан явно недовольна. В душе он страшно разозлился, так что даже не мог ничего сказать. Он взмахнул рукой, вынул длинный красный меч и с гневным криков напал на Мастера Вим яркой красной вспышкой. Многие ученики Тайо последовали за ним, целясь в противника.
Мастер Вим громко рассмеялся. "Неплохое начало!" Он сделал шаг вперед и нарисовал перед собой странную линию. Лезвие Девяти Солнц в его руке вдруг перестало трепыхаться и окрасилось красным сиянием. Когда Мастер Вим завершил рисовать в воздухе странный узор, раздался треск и лезвие раскололось на множество кусков. В одной руке Мастера Вим была гора осколков нефрита, а другая рисовала заклинание.
Из красного сияния появилась необычная большая птица, которая в мгновение ока увеличилась в несколько раз. Она вскрикнула словно живая и взмахнула крыльями, отчего поднялся ураганный ветер. Тень красной птицы встретила удар Ли Синя и еще множества других эсперов.

Ли Синь с криком отлетел назад, за его спиной эсперы столкнулись с красным светом. Раздался оглушительный удар, словно в небе прогремел гром, и если бы вокруг не было скал, земля раскололась бы пополам. Казалось, все вокруг покачнулось, в стороны хлынула волна энергии, звон резал уши, эсперы разлетелись как игрушечные, красная птица тоже растворилась в воздухе.
Ли Синь остановился в воздухе, из его рта стекала струйка крови, а меч в руках потускнел. Ученики за его спиной были также сильно ранены. Однако сам Мастер Вим, казалось, не использовал даже половины своих возможностей. Он спокойно смотрел на противника, сломанное Лезвие Девяти Солнц лежало недалеко перед ним. Призрачный Господин, весь в черном, еще не вступал в бой.
Старик Ян переглянулся с Лю Шунем и Пухуном, на их лицах отразилось беспокойство. Они не ожидали, что Мастер Вим окажется настолько сильным. И если он так силен, кто знает, сколько еще в Священном храме прячется сильных воинов? Может быть, в этот раз они немного поторопились?
Все произошло слишком неожиданно. Камень под ногами Мастера Вим вдруг задрожал, вокруг скал поднялся ветер, поднявший в воздух желтый песок. Скоро все это переросло в песчаный ураган, поднявшийся до небес. Все вокруг перепугались, никто не понимал, что случилось, на время они даже забыли о битве. Раздался ужасный рев, и в небо ударил столб огня. А когда пламя рассеялось и пепел разлетелся в стороны, прямо из-под земли показалось какое-то странное существо.
Оно было около пяти ярдов в длину, похоже на Кирина, но с головой дракона. На лбу росли два рога, медные глаза горели убийственным светом, оно как будто было разгневано на людей, потревоживших его сон. Его тело покрывала чешуя песочно-желтого цвета, лапы украшали острые когти, за спиной извивался длинный хвост. Людям Айне сначала показалось, что зверь похож на Водяного Кирина, но они не могли понять, что это за вид. А на лицах Мастера Вим и Призрачного Господина тут же мелькнула радость - это был тот самый Светоносный Дракон, которого они так долго искали! Изначально он являлся охранным животным Священного храма, однако неизвестно сколько лет назад он стал жить под землей. Неужели все это время он проспал здесь, совсем недалеко от Храма?
Когда Светоносный Дракон появился, сначала он гневно заревел, глядя на людей, словно хотел найти того, кто его разбудил. Среди людей Айне Ориханк в руках Анан сверкал голубым сиянием, которое выделялось на желтом песке словно лед. Светоносный Дракон как будто узнал это сияние. Подняв огромную голову, он заревел в небеса, и вокруг него поднялись песчаные столбы-воронки. Они ринулись к Анан, а Дракон, вильнув головой, выплюнул в толпу людей луч пламени.
Анан почувствовала приближение волны непреодолимой силы, ее белоснежные зубы сжались, и она приложила все силы к тому, чтобы светом Ориханка образовать защитную стену перед собой. Неподалеку от нее к песчаному столбу метнулся тонкий луч света. Все-таки Цен Шушу был опытным магом, он использовал особое заклинание, чтобы разрушить песчаный столб изнутри. Старейшина Ян увидел это и на его лице появилось одобрение. Он взмахнул рукой и также разрушил еще один песчаный столб, затем в воздухе снова появилось золотое колесо, которое увеличилось в размерах и поглотило пламя Дракона. Объединив силы, они смогли противостоять Дракону.

Но Светоносный разгневался еще больше, он яростно взревел и взмахом хвоста и головы поднял еще несколько песчаных смерчей, которые с ужасной силой понеслись на людей. Его хвост ударил, словно плеть, и в этот раз его сила превзошла силы магов - Анан и остальные вместе с эсперами отлетели назад, покачнулись в воздухе, и их лица стали бледными. Некоторые слабые ученики Тайо упали на землю, выплевывая кровь.
Мастер Вим и Призрачный Господин переглянулись и кивнули друг другу. Они поднялись в воздух над скалой, Призрак взял в руки какой-то артефакт, и его кисти заплясали в заклинании. Это оказался маленький треножник с двумя ручками и древними надписями на нем. Треножник начал вращаться и подниматься вверх, увеличиваясь в размерах. Скоро он стал около пяти ярдов величиной и повис в воздухе. От него в стороны расстелился красный туман, который клубами начал спускаться вниз.
Треножник висел в воздухе, словно не принадлежал этому миру, вокруг кружился песок, но время, казалось, замедлилось. Только вращался огромный треножник, и раздавались крики быка и птицы. Было такое ощущение, что он вращается здесь уже тысячи лет.
Мастер Вим обратился молнией и его тень замелькала в воздухе, появляясь то там, то здесь. И каждый раз после него оставался железный конус, от которого поднимался луч красного света. Очень скоро в воздухе образовалась целая красная сеть, внутри которой непрерывно двигался красный туман. Светоносный Дракон и все люди оказались пойманными в эту сеть.
Анан ощутила, как вдруг померк солнечный свет, белое солнце словно залило кровью. Небо стало красным, а в воздухе растекся запах крови. В теле возникло ощущение беспомощности, было даже трудно поднять руку.
Ее сердце дрогнуло, она уже видела, как Малеус использовал это заклинание, чтобы поймать быка Куй и Золотую птицу. Даже эти величественные священные звери не смогли противостоять этому заклятию. Анан поняла, что когда Мастер Вим закончит плести паутину, им уже никогда из нее не выбраться. Поэтому она громко закричала: "Нельзя оставаться внутри этой сети! Выбирайтесь из нее через оставшиеся дыры!"
Это прозвучало как приказ. Неизвестно откуда еще взялись силы, Ориханк направил удар в Светоносного Дракона, но луч в форме полумесяца в последний момент свернул и пробил дыру в сети, там где Мастер Вим еще не успел ее укрепить. Цен Шушу и остальные не упустили возможность и бросились наружу. Когда только несколько человек были на свободе, Мастер Вим поставил последний конус и Дракон оказался в ловушке. Небо сменило цвет, красная сеть сверкнула в десять раз ярче, заключив внутри Светоносного Дракона и большинство людей Света.
Мастер Вим появился в небе над треножником, руками он творил заклинание, а из его уст раздавалась странная древняя песнь. Пойманный Дракон в гневе заревел, но на него уже действовало давление заклинания, и в его крике послышалось отчаяние. От силы заклинания снова поднялась песчаная буря, вокруг красной завесы засвистел ветер. Дракон пытался освободиться и бессильно бился о завесу, поднимая столбы песка. Но это была агония пойманного зверя.

Несчастные ученики не могли выбраться даже из песчаной ловушки, не говоря уже о красной завесе. Их эсперы не могли пробить заклинание, и их вспышки постепенно гасли, словно одинокие звезды в ночи, отбивая ритм печальной песни.
Те, кто успел вырваться из заклинания, глядя на эту ужасную картину, не могли сдержать слез. Даже во время нашествия оборотней все было не так страшно. Одно заклинание, и самые сильные ученики Света обратились в пепел. Анан и остальные не могли просто так на это смотреть. Она уже завершила Громовое лезвие и направила его на Мастера Вим, чтобы отомстить за погибших, но когда ее удар приблизился к Мастеру Вим, красная завеса поднялась и отбила удар небес. Молния еще несколько раз отразилась на самой завесе, но потом совсем исчезла.
Анан выплюнула фонтан крови, но Мастер Вим словно ничего не видел, он творил свое заклятие, чтобы заполучить Светоносного Дракона. Анан все силы потратила на Громовое лезвие, и теперь ее тоже затягивало внутрь сети, а она не могла сопротивляться. Фасян увидел, что дело плохо, раздались звуки мантры, и перед Анан встала золотая стена света сферы Колеса Перерождения. Старейшина Ян понял, что перевес не на их стороне, поэтому собрал всех людей и приказал отступать. Сам он перед тем как улететь на своем мече с ненавистью посмотрел на Мастера Вим, но тот даже не обратил внимания на то, что противник убегает. Все его внимание было приковано к Светоносному Дракону.
Дракон еще несколько раз пытался сопротивляться, но очень скоро он растратил все силы и признал свою судьбу. В последний раз он посмотрел на Мастера Вим, и в его глазах отразилась бесконечная ненависть и горечь. Затем он закрыл глаза и больше не шевелился. Песок внутри завесы опустился, все вокру вернулось к спокойствию.
Вокруг тут же появилось несколько силуэтов, среди которых была и Нигири. Она привела с собой учеников, охраняющих Храм. Увидев, что Мастер Вим и Призрачный Господин вдвоем шутя расправились с людьми Света, да еще поймали волшебного зверя, она не смогла сдержать изумления.
Мастер Вим убрал Треножник и улыбнулся Призрачному Господину.

Том 22. Глава 10. Тотетсу.

Древний зверь не желал быть заложником. Как только они покинули черный холм, Тотетсу освободился из светового кольца Кицунэ и полетел сам по себе, словно черное облако под светом звезд. Четыре огромных глаза моргали по очереди, он как будто спал, но в то же время бодрствовал. Монстр летел свободно, не выбирая направления, и все же каким-то образом он летел рядом с Зевулом и Кицунэ.
Может быть, точно также этот ужасный монстр пролетал многие тысячи миль от Южных границ до Центральных равнин рядом со Зверем. Но теперь все изменилось, Тотетсу был здесь, а Зверь исчез, и кто знает, может быть в душе этот монстр чувствовал горечь расставания.
С тех пор как они взлетели, Аш с криком запрыгнул на широкое плечо Тотетсу и похлопал его по голове, хвостом обвивая его шею. Он все время улыбался монстру и что-то кричал, иногда поглядывая на Кицунэ и Зевула, словно успокаивая Тотетсу. Он явно наслаждался таким полетом. Тотетсу сначала широко раскрыл глаза, увидев хвост Аша на своей шее, но потом бессильно вздохнул и смирился с этим фактом.
Кицунэ, покинув холм, задумалась о чем-то своем, только потом вдруг заметила, что Тотетсу не желает лететь под чьим-то управлением, так что она не стала его держать. Затем увидев поведение Аша, она улыбнулась, словно сверкнувшая на небе звезда.
Она ведь тоже была волшебным зверем, пусть даже и с тысячелетним опытом, и ей не нужны были никакие эсперы для полетов. В небесах она выглядела словно богиня, белоснежная тень среди звездного света.
Так они покинули Южные границы и направились на Северо-запад. Кицунэ, увидев, что они направляются не к Лисьему холму, вспомнила, как Зевул говорил, что собирается отдать Тотетсу Мастеру Вим. Так что они наверняка летели к Священному храму Малеуса. Но она все равно спросила: "Мы ведь направляемся в Пустыню на Северо-западе?"
Зевул кивнул ей. "Да, мы летим в Священный храм в пустыне".
В это время холодный месяц и падающие звезды спрятались где-то в вышине, а облака вокруг начали испускать белое туманное сияние. Еще через миг через них начали просвечивать первые отблески солнца, и ночная темнота начала отступать.
Зевул вдруг обернулся и посмотрел назад, но вдалеке уже давно не было видно ни того холма, ни мечты, ни улыбки той девушки.
Тепло, которое хотелось бы чтобы никогда его не покидало, было разбито взмахом Лезвия Девяти Солнц. И нежный силуэт стал далеким сном, который уже нельзя было вернуть. Новый день заменил в памяти ту ночь, тот холм и нежное тепло. Неизвестно, вернется ли она еще когда-нибудь.

Он вспомнил детство, когда мир казался необъятно огромным, и ту ночь, когда все это разрушилось, затем свои тяжелые тренировки ради одной лишь улыбки Сестры, но и эта мечта в конце концов разбилась... Затем звон золотых колокольчиков навсегда разделил его жизнь на два мира. Но лишь девушка в белом платье с синим мечом смогла тайком пробраться из одного мира в другой и подарить ему капельку тепла...
Чувства захлестнули его, Зевул закрыл глаза, и его накрыло солнечным светом. Солнце озарило его веки, но не смогло достучаться до сердца и его чувства остались во тьме.
Кицунэ почувствовала, что с ним что-то не так, вздохнула и вдруг сказала, схватив Аша со спины Тотетсу: "Давайте-ка спустимся и отдохнем немного". Аш, который притворялся спящим, вдруг оказался в чьих-то руках и невольно рассердился, но потом, увидев Кицунэ, перестал кричать и, услышав ее слова об отдыхе, радостно закивал. Они летели всю ночь и обезьянка давно заскучала - ему оставалось только спать верхом на Тотетсу. Поэтому он радостно запрыгнул обратно на монстра, что-то ему прокричал, а Тотетсу в ответ издал низкий рык. Качнув огромной головой, черное облако начало снижаться.
Кицунэ взглянула на Зевула, улыбнулась и направилась за ними. Зевул только хотел их остановить, но потом все же направил Душу Вампира вслед за всеми.
Внизу, там, где они приземлились, высились зеленые холмы, солнечные лучи просвечивали сквозь кроны деревьев, слышались крики птиц.
Между двумя большими холмами располагалась долина, накрытая зеленью леса. Над долиной нависали облака, воздух был свежим и чистым. От этого сердце Зевула прояснилось, ему стало намного легче.
Аш был радостнее всех, он начал прыгать и бегать вокруг, взбираться на деревья. Очень скоро он исчез в глубине леса. Тотетсу посмотрел ему вслед и покачал головой с четырьмя глазами. Его низкий рык вспугнул птиц, которые поднялись над лесом и закружились в небе.
Кицунэ посмотрела на Тотетсу и с улыбкой сказала Зевулу: "Эта зверюга и правда подружилась с обезьянкой? С людьми он не так ласков".
Зевул посмотрел на нее и ответил: "Обезьянка намного добрее людей".
Кицунэ от этих слов громко рассмеялась, и вдалеке закричали птицы, словно отвечая ей.
Очень скоро вернулся Аш, он держал в лапках большую ветку, на которой висели какие-то ярко-желтые плоды. Он что-то радостно кричал, потом подбежал к ним, сначала сорвал один плод и съел его сам, потом протянул ветку Зевулу и Кицунэ, а один из плодов бросил Тотетсу.
Монстр понюхал плод и громко фыркнул, такое есть он не привык. Подняв голову, он взглянул на Аша и недовольно зарычал.
Аш сорвал с ветки еще один плод и сам подошел к Тотетсу, протягивая ему еду. Тотетсу недовольно отвернулся, он явно не хотел даже пробовать фрукт. Аш почесал голову, затем вдруг с криком удалился в лес, унося с собой ветку. Тотетсу за его спиной опять недовольно заворчал.

Зевул посмотрел на Кицунэ и, задумавшись о чем-то, вдруг улыбнулся. Для нее это было удивительно, и она спросила: "Чего ты улыбаешься?"
Зевул продолжал улыбаться, затем начал подбирать с земли ветки и складывать костер. Тотетсу понял его замысел и тоже принес немало хвороста. Кицунэ стояла и смотрела на них, притворяясь недовольной, но при этом слегка улыбаясь.
Среди леса зажегся огонь, возле которого сидели Зевул и Тотетсу, который явно сблизился с Зевулм. Только иногда он поднимал шею и оглядывался на лес, словно ожидая чего-то.
Очень скоро в лесу раздался шум, как будто по нему шло что-то большое. Тотетсу тут же поднялся и скрылся в лесу. Через миг они вернулись вдвоем, и Кицунэ остолбенела от увиденного, забыв даже про фрукт. Обезьянка притащила огромного зверя, похожего на тигра, но еще больше. И как только он смог его поднять? Подумав об улыбке Зевула и о костре, Кицунэ удивленно подняла брови - Аш действительно притащил этого зверя, чтобы покормить Тотетсу. Он и правда понимал его лучше остальных.
Зевул поднялся, словно поняв о чем она думает, и сказал: "Когда мы еще были в Айне, Аш всегда приносил что-нибудь съестное своему другу, большому псу. Он и правда очень умный, только вот в этот раз принес слишком большого зверя..." Его улыбка вдруг потухла, едва он произнес слово Айне.
Очень скоро огромный зверь уже был насажен на вертел и крутился над костром. Обезьянка и Тотетсу в ожидании сидели рядом, неотрывно глядя на движения Зевула.
Кицунэ, забыв про фрукт, также завороженно смотрела на Зевула с нескрываемым удивлением. Вокруг повисла тишина, только раздавался звук капель жира, падающих в костер.
Прямо на глазах Кицунэ, Зевул достал откуда-то баночки со специями, точно выбрал нужные и посыпал ими мясо. Затем он с трудом протянул огромный кусок зажаренного зверя Тотетсу и Ашу. Они так обрадовались, что даже чуть не подрались, отбирая друг у друга самое вкусное.
Кицунэ приняла пищу из рук Зевула, посмотрев на него совсем другими глазами. Она смотрела на мясо в руках, все стараясь сохранить отстраненный вид, но потом все же не удержалась и попробовала. В мгновение ее глаза широко раскрылись и она вскрикнула: "Это так вкусно!" Зевул слегка улыбнулся и посмотрел на Тотетсу с Ашем, ему стало так спокойно, и он снова вспомнил, как впервые готовил еду в Айне. Даже в полном спокойствии он не мог избавиться от печали.
Кицунэ съела кусок мяса, облизнулась и сказала: "Если бы я раньше знала, что ты так вкусно готовишь, я бы каждый день воровала еду у тебя с кухни, сдалось мне это Зеркало Инферно!" Зевул усмехнулся, и его улыбка была словно река, оттаявшая после зимы.

***
Северо-запад, секретная пещера недалеко от Священного храма.
В пещере не было окон, только на стенах висели несколько чаш с огнем, которые освещали ее. Здесь находился огромный бассейн, наполненный кровью, точно такой же как на Лисьем холме. Но только теперь в нем под красной сетью также плавал и страж Священного храма - Светоносный дракон. Словно мотылек в сачке, он бессильно трепыхался в крови, утратив все свое былое величие. Над бассейном высоко под потолком вращался Треножник Дакона, испускающий красное сияние. В пещере разливался невыносимый запах крови.
Мастер Вим, в халате ученого с нефритовым свитком в руках, наблюдал за всем происходящим и в его глазах читалось удовлетворение. Рядом с ним в воздухе парил Призрачный Господин. Мастер сказал ему: "Судя по всему, еще через несколько дней Светоносный дракон полностью подчинится, и тогда большая часть заклинания будет завершена. Это все ваша заслуга, Господин Призрак".
Призрачный Господин словно привидение подлетел к краю бассейна и посмотрел на Дракона. "Вы слишком любезны, Мастер. Сейчас нам не хватает только лишь Тотетсу, и когда Правая рука приведет его вам, мы сможем завершить заклинание. Это будет судьбоносный день для нашего клана".
Мастер Вим улыбнулся Призраку, в его взгляде отразилось предвкушение победы. "Интересно, каковы шансы нашего заклинания Крови Четырех Зверей против Убийцы Богов?"
Призрачный Господин помолчал немного, затем поднял голову и сказал: "Заклинание Убийцы Богов не действует за пределами Айне, оно может защищать лишь Семь Пиков. Это мертвое заклинание. А Кровь Четырех Зверей может уничтожить все что угодно и где угодно, оно живое. Неужели мертвое заклинание может победить живое?"
Мастер Вим от таких слов застыл, а потом громко рассмеялся, его смех раздался в пещере эхом. "Неплохо сказано, мертвое заклинание не может победить живое, хахаха..."
В этот момент снаружи послышалось какое-то движение, и вошла женщина с вуалью на лице. Снаружи светились только прекрасные глаза. Она поклонилась Мастеру Вим и сказала: "Мастер, Правая рука вернулся. Как вы и приказывали, он привел Тотетсу".
Мастер Вим, услышав это, переглянулся с Призрачным Господином и не смог сдержать радости, снова громко рассмеялся. "Как раз вовремя, как раз вовремя! Где он сейчас? Пусть придет сюда".
Он отдыхает в Священном храме, Мастер".
Мастер Вим и Призрак вышли из секретной пещеры и пошли следом за Нигири в Священный храм. В большом зале у каменного чайного столика сидел Зевул, спокойный как скала, Кицунэ сидела на столике, играя с нефритовым чайником, прекрасная, как всегда.

Аш вовсе не соответствовал атмосфере - он пил вино из нефритового кувшина, словно простую воду и явно очень радовался. Ученики, охраняющие храм, смотрели на него с укором. А недалеко от них на полу расположился ужасный зверь, клыкастый и страшный, покрытый волдырями и выглядящий не менее пугающе, чем сам Видьяраджа. На голове зверя горели четыре глаза, он все время рычал в сторону учеников, пугая тех до безумия.
Вошел Мастер Вим, за ним Нигири и Призрачный Господин. Зевул тут же встал и поклонился. "Мастер". На его лице по-прежнему не было никакого выражения. Мастер Вим взмахнул рукой, посмотрел на Зевула, их взгляды встретились, и казалось, в них было все, что только могло быть во взглядах двух мужчин, родство и отдаление, тепло и холод. Наконец, Мастер Вим сказал: "Как там Лазурия?" Взгляд Зевула потух, он покачал головой. "Я прибыл прямо из Южных границ, и не навещал ее. Сейчас собираюсь вернуться на Лисий холм".
Мастер Вим кивнул, его взгляд потеплел, как только он подумал о дочери.
Кицунэ двумя пальцами взяла рюмку с вином и кивнула Мастеру Вим, как бы выражая почтение. Аш просто взял целый кувшин и опять приложился к горлышку.
Посмотрев на Аша, Мастер Вим улыбнулся, затем перевел взгляд на Тотетсу.
Монстр явно не был рад появлению Мастера Вим. Под его взглядом он оскалился и зарычал, сверкнули четыре огромных огня. Он так и не перестал рычать, выставив шесть острых клыков и испуская холодную энергию.
Мастер Вим с улыбкой сказал: "Так вот какой ты, страх всей Поднебесной, и вправду впечатляюще!" В ответ Тотетсу вытянул шею и зарычал на Мастера Вим так громко, что покачнулся чайный столик, а с потолка посыпался песок.
От Мастера Вим вдруг раздался странный звук, похожий на стрекот цикады. Он изменился в лице и что-то вынул из рукава - это был зеленый сверчок. Нигири в миг похолодела. "Сверчок брата среагировал на зверя, с которым он сражался".
Мастер Вим, посмотрев на сверчка, потом на Тотетсу, кивнул. "Видимо, Зеленому Дракону действительно не повезло столкнуться со Зверем".
Зевул рядом с ними почувствовал себя странно. Он конечно же знал о зеленых сверчках, и имя Зеленого Дракона было ему известно. Он спросил у Мастера Вим: "Зеленый Дракон использовал сверчка, когда подвергся опасности?"
Мастер Вим убрал сверчка и посмотрел на Зевула: "Да, он исчез много дней назад, и Белый Тигр нашел сверчка в Южных границах. Только мы до сих пор не знаем, где может быть сам Зеленый Дракон".
Зевул промолчал, его лицо осталось спокойным, но он заметил, как яростно сверкнули глаза Нигири при взгляде на Тотетсу.
Мастер Вим сделал знак и из-за его спины появилась тень Призрачного Господина. Над головой Тотетсу возник Треножник Дракона, Мастер Вим поднялся в воздух и в мгновение ока вокруг Тотетсу уже были расставлены шесть конусов, образующих клетку.

Красная сеть опутала Тотетсу, а Мастер Вим поднялся над ним, читая заклинание.
Тотетсу гневно заревел, пытаясь выбраться из сети, но это было невозможно. Треножник сверкнул красным, раздался крик птицы, и красное сияние начало давить на монстра, так что его прижало к полу, а на камне появились трещины.
Тотетсу еще пытался подняться, но красное сияние было сильнее, вокруг поднялась кровавая энергия ненависти и страха, ужасная сила Треножника была непобедимой.
Тотетсу взбешенно заревел, в его глазах отразился красный свет, он даже смог подняться на все четыре лапы и ударить головой в красную завесу, но его отбросило назад, завеса осталась целой. Треножник начал вращаться быстрее, красный свет полностью поглотил Тотетсу.
Зверь бессильно закричал, но сделать ничего уже не мог.
Аш рядом с ним тоже кричал без остановки, он бросил в Треножник кувшин с вином, спрыгнул со стола и еще не долетев до пола начал расти. Сверкнули его глаза, в которых блестели красные искры, и он уже готов был броситься вперед, как Зевул со вздохом метнулся к нему, схватил Аша и потащил из Священного зала. По пути он бросил: "Мастер, я направляюсь на Лисий холм, навестить Лазурию".
Кицунэ холодно смотрела на Треножник, Тотетсу уже почти не сопротивлялся, а только безнадежно смотрел наружу холодными глазами. Допив вино, Кицунэ превратилась в белую тень и куда-то исчезла.
В Священном зале, на древнем треножнике появились странные резные письмена, внутри него словно загорелось огненное сердце, он сверкнул ярким красным сиянием. Все вокруг в зале окрасилось кровавым светом.
Среди пустыни в небо ударил красный луч, разрывающий облака, и небо вокруг тут же потемнело, в вышине раздались звуки грома. На земле поднялся ураганный ветер, поднявший камни и песок, в небесах раздался свист, словно плач демонов.
Зевул смотрел со стороны на то, как небо меняет цвет, и думал, что где-то снаружи Девяти Небес небесные Владыки наблюдают за ним.
Но там, в небесах, была только пустота.

Том 22. Глава 11.

Зевул безо всякого выражения вышел из Священного храма, даже не заметив поклона учеников, охраняющих зал. Он начал спускаться по ступенькам, ведущим из Храма, но пройдя несколько шагов остановился и огляделся. Вокруг были горы, водопад, спадающий из пещеры Дракона Фу, превращался в речку и прятался в лесу. Там же виднелись хижины, где сейчас жили люди Малеуса, они окружали Храм, словно звезды вокруг луны.
Всего за несколько месяцев клан Вим смог выбраться из плачевного положения после нападения оборотней, теперь на лицах людей редко можно было увидеть страдание.
В прошлый раз Мастер Вим всего с одним помощником играючи одолел большинство сильных магов Света, это явно воодушевило всех его учеников.
Теперь они были новым кланом Малеуса, где большинство были ученики клана Вим, а остальные ученики мелких кланов присоединились к ним на Северо-западе. Словно после долгой зимы для них настала весна, в едином порыве они наверстывали упущенные позиции. Вернувшись к истокам Малеуса в Священном храме, все они, от мала до велика, словно чувствовали новые силы и энергию, чтобы двигаться дальше, за своим предводителем.
Зевул смотрел на учеников, которые спешили по своим делам и видел будущий потенциал, который вскоре объявится в срединных равнинах, и сердце его не то радовалось, не то беспокоилось. Как вдруг, за спиной опять раздался рев Тотетсу, а за ним из Храма потянуло свежей кровью. Аш на его груди начал кричать и вырываться.
Зевул тихо вздохнул, но больше не обернулся. Знакомая прохлада разлилась по телу, он поднялся в воздух на Душе Вампира и исчез в вышине, оставив позади Священный Храм.
Аш на его груди больше не пытался превратиться в огромного зверя, он остался таким же маленьким, только все не переставал кричать. Он то и дело оглядывался на Священный Храм через плечо Зевула и пытался вырваться, чтобы помочь Тотетсу. Хоть они пробыли вместе недолго, но Аш не мог спокойно смотреть, как мучается Тотетсу. Обезьянка была намного честнее некоторых людей.
Зевул с холодным лицом прижал Аша покрепче, и тот не мог освободиться, как ни старался. Немного погодя он уставился на Зевула всеми тремя глазами, в которых читалось непонимание - как он может вот так оставить Тотесту без помощи?
Скоро их настигла волна приятного аромата - рядом появилась белая вспышка, на ветру затрепетало белое платье. В этот раз в ее глазах читалось беспокойство, казалось, ее взгляд может заглянуть в самое сердце.
Кицунэ ничего не сказала, только летела рядом с Зевулом, глядя вперед. Издалека было видно только как две вспышки - белая и зеленая - пересекали пустыню.

Как вдруг небеса потемнели, бесконечное множество красных лучей окрасили небо в цвет крови. Облака потеряли свой изначальный цвет, все стало пугающе красным. Когда краснота слегка рассеялась, в небесах раздался раскат грома, затем сверкнула молния, которую было почти не видно из-за красных облаков.
Зевул и Кицунэ не сговариваясь резко повернулись и увидели, что Священный Храм стоит как раз в центре этого красного света и кровавый луч выплескивается из него словно фонтан. Огромные толстые стены дрогнули, раздался оглушительный рев, как будто на волю вырвалась тысячелетняя ярость какого-то монстра.
В небе забурлили облака, окрашенные кровью, в воздухе появился соответствующий запах, который, касаясь ноздрей, порождал желание убивать. Красное солнце словно покрытое кровавыми полосами висело над землей, а Священный Храм как будто бросал вызов всей Поднебесной - найдется ли герой, способный победить эту силу?
Красный цвет считается теплым, но сейчас от всей этой красноты по телу распространялась волна холода.
"Невероятная сила". Зевул сказал это сам себе и переглянулся с Кицунэ. Их сердца похолодели от увиденного, и даже Аш заметно успокоился, глядя на Священный Храм, сияющий красным.
***
За тысячи миль, в заброшенной соломенной хижине, на груди у Шен Доула вдруг задрожал сломанный Убийца Богов.
***
Они долго смотрели на это, после чего Зевул выдохнул, словно пытался выплюнуть страх и вдохнуть свежего воздуха, затем он повернулся к Кицунэ и сказал: "Я думаю, это то, ради чего Мастер приказал мне привести Тотетсу. Но я не думал, что он способен сотворить такое ужасающее по силе заклинание. Эти десять лет Мастер Вим собирал священных животных, потратил столько сил, думаю, все ради этого. Судя по всему, сейчас оно уже завершено, и эта сила... Даже не знаю, как им удалось создать такое".
"Когда мы еще были на Лисьем Холме, я уже чувствовала эту ужасную силу, и она меня беспокоила. Я чувствовала внутри нее две разных волшебных энергии". Кицунэ посмотрела в сторону Священного Храма и продолжила: "Я слышала когда-то, как мои предки говорили, что в Малеусе сохранилось несколько сильных артефактов. Один и них - Треножник Дракона клана Вим. В нем содержится сила, которой не могут противостоять ни боги, ни демоны. Заклинание, способное разрушить весь мир. Но прежние Мастера Вим не могли узнать его секрет, поэтому никто не мог его использовать. Теперь я вижу, что Мастеру Вим удалось разгадать загадку Треножника, он сумел завершить заклинание с помощью волшебной силы священных животных".
"Сейчас заклинание только начало набирать силу, а цвет неба уже изменился. Даже не знаю, что за сильный маг в древности смог создать такое?"
"Только человек мог придумать такой ужасный способ для убийства других людей". Голос Кицунэ стал ледяным, словно она вспомнила всю ту боль, что причинили ее клану люди Тайо.

Зевул замер, повернулся и посмотрел на нее, даже не зная, что ответить. В его голове словно гром еще звучали ее слова - "Только человек мог придумать такой ужасный способ для убийства других людей". Только "человек". Величайшим средством убийства было заклинание Убийцы Богов. Айне была главной школой Света, они всегда ставили на первое место справедливость и милосердие, однако ее глава также потратил много сил и времени на создание ужасного оружия для убийства. Все-таки в мире было только одно существо, жаждущее чужой смерти - человек. Свет и Тьма и вправду неотделимы друг от друга.
Зевул стоял в воздухе, словно громом пораженный, его сердце перевернулось, и он снова не мог найти ответ, где добро, а где зло, посреди этого хаоса, который принесли красные лучи, мысли его смешались.
Десятилетние битвы и убийства, казалось, так и не смогли уничтожить доброту в его сердце. Но тот взмах меча Шен Доула десять лет назад, от которого Лазурия не смогла пробудиться, оставил в его сердце шрам. Из-за этого меча он вступил на Путь Тьмы и скитался по Поднебесной вот уже десять лет.
За десять лет он так и не смог понять этих сложных переплетений Света и Тьмы, добра и зла.
Может быть, в мире существует только одна правда - меч не несет вины, вина лежит на руке, держащей меч. Но кто может знать, против зла или против добра направен этот меч?
Ведь в конце концов меч рассыплется в прах, герой погибнет, и его могила порастет травой.
Весь мир был сейчас как тот Священный Храм вдали, он был просто обычным местом, внутри которого жили люди, и только они виноваты во всем. Снова прокатилась волна холода, и Зевул прижал к себе Аша покрепче, словно только так он мог почувствовать тепло.
Посмотрев еще немного, Зевул отвел взгляд и, как будто обращаясь к себе, сказал Кицунэ: "Теперь Малеус обрел небывалое величие, Мастер Вим возвысился над всеми, но он запустил это заклинание не для того, чтобы объединить все силы Тьмы. Он хочет сражения с силами Света. Сила этого заклятия слишком велика. Сможет и кто-нибудь ей противостоять?"
Кицунэ повернулась и посмотрела на Зевула, она и улыбалась, и в то же время была серьезной. "А что, ты собрался защищать силы Света от него?"
Зевул, застыв на миг, вдруг громко рассмеялся. "Силы Света? У Сил Света есть, кому их защитить, это дела даосов. Я - правая рука Мастера Вим, и единственное место, куда я направляюсь, это Лисий холм".
Кицунэ все так же странно смотрела на него, в красном свете ее полу-улыбка казалась размытой. Затем она протянула руку и погладила Аша на груди Зевула. "Ну так давай отправимся туда". Договорив, она развернулась и исчезла вдали. Зевул тоже полетел вслед за белой вспышкой, позади оставив холодную пустыню.
Издалека послышалась песня Кицунэ, словно ветер сорвал лепестки цветов. Песня была печальной, и Зевула слушал, словно завороженный. Казалось, он вернулся на десять лет назад, вот только не мог разглядеть, каким он был тогда.

***

Лисий холм. Ледяная комната. Здесь было тихо, как всегда. Над белым ледяным ложем поднимался белый туман, рисуя в воздухе дивные узоры. Лазурия, все в том же зеленом платье, лежала на нем, слегка улыбаясь, бледная и прекрасная. Ее руки были сложены на груди и держали свежий цветок, колокольчики Хаккан в ее руках испускали слабое золотое сияние.
Все ученики отправились на Северо-запад, и сейчас здесь царило спокойствие. В мертвой тишине Зевул осторожно сел рядом с ложем и молча с болью посмотрел на Лазурию.
"Я вернулся, Лазурия..."
Сколько лет, сколько раз он говорил эти слова девушке, которая все никак не просыпалась? Что за прекрасный сон она видела, от которого никак не хотела пробудиться?
Зевул молча сидел рядом, ничего не ел и не пил, семь дней он провел в молчании и печали. Когда Кицунэ снова пришла навестить его, на его худом лице уже выросла щетина, волосы небрежно спадали на плечи, он выглядел жалким.
Аш тоже не видел его несколько дней, так что внезапно проявил свои чувства - забрался к нему на плечи и все время кричал. На лице Зевула было трудно разглядеть улыбку, но он протянул руку и погладил обезьянку. "Ты все это время опять проказничал?" Аш на его плече радостно закричал и кивнул в ответ, показывая наружу лапкой. Зевул спросил: "Что, хочешь выйти погулять?" Аш снова кивнул, Зевул улыбнулся ему и посмотрел на Кицунэ.
В холодном подземелье от Кицунэ исходил теплый белый свет, она увидела, что Зевул смотрит на нее и сказала: "Ты теперь уже можешь контролировать силу Души Вампира в своем теле?"
Зевул кивнул, затем опять покачал головой. "Еще не полностью, но уже не так все плохо. Я уже давно не терял контроль над ней".
На лице Кицунэ появилось радостное выражение, она кивнула. "Это хорошо. Я не успела изучить заклинание Восьми Демонов Огня внутри пещеры Чжен Мо, но я вижу, как поднялся твой уровень, как будто ты нашел способ её контролировать. Кажется, темная сила Души Вампира уже не властна над тобой, и теперь заклинание Демонов огня нам не нужно. Теперь ты можешь не бояться".
Сердце Зевула потеплело, он сказал: "Я немного смог понять, как действует это заклинание Инферно, но есть еще много неясного, так что все-таки еще есть опасность", не дожидаясь возражений Кицунэ, он добавил: "Сейчас нам не следует оставаться на Лисьем холме, я должен выйти, чтобы проверить, что не потеряю контроль снова. У нас нет никаких дел, и я хочу отправиться на Юг снова, попробовать отыскать потомков южных колдунов, которые знали бы заклинание возвращения души. Сюда нужно приходить раз в месяц, этого достаточно. А у тебя какие планы?"
Кицунэ хлопнула в ладоши и засмеялась. "Здесь слишком скучно, отправиться на Юг - тоже хорошая идея, в прошлый раз я так и не распробовала вкус Южных границ, слишком мало было времени. В этот раз нужно как следует отдохнуть, да и обезьянке наверняка понравятся местные дикие блюда", она еще не договорила, как аш тут же закричал, прыгая от Зевула к Кицунэ и обратно.
Снаружи Лисьего холма Зевул запечатал каменную дверь, проверил заклинание, оставленное Мастером Вим, и они с Кицунэ, обратившись вспышками света, направились к Южным границам через Центральную равнину.
***

Хэян, постоялый двор.
Джосан, растерявший весь свой важный вид, о чем-то ругался с толстым богачем, рядом Синистра с повязкой на лице поддерживал под руку слабо дышащую Хон, вокруг собралось уже немало шумных зевак. На столе лежала целая гора серебряных юаней, которые отсвечивали на лоснящемся лице хозяина и его маленьких сощуренных глазках.
Джосан тяжело ударил бамбуковой палкой об пол, указывая в нос богачу, и сказал: "Я уже заказал эту комнату, не думай, что если у тебя больше денег, ты можешь ее отобрать! Я вижу темную печать на твоем лице, ты явно не доживешь до утра, если не заберешь свое грязное серебро и не уберешься восвояси!"
Толстяк подернул носом и помахал перед собой ладошкой, прикрывая нос. "Вонючий попрошайка, как ты посмел ругать мою персону, без денег еще и требует себе комнату! Сначала вымойся как следует, а потом иди гадать. Обманывай кого-нибудь другого!" Вокруг раздался смех толпы.
Джосан от гнева побелел, так что чуть не выронил свою палку.
С тех пор как им удалось сбежать с того кладбища, они не знали, стоит ли им покинуть Хэян. Также они не знали, покинул ли Шен Доул Айне, или вернулся туда, поэтому ничего туда не сообщили. Они только все время прятались, опасаясь, что Шен Доул придет за ними. Конечно, за это время их одежда стала грязной, а они сами изголодались.
Кроме того, той ночью Хон потеряла много сил, и хотя Джосан и Синистра очень старались, они не могли помочь ей восстановиться. Джосан знал, что это цена, которую платит Хон за использование темной магии. Она была недостаточно сильной для такого заклинания.
В расстроенных чувствах Джосан даже испробовал некоторые лечебные заклинания, которые также достались ему от предков, но они не помогли. Хон становилась все слабее с каждым днем, и Джосан решил, что они не будут больше прятаться, а найдут хороший постоялый двор, чтобы найти для Хон ночлег и врача.
Но к несчастью на постоялом дворе осталась только одна комната, и тут же объявился один богач, который тоже хотел ее получить. Так Джосан и ввязался в этот спор.
Из-за болезни Хон у Джосана и так-то было плохое настроение, а теперь он и вовсе вышел из себя, и ни за что не желал уступать.
Глядя на это блестящее от жира лицо, на ругающийся рот, Джосан почти уже вынул волшебные листки с заклятиями, чтобы наслать на соперника демонов, которые бы его зажарили, а потом утащили на задний двор и скормили собакам.
Хон, не желая, чтобы они опять влипли в историю, слабо проговорила: "Дедушка... Давай лучше поищем другую гостиницу... Не надо ругаться..."
Джосан сверкнул глазами, взмахнул бородой и прошипел: "Нет! Я не могу уступить этому невежде!"
Толстяк скривился и закатил глаза. Казалось, что хозяин гостиницы был совестливым человеком, и сначала хотел отдать комнату Джосану, но увидев серебро, он словно ослеп, и теперь не знал, как лучше поступить.
Они ругались без устали, так что даже не заметили, что среди толпы появилась прекрасная женщина. В ней была какая-то невыразимая красота, в руках она держала черно-зеленый меч, отчего казалась еще благороднее и прекраснее. Это была Сурин, спустившаяся с гор в поисках мужа.
Чтобы его найти, она ходила по всему Хэяну и спрашивала у людей, а вечерами летала по округе на мече и осматривала окрестности. Иногда ей казалось, что Чернильный Снег начинает дрожать, словно чувствует поблизости Дух Пламени, а когда она покидала окрестности Хэяна, это прекращалось. Поэтому за много дней она не улетела далеко, а искала только в окрестностях Хэяна, стараясь, чтобы никто из учеников Айне ее не увидел.
Постояв в толпе, Сурин поняла суть спора, и только хотела развернуться и уйти, как вдруг ее взгляд упал на Хон, внимание Сурин привлекло ее раненное состояние.

Хон всегда была красивым ребенком, все умилялись, глядя на нее, но теперь на ее прекрасном лице не было ни кровинки, а над бровями повисла темная тень, которая словно вьелась в кожу. Сурин удивленно вскинула брови, эта рана была явно нанесена Призрачной магией, как будто след от сильного заклинания. Но Хон была всего лишь молодой девушкой, откуда она могла знать Призрачную магию?
Подумав, Сурин растолкала людей и подошла к Хон. Потрогав ее лоб и пульс, она сказала: "Сестричка, ты не чувствуешь, словно какая-то темная сила давит тебе на лоб?"
Синистра, увидев, что кто-то дотронулся до Хон, сначала удивленно вздрогнул и дернулся, но увидев благородную женщину он подумал, что она не станет причинять Хон зло, а наоборот - хочет ее вылечить, и тут же расслабился. Джосан, увидев все это, тут же забыл о споре с богачем и повернулся к Сурин.
Когда Сурин взяла Хон за руку, девушка почувствовала в ее глазах странное утешение, и кивнула. Но тут же сморщилась от боли.
Джосан во все глаза смотрел на Сурин, про себя удивляясь. Он видел и знал многое, так что уже понял, что эта женщина - маг высокого уровня, к тому же от нее исходила сильная энергия Светлой магии. В руках она держала Чернильный Снег, от которого шла волна холода. Это было не простое оружие. Но Джосан не узнавал ее. Недалеко были горы Айне, возможно, она была из тех, кто редко спускался с гор? Но в Айне были жесткие правила, и без приказания никто не мог спуститься. Неужели эта женщина самовольно покинула горы?
Сурин увидела реакцию Хон и нахмурилась. Подумав, она словно приняла какое-то решение и сказала: "Сестричка, мы с тобой встретились неслучайно, давай-ка найдем спокойное место и я помогу тебе избавиться от этого черного тумана". Лицо Хон тут же заметно прояснилось, она вымученно улыбнулась и кивнула. "Спасибо, Госпожа!"
Сурин посмотрела на Джосана, Синистра хотел возразить, но Джосан удержал его и тут же поклонился Сурин в благодарности. Они вместе вывели Хон из гостиницы и нашли тихое место за городом.
Когда они выходили, Джосан "случайно" задел богача своей палкой, тот скривился от боли и, тыкнув в Джосана пальцем, прошипел: "Ты...", однак тот уже словно не слышал. Он незаметно улыбнулся, но посмотрев на Хон снова стал хмурым.
Снаружи Хэяна никого не было, неподалеко валялось сухое дерево, на которое они уложили Хон. Затем Сурин положила меч и достала из рукава нефритовый бутылек. Она мягко улыбнулась Хон и положила ей в рот маленькую пилюлю. Хон тут же почувствовала, как внутри разливается тепло.
Через миг Сурин положила руку на лоб Хон и ее лицо засияло белым светом. Хон ощутила тепло от ладони Сурин, словно она грелась на солнце, по телу прошла волна расслабления, ей не хотелось шевелить даже мизинцами.
Джосан и Синистра спокойно смотрели на это, не решаясь даже громко дышать, чтобы не побеспокоить Сурин.
Постепенно от лица Хон начали вытягиваться черные нити, которые словно не желали покидать ее. Они медленно тянулись к рукам Сурин, наматываясь на ее пальцы вокруг белого сияния. Очень скоро белого света уже почти не было видно.
Вокруг подул холодный ветер, и как будто раздался чей-то плач. Чернильный Снег на земле вдруг освободился из ножен на три вершка, и в небо ударила зеленая вспышка. Плач тут же прекратился. Черных нитей становилось все больше, на лбу Сурин уже выступил пот, но она не переставала вытягивать их. Лицо Хон стало намного светлее, на щеках появился румянец.
Наконец, последняя черная нить покинула лицо Хон, Сурин расслабилась и белый свет от ее ладоней превратил черные нити в одну черную пилюлю, которую она тут же спрятала в другую маленькую бутылочку. Все вокруг облегченно вздохнули. Хон вдохнула и погрузилась в сон, на ее прекрасном лице мелькнула улыбка. Увидев это, Сурин вспомнила свою прекрасную дочь, Лин Эр.

Сурин вытерла ее лоб мягкой тканью, затем осторожно ее разбудила, как когда-то будила Лин Эр ото сна, посмотрела на нее и сказала: "Сестричка, спать в таком месте вредно для здоровья, ты только что освободилась от призрачной энергии, которая высасывала твою жизнь. Тебе нужно хорошенько отдохнуть". Подумав, она добавила: "Сейчас очень мало людей, знающих Призрачную магию. Хоть я и не знаю, для чего ты начала ей заниматься, но этот путь опасен и таинственнен. Пока тебе не хватает сил, не стоит так рисковать, иначе ты поранишь не только себя, но и других".
Хон, посмотрев на мягкую улыбку Сурин, кивнула ей.
Сурин снова улыбнулась. Она протянула ей маленькую бутылочку с черной пилюлей и сказала: "Это разгневанные тобой призраки, в будущем они могут тебе пригодиться, только не надо снова подставляться под удар".
Хон кивнула. Ей было так хорошо рядом с Сурин, что она не хотела ее покидать.
Джосан и Синистра, увидев, что сделала Сурин, тут же ужасно обрадовались, Джосан всучил Синистре свою палку и бросился кланяться Сурин. "Благодарю вас, Госпожа! Вы спасли мою девочку, я не знаю, как вас благодарить!"
Сурин медленно помогла Хон подняться и кивнула Джосану: "Не нужно церемоний".
Джосан усмехнулся слегка и сказал: "Не знаю, откуда вы будете, но я бы хотел в будущем отблагодарить вас подарком, чтобы выразить бесконечную благодарность..."
Сурин прервала его, ее взгляд немного погас. "Вы слишком любезны, я ведь сказала, что нас просто свела судьба с этой девочкой. Для меня это было проще простого, вам не нужно так беспокоиться".
"А... Но..." Джосан замялся, увидев как Сурин избегает его взгляда, и тут же решил, что она и вправду спустилась с гор Айне. Когда он спросил, откуда она, ее лицо изменилось, и она умолчала об этом. Значит она и вправду без спроса сбежала с гор.
Джосан не стал больше выспрашивать, но почему-то вдруг вспомнил о Тянь Болисе. Они так и не доложили в Айне о Шен Доуле, а сегодня вот еще эта женщина спасла Хон. Он подумал, что они и правда в долгу перед Айне.
Подумав об этом, Джосан взял свою палку и опять поконился. "В таком случае я еще раз благодарю Госпожу". Затем он принял Хон из рук Сурин, но в этот миг у него что-то выпало, со стуком ударившись о землю.
Сурин, увидев эту вещь, изменилась в лице и подобрала ее. Затем она подняла глаза на Джосана. "Откуда у вас эта бамбуковая табличка?" Ее голос задрожал, а рука крепко сжала Чернильный Снег.

Том 22. Глава 12. Боль.

Джосан, увидев как Сурин разволновалась, увидев табличку, утвердился в своих подозрениях. Но он не торопился отвечать на ее вопрос. Сначала он осторожно принял Хон из ее рук, взял внучку за плечи и посмотрел на Сурин. Словно не замечая ее волнения, и меча, дрожащего в ее руке, он усмехнулся и просто сказал: "Госпожа, это подарок одного знакомого..."
"Знакомого?" Лицо Сурин было холоднее снега, она ледяным тоном перебила Джосана и ткнула в него рукой, сжимающей табличку. "Зеленый Знак Бамбука, это священный талисман Пика Бамбука Айне. Он всегда находился в руках главы Пика. Хотите сказать, что ваш знакомый решил передать вам место главы Пика Бамбука?" Ее голос был холодным и дрожащим, в нем слышалась ярость. От тепла и нежности, с которыми она отнеслась к Хон, не осталось и следа.
Сурин беспокоилась за мужа, ради него она спустилась с гор и отправилась на поиски, она вот уже много дней не находила себе места от волнения. Сейчас, когда она увидела в руках у незнакомого старика талисман Тянь Болиса, который он никогда нигде не оставлял, к ней в сердце закрались подозрения, что с ним что-то произошло. В расстроенных чувствах, Сурин совсем потеряла самообладание и собиралась хорошенько допросить Джосана.
К счастью, она все-таки пришла в себя, решив, что лучше не делать поспешных выводов. Ведь единственная ниточка, ведущая к Тянь Болису, могла быть сейчас только в руках этого старика. Она успокоилась немного, но только взгляд, направленный на Джосана, остался холодным. Чернильный Снег, словно почувствовав ее сомнения, задрожал и издал рык дракона. Подул ветер, с деревьев посыпались листья, и даже при свете солнца казалось, что вокруг стало холоднее.
"Талисман Пика?" В сердце Джосана поднялось странное чувство, взгляд вдруг стал глубоким, а на лице появилась неясная улыбка. Он смотрел на Сурин и в то же время куда-то за нее, на город Хэян, не обращая внимания на бамбуковую табличку в ее руке. Он сказал: "Пик Бамбука всегда славился сильными и честными магами. Судя по вашим одеяниям, если я не ошибаюсь, вы - Сурин, жена главы Пика Бамбука?" В его голосе появилось благоговение, он больше не говорил с ней, как с равной.
Сурин вздрогнула от его слов, на лице мелькнуло и исчезло удивление, брови слегка нахмурились. Она еще раз внимательно посмотрела на Джосана, на его седую бороду и бамбуковую палку, он выглядел похожим на мага, но в нем не угадывалось ни капли настоящей магии.
Она тайно спустилась с гор и все время старалась ничем не выдать себя, но этот старик разгадал ее тайну, и она не могла понять, что он за человек. В ее сердце закрались подозрения, она сильнее сжала меч.
Удивление на лице Сурин доказало Джосану, что он не ошибся. Поразмыслив, он отпустил руку Хон и передал ее Синистре, затем снова повернулся к Сурин. "Нельзя ли нам поговорить кое о чем без посторонних?" Он посмотрел на Сурин и пошел в сторону пролеска неподалеку. На лице Хон появилась легкая улыбка, она спросила у Синистры: "Тебе тоже интересно, о чем дедушка хочет поговорить с ней?" Лицо Синистры стало белым, потом красным, и он странно посмотрел на Хон, также улыбнувшись.
Сурин холодно кивнула, как будто подтверждая догадки Джосана, потом глянула на Хон и пошла за Джосаном, крепко сжимая в руках бамбуковую табличку. Ей казалось, что сквозь нее она сможет почувствовать Тянь Болиса.
Джосан прошел несколько ярдов, убедился, что Хон и Синистра остались достаточно далеко и остановился. Он поправил одежду и стал серьезным, как никогда. Он снова поклонился Сурин. "Госпожа Сурин, вам не следует меня подозревать. Конечно, нельзя сказать, что меня с хозяином этой таблички связывала хорошая история, но мы не были врагами. И если говорить о чувствах, то я безмерно ему благодарен. Осмелюсь спросить, ваш муж носил при себе огненно-красный меч и сам по себе был полноват?"
Сурин тут же взволнованно кивнула. "Да. Прошу, скажите, где вы виделись с ним?"

Джосан тяжело вздохнул, подумал немного и ответил: "Если бы ваш супруг не пришел нам на помощь, боюсь что мои старые кости уже давно покоились бы на том заброшенном кладбище. Эта табличка действительно принадлежит вашему мужу, но после того как мы спаслись, он как будто захотел, чтобы я отнес ее в Айне для оповещения".
Сурин удивленно переспросила: "Что все это значит?"
"Боюсь, что все уже решено..."
Джосан рассказал ей все, и иногда в его глазах мелькал ужас, словно он опять вернулся на то жуткое кладбище, в ту дождливую ночь. Ветер и дождь, огненный меч в руках Тянь Болиса, притягивающий молнию, луч света, разрезающий небо... Сломанный меч, энергия смерти от Шен Доула... Казалось, тот страшный человек все еще наблюдает за ним, даже в этой пустоши, и только ждет момента, чтобы высосать его душу.
Сурин слушала словно громом пораженная. На ладони, сжимающей табличку, выступил пот. Когда она дослушала до конца, то покачнулась, и Джосану даже пришлось придержать ее за локоть, чтобы она не упала без чувств.
Сурин словно впала в транс, она остолбенело стояла на месте, ее пустые глаза смотрели вперед, и в них сияли слезы. Она повторяла имя Тянь Болиса, совсем не похожая теперь на величественную и сильную Госпожу Пика Бамбука. Сейчас она казалась слабой и беззащитной на холодном ветру.
Джосан смотрел на нее и вздыхал, ему было больно смотреть на ее страдания. И хотя той ночью он не видел окончательного результата сражения, но Убийца Богов был известен на всю Поднебесную, и даже у такого сильного мага как Тянь Болис с Духом Пламени было мало шансов.
Джосан, глядя на Сурин, которая была как травинка на ветру, попытался ее успокоить: "Госпожа, не нужно так убиваться. В тот вечер Господин Тянь спас нас, но я не видел своими глазами, чем закончился их поединок. Может быть, ему посчастливилось спастись и сейчас он в безопасности".

В пустых глазах Сурин тут же загорелись огни, она схватила Джосана за плечо и сказала: "Верно. Это верно. С Бу И не могло ничего случиться. Быть может, вы отведете меня на это кладбище?"
У Джосана заболела рука от хватки Сурин, он осторожно отступил, и на его лице невольно отразился страх, он не мог так сразу ответить. Несколько дней подряд они только и делали, что прятались, в страхе, что Шен Доул найдет их. И если бы не болезнь Хон, они бы прятались до сих пор, боясь даже приблизиться к Хэяну. А теперь Сурин просила его снова пойти на то кладбище, но что если Шен Доул все еще был поблизости? Он подумал об этом и на его лице отразилось сомнение.
Сурин в молодости была спокойной и умной, и сейчас она владела магией высокого уровня. Когда Джосан рассказал ей о Тянь Болисе, ее охватил страх, но потом она вернулась к спокойствию. Она ведь не видела Тянь Болиса, а значит еще оставалась надежда, что с ним все в порядке. Чтобы убедиться, нужно было пойти на кладбище.
Она видела, как испугался Джосан, и понимала, что он не хочет туда возвращаться. Она стерла следы слез на глазах и слегка улыбнулась. "Если у вас есть другие дела, вы можете рассказать мне, как добраться до кладбища, и я вас покину". Договорив, она поклонилась Джосану.
Увидев надежду в глазах Сурин, сердце Джосана сжалось. Да, он ничего сам не видел, но мог с уверенностью сказать, что у Тянь Болиса почти не было надежды. От того, что надежда Сурин разобьется и превратится в разочарование, ему становилось больно.
Однако Джосан вздохнул и кивнул ей. "Хорошо. Это кладбище находится недалеко отсюда, вам нужно идти по этой дороге, затем свернуть на запад и вы увидите тропинку. Держитесь тропы, и она приведет вас на кладбище".
Сурин с благодарностью закивала и через миг спросила снова: "Вы так хорошо знакомы с Айне, позвольте узнать, вы как-то связаны с нашей школой?"
"Ну..." Джосан не знал, что ответить, однако взгляд у него был такой, словно он погрузился в воспоминания.
Сурин торопилась на поиски мужа, и увидев замешательство Джосана, она решила оставить это на потом. "Что ж, я тороплюсь найти своего супруга, так что не буду вас расспрашивать. Может быть, нам еще повезет встретиться". Она слегка наклонила голову. Джосан кивнул и, вдруг вспомнив о чем-то, сказал ей: "Госпожа Сурин, пожалуйста, будьте осторожны там".
"Спасибо за заботу, я благодарю вас от лица всего Пика".
Договорив, она обратилась черно-зеленой вспышкой и исчезла. Теперь она словно не боялась ни близости Айне, ни чужих глаз, она просто исчезла в небе, оставляя за собой светящийся след. Хон, увидев это, слабо крикнула: "Госпожа...", словно ей не хотелось, чтобы Сурин покидала ее.
Джосан проводил Сурин взглядом и покачал головой. Его лицо вдруг изменилось и он сам себе пробормотал: "Благодарность мне на что... Лучше бы серебром заплатили..." Он в миг опять превратился в ворчливого старика, которомы не было дела ни до чего, кроме денег.
Где-то в облаках летели два огня, зеленый и белый, плечом к плечу. Зеленыйй был чистым как вода, от белого веяло демонической силой. Они совершали свой путь через Центральную равнину, глядя на землю внизу, скрывшись в облаках. Где-то там, вдали, над равниной высились горные пики Айне. Когда Зевул увидел их, в его сердце зашевелилось странное чувство.
Под этими двумя огнями внизу вдруг сверкнула черно-зеленая вспышка, она на мгновение затмила солнце и тут же снова исчезла.
Может быть, они уже виделись раньше?
Сурин следовала указаниям Джосана, но никак не могла обнаружить кладбище, а Чернильный Снег тем временем вел себя более чем странно. В конце концов она заметила в небольшом лесу какие-то развалины, в которых угадывались разрушенные постройки. Однако среди старых построек виднелась новая могила. Увидев могилу и могильную табличку перед ней, Сурин почувствовала, как все вокруг закружилось, она едва не лишилась чувств.

Она немедленно оказалась у могилы и вынула торчащий из земли обломок меча. Ее ноги подкосились, и она упала на колени. Чернильный Снег ревел как раненный дракон, его крик раздавался далеко вокруг.
Когда Сурин наконец очнулась, она разрыдалась, глядя на сломанный меч в своих руках, роняя слезы на рукоятку.
Рукоять принадлежала Духу Пламени.
На красной рукояти был вырезан знак удачи и оставлено небольшое отверстие, к которому были привязаны узелки на счастье. Теперь узелки были порваны. Знак удачи немного стерся за много лет, осколок лезвия все еще сиял из пасти красного дракона. От него еще исходила та сила и мощь меча, но теперь это был только обломок.
Этот меч когда-то был в руках Тянь Болиса, их связывали годы сражений, вместе они прошли через столько историй...
Дух Пламени и Чернильный Снег были парными мечами, словно возлюбленные, связанные небом. И для нее этот полноватый силуэт также стал возлюбленным на всю жизнь.
С тех пор как Сурин вышла за Тянь Болиса, она запечатала Чернильный Снег, и отошла от дел Айне, занимаясь только Пиком Бамбука. Годы шли, и их чувства оставались все такими же крепкими, а над бамбуковым морем звучала песнь их любви.
Сейчас ее любимого не было рядом, был только обломок меча, одиноко торчащий из могилы, словно поющий самую печальную на свете песню.
Где меч, там и хозяин меча. Но если меч был сломан?
И эта могила - ее милый, горячо любимый столько лет супруг?
Роняя слезы, Сурин хотела раскопать эту гору земли, но ее рука так и застыла в воздухе. Она понимала, что это скорее всего он, но все еще надеялась на чудо. Она хотела увидеть, и в то же время боялась смотреть. Она так и стояла там в замешательстве, пока не высохли слезы, только все же так и не нашла в себе сил раскопать могилу.
Сквозь слезы Сурин разглядела на земле следы красного света - это были осколки Духа Пламени. Если меч был разбит на такие мелкие осколки, какой же ожесточенной была эта битва? У Сурин в глазах потемнело, она едва не упала в обморок. Еще посидев на земле и подумав, она сделала несколько глубоких вдохов, вытерла слезы и с усилием поднялась на ноги. Она прошла вокруг и собрала с земли осколки меча, словно собирая растерянные воспоминания. Собрав их все, и даже рукоять меча, она сняла с себя накидку и аккуратно сложила осколки в нее.
Неужели они вот так и расстанутся навсегда? Сотни лет пролетели как несколько дней...
В сердце Сурин царила бесконечная боль и тоска.
Чернильный Снег вдруг сам по себе сдвинулся на полярда, ярко засиял и задрожал, указывая куда-то в лес, словно хотел выпрыгнуть из ножен.
Сурин протянула руку и взяла меч, посмотрела на тот лес и ее сердце дрогнуло. "Чернильный Снег обладает волшебной силой, неужели он ощутил, что Шен Доул прячется в том лесу?" У нее в груди поднялась волна гнева. "Что же, Шен Доул, значит ты вот так отказался от тысячелетнего братства и нанес этот удар? Не жди, что я, Сурин, тебя пожалею". Чернильный Снег словно ощутил ее настрой и вместе с этими словами ярко сверкнул, залив все вокруг волной ледяного холода.
Сурин убрала обломки меча, подсыпала к могиле еще немного новой земли и встала перед ней, молча поклонившись. "Бу И, Бу И, подожди меня немного, пожоди пока я убью Шен Доула, и тогда я вернусь, чтобы присоединиться к тебе".
Из полузакрытых прекрасных глаз на землю скатилась печальная слеза.
Затем ее глаза широко распахнулись, она сжала в руке Чернильный Снег и медленно направилась в тот лес.
Подул холодный ветер, на землю посыпались листья.

Вокруг стояли старые деревья, закрывающие солнце листвой. Но вот что было странным, осень еще не пришла, а с деревьев опали уже почти все листья. Без зеленых одеяний они были похожи на старцев. Сурин, продвигаясь через горы листьев, ощутила волну холода и невольно крепче сжала меч. От меча ей передалась странная радость возможности наконец-то сразиться и отомстить за возлюбленного.
Когда она вошла в лес, все что было снаружи показалось другим миром. Здесь было темно, вокруг стоял туман, среди которого мелькали ветви деревьев. Сурин нахмурилась, этот странный туман казался ей знакомым, это точно была магия Айне. Неужели Шен Доул действительно в этом лесу?
Подумав об этом, она прошла вперед два шага, потом вдруг легко вздохнула и прорезала воздух правой рукой с мечом, ударив по большому дереву рядом с собой. Это была ива, и она, словно живая, от удара меча вдруг отступила назад и туман рассеялся там, где она стояла.
Сурин снова направила свой меч к этой иве, но дерево все отступало и скоро вокруг них туман заклубился словно живой. Кисть Сурин изогнулась, Чернильный Снег издал птичий крик и ярко сверкнул. Когда его яркий свет накрыл все вокруг, туман вдруг перестал клубиться, повисла пугающая тишина. Как вдруг где-то внутри тумана раздался грохот и что-то сверкнуло, словно взорвалось. Туман засиял вспышками света, среди них обрисовался силуэт той самой ивы. Где-то за деревом в тени раздался тихий удивленный вздох.
Сурин среагировала быстро - она слегка повернулась и сложила руки в заклинании, Чернильный Снег выпустил множество лучей света, которые словно дождь ударили по туману. В тумане появилось множество отверстий, пробитых лучами, и в лесу стало намного светлее. Свист меча все не смолкал, лучи продолжали бить, разрушив туман почти до конца.
Но в нем вдруг произошли странные изменения, внутри тумана как будто образовалась воронка, и тут же в тумане заплясали листья деревьев. И каждый такой листик закрывал собой луч света от Чернильного Снега. Очень скоро листья совсем залепили лучи света, и тут вдруг где-то неподалеку мелькнула серая тень, через туман рванувшаяся из леса.
Сурин испугалась, что он сбежит, она обратилась молнией вместе с Чернильным Снегом и в миг догнала ускользающую тень.
Человек впереди ощутил, что Сурин нагоняет его, и вдруг резко свернул влево, снова направившись в глубину ивового леса. Сурин развернулась еще быстрее, словно сказочная богиня, она в считанные секунды снова настигла его. Так происходило еще несколько раз, две вспышки метались словно метеоры по лесу, как бабочки с цветка на цветок. Сурин закусила губу, она во что бы то ни стало должна была его настичь.
Силуэт впереди словно осознал, что от Сурин ему не уйти, и вдруг издал громкий крик. Он прибавил скорости и быстро закружился, затем вдруг резко ударил куда-то в землю. Вверх поднялся столб светло-зеленого света, который лезвием полоснул в сторону Сурин. В процессе погони она ощутила лишь только, как силуэт исчез, а вместо него появился яркий свет, который рванулся к ней, разрезая листья. И он был странно знакомым.
Собравшись с силами, Чернильный Снег выплеснул волну холодного света, рука Сурин слегка дрогнула, и в воздухе перед ней появился знак Тайцзи, Инь и Ян закружились в танце, словно пара карпов. Из середины знака к светло-зеленому лучу бросился острый меч из энергии Тайцзи, знак бешенно завращался, словно отдавая всю силу этому мечу.
Как будто что-то сломалось, раздался оглушительный треск, зеленый луч взорвался, а энергетический меч треснул. Листья вокруг подняло невидимой силой и закружило ураганным ветром. Но разбившийся зеленый луч, теперь уже в виде осколков, все еще летел к Сурин. Знак Тайцзи увеличился в несколько раз и все осколки засосало внутрь вращающегося знака. Силуэт снова тихо издал вздох удивления, в его руке появился обломок меча, а из другой руки образовался другой знак Тайзци, который полетел к знаку Сурин.
Когда оба знака столкнулись, вокруг повисла тишина, каждый из них начал искажаться, после чего завращался еще быстрее и издал оглушительный грохот.

Этот звук был подобен грому, и затем оба знака Тайцзи раскололись на части. Сверкнула вспышка, туман рассеялся, и теплое солнце осветило лес. Сурин только почувствовала, как от меча хлынула волна огромной силы, от которой нельзя было укрыться. Она торопливо отлетела назад и приземлилась на верхушку дерева, но в ее груди все же осталось ощущение, что кровь вот-вот закипит и выплеснется из тела фонтаном.
Тот силуэт тоже взлетел вслед за ней, и в свете солнца показался наконец даосский халат Айне и обломок меча не то из камня, не то из нефрита. Это действительно был Шен Доул.
Сурин почувствовала, как ярость затмевает разум, ее плечи задрожали, она указала мечом на Шен Доула и гневно крикнула: "Бу И погиб от твоей руки?"
Шен Доул не ответил, он вообще не шевелился. Только стоял на покачивающейся верхушке дерева.
Сурин, увидев, что он не отвечает, занесла меч назад и снова указала лезвием на Шен Доула, выплюнув по одному слову: "Ты. Заплатишь. За это". Ее рука быстро сложилась в заклятие, и Чернильный Снег покинул ее руку, обратившись в тысячи световых мечей, которые дождем полетели на Шен Доула.
Шен Доул взмахнул обломком меча, нарисовав в воздухе круг. Световые мечи Сурин со звоном исчезли, а Чернильный Снег снова вернулся к ней, все так же указывая на Шен Доула. На лезвии Убийцы Богов появились красные отблески, Шен Доул начал тяжело дышать и издал низкий рык, словно пойманный зверь. Как будто на него что-то давило, он проговорил: "Сестра... Не заставляй... Меня..."
"Не заставляй?" Сурин вдруг представила, как ее возлюбленный Тянь Болис погиб от рук Шен Доула на этом самом месте, и от боли ее глаза покраснели. Крепко зажатый в руках меч издал звон, и от ярости и гнева она рассмеялась, только в этом смехе не было ничего, кроме боли и слез.
Смеясь, она нарисовала острием меча еще один знак Тайцзи, внутри которого по-прежнему вращались Инь и Ян. Солнечный свет почему-то вдруг померк, вокруг снова повис туман. Словно какая-то таинственная сила собралась вокруг знака Тайцзи.
Сначала это был просто призрачный знак в воздухе, но вскоре он обрел реальные очертания и засветился зеленоватым сиянием.
Шен Доул словно вздрогнул и хрипло проговорил: "Не думал, что ты сможешь сотворить такой сильный Истинный знак Тайцзи".
Сурин как будто не услышала его, она завороженно смотрела на знак перед своим мечом...
Скоро между Инь и Ян внутри знака зародился свет, сильный словно дракон, он тут же превратился в лезвие длиной в целый ярд, раздался звук грома и с неба спустились бесчисленные всполохи молний, которые собрались внутри этого лезвия. Знак Тайцзи ярко сверкнул, из него вырвалась настоящая радуга. Этот яркий свет, прорезая небо, направился прямо на Шен Доула.
Где-то вдали, Зевул и Кицунэ молча переглянулись, кивнули друг другу и без лишних слов полетели в сторону этого света.
Шен Доул еще не успел среагировать, как лезвие было уже совсем рядом. От прибижающегося ветра ему растрепало волосы, даосский халат затрепетал на ветру. Но он стоял неподвижно, словно скала. Он поднял правую руку и тяжелым движением нарисовал полосу Убийцей Богов в воздухе, которая обратилась зеленой тенью.
Когда луч Тайцзи Сурин столкнулся с этой тенью, она заметно погасла, и вместе с этим слабее стал сам луч. Но когда тень уже почти исчезла, Шен Доул, словно немощный старик, снова медленно нарисовал в водухе еще одну тень, затем еще, и еще. Шесть зеленых, тяжелых теней беззвучно направились к знаку Тайцзи. Там где они пролетали, останавливалось даже дыхание ветра. Оставляя за собой безмолвную пустоту, тени постепенно съели весь свет от меча Сурин.
Когда первая тень коснулась света меча, она была с шипением разрушена. Но при этом свет меча уже заметно померк и начал дрожать. Вторая тень тоже исчезла.

Когда рассеялась четвертая тень, света меча уже почти не было видно. Оставался только знак Тайцзи. Но когда следующая тень вошла в него, они раскололись на части вместе, после чего в воздухе повисла тишина, и только две зеленые тени летели в ее сторону. Спокойно, медленно, но Сурин чувствовала приближение ужасной силы. Она сжала зубы, подпрыгнула, оттолкнувшись от дерева, и закружилась в воздухе. Когда она взлетела уже высоко, то остановилась и полетела вниз. Чернильный Снег, словно дракон, взметнулся вверх и громко заревел, разрушив разом обе зеленые тени. Затем Сурин быстро отлетела назад, ее лицо было бледным.
Шен Доул усмехнулся жуткой улыбкой, и низким рыком проговорил: "Сестра, знаешь ли ты, что такое настоящая магия Айне?" Он поднял правую руку и также как Сурин нарисовал в воздухе знак Тайцзи. Но только теперь в зеленом сиянии просвечивали красные линии. Когда знак еще не сформировался, Шен Доул сотворил заклинание, прошел семь шагов, и его меч превратился в Громовое Лезвие. Молнии бешенно замелькали и собрались на острие меча, в знаке Тайцзи.
В один миг небо и земля потеряли краски. Завыл ураганный ветер, собрались тучи, свет померк. Сияли только вспышки молний. Убийца Богов, словно живой, пробудившийся от тысячелетнего сна демон, собирал энергию грома.
Даже сломанный Убийца Богов был сильнейшим оружием, его сила держала в страхе небо и землю.
В душе Сурин поднялось ощущение беспомощности, она словно затерялась в глубокой ночи, а вокруг были только черные тени, и некуда было бежать. Она сжала зубы, из последних сил подняла Чернильный Снег, как будто зажгла в темной ночи маленькую свечу надежды. Теперь ее меч был намного слабее, только все также гордо сиял, без страха указывая на Убийцу Богов своим лезвием.
Наконец, Шен Доул обрушил удар.
Убийца Богов сверкнул зеленым и красным, издав как будто радостный рев.
Ураганный ветер, облака и черные тени, все на свете превратилось в этот меч, который надвигался с небес. Не было ни единого шанса на спасение, его сила была слишком велика, это была магия Айне, накопленная за тысячи лет, но только теперь она обратилась против своего же ученика.
Сурин испробовала несколько заклинаний, но ни одно не могло противостоять этой ужасной силе. Чернильный Снег мог только слабо светиться против этого удара. Сурин ощутила, как слабеет под давлением этой силы, ей стало тяжело дышать, она побледнела словно мел, а изо рта вытекла струйка крови. В ее сердце все опустело, но она вспомнила о муже, и лицо Сурин озарилось улыбкой. "Бу И, я пришла за тобой".
В момент между жизнью и смертью, когда сила Убийцы Богов накрыла небо и землю, вдруг вспыхнул странный свет, черно-белая сфера, прорезая воздух, врезалась в ряды тысяч мечей Убийцы Богов.
Шен Доул ощутил, что не может удержать в руках Убийцу Богов, он отдернул руку и взлетел, при этом в его тело через меч проникло какое-то незнакомое чувство. Он был явно шокирован, потому что тут же убрал Убийцу Богов и немедленно исчез вместе с ним где-то в небесах.