Нефритовая династия

Том 23. Глава 1. Секрет

Горы Айне. Пик Бамбука

На рассвете зеленые заросли бамбука разбудил ветер, и они зашелестели, словно исполняя небесную мелодию, трогающую сердце. Вчера ночью прошел дождь, который смыл всю грязь прошлого и сделал воздух свежим. Горы казались нарисованными.
Тропинка под ногами была еще сырая, между камнями еще текли струйки дождевой воды, в которой плавали бамбуковые листья, сорванные вчерашним дождем. С утра еще никто не успел их убрать.
В белом платье, завораживающе красивая, Анан шла по тропе среди бамбукового леса. На рассвете ее длинные волосы блестели, спадая на плечи, а на бледной коже проступал легкий румянец. Она была прекрасна, словно распустившийся цветок.
По обеим сторонам тропы рос высокий бамбук, на листьях виднелись капельки дождя, которые падали вниз и разбивались о землю. Она шла вперед, не оборачиваясь, удаляясь вглубь бамбукового леса.
Впереди показалась простая бамбуковая хижина, где ее ждала Мастер Шуй Юэ. Анан подошла ко входу и остановилась. Посомневавшись секунду, она осторожно постучала в дверь хижины. "Мастер, ученица Анан пришла увидеть вас".
"Входи!" Из хижины раздался голос Шуй Юэ. Без радости, но и без печали, вообще без каких-либо чувств, спокойный, как вода.
Дверь со скрипом открылась и Анан вошла внутрь. Она сразу увидела, что Мастер Шуй Юэ сидит на бамбуковой кровати в позе лотоса, с закрытыми глазами, спокойно, без всякого выражения. Казалось, она не заметила появления Анан в хижине. Анан подошла к ней и опустилась на колени, тихо сказав: "Мастер, ученица здесь".
Затем, подумав, добавила: "Ученица осознает свою вину, я виновата перед вами, я заставила Мастера опечалиться, я готова принять наказание!"
Шуй Юэ медленно открыла глаза, ее взгляд упал на Анан. Она долго смотрела на нее, затем вздохнула и сказала: "Если я тебя накажу, ты изменишь свое решение?"
Анан молча опустила голову, не решаясь посмотреть на Мастера, но так ничего и не сказала. Только, глядя на нее, нельзя было увидеть ни следа сожалений! Шуй Юэ покачала головой и горько усмехнулась. "Ты сама выбрала этот путь и никогда не передумаешь. Какой смысл в том, чтобы тебя наказывать? Ладно, ладно, поднимайся".
Анан закусила губу, она явно очень волновалась, но все еще контролировала себя. Она поднялась.
Шуй Юэ похлопала рукой по бамбуковой скамье рядом и сказала: "Присядь". Анан покачала головой. "Ученица не..."
Шуй Юэ посмотрела на нее. "Здесь только мы вдвоем, нечего волноваться. Или ты все еще ненавидишь меня, не хочешь, чтобы я была твоим Мастером?"

Анан торопливо подняла глаза и покачала головой. "Мастер, я..." Шуй Юэ помахала рукой и улыбнулась. "Ладно, все хорошо. Я ведь вырастила тебя с малых лет, неужели ты думаешь, что я плохо тебя знаю?"
Она притянула Анан за руку и усадила рядом с собой, внимательно посмотрела на ее прекрасное лицо и затем со вздохом сказала: "Не смотря ни на что, я твой Мастер, и я все делаю для твоего же блага, запомни это".
Губы Анан дрогнули, она тихо сказала: "Ученица поняла, на самом деле это все моя вина..."
Шуй Юэ снова покачала головой. "Ладно, все равно теперь уже поздно рассуждать, чья где вина. Никто в мире не знает, как повернется судьба, и кто сможет до конца быть рядом с нами".
Казалось, Шуй Юэ была сама тронута этими словами, она на миг замолчала, глядя вдаль. Анан не решалась потревожить Мастера, и только чувствовала тепло от ладони Шуй Юэ, такое родное и знакомое.
Через какое-то время Шуй Юэ вздрогнула, словно пробудившись, горько усмехнулась и сказала Анан: "Эх, об этом мы поговорим позже. Вчера я приказала Баако позвать тебя, она сказала тебе, для чего?"
Анан покачала головой. "Сестра Баако не сказала. Она лишь передала мне приказ прийти к вам на рассвете, и сказала, что вы сами мне все расскажете". Шуй Юэ молча кивнула, затем добавила: "Верно, хотя Баако кое-что известно, но это далеко не все. Лучше я сама тебе расскажу".
Сердце Анан невольно дрогнуло, глядя на серьезное лицо Шуй Юэ, казалось, Мастер думает о чем-то нехорошем. Не удержавшись, Анан сказала: "Мастер, если я могу что-то сделать, что бы это ни было, приказывайте, я всеми силами постараюсь выполнить приказ".
Шуй Юэ кивнула и улыбнулась. "Я конечно же верю тебе, но то, что произошло... Это связано с репутацией Айне, поэтому нельзя никому об этом говорить, включая учеников нашего Пика. Я долго думала над этим. Среди моих учеников только ты, по уровню, силе, ответственности, подходишь больше всех. Поэтому я тебя позвала".
Анан нахмурилась и удивленно спросила: "Мастер, неужели в Айне случилось что-то серьезное?"
Шуй Юэ горько усмехнулась. "Неужели это до сих пор не заметно..."
Анан спросила: "Что же произошло, Мастер?"
Шуй Юэ молчала несколько минут, словно все еще сомневалась, затем медленно произнесла: "Наш Главный Мастер, и еще глава Пика Бамбука Тянь Болис, оба они бесследно исчезли из Айне".
Анан вздрогнула всем телом. "Они оба исчезли?"
Шуй Юэ просто продолжила: "В тот день ученики Пика Вдовы видели, как Тянь Болис прибыл на Пик и отправился на Внутреннюю Гору, к Залу Поклонения Предкам. Все также знали, что Мастер Шен Доул все время проводит именно там. С тех пор... Больше никто их не видел".
Анан нахмурилась, она выглядела очень удивленной.
Шуй Юэ, подумав, сказала: "После того, как это случилось, из-за важности происшествия, хотя Йен Сяо явно не может разрешить это дело сам, он приказал не объявлять о случившемся. Он только тайно уведомил об этом глав Пиков. После этого я тоже наведалась в Зал Предков, но я и не думала, что все настолько..."

Анан замерла и спросила: "Что случилось с Залом Предков?"
Шуй Юэ покачала головой. "Зал Предков почти разрушен, сразу ясно, что там произошла ожесточенная битва".
"Что?" Голос Анан стал потерянным.
Шуй Юэ холодно усмехнулась и сказала: "Это священное место Айне, где покоятся души предков, и они решились развязать там бой... Это просто невероятно. К тому же, есть еще более серьезная проблема".
Анан удивленно смотрела на Шуй Юэ, не решаясь даже представить, что могло быть серьезнее разрушения Зала Поклонения Предкам, поэтому спросила: "Что случилось?"
"Вчера Йен Сяо торопливо прибежал ко мне", лицо Шуй Юэ стало еще серьезнее, в глазах отразилось беспокойство, она медленно произнесла: "По его словам, с тех пор как исчез Шен Доул, они до сих пор не смогли его найти, и чтобы отыскать хоть какие-то следы, решили осмотреть его вещи. Однако в процессе поисков они заметили кое-что ужасное".
Анан в ожидании смотрела на Шуй Юэ.
Шуй Юэ закрыла глаза, словно ей было больно, и сказала: "Йен Сяо только сейчас обнаружил, что главное оружие Айне, Убийца Богов, также бесследно исчез".
Анан онемела от шока.
Шуй Юэ открыла глаза и сказала: "Я знаю, ты умная девушка, и конечно понимаешь, насколько это серьезно. Хотя Убийца Богов уже был сломан... Это слишком серьезное дело, большинство не знает, что меч сломан, и если это раскроется, у нас будут проблемы. К тому же, у Убийцы Богов есть еще один большой секрет, о котором знают только несколько человек в Айне. И если он раскроется... Я даже не могу представить, что тогда произойдет".
Анан удивленно спросила: "Кроме того, что Убийца Богов - священное оружие клана Айне, у него есть еще секреты?"
Шуй Юэ промолчала, и долго ничего не говорила, и тогда Анан поднялась и тихо произнесла: "Простите, это несдержанно с моей стороны..."
Шуй Юэ покачала головой. "Я ни в чем тебя не виню, просто это дело слишком серьезное, и слишком запутанное..."
Она вдруг осеклась, словно что-то вспомнила, но потом продолжила: "Если честно, даже я не должна была об этом узнать. Все из-за происшествия, случившегося сто лет назад, лишь поэтому мы и узнали эту тайну". Анан тихо переспросила: "Мы? Неужели еще кроме Мастера кто-то знает об этом секрете?"
Шуй Юэ просто сказала: "В те годы, когда повсюду царил беспорядок, было несколько человек, сведущих во внутренних делах Айне. Их было пятеро. Кроме меня еще Шен Доул, Тянь Болис, сестра Сурин..." Анан слушала внимательно, но Шуй Юэ вдруг остановилась, и Анан, не удержавшись, спросила: "Мастер, это четверо, а кто был пятый?"

Шуй Юэ тяжело вздохнула, на ее лице появилась легкая печаль. "Один из Мастеров Айне, по имени Вань Цзянь И".
"Сто лет назад, когда силы Малеуса процветали, а силы Света были бессильны, Тьма, казалось, была непобедима. И однажды они даже решились напасть на Айне. После череды жестоких сражений, последний Глава Айне попросил у предков разрешения применить Убийцу Богов, лишь после этого Свет одержал победу".
Шуй Юэ рассказывала спокойным тоном, а лицо Анан постоянно менялось, она понимала, что слово "жестокое сражение" не могло до конца описать ту ужасную битву.
Но Шуй Юэ как будто было все равно, она быстро продолжала: "После этой битвы, хоть мы и победили Малеус, Айне тоже сильно пострадала. Многие Мастера и Старейшины погибли как герои, еще больше были ранены, но мы не могли просто так отпустить клан Малеуса. В это время только один наш брат поднялся и отправился на бой, чтобы уничтожить остатки армии Тьмы".
Анан в душе дрогнула. "Это ведь был Мастер Вань Цзянь И?"
Шуй Юэ медленно закрыла глаза, ее голос наполнился воспоминаниями. "Это был он. Эх... Эта картина так и стоит у меня перед глазами. Во время битвы он сражался, забыв обо всем. Убил множество врагов, все его белые одежды были насквозь пропитаны кровью. Он стоял перед Мастерами, волнуясь, и сказал несколько слов... Всего несколько слов, но эти слова разожгли нашу кровь.
После этого Вань Цзянь И во главе, а с ним я, Сурин, Тянь Болис, Шен Доул, Шан Чженлян, Тянь Юнь, Васп Каел, в общем все будущие главы Семи Пиков Айне, мы все пошли за Вань Цзянь И в далекие Пустоши. По дороге мы проливали реки крови, переживали множество трудностей, но у нас и в мыслях не было повернуть назад".
Глаза Шуй Юэ все еще были закрыты, лицо было сосредоточенным, словно перед ее глазами снова встали картины прошлого, когда они были молоды и кровь их кипела. Даже на ее щеках по обеим сторонам слегка выступил румянец.
В маленькой хижине никто не произносил ни звука, но атмосфера была неспокойной, как будто в воздухе беззвучно витало волнение.
Скоро Шуй Юэ горько усмехнулась и покачала головой. Ее голос стал печальным. "Что ж... Это все уже давно в прошлом. Тогда мы прошли через многие трудности, победа над нечистью далась нелегко. Только потом мы снова вернулись в Айне. И вот тогда мы невольно оказались втянуты в самый большой секрет нашей школы".
"Вернувшись в Айне, сестра Сурин прониклась чувствами к Тянь Болису, а мне этот человек ужасно не нравился. Однажды они сбежали, нагло обманув нашего предыдущего Мастера, Чжен Юй. Когда я узнала об этом, я боялась, что Сурин понесет наказание, и не стала докладывать об этом Мастеру. Если бы Мастер рассердилась на нее, Сурин пришлось бы очень несладко. Так что я отправилась за ней".
Анан, услышав об этом, в душе удивленно вздохнула, это показалось ей ужасно интересным и смешным, но она никак этого не выразила.
Шуй Юэ, казалось, сама не хотела долго задерживаться на этом моменте, так что быстро продолжила: "Кто же знал, что они настолько осмелели, что решились отправиться на внутреннюю гору Пика Вдовы на свидание? Совсем рядом с Залом Поклонения Предков!"
Анан удивленно молчала, затем вдруг молча опустила голову, перед ее глазами проплыл образ толстяка Тянь Болиса. Оказывается, все же нельзя судить человека по его внешности.
Шуй Юэ недовольно фыркнула. "Увидев этих двоих, я ужасно разозлилась, вышла к ним и окликнула их. Сурин с Тянь Болисом испуганно уставились на меня, но увидев, что я одна, Сурин попыталась меня задобрить и увести оттуда, а Тянь Болис даже не смотрел в мою сторону! Я так рассердилась, что уже собиралась применить силу..."

Анан про себя подумала: Если бы Мастер Тянь тогда посмотрел на Мастера Шуй Юэ, или еще хуже улыбнулся ей, вот это как раз было бы странно. Услышав, что Шуй Юэ остановилась, Анан спросила: "А что было потом?"
Шуй Юэ, помолчав немного, продолжила: "Прямо в тот момент, из темного Зала Поклонения Предков раздался странный крик. Словно кричал какой-то зверь, крик был полон боли, это точно был нечеловеческий голос. От испуга и удивления мы невольно попрятались за деревьями в тени. И очень скоро мы увидели... Эту тайну".
Анан взволнованно смотрела на Шуй Юэ, лицо Мастера выразило боль, словно эта тайна мучила ее изнутри много лет. И даже сейчас она причиняла ей страдания.
Шуй Юэ понизила голос, он вдруг стал пустым, и ее слова падали словно гром, одно за одним, открывая давно запечатанную тайну прошлого.
"Из Зала Предков вырвалась чья-то тень, вся в разорванной одежде, с растрепанными волосами, которые закрывали все лицо, так что нельзя было его разглядеть. К тому же этот силуэт выглядел словно сумасшедний, он все время громко рычал, словно ему было больно, но нельзя было разобрать, что он хочет сказать. Мы ужасно испугались, как в таком священном месте могло появиться такое чудище?
Однако мы не могли позволить ему свободно здесь разгуливать. И как только мы уже собрались схватить этого сумасшедшего, из Зала Предков вышли еще двое, они тут же оказались прямо перед сумасшедшим, распластали его на земле и опустились на колени рядом. В ту ночь луна светила ярко и мы ясно увидели, что это были двое самых выдающихся магов нашего поколения, брат Шен Доул и брат Вань Цзянь И!"
Анан потерянно переспросила: "Что?"
Шуй Юэ посмотрела на нее и просто сказала: "Ты тоже удивлена? В тот миг мы втроем просто застыли от удивления! Дальше происходило что-то совсем уже невероятное. С болью и печалью на лицах, Шен Доул и Вань Цзянь и по разным сторонам крепко держали сумасшедшено за ноги, их голоса были полны страдания, и они все время повторяли одно слово - Мастер..."
Анан в этот момент даже не могла удивленно вскрикнуть от услышанного.
Шуй Юэ, казалось, совершенно погрузилась в прошлое, ее голос стал низким и серьезным: "Когда они это произнесли, мы вздрогнули от удивления и только тогда заметили, что тот сумасшедший по виду очень похож на Главного Мастера Айне того времени, Тянь Шензо. Это был любимый Мастер Шен Доула и Вань Цзянь И, тот самый, который совсем недавно спас Айне в битве против Малеуса".
"Но теперь мы видели, что от его величия и благородства ничего не осталось. Он бормотал несвязные слова и рычал, словно пытался произнести какие-то проклятия, но нельзя было разобрать его речь. Двое его учеников бессильно смотрели на это, их лица заливали слезы. Они крепко держали его и все просили, умоляли, "Мастер, очнитесь, очнитесь!"
Но Мастер словно не понимал их. Даже с таким уровнем как у него, он совершенно потерял рассудок. В конце концов он резко развернулся, его глаза хищно сверкнули, и он, глядя на своих учеников, громко зарычал и бросился на них с желанием крови".
Анан, дослушав до этого момента, невольно вздрогнула, как будто она сама оказалась в том лесу той ночью.
Шуй Юэ продолжала: "Тогда мы просто стояли и не знали, что нам делать, наши мысли перемешались, и никто не понимал, почему Мастер вдруг так изменился и решил даже напасть на своих учеников.
В тот момент, когда они двое уже могли попрощаться с жизнью от рук Мастера Тянь Шензо, Шен Доул вдруг развернулся и со скоростью молнии оказался у Мастера за спиной. Он схватил его за плечи, затем сверкнула яркая вспышка и Мастер оказался крепко запечатан заклинанием".
"Казалось, Вань Цзянь И совсем не ожидал такого поступка от Шен Доула, он застыл, но к несчастью, хоть Мастер Тянь Шензо и сошел с ума, он все еще был сильнее. Шен Доул запечатал его руки, так что он взлетел и ногой ударил Вань Цзянь И в грудь, так что он отлетел на два ярда и выплюнул целый фонтан крови".

"Это все казалось настолько нереальным, что мы трое просто стояли и смотрели, словно болваны, совершенно не зная, что делать. Но тут Шен Доул закричал: "Брат Вань! Почему ты до сих пор не ударил?" Услышав это, Вань Цзянь И весь задрожал, но все еще не пошевелился, только шокированно глядя на Шен Доула и на Мастера Тянь Шензо".
"Тянь Шензо был сильным магом, и хотя Шен Доул все еще держал его за плечи, скоро его лицо стало красным, а изо рта полилась кровь. Свет от его тела стал стремительно меркнуть, очевидно в то время его было еще далеко до уровня Мастера Тянь Шензо.
В тот миг, когда казалось, что Шен Доул уже не сможет держаться, сверкнула белая молния. Это был Вань Цзянь И. Мы, не веря своим глазам, остолбенело смотрели, как Вань Цзянь И издал драконий рев и с криком вонзил в грудь Тянь Шензо свой знаменитый меч - Убийцу Драконов!"
В хижине повисла тишина, также как той ночью, когда улеглась энергия страха и убийства. Осталась только беззвучная боль. Анан, с бледным лицом, тихо проговорила: "Но в записях говорится... Говорится, что Мастер Тянь Шензо сто лет назад оставил тело во время медитации в Зале Поклонения Предкам, а перед этим временно передал место Главы Айне Мастеру Шен Доулу..."
Шуй Юэ громко рассмеялась, покачала головой и тихо сказала: "Увидев произошедшую трагедию, как наши самые уважаемые братья убили своего Мастера, мы, я, Сурин и Тянь Болис, совершенно растерялись. И тут Сурин, потеряв контроль от испуга, неосторожно вскрикнула.
Но к счастью, они были так взволнованы, что не заметили нас. Они опустились на колени перед трупом Мастера и между ними состоялся диалог".
"Из этого диалога мы узнали, из-за чего Мастер Тянь Шензо сошел с ума. Оказалось, что у древнего меча Айне, оставленного Мастеров Нефритовым Листом, Убицы Богов, есть страшная тайна. Хотя сила этого меча для борьбы со злом была велика, возможно, из-за невероятного количества совершенных им убийств, у него появилась другая, темная сторона. И когда человек, владеющий мечом, применял это оружие на полную мощность, он попадал под влияние этой темной стороны. Его характер менялся, он становился страшным монстром, жаждущим крови. И каким бы сильным ни был маг, он не мог противостоять этой силе".
"С тех пор как Нефритовый Лист оставил это предупреждение для потомков, каждый Мастер Айне знал этот секрет. И потому старался как можно меньше использовать Убийцу Богов. Тянь Шензо, для того, чтобы защитить Айне, освободил всю силу меча, только так можно было выйграть эту битву. И хотя после этого он сразу же запечатал меч, ему не удалось избежать расплаты".
"Пока Тянь Шензо еще мог себя контролировать, он тайно поведал обо всем двоим своим лучшим ученикам - Шен Доулу и Вань Цзянь И. Он больше всего доверял им, к тому же Мастер боялся, что если рассказать только одному, то его уровня не хватит, когда придет время убить пробудившегося монстра. В конце концов произошло то, что произошло..."
Анан вздрогнула и подняла голову, вдруг спросив: "Мастер, но ведь теперь... Что если теперь Мастер Шен Доул... Неужели он..."
Шуй Юэ тяжело вздохнула и молча кивнула. Анан застыла, не зная, что сказать. Шуй Юэ, помолчав, добавила: "За эти десять лет Шен Доул дважды использовал Убийцу Богов. К тому же во время битвы со Зверем он сломал Небесную Печать Семи Пиков, которая освободила всю силу меча.
Можно было представить, как велика была та демоническая сила, которую он выпустил. На самом деле я уже давно опасалась этого, но ведь Шен Доул десять лет назад использовал Убийцу Богов и ему удалось не попасть под влияние темной силы меча, так что я все еще надеялась... Что он сможет преодолеть эту кару, но к несчастью... Судьба, судьба!"
Анан спросила: "Мастер, но для чего вы рассказали мне такую ужасную тайну, неужели вы хотите поручить мне что-то важное?"
Лицо Шуй Юэ стало серьезным, она посмотрела на Анан. "Да".
Анан слегка опустила голову. "Я сделаю все, что вы скажете!"

Шуй Юэ внимательно посмотрела на ученицу. "Изначально этот секрет был известен лишь Главе клана. Глядя на безуспешные поиски и догадки Йена Сяо, я поняла, что он ничего не знает. Из тех, кому все известно, Тянь Болис пропал вместе с Шен Доулом, Сурин всегда очень любила мужа, так что сейчас она точно не в состоянии что-то решить, поэтому осталось только мне предпринять решительный шаг".
Анан подняла глаза на Мастера. "Мастер, вы хотите сказать..."
Шуй Юэ сказала: "Шен Доул и Тянь Болис исчезли. И никто не знает, куда они направились, покинули ли они Айне. Поэтому я должна остаться здесь. Если они вдруг покажутся в Айне, у меня будет возможность действовать. Но кроме этого нужно послать кого-то на поиски вне гор. Среди моих учениц с тобой по силе, уровню и решительности не сравнится никто. Поэтому такое важное дело я поручаю тебе".
Лицо Анан стало серьезным, она медленно опустилась на колени перед Мастером, но все же она понимала, насколько важно то, что сказала ей Шуй Юэ.
Помолчав, она тихо сказала: "Я исполню приказ Мастера. Но... Но толко я не совсем понимаю, для чего вы рассказали мне эту тайну, почему просто не отправили меня с гор на поиски исчезнувших Мастеров?"
Голос Анан вдруг начал слегка дрожать.
Лицо Шуй Юэ изменилось, уголки глаз дрогнули, и она медленно произнесла: "Тянь Болис сам отправился к Шен Доулу, очевидно он тоже все понял и увидел, что Шен Доул превращается в монстра. Между ними случилась битва. После того как ты спустишься с гор, постарайся их найти. И если ты вдруг их найдешь, и увидишь, что они все еще сражаются..."
Шуй Юэ подняла руку и крепко сжала пальцы в кулак. "Ты должна не упустить возможности убить того, кем управляет демоническая сущность!"
Анан была бледная как бумага, но в итоге она ничего не сказала, только молча опустила голову.
Прошло еще много времени, прежде чем в хижине раздался ее дрожащий, едва слышный голос: "Да".

Том 23. Глава 2. Родина.

Где-то на Центральной равнине, в тысячах миль от Южных границ, ближе к горам Айне, возвышался пустынный горный хребет. Здесь не было людей, а у подножия гор протекала одинокая река.
Если бы опытный географ посмотрел на эту местность, он бы увидел, что этот хребет - небольшая конечная часть огромной цепи хребтов Айне, а река у его подножия - одна из ответвлений той реки, которая течет недалеко от Хэяна. Однако до Айне было еще далеко, здесь в лесах слышались звуки диких зверей, но не было ни следа магии.
Но сегодня тишина этого забытого всеми места была нарушена.
Промелькнули две тени, следующие друг за другом. Одна из них была черной, другая серой, они летели по воздуху словно молнии. Черная тень то поднималась, то опускалась, то ныряла в лес внизу, постоянно сворачивая, но как ни старалась, не могла ускользнуть от серой тени, которая неотрывно следовала за ней, и вот-вот должна была ее настигнуть.
Как вдруг, черная тень, словно осознав, что ей не уйти от преследователя, застыла на месте и нарисовала рукой в воздухе пять точек.
С шипением в отмеченных местах появились пять огней черного пламени, а внутри пламени показались черепа. Вместе с ветром они бросились на приближающуюся серую тень.
Серая тень была уже совсем близко, но в миг остановилась - чевидно преследователь был готов ко всему, так как знал силу своего врага. Через миг от рук серой тени полился холодный свет, и в его ладонях засветился заточенный с обоих концов эспер.
Как только эспер появился, всю землю вокруг и деревья словно покрыло инеем, а воздух вокруг похолодел. Эспер повернулся в воздухе и все пять черных огней тут же исчезли в его свете.
"Ледяное жало! Это действительно великое оружие!" Не то с воодушевлением, не то с похвалой крикнул черный соперник. Однако в его голосе совсем не было беспокойства.
Перед ним стоял старик в серых одеждах, второй великий маг Южных Границ, Шан Гуань. А эспер в его руках конечно же был тем самым Ледяным Жалом, которое когда-то поразило девятихвостую лисицу.
Шан Гуань усмехнулся и тихим серьезным голосом сказал: "Непросто получить похвалу от такого колдуна как ты!" Этот человек в черном очевидно был тем самым призраком, сбежавшим из пещеры Чжен Мо. Но вот только неясно, почему теперь за ним гнался Шан Гуань?

Призрак смерил Шан Гуаня взглядом и вдруг вздохнул. "Старый друг, мы ведь с тобой не вчера познакомились, обязательно нужно доставлять мне неприятности?" Шан Гуань просто ответил: "Я давно сказал тебе о своих целях, и ничего другого не имел в виду. Просто Глава Долины Тайо хочет увидеться с тобой и кое-что обсудить, поэтому приглашает тебя в Долину. Все очень просто".
Призрак горько усмехнулся. "Этот ваш Глава Долины постоянно что-то замышляет, и хотя я живу на свете уже давно, с ним мне не сравниться. Ты думаешь, мне неизвестно, зачем вы ищете меня? Наверняка ради того секрета нашего народа!"
Шан Гуань фыркнул. "Вот видишь, ты сам все понял. Сейчас в Южных Границах царит хаос, пять племен воюют друг с другом, как раз время для того, чтобы осуществился план Главы Долины по объединению. Ты думаешь, у нас злые намерения? Как бы там ни было, мы ведь не хуже того оборотня с войском монстров?"
Призрак внимательно посмотрел на него и сказал: "Магия Небесного Огня мне не известна. Отпусти меня с миром, в благодарность за долгие годы дружбы!" Шан Гуань покачал головой. "Это не от меня зависит". Договорив, он нарисовал Ледяным Жалом в воздухе круг, и с волной ледяной энергии снова бросился на призрака.
Призрак стоял, не двигаясь, может быть потому, что уже понял - ему не сбежать от преследователя, и сдался. Он просто сказал: "Старый друг, мир так огромен, в нем столько всего удивительного, мы с Госпожой и старшими братьями никогда не были дальше Девяти Источников. Я дожил до этого дня, и хотел бы посмотреть Срединные равнины вместо них. Неужели ты не можешь мне позволить осуществить это желаие?"
Шан Гуань фыркнул, не обращая внимания на его слова. Очевидно, он ему не верил. Он был уже в трех ярдах от призрака, когда его лицо вдруг изменилось, а глаза посмотрели вниз.
В свете солнца он вдруг увидел, что призрак парил в воздухе, а на земле не было его тени.
Шан Гуань вздрогнул, но призрак был уже совсем рядом, Ледяное Жало сверкнуло в воздухе и разрезало призрака пополам. Но его тело лишь превратилось в черный дым, который исчез в лучах солнца.
Шан Гуань побледнел, осознав, что попался на очередную уловку колдуна. Он с ненавистью топнул ногой, поднялся в воздух и огляделся. Но черная тень была уже далеко, он летел на север. Ни слова не говоря, серая тень тут же рванулась следом.
У подножия гор Айне.
Анан молча смотрела в небо. Вокруг никого не было и конечно никто не мог увидеть, что здесь, у подножия Айне, стоит прекрасная девушка и глядит наверх. Подул свежий ветер, и ее прекрасные волосы задели слегка похудевшее лицо.
Слова Мастера все еще звучали у нее в голове.
"Тогда мы и узнали, из разговора Шен Доула и Вань Цзянь И, что Мастер Шензо, пока еще мог себя контрлировать, поведал этот секрет двоим своим лучшим ученикам. И он также приказал им, когда настанет необходимость, ради мира на земле, ради всего живого и ради Айне, они должны убить своего Мастера..."
"Однако Шен Доул почему-то ничего не рассказал об этом Йену Сяо, и я думаю, на то были причины. Во-первых, возможно, до того как Шен Доул успел рассказать обо всем Йену Сяо, он уже был одержим темной стороной меча. Во-вторых, он был слишком уверен в своих силах, ведь десять лет назад ему уже удалось избежать страшной участи, и он надеялся, что сможет противостоять тьме и в этот раз. Но к сожалению, когда он понял, что темная сила завладела его разумом, уже было слишком поздно".

"Конечно, ситуация вышла из под контроля. Но мы все-таки все принадлежим Айне, и об этом никто не должен знать. Тянь Болис исчез, Сурин не в себе, только я сейчас могу что-то сделать. Надеюсь, что все останется в пределах гор, и тогда тебе не придется беспокоиться. Но если ты найдешь их внизу, ты должна мужественно принять эту ответственность на себя. Духи предков Айне обязательно встанут на нашу защиту!"
Анан медленно открыла глаза и глубоко вдохнула.
Она развернулась, за ее спиной с гор падал поток воды, эхо от него раздавалось далеко вокруг. Это была прекрасная картина. Горы уходили в облака, глядя на Поднебесную с высоты.
Это ради Айне!
В уголке ее рта появилась легкая улыбка. Эти горы - место, где она выросла, здесь ее Мастер, любимые сестры и еще... воспоминания.
Она развернулась, сделала шаг и полетела вперед, словно ныряя в море с головой.
Впервые, хоть и по приказу Мастера, спустившись с гор, она не знала точно, куда нужно идти. На ней лежала большая ответственность, но куда ей направиться, чтобы выполнить это задание? Это было даже немного смешно.
Ориханк был спокойно зажат в руке, он уже почти стал продолжением ее тела. Его голубой свет слегка выбивался из ножен. Человек и меч, уверенно летели вперед.
Куда им направляться?
Поднебесная так велика!
Когда перед глазами возникла развилка, Анан остановилась. По прямой дороге она ходила уже множество раз, это была тропа, ведущая прямо к городу Хэян.
А другая дорога, кажется, была заброшена уже давно, она поросла дикой травой, и даже не было видно, куда она ведет. Дальше из-за травы дороги не было видно.
Кто знает, куда она ведет? И кто еще помнит, кто ходил по этой тропе?
Анан покачала головой и горько усмехнулась. После возвращения из Южных границ, после расставания с ним... Она на самом деле очень сильно изменилась в душе.
Она встряхнулась и только хотела уже пойти по большой тропе к Хэяну, как вдруг увидела, что с этой тропы к ней приближаются несколько человек, среди них были старики и молодежь, они несли веревки и топоры, очевидно, отправились в лес за хворостом.
Подойдя ближе, они увидели Анан и расступились. На их лицах появилось уважение - известность учеников Айне шла впереди них.
Анан остановилась и кивнула им, в знак приветствия. Затем решила идти дальше.
Но в этот момент один седовласый старик, широко улыбнувшись, сказал: "Госпожа, вы случайно не заблудились?"
Анан на миг задумалась и остановилась. Ее взгляд остановился на старике и она слегка покачала головой.
Но тот не стал ждать ответа, а также заботливо продолжил: "Я знаю, что ученики Айне все летают по небу, а вы вдруг идете пешком, и возможно не знаете эти места так хорошо, как простые люди!"
Его спутники вдруг рассмеялись, но Анан, глядя на их теплые добрые лица, почему-то ощутила теплоту, и, передумав идти, остановилась.
Старик усмехнулся и сказал: "Дорога перед вами ведет прямо в город Хэян, это самый оживленный город на сто миль вокруг. Чтобы пойти в другие города, лучше сначала добраться до Хэяна".
Указав на заброшенную дорогу, он сказал: "А туда лучше не ходите, много лет назад там была большая деревня, но теперь все заброшено, там никто не живет". Анан слегка улыбнулась в ответ. "Я поняла, спасибо".

Старик помахал рукой, еще раз усмехнулся и с остальными они продолжили свой путь в сторону леса у подножия Айне.
Когда они удалялись, еще один путник, помоложе, вдруг вздохнул и сказал старику: "Раньше там еще была одна молельня, я слышал, даже волшебная! Но больше десятка лет назад я с женой хотел пойти туда помолиться, и ничего не нашел. Жаль, что ее не стало!" Старик кивнул в ответ. "Да уж, я тоже помню, жаль что молельни не стало..."
Их голоса все удалялись, и, наконец, совсем исчезли за деревьями. Издалека подул ветер, который еще донес их смех, и Анан тоже улыбнулась, почему-то ее настроение стало намного лучше.
Усмехнувшись, она пошла в сторону большой тропы к Хэяну.
Сначала она шла быстро, но потом почему-то ее шаги замедлились, а брови нахмурились. Где-то в глубине ее души что-то зашевелилось, но она не могла понять, что.
Как будто какие-то воспоминания хотели о чем-то ей напомнить...
Она остановилась и спокойно задумалась, как вдруг в ее голове снова отчетливо прозвучали слова старика: "А туда лучше не ходите, много лет назад там была большая деревня, но теперь все заброшено, там никто не живет", и еще "Раньше там еще была одна молельня, я слышал, даже волшебная!.."
Анан вздрогнула всем телом и медленно развернулась, снова посмотрев в сторону заброшенной тропы, которая уже почти затерялась во времени...
Сколько всего изменилось за десять лет? Лица людей, души, или... Чувства? Никто не может понять другого человека, даже себя иногда понят сложно. Но вот эта дорога действительно изменилась.
Потому что здесь уже давно не было дороги.
С каждым годом трава росла все выше, и она покрыла прошлое, еще раз доказав, что время не имеет чувств. И вот теперь белая тень вошла в запечатанные временем места.
Среди высокой травы еще можно было разглядеть порушенные стены, но ветер уже конечно же не разносил по округе запах крови, здесь был лишь запах запустения и разрухи.
Лицо Анан было бледным, рука крепко сжимала Ориханк. Казалось, в этой заброшенной деревне чей-то взгляд следил за ней, ей даже стало тяжело вдыхать.
Но она ни на миг не остановила, а просто спокойно шла вперед, заходя в каждый дом. Кто еще помнит людей, которые жили здесь?
Наконец, она оказалась около молельни.
В отличие от окружающей обстановки, вокруг этой давно разрушенной молельни не росла трава. На самом деле от здания осталось только несколько столбов, а среди камней на земле еще можно было разглядеть священные статуи и понять, что здесь находилось. Анан медленно подошла ближе.
Здесь не было ни травы, ни мха. Здесь вообще все было другим. Неизвестно почему, сюда не хотела входить даже сорная трава.
Или, может быть, все зло и ненависть скопились именно в этом месте?
Анан развернулась, и в какой-то момент в ее глазах блеснули слезы.
Деревня Травников!
Место, давно разрушенное и покинутое...
Она тихо присела у стены, не двигаясь, словно прислушивалась и пыталась что-то ощутить.
Ветер издалека тронул ее волосы. Сколько закатов и восходов прошло с тех пор?

Самыми живыми звуками здесь были крики птиц и стрекот саранчи в траве. Может быть, еще через десять лет, здесь снова возродится деревня?
А может, все останется, как сейчас.
Но кому до этого есть дело?
Три дня. Анан просидела в этом месте три дня, несмотря на свою миссию, словно это место для нее было очень важным.
Как будто она хотела ненадолго спрятаться здесь.
Но только ей все равно нужно было идти.
Белая тень снова зашелестела по траве, и Анан вышла из деревни. Когда она проходила мимо сломанных стен, в ее глазах почему-то появлялось необъяснимое сожаление.
В небесах, среди облаков, словно бы от ветра, появилась белая полоса, разделяющая небо. Анан в последний раз посмотрела на разрушенные дома, развернулас и, не оборачиваясь, покинула это место.
В небе не было ни звука.
Но только в облаках вдруг появился слабый свет, быстро и беззвучно, он приземлился прямо среди этой разрушенной деревни.
Знакомый крик обезьянки! Трехгразая обезьяна спрыгнула на землю и оглянулась по сторонам. Очевидно, после долгого пребывания на Лисьем холме, он был рад оказаться где-то снаружи.
Через миг он подпрыгнул и исчез в высокой траве.
Зевул молча стоял в центре деревни, без всякого выражения на лице.
Только в его взгляде читалось непередаваемое страдание и боль.
Он остолбенело осмотрелся, медленно развернулся, все вдруг снова вспыхнуло в его памяти, даже в воздухе словно появился знакомый аромат.
Аромат родной земли...
А далеко за его спиной, среди высокой травы, белый одинокий силуэт исчез вдали.
Он медленно прошел вперед, перед его глазами было все то, что видела Анан. Разрушенные стены, позеленевшие камни, и, наконец, маленькая молельня. Но он не подошел к ней, а только остался смотреть издалека. Именно там изменилась вся его жизнь!
Он стоял и смотрел очень долго, но так и не решился войти. Развернувшись, он пошел по одной маленькой тропинке между разрушенными домами. Он шел медленно, словно каждый шаг давался ему с трудом. Наконец, около одного из домов, он остановился.
Этот дом ничем не отличался от других, окна и двери были сломаны и лежали на земле, все было таким же заброшенным, только кажется мха на камнях было больше.
Губы Зевула начали слегка дрожать, впервые за многие годы в его глазах появились неконтролируемые слезы. Медленно он опустился перед дверью дома на колени и опустил голову прямо на землю, поросшую травой.
Тогда ветер разнес по округе тихий срывающийся голос. "Отец... Матушка..."
Город Хэян.
Нашествие оборотней нанесло удар по Хэяну, многие погибли, еще больше было раненных, но после напасти надо было продолжать жить. И люди, сбежавшие от монстров о всех сторон света, снова сделали этот город оживленным.
На главной улице Хэяна стояла таверна Шаньхэ, в которой когда-то жил Дан Сайон, в свое первое появление здесь. Конечно, с тех пор дела у хозяина стали намного хуже, в такое время, когда люди спасали свою жизнь, мало кто задумывался о том, чтобы хорошо поесть и выпить.
Но сегодня в таверне появилась необычная гостья. Это была девушка, прекрасная как цветок, ее красота приносила какое-то особое ощущение, и так задевала сердца, что все мужчины вокруг, казалось, готовы были упасть на подкошеных ногах.
Это была Кицунэ, неизвестно куда пропавшая после извержения вулкана в Южных границах, когда они разделились с Зевулом и Анан.

Когда она вошла в таверну, все вокруг, включая хозяина, остолбенели. И потому к ней даже никто не подошел.
Однако Кицунэ давно привыкла к такой реакции, так что она не рассердилась, а просто с улыбкой сказала: "И что же, никто не примет мой заказ?"
Хозяин тут же словно проснулся и крикнул: "Эй, гостья пришла, почему до сих пор никто ее не встретил?"
Тут же к Кицунэ подошел слуга, не решаясь даже взглянуть на нее, он сказал, дежурно улыбаясь: "Госпожа, вы... Вы хотите поесть или снять комнату?"
Кицунэ, подумав, сказала: "Сначала, пожалуй, поем. У вас есть отдельная комната?" Слуга кивнул. "Конечно, конечно. Прошу, поднимайтесь наверх".
Кицунэ кивнула и пошла за ним. "Найдите мне спокойное место у окна!"
Слуга кивнул. "Не волнуйтесь, госпожа. Наверху вы будете одна, садитесь где пожелаете, там очень тихо и никто вас не побеспокоит". Кицунэ замерла на миг. "Почему же там никого нет? Что, в последнее время дела идут не очень?"
Слуга уже поднялся по лестнице и, горько усмехнувшись, ответил: "Как сказать, раньше все было хорошо, со всего города люди шли к нам поесть и переночевать. Но из-за этих поганых монстров люди напуганы, заняты то похоронами, то болезнями, так что не очень-то хотят приходить к нам".
Кицунэ кивнула и со вздохом ответила: "Вот оно что... Ничего удивительного".
Она прошла за слугой к месту у окна и села за небольшой стол.
Посмотрев из окна, она увидела людей, идущих по своим делам, народу было много, но среди них мало кто улыбался, все были печальными и хмурыми.
Кицунэ, помолчав немного, вдруг обратилась к слуге: "Эй, послушай, я кое-что у тебя спрошу, а ты отвечай честно".
Слуга кивнул. "Пожалуйста, спрашивайте".
Кицунэ, подумав, сказала: "Все люди в Хэяне, и ты конечно тоже, вы наверняка ненавидите этих оборотней?"
Слуга фыркнул, на его лице появилось сердитое выражение. Он громко сказал: "Конечно! После нашествия в Хэяне опустели девять домов из десяти, спросите кого хотите, я уверен, у каждого кто-то погиб от лап монстров. Но мы ведь простые люди, у нас не оружия, мы никак не могли защититься. К счастью, маги Айне помогли нам и избавили мир от этой беды, убили всех оборотней! Благодаря им мы смогли снова вернуться к спокойной жизни".
Кицунэ посмотрела на него и в душе горько усмехнулась. Перед ее глазами почему-то мелькнул силуэт того парня, растворившегося в огне в Южных границах.
Кто может точно сказать, кто ошибся, а кто был прав?
Слуга замялся, подумав, что позволил себе слишком многое, рассказав об этом. Он покраснел и отступил на шаг назад, тихо сказав: "Ну так... Это я просто так сказал, не обращайте внимания, госпожа. Вы будете заказывать блюда?"
Кицунэ улыбнулась. "Ладно, но только блюда мне не особенно нужны, ты спустись и скажи повару, чтобы сделал три-четыре тарелки разных блюд, и хватит. Лучше принеси-ка мне десять кувшинов вашего лучшего вина".
Слуга остолбенело повторил: "Десять кувшинов?"
Кицунэ глянула на него и кивнула. "Десять кувшинов".
Слуга замер, надолго задумавшись, затем тихо сказал: "Госпожа, можно узнать, вы ждете еще кого-то? Если да, то мы принесем еще чашки и палочки".
Кицунэ рассмеялас. "Это не твоя забота. Я никого не жду. Вина нужно именно десять кувшинов, поскорее неси, и не ворчи!"
Слуга тут же вышел, но в его глазах так и застыло странное выражение. Но его нельзя было винить, самые лихие из обычных людей могли выпить от силы два кувшина, а если больше пяти, то это был уже какой-то алкоголик! Но если эта девушка была способна выпить десять кувшинов, ее точно нельзя было назвать "обычной".

Посетителей почти не было, так что Кицунэ быстро принесли ее заказ. Десять кувшинов с вином поставили на другую сторону стола.
Хорошо, что здесь не было гостей, а иначе все бы собрались посмотреть на это! Хотя Кицунэ никогда это не волновало.
Очень быстро первый кувшин подошел к концу, а на ее лице появился легкий румянец. Не было ни капли опьянения, лишь прибавилось изящества.
"Эх..." Она тихо вздохнула.
Люди за окном сновали туда-сюда, раздавались разные звуки, но все это казалось таким далеким, словно то был другой мир.
Она отставила в сторону шестой кувшин.
Лицо ее было красным, но от этого ее красота стала пьянящей, а глаза были все такими же ясными.
Она усмехнулась и снова налила себе вина. Только за окном почему-то зашумели, и Кицунэ, нахмурившись, выглянула наружу.
Ее взгляд прошелся по улице и она замерла, увидев, что внизу идет девушка в белом, прекрасная и холодная, то была Анан.
Люди вокруг, привлеченные красотой Анан, расступались, едва увидев ее холодный взгляд. Кицунэ посмотрела ей вслед и слегка улыбнулась.
"Мир так тесен..." Она сказала это сама себе, слегка улыбнувшись. Затем она поднялась из-за стола, кажется, хотела окликнуть Анан, но как только она встала, тут же замерла на месте. Ее взгляд переместился от Анан к другому концу Хэяна.
Знакомая черная тень очень быстро мелькнула и скрылась в темноте на другом конце улицы. А через миг еще один хорошо знакомый ей силуэт погнался за тенью.
Она молча посмотрела в ту сторону, затем на ее губах появилась ироничная улыбка. "Сегодня все складывается просто отлично. Если бы я не пришла сюда отдохнуть, я бы потом не смогла себе это простить! Да и старый демон Шан Гуань бы мне этого не простил, хаха..."
Она холодно усмехнулась и вдруг, словно по волшебству, исчезла со своего места. Слуга, который пришел прибраться, не застал никого, только на столе лежало серебро и стояли шесть пустых кувшинов вина. Еще четыре кувшина просто исчезли.
А на другой стороне улицы Анан уже растворилась в толпе.

Том 23. Глава 3. Рассчет.

Подул ночной ветер, огни в домах погасли, за черными тучами не было видно луны. Только несколко далеких звезд просвечивали слабым светом.
От Хэяна повеяло ветром, раздался странный вой, словно плакали демоны, и округу накрыло страхом, но только на дороге не было видно ни одного силуэта. Только ветер гонял опавшие листья по земле.
Как вдруг со стороны Хэяна мелькнула черная тень. Словно бестелесный дух, она беззвучно приземлилась за городом и поплыла к южному тракту. Очень скоро появилась еще одна - серая тень, которая неотрывно следила за первой.
Конечно же, это были старые знакомые - Хэй Му и Шан Гуань. От самых Южных границ и до Хэяна эта погоня длилась уже долго.
Шан Гуань владел самой сильной магией Тайо, к тому же у него в руках было Ледяное Жало, это заставило призрака поволноваться. Но и сам Хэй Му тоже знал древнюю магию колдунов Юга, он мог превращаться в любые формы, так что Шан Гуань и сам уже порядком натерпелся - столько раз ему казалось, что он уже поймал призрака, но столько же раз он оказывался обманутым!
Обычный человек уже давно бы сдался. Но Шан Гуань исполнял приказ главы Тайо - призрак мог знать секрет магии Небесного Огня. Поэтому, несмотря ни на что, он должен был его поймать.
Однако до сих пор он не добился никакого результата. Все теперь зависело от уровня противников. Призрак за все время погони уже использовал множество техник ухода от преследователя, и каждую из них Шан Гуань запомнил. Так что теперь призраку было все труднее убегать.
Они оба это понимали.
На самом деле призрак уже давно понял причину, по которой Шан Гуань, а точнее Юнь Илань хочет его поймать. И он в общем-то ничего не имел против. Но ему не хотелось быть птицей, которую легко поймать.
Сейчас Шан Гуань был все ближе, а когда они минули древний тракт, перед ними распахнулась пустынная равнина, где не было совсем ничего.
Куда же теперь бежать?
Призрак усмехнулся под черной вуалью. Он прибавил скорости, но ветер за его спиной становился все сильнее.
И вот, когда у него уже не было ни единого шанса, он вдруг что-то почувствовал, как будто что-то заметил, резко повернул голову и посмотрел в сторону. Его называли призраком-колдуном не просто так, да к тому же он был более чувствителен к темной энергии, чем обычные маги. И хотя он торопился и волновался, он все равно смог почувствовать мощную темную силу, исходящую откуда-то со стороны древнего тракта.

Он радостно повернулся в ту сторону и быстро рванул туда, откуда шла эта темная сила. Шан Гуань холодно фыркнул, он спокойно повернул за призраком и прибавил скорости.
И хотя расстояние между ними тут же увеличилось, а тень призрака впереди стала размытой, Шан Гуаня это больше не беспокоило. За весь проделанный путь он уже много раз видел такую магию, и теперь сохранял спокойный разум.
Я потратил столько сил, гнался за тобой тысячи миль, неужели тебе все еще не достаточно?
Шан Гуань холодно усмехнулся про себя и спокойно направился вперед.
Очень скоро обнаружилось место, оправдавшее ожидания призрака. Это действительно было большое скопление темной силы - на Центральных равнинах его называли кладбищем. Это было место, где хранились тела умерших людей, пока они еще не стали землей. Однако это кладбище, судя по виду здания внутри, было заброшено много лет.
Призрак был разочарован. Насколько он знал, кладбища были скоплением темной силы и подходили для сотворения мощных заклятий. Но когда их забрасывали, результат заметно ухудшался, особенно для магов Призрачного искусства. Например, они могли управлять мертвыми телами. По пути у призрака не было возможности сделать что-то подобное, но если бы ему удалось найти способ, Шан Гуаню пришлось бы нелегко. Вот только на заброшенном кладбище наверняка не было недавно захороненных людей.
Хоть его и постигло такое разочарование, призрак все равно решил не отчаиваться. Он быстрой тенью прошмыгнул внутрь темного здания посреди кладбища, из которого как раз исходили самые жуткие волны темной энергии.
Но только когда он уже был на пути к нему, в его голове мелькнула мысль - кладбище давно заброшено, откуда же здесь такая мощная демоническая энергия?
Луна скрылась за облаками, и здесь внутри здания было так темно, что нельзя было разглядеть пальцы на собственной руке. Однако для призрака это не было проблемой, очень скоро он рассмотрел все, что находилось в маленькой кладбищенской хижине.
Это место действительно было давно заброшено, стены покрывали трещины и дыры, впереди стоял алтарь для поклонения усопшим, который уже упал на землю, а посреди хижины валялись несколько сломанных гробов - некоторые даже не были накрыты крышками.
Снаружи послышался ветер - очевидно, Шан Гуань опять настиг его. Ни секунды не сомневаясь, призрак вынул какой-то странный предмет, похожий на гвоздь, затем он вдруг весь покрылся такими "иголками", которые в миг разлетелись от него вокруг и исчезли в темноте, в каждом углу хижины.
В тот миг, когда иглы пропадали во тьме, они вспыхивали синим кольцом, но только лишь на секунду.
Когда все странные иглы исчезли, в хижине тут же начала расти темная энергия, во много раз сильнее прежнего, она пробирала до самых костей.
Призрак холодно усмехнулся, прошелся взглядом вокруг, поднялся в воздух и полетел в сторону одного из гробов в углу.

Это был обычный гроб, только крышкой был накрыт наполовину.
Призрак бесшумно затек внутрь - ему очевидно нравились места, пугающие обычных людей. Как только он оказался внутри, крышка за ним закрылась.
В следующий миг ветер снаружи стих и в хижине вдруг стало тихо. Не было ни единого звука, когда в дверях появился силуэт Шан Гуаня.
Гроб, который выбрал призрак, был весь покрыт трещинами, так что изнутри он мог видеть каждое движение Шан Гуаня. Он был доволен собой - стоило только Шан Гуаню оступиться, пройти вперед еще пару шагов, и он попадется в его заклятие. А если прибавить темную силу самого этого места, то от этого удара он еще не скоро оправится.
Призрак ждал, но Шан Гуань был очень осторожен и не торопился бросаться на поиски призрака. Он просто стоял в дверях и осторожно осматривал хижину. Кажется, он не осмеливался войти внутрь.
Призрак был явно разочарован, он про себя осыпал старого хитреца проклятиями, затем вдруг пришел в себя и начал осматривать место своего пребывания.
К несчастью, только сейчас он кое-что заметил, от чего в его голове раздался удар грома, а сам он испугался до смерти, если он еще мог умереть.
В этом гробу был еще один человек!
Учитывая особенности призраков, если бы в гробу оказался мертвец, или еще ужаснее - скелет, он бы даже не заметил, будь это даже его близкий родственник. Но в этом гробу неизвестно откуда взялся живой человек!
Но с того момента, как призрак оказался в этом гробу, он совсем ничего не почувствовал, даже дыхания не было слышно. Призрак начал дрожать, но все еще смог себя контролировать и не вылетел из гроба с криком. Только на его лбу, руках и спине выступил холодный пот.
Но то, что он заметил в следующий миг, повергло его в еще больший шок. Это был не просто живой человек, это был не дышащий, живой человек!
Призрак уже точно был уверен, что кроме него в гробу есть еще живой человек, потому что здесь совсем не было свободного места. Он даже ощутил, как бьется его сердце. Но вот только он почему-то совершенно не дышал!
Призрак протянул руку и поднес ее ко рту человека. Никакого движения. Он и вправду не дышал.
От ужаса призрак остолбенел. Изначально он хотел подловить Шан Гуаня, однако теперь попался сам и его мысли спутались. Но он все-таки был магом, так что ему удалось прийти в себя и успокоиться.
Затем, когда призрак как раз думал, что ему теперь делать, случилось еще кое-что, от чего он вовсе похолодел и замер. Гроб издал тихий звук - хлоп!
Как будто что-то захлопнулось, звук был очень тихим, его было почти не слышно, но в этой комнате, маг с чувствительным слухом конечно же мог его различить.
Кажется, в тот же миг Шан Гуань развернулся и уставился в тот самый угол. А призрак ощутил, как со всех сторон к нему ринулась странная парализующая темная сила, захватившая все пространство в гробу. И даже он не мог противостоять этой силе. Он оказался заперт в этом гробу.
Призрак от ужаса готов был выпрыгнуть из своего тела, но потом случилось самое страшное - тот человек, "живой" толстяк рядом с ним, неожиданно пробудился и открыл глаза.
Они смотрели друг на друга, и в воздухе стояла такая атмосфера... Затем этот безымянный толстяк, без признаков дыхания, слегка улыбнулся призраку.

Шан Гуань снаружи внимательно смотрел в тот угол, но он не спешил подходить. Хотя он не был призраком, как его противник, но его уровень тоже был достаточно высок, чтобы ощутить темную силу в этой хижине. К тому же он конечно уже понял, что это было за место.
Но он не был призраком, и ему не нравиись такие места. Особенно из-за того, что он был уже не молод.
Когда он только вошел, то сразу ощутил, что в этом месте темная сила особенно велика, ее нельзя было недооценивать. Она была намного сильнее, чем на обычном кладбище. Он также прекрасно понимал, что для призрака такая сила - настоящий источник энергии, поэтому нужно быть осторожнее!
Шан Гуань использовал защитное заклинание и окружил себя им. Затем он еще раз все осмотрел, убедился, что нет ничего необычного, и медленно сделал шаг.
Но едва сделав полшага, он снова вернулся назад. Тут же сверкнуло холодное сияние - в его правой руке появилось Ледяное Жало.
Старик как всегда был осторожен. Наконец, он сделал первый шаг к тому углу. Снаружи завыл жуткий воющий ветер.
Шан Гуань приготовился к удару - изменения в атмосфере хижины не ускользнули от его внимания. Но темнота вокруг молчала, не было ни единого звука.
Он холодно усмехнулся и вдруг громко сказал: "Я уже давно понял, что ты прячешься в этом гробу, дружище! Если ты сейчас же не выйдешь, пеняй на себя! Я разломаю этот гроб вместе с тобой внутри!"
Ему никто не ответил, вокруг была тишина.
Шан Гуань гневно фыркнул: "Будешь играть со мной?"
Затем он, не сомневаясь больше, сделал шаг вперед и занес Ледяное Жало. Вокруг сразу же распространился холод.
Но когда он уже собирался нанести удар, из другого угла хижины к нему беззвучно бросился синий луч темной силы, прямо в спину Шан Гуаня.
Шан Гуань был готов ко всему, но заклинание, установленное призраком, полностью состояло из темной энергии этого места. Шан Гуань был сильным магом, он мог почувствовать любое изменение в пространстве, но сейчас он упустил это из вида и призрак знал, что так произойдет. Поэтому он смог его обмануть.
Шан Гуань не почувствовал опасности, пока луч не оказался в трех ярдах от его спины. Завыл ветер, поднялась темная сила, и только тогда он удивленно ощутил, что к нему приближается что-то странное. Со скоростью молнии он метнулся вперед, ему удалось увеличить расстояние до удара и завести Ледяное Жало за спину.

Сверкнул белый свет, озаривший хижину, но в такой атмосфере он выглядел бледным и пугающим.
Серебряное сияние Ледяного Жала сформировало за спиной Шан Гуаня щит, который в момент удара смог отразить темную силу.
Но Шан Гуань не успел опомниться, как абсолютно все лучи, спрятанные призраком в хижине, ожили в один миг. А самым странным было то, что лучи, писав в воздухе дугу, словно управляемые кем-то, полетели в спину Шан Гуаню.
Шан Гуань на миг растерялся. Но он все же не был простым человеком - Ледяное Жало сверкнуло с новой силой, так сильно, что в считанные секунды все в хижине покрылось инеем.
Кажется, синие лучи почувствовали сопротивление и замедлились. На иглах стал наростать слой льда.
И хотя они все еще летели быстро, Шан Гуаню этого было достаточно. Среди белого сияния раздался звон - иглы, сраженные силой Ледяного Жала, попадали на пол и разбились в ледяную пыль.
Шан Гуань, убедившись, что ему ничего не угрожает, не удержавшись, рассмеялся в сторону гроба. "Теперь у тебя нет выхода, если сейчас же не сдашься, я..."
Он не договорил. Лицо Шан Гуаня вмиг изменилось, рот скривился от боли, он перевернулся и с грохотом пробил ветхую стену, вылетев наружу.
За его спиной можно было разглядеть синий луч, самый первый, обманув его слух, он все-таки достал его.
Весь этот бой призрак и его странный таинственный сосед могли видеть сквозь трещины в гробу. Самый последний удар был очень точно рассчитан.
На лице толстяка в темноте появилось выражение восхищения. Он вдруг открыл рот и сказал: "У тебя все-таки получилось снова вернуть контроль над призрачной иглой, такого уровня мастерства трудно добиться!"
Призрак вздрогнул, впервые услышав его голос. Но судя по всему, он не был ему врагом. К тому же он сам был явно удивлен тому, что случилось. Так что призрак горько усмехнулся и покачал головой. "Ты ошибаешься".
Толстяк замер, для него это было неожиданностью. "И где же я ошибаюсь?"
Призрак вздохнул. "Все эти призрачные иглы действительно были установлены мной, но та последняя... Ею управлял кто-то другой, и очень сильный. Я здесь не при чем". Он с ненавистью выговорил: "Если бы я обладал такой силой, я бы не оказался запертым здесь".
Толстяк нахмурился и ничего больше не сказал.
Призрак посмотрел на него. За короткий разговор он смог понять, что этот толстяк в таком же положении, как и он - заключен в этом гробу и не может выбраться. Но в отличие от призрака, толстяк был скован гораздо более сильным заклятием, которое сдерживало энергетические каналы во всем его теле.
Про себя он ужасно удивился, на самом деле той силы, которая заперла его самого здесь, уже было достаточно, чтобы человек не смог выбраться. Но кому понадобилось применять к толстяку еще более сильное, и такое жуткое заклятие?
Если внешнее заклятие не могло сдержать толстяка, какой же ужасной силой он обладает? А если размышлять еще глубже, что за человек тогда смог заключить его в эту ловушку?
Мысли призрака спутались. Он даже не мог представить, что на свете существует такая сильная магия.
В это время снаружи раздался гневный голос Шан Гуаня: "Кто ты такой? Что за смельчак решился на меня напасть? Выходи и сражайся! Думаешь, раз смог нанести удар со спины, то стал героем?"

Призрак и толстяк переглянулись. Очевидно, Шан Гуань был не лыком шит - он сразу же понял, что последний тайный удар ему нанес совсем не призрак, а кто-то другой.
В этот миг откуда-то с крыши хижины раздался прекрасный звенящий голос, с иронией и удовольствием, он сказал: "Ты разве не сказал, что хочешь поиграть? Вот я и решила сыграть с тобой!"
Конечно же, ни призрак, ни толстяк, заключенные в гробу, не могли увидеть, кто была эта девушка.
А Шан Гуань, пересилив боль, поднялся на ноги и посмотрел наверх. Он вдруг удивленно выдохнул и ледяным голосом произнес: "Так это ты?"
Девушка звонко рассмеялась: "Если не я, то кто же? Хахахахаха...."
Если это была не Кицунэ, то кто же?

Том 23. Глава 4. Жертва.

Шан Гуань ощутил, как вокруг раны на его спине все онемело. В тело начал проникать леденящий холод от Иглы, его как будто кусали тысячи муравьев, боль было трудно стерпеть.
Очень скоро на его лбу выступил пот, а лицо побледнело.
Улыбка в глазах Кицунэ, которая стояла на крыше и смотрела на его мучения, становилась все радостнее. Она со смехом сказала: "Уж не думал, старый черт, что ты доживешь до этого дня?"
Шан Гуань сжал зубы и холодно фыркнул. Он с трудом поднялся и яростно прошипел: "Демонское отродье, да как ты смеешь появляться передо мной?"
Кицунэ громко хохотнула, как будто услышала самую смешную в мире шутку, взмахнула рукавом и спустилась с крыши, приземлившись недалеко перед Шан Гуанем. Она с улыбкой сказала: "Я не смею? Ах да, я ведь трусиха, не смею видеть ваше величество, так что сначала я решила послать вам подарок, а затем уже явилась сама. Старый черт, сколько лет ты мучал меня внутри Пагоды Инферно, теперь настал мой черед хорошенько отплатить тебе. Вот уж извини".
Лицо Шан Гуаня пылало гневом, но в душе ему стало страшно. В тот раз они смогли подавить силу Девятихвостой Лисицы только благодаря силе огня Инферно, да еще заклинания Восьми Демонов Огня. Иначе не известно, смогли бы они ее сдержать.
Но теперь все было по-другому. Лисица смогла освободиться и наверняка ради своих целей воспользовалась магией этого призрака. А он был тяжело ранен, и теперь не был ей противником.
В этот миг подул резкий ветер, вокруг словно завыли демоны, а темная сила заклубилась в воздухе. Посреди кладбища, Кицунэ и Шан Гуань, по-прежнему смотрели друг на друга.
И хотя Шан Гуань уже был повергнут и ранен, кажется Кицунэ не собиралась применять силу, напротив, она словно с интересом разглядывала Шан Гуаня, как кошка, поймавшая мышь, с иронией во взгляде.
Шан Гуань понимал, что теперь для него самое главное - найти безопасное спокойное место и залечить рану. Но перед ним стоял тысячелетний оборотень, и это добавляло проблем.
В приступе гнева, он с ненавистью прокричал: "Ты собираешься нападать или нет? Почему до сих пор ничего не делаешь, а просто стоишь там, для чего?"
Кицунэ слегка улыбнулась. "Ничего такого, ты все равно не поймешь, если я скажу. Я не такая, как вы, люди, вечно вы сражаетесь то за жизнь, то на смерть. А я, в основном все свободное время не знаю как себя развлечь, вот и стою здесь, просто смотрю на тебя. Все равно я очень терпеливая".
Шан Гуань, услышав это, разгневался не на шутку. Очевидно, лисица играла с ним, зная, что он тяжело ранен и не давая ему возможности вылечиться. Если так пойдет дальше, Шан Гуань сам по себе попрощается с жизнью, не понадобится даже ее помощи - он сам не продержится слишком долго.

Но даже если он это понял, у него не было никаких вариантов против Кицунэ. Драться? Но он тяжело ранен, а ее уровень слишком высок, победить практически невозможно. Не драться? Но рана отнимает все больше сил, и это прямая дорога к смерти. Кажется, у него не было выбора. Только если сбежать?
Но прекрасные чистые глаза Кицунэ внимательно смотрели на то, как Шан Гуань умирает, и даже он сам не мог гарантировать, что сможет вырваться из ее лап. Вокруг были только сломанные стены, он был в ловушке.
Его лицо стало мертвенно бледным, гнев и ярость сменились страхом и страданием, а в глазах Кицунэ сияла радость.
Она была заключена людьми Тайо в Пагоде Инферно много лет, и если бы Зевул случайно не снял печать, неизвестно, может быть она просидела бы в этом проклятом месте всю жизнь. Трудно было передать словами, как она страдала.
Так что Кицунэ по-настоящему ненавидела всех людей Тайо и Шан Гуаня в первую очередь. И хотя во время побега они с Зевулом добавили им проблем, однако она не возвращалась туда специально чтобы отомстить. А теперь Шан Гуань сам оказался перед ней, неужели в ее действиях не было смысла?
Милосердие и помощь - это то, чем занималась Девятихвостая лиса в хорошем настроении. Но она никогда не забывала, как к ней относились другие люди. Подумав об этом, Кицунэ рассмеялась, словно вся ее боль и ненависть вырвались с этим смехом наружу.
У Шан Гуаня настроение было не такое хорошее. Кажется, рана совершенно отняла у него все силы, он начал весь дрожать, темная энергия засияла голубым светом и накрыла его спину.
Улыбка Кицунэ стала еще радостней, Шан Гуань с каждой секундой дышал все тяжелее. Как вдруг, он сделал в сторону Кицунэ несколько шагов, от чего она нахмурилась и приготовилась к нападению. Шан Гуань хоть и был тяжело ранен, однако уровень старика был очень высоким, и она знала это, так что не решалась его недооценивать.
Дальше случилось то, чего она никак не могла ожидать.
На лице Шан Гуаня отразилась боль, вздулись зеленоватые вены, ему очевидно было ужасно больно, так что он уже не мог терпеть.
Он закатил глаза в ужасе, бухнулся на колени перед Кицунэ и взмолился: "Госпожа Лисица, помилуй меня!"
Если бы Шан Гуань применил какое-нибудь мощное заклинание, Кицунэ скорее всего смогла бы его отразить. Даже если бы из-за его спины выпрыгнуло трое или пятеро магов Тайо, она тоже смогла бы с этим справиться.
Но перед ней был старик, с болью молящий о пощаде, она не была к такому готова, и в эту секунду она застыла, не зная, что предпринять.
Всего секунда, короткий миг, Кицунэ даже уже пришла в себя, но слабость и мольбы Шан Гуаня были нацелены именно на это. Все ради этой короткой секунды.
В следующий миг Шан Гуань, только что умирающий без сил, словно превратился в другого человека. Его лицо полыхнуло яростью, боль моментально исчезла, даже голубое кольцо света за его спиной, кажется, померкло.
Сверкнуло Ледяное Жало, с криком дракона оно полетело прямо в грудь Кицунэ.
Кицунэ гневно вскрикнула и быстро отступила назад, одновременно взмахнув рукавом - перед ней образовалась защитная стена. Но для Шан Гуаня это был решающий миг между жизнью и смертью, так что он вложил в удар все силы - с треском стена покрылась льдом и через миг разлетелась на мелкие кусочки, рассыпавшись по земле.
А серебристое сияние даже не замедлилось, полетев прямо к Кицунэ. Она отступала назад, но удар Шан Гуаня был быстрее - кажется, Жало вот-вот должно было ее настигнуть. Кицунэ побледнела, но ее лицо осталось спокойным. Скрестив руки на груди, она сложила пальцы в странной фигуре.

Раздался странный крик, неизвестно откуда взявшийся, и Кицунэ словно оказалась внутри зеркала из лунного света, а над пустошью раздался вой белой лисицы на луну...
В следующий миг сияние Ледяного Жала накрыло силуэт Кицунэ с головой.
Шан Гуань победил, но на его лице не было ни капли радости, наоборот - он крепко сжал зубы, очевидно в негодовании. Однако он не был таким, как обычные люди - раз выпал такой шанс, нельзя было тратить его на раздумья. Он тут же взлетел, и через миг его серая тень уже исчезла в пустоши за пределами кладбища.
Серебристое кольцо света тоже исчезло, на земле остались следы крови, но Кицунэ нигде не было видно.
В воздухе все еще раздавался вой лисицы. Когда он, наконец, затих, в небе появился силуэт Кицунэ, который медленно спустился на землю.
Она опустила взгляд и посмотрела на кровавый след. На ее лице отразился гнев, сжались белоснежные зубы. Стоило ей потерять бдительность, Шан Гуань, чтобы спасти свою жизнь, принес в жертву сам себя. Это заклятие могло обратиться против него, и тогда он бы точно лишился жизни.
Однако ей повезло, что она была не обычным магом, а Девятихвостой Лисицей.
Подул ночной ветер, принесший холод. Кицунэ постояла во дворе, успокоилась, затем равернулась и посмотрела на маленькую хижину.
Она медленно вошла внутрь.
Внутри хижины было все также тихо. Как будто вся эта битва снаружи никогда не происходила.
Кицунэ стояла в дверном проходе и сейчас в свете звезд сама выглядела как призрак. Однако она совсем не боялась этого места, ведь она сама была настоящим демоном. Кажется, не только человек, но и призрак, увидев ее здесь, сам бы убежал от страха, куда глаза глядят.
Ее яркие глаза пробежались по хижине, она задержала взгляд на нескольких гробах среди комнаты, но потом все же обратилась к тому гробу в углу хижины.
"Выходи, я знаю, что ты там". Кицунэ не подошла ближе, просто сказала, стоя на месте.
Никто ей не ответил.
Призрак, спрятавшийся в гробу, пребывал в странном настроении. Сначала он хотел осуществить собственный план, и потому спрятался здесь, но Шан Гуань, а теперь и Кицунэ его заметили, да к тому же в этом гробу оказался еще один живой человек, которого он не заметил.
Наверняка он был не в лучшем настроении...
Кицунэ нахмурилась и сделала шаг вперед, но потом снова остановилась и посмотрела вокруг. Сомнение появилось в ее глазах, словно в этой темноте было что-то, что заставляло ее беспокоиться.
Помолчав, она сказала: "Я знаю, кто ты. Ты наверняка тоже видел меня в пещере Чжен Мо. Так что между нами нет разногласий, но я хочу спросить у тебя кое-что".
После долгого молчания из гроба, наконец, раздался голос призрака: "Верно, я помню тебя. О чем ты хочешь спросить?"
Кицунэ подняла брови и уставилась на гроб. "Неужели ты не можешь выйти и поговорить?"
Призрак вздрогнул, но спокойно сказал: "Мне и здесь хорошо, говори, что тебе нужно!"
Кицунэ фыркнула. "Ладно, тогда не будем тратить время. Я хочу узнать, откуда берется Небесный Огонь?"

Призрак удивился, услышав ее слова. Через минуту он серьезным голосом спросил: "Зачем тебе это нужно?"
Кицунэ просто ответила: "Когда-то твой хозяин кое-что мне пообещал, а в итоге умер, не исполнив обещанного. Мне непросто было узнать, что ты остался в живых, вот я и пришла спросить тебя об этом".
Призрак фыркнул в ответ. "У меня нет других хозяев, кроме моей Госпожи".
Кицунэ с сарказмом спросила: "А чем же ты тогда занимался все эти годы?"
Призрак долго молчал, потом ответил: "Мои действия простым людям не понять".
Кицунэ начала раздражаться. "Ладно, мне совершенно лень расспрашивать тебя о причинах твоих поступков. Я просто хочу знать то, что мне нужно, ты будешь говорить или нет?"
Призрак помолчал, затем спокойно сказал: "Ты ведь знаешь, что пять народов юга - это потомки колдунов?"
Кицунэ нахмурилась. "И что?"
Призрак как бы невзначай сказал: "Секреты колдунов хранят потомки колдунов. Больше я ничего не скажу, не нужно меня спрашивать".
Кицунэ подождала, пока призрак скажет еще что-то, но никаких изменений не произошло, и она холодно фыркнула. "Вздумал со мной играть?" Она приняла твердое решение достать вредного призрака из дома. Комната была маленькой, она сделала только пару шагов, и уже оказалась возле одного из гробов. Еще шаг, и перед ней будет тот гроб, где прячется хитрец.
Казалось, что из темноты что-то неподвижно смотрит на силуэт Кицунэ. Она уже собралась сделать еще шаг, но как только ее нога оторвалась от пола, она вдруг резко развернулась, ее движения стали быстрыми словно молния. Кицунэ протянула руку, на которой выросли пять огромных энергетических пальцев, которыми она схватила гроб прямо рядом с собой.
Бах!
Раздался треск, огромный гроб, размером больше самой Кицунэ, оказался схвачен ее энергетической рукой с невообразимой легкостью!
Далее произошло что-то совсем уж странное. Кицунэ немедленно полетела из хижины наружу, вместе с огромным гробом в руке.
Гроб скрипел в воздухе, его тень накрывала легкий силуэт Кицунэ, выглядело это очень странно. Кажется, даже призрак, спрятавшийся в хижине, был поражен такими действиями Кицунэ.
Однако внутри хижини в воздухе словно что-то зашевелилось, разбуженное Кицунэ, издавая странное шипение.
Во дворе кладбища Кицунэ вдруг собралась с силами, сверкнул белый свет энергетических пальцев, она взмахнула рукой и притянула гроб сначала к себе, а потом бросила его вниз, на камни.
Бах!!
По округе прокатилось громкое эхо удара, вокруг полетели пыль и камни, гроб разбился на куски и разлетелся в стороны.
Кицунэ сразу спряталась неподалеку. Ее не пугали осколки трухлявого дерева, но пыль и грязь на одежде она терпеть не могла. А после того, как пыль осела, вдруг раздался сильный кашель, а через миг из облака пыли выкатился чей-то силуэт, весь в порванной одежде, с грязью на лице, он выглядел жалким.
Внутри маленькой хижины призрак так и застыл - оказывается, в этой комнате был еще один гроб с человеком внутри! В один миг он почувствовал, что вокруг клубится такая темная энергия, что в этом месте возможно все.
Одновременно с этим он увидел, что в глазах толстяка рядом с ним отразилась ирония и немного утешения.
А снаружи, человек, выбравшийся из гроба, тяжело, большими глотками вдыхал свежий воздух.
Кицунэ взмахнула руками, прибрала в сторону разлетевшуюся по воздуху пыль и медленно подошла к человеку.
Человек повернулся к ней и сухо улыбнулся.
Кицунэ внимательно на него посмотрела и вдруг замерла, потерянно проговорив: "Так это ты?"
Человек горько усмехнулся, ему стало неловко, и он немного стер грязь с лица, а потом с такой же сухой улыбкой ответил: "Конечно же это я, великий бессмертный..."
Человек, появившийся перед Девятихвостой Лисицей, был никем иным как Джосаном, бессмертным гадателем.

Том 23. Глава 5. Воссоединение.

Джосан был весь покрыт пылью, кажется, он пролежал в этом гробу долгое время. Теперь весь его величавый вид куда-то испарился.
Кицунэ осмотрела его с ног до головы, и конечно же, поняла, что он не мог сам забраться в этот гроб. Так что прямо спросила: "Как ты оказался в этом гробу?"
Джосан горько усмехнулся. "Меня туда запрятали". Кицунэ посмотрела в сторону хижины. "А кто в тех двух гробах рядом с твоим? Ты знаешь?"
Джосан кивнул. "Слева моя внучка Хон, а в правом Синистра".
Кицунэ фыркнула и закатила глаза.
Джосан чувствовал себя неловко, но сейчас было не до того, и он быстро бросился в ноги Кицунэ и запричитал: "Госпожа Бессмертная... Это... Это... Прошу, смилуйтесь, если вы уж спасли меня, прошу, спасите и их тоже!"
Кицунэ дернула плечами, прошла пару шагов в сторону хижины и вдруг нахмурилась, словно вспомнила о чем-то и повернулась к Джосану. Она со странным выражением посмотрела на него. Джосан почувствовал себя неуютно и со смешком спросил: "Что... Что вы так смотрите на меня?"
Кицунэ, глядя на него, сказала: "Как ты меня назвал?"
Джосан с коротким "А" отступил назад, на лице отразилось сожаление.
Кицунэ еще раз смерила его взглядом и сказала: "Я тебя недооценила, старик, раз уж ты смог разгадать мою сущность".
Джосан со страдальческим лицом замахал руками. "Госпожа, но ведь я... Я совсем не то имел в виду, я просто так сказал, не сердитесь, не сердитесь!"
Кицунэ за эти секунды внимательно изучила Джосана, увидев, что его походка неустойчива, а энергии в крови недостаточно. Он определенно не был магом. Но у него был слишком внимательный взгляд, даже прозорливее, чем у мага, тренировавшегося многие годы.
Кицунэ задумалась, от чего Джосан совсем растерялся, он не знал, что ему делать, так что просто с улыбкой сказал ей: "Госпожа, прошу, смилуйтесь, спасите их, умоляю".
Кицунэ фыркнула и снова закатила глаза на Джосана.
Джосан задрожал и отступил назад, он хотел еще что-то сказать, но тень Кицунэ вдруг исчезла - она уже оказалась внутри хижины. Еще через миг раздался странный грохот и из хижины послышался вой.
Джосан ощутил, как в глазах потемнело, он с криком бросился было бежать, но потом увидел на земле осколки гроба, который Кицунэ выбросила из хижины. С треском они разбились о землю.
Через миг во дворе снова поднялась пыль и полетели камни. Все вокруг накрыло этой пылью, а еще спустя секунду из облака пыли кашляя и задыхаясь выбежали Синистра и Хон.
Джосан обрадовался и бросился к ним навстречу, тут же оттащил их всторону и расспросил, все ли в порядке. Неизвестно когда сама Кицунэ вышла из хижины, она стояла вдалеке и смотрела на их радостный вид. Но ее лицо явно было задумчивым, время от времени она поглядывала в сторону хижины.
Пыль во дворе постепенно осела, Кицунэ стояла, не шевелясь, а Джосан и остальные все радовались чудесному спасению. Но теперь они, кажется, начали спорить. Джосан что-то говорил, а Хон не соглашалась с ним, только Синистра как обычно стоял и смотрел на них, не выдвигая никаких идей.
Кицунэ еще долго стояла там, но они никак не могли прийти к единому мнению, так что ей стало интересно и она, не выдержав, подошла ближе.

Джосан, нахмурившись, говорил: "Ладно, хватит, давайте-ка поскорее покинем это чертово место, иначе этот демон вернется и тогда оно станет нашей могилой".
Хон с холодной усмешкой сказала: "А как же быть с тем человеком?"
Джосан застыл, кажется, ему тоже хотелось помочь, но он не говорил об этом. "Да что ты понимаешь! На нем лежит заклятие Печати Сердца Меча, к тому же на гроб наложены и другие различные заклинания, нам его не спасти. Лучше мы сначала уйдем отсюда. Если так и будем ждать здесь, этот демон вернется и мы точно умрем зря".
Хон в гневе сказала: "Дедушка, ну что ты такое говоришь! Этот человек был пойман тем демоном из-за нас, как мы можем забыть это и уйти?"
Джосан покачал головой. "Нет, ты ошибаешься. Да, он был пойман, но к нам это не имеет никакого отношения. Насколько я могу судить, уровень того демона был слишком высок, не только нам до него было не достать, но и этот человек не мог с ним сравниться".
Хон скривила губы и яростно выговорила: "Все равно мы не можем вот так бросить его здесь!"
Джосан нахмурился и снова приготовился уговаривать внучку, но тут вдруг со стороны раздался голос Кицунэ: "Тот, человек, про которого вы говорите, и этот демон, кто они такие?"
Хон и Синистра одновременно замерли и покачали головами.
Кицунэ посмотрела на Джосана, но он отвел взгляд и сказал: "Мы втроем обычные смертные, откуда нам знать о таких вещах, мы были до смерти напуганы, ничего не знаем".
Кицунэ нахмурилась. В том, что эта девчушка и странный человек рядом с ней, похожий на собаку, ничего не знали, она не сомневалась. Но Джосан был не таким простым, как кажется.
И когда Джосан тоже заявил, что ничего не знает, Кицунэ тут же усомнилась в его словах, но виду не подала. Она только с интересом обратилась к Хон: "Малышка, послушай, ты не помнишь, с помощью чего сражались тот демон и человек, который вам помог?"
Как только Хон взглянула на Кицунэ, она сразу почувствовала расположение к ней. К тому же, волшебница только что спасла их троих, и теперь, когда Кицунэ с улыбкой задала вопрос, Хон сначала моргнула, как завороженная, очарованная ее красотой, потом переспросила: "А, что?"
Джосан и Синистра странно посмотрели на Хон, а Кицунэ, улыбнувшись, спросила еще раз.
Хон успокоилась, про себя сердито одернула собственное поведение и, глядя в землю, тихо сказала: "Это я видела. Тот человек, который помог нам, был очень силен. И он использовал волшебный меч, длиной в три ярда, красно-желтый, словно всполох яркого огня..."
"Дух Пламени!"
Этот удивленный и взволнованный возглас вдруг раздался со стороны хижины позади них.
Все вчетвером они удивленно обернулись, но увидели только девушку в белом, прекрасную как цветок. В руках она держала меч, сияющий голубым. По сравнению с Кицунэ она тоже была невероятно красива. Если это была не Анан с Пика Большого Бамбука, то кто же?
У подножия Айне, разрушенная Деревня Травников.
Среди порушенных стен и обломков время от времен раздавался стрекот сверчков, который добавлял одиночества в атмосферу этого места.
Ночь была темной, только несколько звезд слабо светили с небес.

Зевул сидел на земле среди развалин, прислонившись к стене. Аш лежал рядом с ним, положив голову на ногу Зевула и раскидав лапы в стороны, он мерно похрапывал.
Зевул не спал, его глаза были открыты, и он молча глядел перед собой, на землю и развалины.
Это была его родина, где он провел свое детство. Но со временем воспоминания стерлиь, и остались только эти развалины.
И для чего же живет человек?
Зевул огляделся и медленно поднял голову, посмотрев на небо.
Аш раскрыл рот и с громким храпом перевернулся, затем снова уснул. Может быть, во сне он тоже собирал свои любимые ягоды?
Зевул перевел взгляд на Аша, протянул руку и погладил его.
На его губах появилась улыбка, он тепло улыбнулся, как будто снова стал тем ребенком, который с громким смехом бежал по этой деревне!
Подул ночной ветер, зашелестела трава, как будто вдали раздались чьи-то тихие голоса. Он закрыл глаза. Такая тихая и спокойная ночь...
Как вдруг, Аш весь вздрогнул и открыл глаза. Он оторвал голову от ноги Зевула и поднялся, словно что-то услышал. Зевул тут же нахмурился и теплая улыбка исчезла с его губ.
Он молча открыл глаза, перед ним снова был мир людей. Он протянул руку и погладил Аша, тот сразу же успокоился, но спать больше не хотел. Он забрался на плечо хозяина и начал оглядываться по сторонам.
Зевул по-прежнему сидел на земле, стена закрывала его от посторонних взглядов, но он сам мог прекрасно видеть, что происходит снаружи.
Даже днем в такое место никто не отважится прийти. Неужели в такую темную ночь что-то здесь случилось?
Волна странной энергии, как будто возникшая из воздуха, вдруг появилась среди развалин. Зевул интуитивно что-то почувствовал, и нахмурился еще больше.
Ветер стал холоднее, словно превратился в ветер Инь из преисподней. Он пробирал до костей, но только холодил не кожу, а добирался до самого сердца. Среди этой странной энергии с неба спустилась черная тень, прямо в центр разрушенной деревни.
Вдалеке, за стеной, Зевул беззвучно наблюдал за этой тенью. Но внутри он был поражен - от этого незнакомца исходила такая ужасная энергия Тьмы, что хотя их разделяло большое расстояние, в тот миг, когда он приземлился, Зевул ощутил, как закипела кровь в его жилах.
Но почему человек, обладающий такой пугающей силой, среди ночи вдруг оказался среди разрушенной деревни Травников? Зевул не мог этого понять, он только внимательно следил за незнакомцем.
Очень скоро он заметил, что чернота исходит не от одежды человека, а прямо от его тела, как будто его накрывает слой черного тумана, из-за которого нельзя даже разглядеть его лица.
В душе Зевула терзали сомнения, он продолжал следить за незнакомцем. Однако после того, как тот приземлился, он просто остался стоять на места, не двигаясь ни на шаг.
Когда Зевул уже совсем был сбит с толку, тень незнакомца шевельнулась, затем медленно пошла вперед. Зевул холодно наблюдал за ее движением. Очень медленно, этот странный черный человек переходил от развалины к развалине, а взгляд Зевула неотрывно следовал за ним.

Кажется, у черной тени не было какой-то четкой цели, он словно просто вышел прогуляться. Зевул вырос в этой деревне, и был знаком с каждым ее углом, но он не мог понять, куда идет незнакомец. Глядя на него, можно было подумать, что он как будто что-то разыскивает.
Через некоторое время черная тень вдруг словно что-то заметила и остановилась. Зевул дрогнул и быстро перевел взгляд напротив того места, где остановилась тень. Его сердце тут же забилось быстрее - там была разрушенная молельня, на земле которой не росла даже сорная трава.
Тот черный человек медленно приблизился к молельне, но внутрь не вошел, а остановился снаружи. Зевул спокойно наблюдал за ним, как вдруг незнакомец взмахнул рукой и от него раздался громкий свист.
Через миг та черная тень, которая окружала его, превратилась в черную стрелу. Со свистом она вонзилась в столб посреди молельни, который еще не был разрушен.
Зевул невольно сжал кулаки, но затем взял себя в руки и продолжил наблюдать.
Энергетическая стрела начала расти, и очень скоро от столба, в который она вонзилась, раздался треск. Деревянный столб раскололся на мелкие кусочки, в стороны полетели камни. Но еще более странным было то, что когда столб разлетелся, из тех мест, где раньше стояли каменные колонны, вверх поднялись четыре или пять лучей темной энергии. Это были призраки.
В один миг темная энергия вокруг молельни стала мощнее, раздался вой призраков, и Зевул тут же все понял. На его лице отразился гнев.
Когда в деревне Травников произошло несчастье, число погибших перевалило за две сотни. Смерть такого количества людей невозможно было оставить просто так - слишком много темной энергии высободилось. Но это место было подножием гор Айне, так что маги Айне сразу же пришли сюда, чтобы развеять тьму и помолиться за умерших, так они могли бы переродиться заново.
Но только неизвестно почему, именно на месте этой молельни, осталось еще немало призраков. Неудивительно, что за столько лет здесь не выросло даже травинки.
Пока Зевул лихорадочно думал, черный человек расправил призрачные лапы с когтями, совершенно не обращая внимания на пугающих призраков. Напротив, он протянул свои лапы к ним. Призраки, словно почувствовав опасность, отпрянули в стороны, но они не могли сопротивляться огромной силе черного человека, так что очень скоро оказались притянуты к нему.
Через миг, среди завываний демонов, призраки медленно стали сливаться с черным туманом, окружавшим незнакомца.
Непонятно от чего, но увидев это, Зевул почувствовал, как его сердце загорелось огнем, и как будто вся его кровь стала кипящей лавой. Изнутри поднялся огонь гнева, заполнивший все его сердце.
Это была его родина! А та молельня была для него любимым местом для игр! В следующий миг он бросился вперед.
Черная тень сразу же ощутила его приближение и быстро развернулась, но когда перед ней оказались двое - человек и обезьянка, этот странный незнакомец как будто дрогнул.
Затем из под слоя черного тумана словно раздался странный смех. Этот смех был хриплым и почти неслышным.
Зевул ледяным тоном произнес: "Кто ты такой, зачем явился сюда? Воровство умерших душ - это преступление против самих Небес. Ты не боишься возмездия?"
Вокруг черного человека заклубился туман, и он вдруг поднялся в воздух.
Зевул был удивлен. Он знал, что уровень этого незнакомца очень высок, и тут же приготовился к нападению, но черная тень мелькнула и бросилась прочь.
Зевул холодно фыркнул. Недолго думая, он тоже поднялся в высь и погнался за тенью.
Зевул разглядел, что тень направляется к пустоши на юге, недалеко от Хэяна. Это было недалеко, и Зевул хотел узнать, что это был за странный человек.
Он он даже не думал, что ждет его впереди.

Том 23. Глава 6. Спасение.

На заброшенном кладбище, с появлением Анан, атмосфера стала немного странной.
Джосан нахмурился и, выдавив улыбку, сказал: "Это разве не Анан из Айне? Почему ты тоже оказалась в этом месте?"
Анан глянула на Джосана, затем ее взгляд переместился к Кицунэ. Лисица улыбнулась, так же оценивающе посмотрев на нее.
Анан нахмурилась, повернулась к Хон и спросила: "Прошу, повтори еще раз, тот эспер, о котором ты говорила, использовал человек, который вас спас?"
Хон утвердительно кивнула. "Да, так все и было, я помню очень точно".
Лицо Анан потемнело, она задумалась о чем-то, но скоро спросила снова: "А где теперь этот человек? И еще... Тот другой, о котором вы говорили, демон... Где он сейчас? Кто он такой? Ты это знаешь?"
Кицунэ рядом с ними заинтересованно прислушалась, но Хон, не думая об этом, сразу сказала: "Откуда взялся этот демон, я не знаю. Только могу сказать, что он очень сильный, и когда он поймал нас и заключил в этих гробах, то исчез, а потом появлялся примерно через три или пять дней. Я помню, что он был здесь вчера, и больше не приходил. Значит еще через несколько дней он появится снова!"
Анан нахмурилась еще сильнее и спросила: "А тот человек, который вас спас?"
Хон указала назад, на старую хижину. "А он прямо здесь, в этой хижине, заключен в том гробу, в углу".
Анан удивленно вздрогнула, Кицунэ рядом с ней тоже слегка изменилась в лице. Даже с ее уровнем, она не смогла почувствовать, что в этом гробу еще кто-то есть.
Анан кивнула, подумала немного, затем направилась к хижине. Хон, глядя на нее, вскрикнула: "Осторожнее!"
Анан остановилась и посмотрела на Хон, улыбнулась и кивнула ей. Затем она шагнула на ступеньку, поросшую мхом.
Через пять ступенек она уже погрузилась во тьму старой хижины. Кроме двери и трещин в стенах, здесь теперь прибавилось еще одна дыра в стене, которую пробила Кицунэ, так что стало немного светлее.
Анан очень быстро заметила гроб в углу, и это было самое темное место в хижине. Туда не проникал свет, и темная энергия здесь была самой густой. Именно по этой причине призрак избрал для убежища это место.
Анан глубоко вдохнула. Сейчас среди всех учеников Айне ее магия была самой отточенной, плюс она была достаточно умна, чтобы использовать знания, полученные из третьего тома Либруса, как помощь в повышении ее уровня. Только обычно она была очень осторожна, так что никто не мог разглядеть, насколько действительно высок ее уровень.
Сейчас она невольно нахмурилась - темная энергия была слишком сильной, эта сила намного превышала ее ожидания. К тому же странным было то, что если бы она стояла снаружи хижины, то даже ничего бы не почувствовала. Очевидно, что здесь поработал сильный маг - такое огромное море энергии заключить в пространство всего в несколько ярдов.
Это была невероятная сила!

С такой энергией простому человеку было не справиться, кто же был тот человек, которого сдерживала эта печать?
Неужели все было так, как она думала?
Анан почувствовала, как на ладонях выступил холодный пот, но она смогла сохранить спокойствие духа и не выразила беспокойства. Постояв немного, она шаг за шагом начала приближаться к гробу.
В самом гробу призрак и таинственный толстяк наблюдали за приближением Анан. Толстяк никак не реагировал, только смотрел, а призрак заволновался - он ведь не знал, что Анан сделает, когда подойдет ближе.
Он только и хотел, что поскорее сбежать из этой неловкой ситуации, но к сожалению, сколько бы способов он не испробовал, какие бы заклинания ни произносил, он не мог пробиться через странную печать на этом гробу. Эта сила сковала его по рукам и ногам, забрав больше половины его энергии.
Призрак понял, что попал в западню, но сделать ничего не мог, оставалось только надеяться на лучшее.
Анан медленно подходила к гробу, и чем ближе, тем заметнее становилось ее настороженное удивление. Здесь точно не было никаких сильных эсперов, только дерево, из которого сделан гроб, уже почти совсем трухлявое. Очевидно, что темную энергию источал не гроб сам по себе.
Подойдя уже достаточно близко, она могла почувствовать, что в гробу находятся двое, а вокруг них клубится странная темная энергия, которая их сдерживает. И хотя сама Анан была еще в трех ярдах от слоя этой энергии, она уже сейчас ощутила, как закипела кровь в ее жилах, и как по телу распространился холод.
Что это за магия, или какое-то неизвестное демоническое оружие, которое смогло породить такую ужасную силу?
Анан насилу смогла успокоить мысли, постепенно пришла в себя, подавила действие темной энергии на себя, и внимательно осмотрела гроб. Затем медленно протянула к нему руку.
В дверном проеме хижины мелькнула тень кицунэ. Она спокойно прислонилась к двери, но ее ясные глаза неотрывно следили за каждым движением Анан.
С ее уровнем, еще когда она спасла одного Джосана, то уже почувствовала, что с этим гробом что-то не так. Джосан и остальные двое были запечатаны обычной магией, но тот гроб, от него веяло большой опасностью, и даже Кицунэ не решилась его трогать. Она решила вытащить сначала компанию Джосана, а к тому гробу даже не приблизилась.
И теперь Кицунэ с интересом наблюдала, как Анан стоит перед гробом. К тому же внутри определенно сидел тот призрак, с которым Кицунэ еще не договорила, так что она старалась ничего не упустить.
С другой стороны, Джосан, Хон и Синистра, не в силах бороться с любопытством, осторожно пробрались к дырке в стене и оттуда смотрели внутрь хижины.
Снаружи и внутри хижины все погрузилось в тишину. Атмосфера стала напряженной, все следили за движением Анан, не решаясь вздохнуть. Они были так заняты этим, что даже не заметили, как по небу пролетела черная тень, а другая погналась за ней.

В темноте рука Анан медленно коснулась древесины гроба, и почти одновременно с этим беззвучным движением изнутри вдрг раздался тихий, но отчетливый хлопок.
Как будто треснуло что-то деревянное.
Анан изменилась в лице и тут же отдернула руку. В тот же миг из того места, которого она коснулась, с шипением появился сгусток черного дыма. Он как будто горел демоническим пламенем, только без огня, как раз такого размера, как след от ладони Анан.
Призрак внутри гроба похолодел - его магия была похожа на ту, которая сдерживала эту печать, и хотя по силе они не могли сравниться, но увидев этот дым, горящий без огня, он невольно содрогнулся.
Он мог примерно предугадать, какими будут последствия проникновения этого черного дыма в тело. Но одного он не мог понять - почему когда он сам приблизился к гробу, эта защита не сработала? А когда пришла Анан, печать стала такой чувствительной?
В тяжелых размышлениях он даже не сразу заметил, что произошло что-то странное. Вместе с движением печати с таинственным толстяком тоже произошли странные изменения.
От него поднялась волна темной энергии, сильнее уже существующей в сто раз. В один миг его накрыло этой силой с головой, призрак только почувствовал, как в голове что-то прозвенело, а потом наступила пустота, холодное дыхание темной силы, словно отравленные змеи, проникало в его тело и запечатывало насмерть все его энергетические каналы. Теперь он не мог даже кричать, и тогда он подумал, что лучше было бы сейчас умереть.
Эта темная энергия исходила прямо из тела толстяка.

Анан, глядя на черный след от своей ладони, побледнела. Кицунэ за ее спиной тоже медленно поднялась, она больше не опиралась на дверь, а ее лицо стало серьезным.
Через миг Анан, кажется, что-то почувствовала и вздрогнула. Она напряглась, но не отступила, а взмахнула рукой, и в следующую секунду раздался рев дракона. Хижину залило голубым сиянием, которое осветило все вокруг.
Ориханк покинул ножны!
Лезвие Ориханка, словно осенняя вода, излучало свет, отражающийся в глазах Анан. На миг меч замер, и затем, сформировав в воздухе энергетическое лезвие, он рубанул прямо по проклятому гробу.
С приближением удара, казалось, внутри гроба что-то почувствовало приближение мощи Ориханка, и начал звучать тихий треск.
Из гроба вырвался черный дым, как что-то материальное, он сдержал удар меча. Анан изменилась в лице, легко вздохнула и поднялась в воздух - белые одежды затрепетали от ветра, она была похожа на богиню.
А на том месте, где она стояла, на расстоянии трех ярдов вокруг, послышалось шипение - все подчистую было выжжено черным дымом неизвестного происхождения.
По хижине распространился запах гари.
Анан, все еще в воздухе, не стала паниковать - Ориханк ярко сверкнул, обрисовал круг и ударил вниз.
Вокруг гроба заклубилась темная энергия, густая словно облако. Неизвестно, откуда она взялась, но сейчас молниеносный удар Ориханка даже ее не ослабил, как будто кто-то управлял этой силой, она снова собралась вокруг гроба, черной стеной против Ориханка.
Когда казалось, что Ориханк и черная стена вот-вот столкнутся, меч лишь кончиком коснулся этого черного тумана, и вдруг, словно выпущенная стрела, Анан взлетела наверх, как будто от невидимой силы.
В следующую секунду ее левая рука сложила пальцы в форме меча, а в ее глазах мелькнул золотой свет - всего на миг. Затем на ее ладони зажглось зеленое сияние - это была магия Айне, Чистая Сущность. Она ударила сбоку - по слабому месту в клубящемся тумане.
"Бах!"
Раздался глухой хлопок, как будто что-то разбилось, и черная энергия закружилась волнами.
На губах Кицунэ появилась легкая улыбка, она едва заметно с одобрением кивнула. Джосан и остальные с другой стороны нахмурились, как будто увидели что-то странное, но не могли понять, что.
Казалось, черный дым, обманутый ударом Анан, был разозлен. Он заклубился еще быстрее, и набросился на белую тень черной тучей.

Анан на миг замерла в воздухе, затем ее с силой оттолкнуло наверх. Раздался грохот, крыша хижины треснула, посыпались щепки, поднялась пыль. Белая тень поднялась в небо, словно сияющее облако.
Черный дым пытался догнать ее еще где-то с ярд в высоту, но видимо оказался бессилен, и ночной ветер быстро его развеял.
Анан на мгновение задержалась в воздухе, выдохнула, и снова бросилась на крышу маленькой хижины.
Кицунэ уже давно выбралась из дверного проема и теперь стояла чуть поодаль и наблюдала. Джосан и остальные были явно напуганы, они тут же спрятались за какой-то горой деревянного мусора.
В этот момент Анан уже снова была внутри хижины, были слышны только ее легкие вскрики и звон меча, который ярко сиял сквозь щели в стенах. Через несколько мгновений в хижине раздался оглушительный грохот и удивленный крик Анан.
"Мастер Тянь, так это вы!"
Джосан и остальные отошли достаточно далеко, чтобы на них больше ничего не упало, и только потом обернулись. Теперь внутри хижины стало тихо, свет Ориханка погас, а потом из дверного проема вышел человек.
Это была не Анан, а какой-то странный силуэт в черном, его лицо было закрыто и нельзя было разглядеть даже его глаз. Джосан и остальные не знали этого человека, а Кицунэ недовольно фыркнула. Никто не заметил, как она оказалась прямо перед ним и преградила ему путь.
Призрак посмотрел на Кицунэ, горько усмехнулся и застыл.
Еще через несколько мгновений в хижине раздались шаги и теперь в дверях появились двое. Анан держала под руку толстяка. На его лице отражалось страдание, они медленно вышли из хижины.
Хон и остальные сразу узнали, что это был тот самый толстяк, спасший их из рук демона. Но теперь очень странным им показалось, что, несмотря на столько дней, проведенных в гробу, он, кажется, поправился, и намного.
Анан почти несла его на себе. Затем она усадила его на ступеньки перед хижиной и тихонько сказала: "Мастер Тянь, с вами все в порядке?"
Остальные, услышав ее слова, вздрогнули. О том, кто такая Анан, они конечно знали. А услышав, как она назвала толстяка, они поняли, что он тоже из Айне, и к тому же не последняя личность среди магов.
Конечно же это был Глава Пика Бамбука, исчезнувший вместе с Мастером Шен Доулом, Тянь Болис.
Тянь Болис взглянул на Анан и кивнул, но ничего не сказал. Она все поняла и не стала больше спрашивать. Только ее сердце почему-то забилось быстрее, ей стало не по себе.
Если Тянь Болис здесь, то где же сейчас тот, еще более важный человек? Неужели это тот демон, о котором говорила Хон?

Мысли роем закружились у нее в голове, и она почувствовала, словно спину закололо мелкими иголками.
Призрак, стоявший рядом, посмотрел на Тянь Болиса очень внимательно. Он впервые мог разглядеть его отчетливее, но прошла только секунда, как в его глазах мелькнул странный огонь.
Однако Кицунэ не дала ему времени, чтобы продолжить осматривать Тянь Болиса. Она сказала: "Где то, что мне нужно?"
Призрак отступил и снова горько усмехнулся, затем посмотрел на нее и сказал: "Я уже все сказал".
Кицунэ только лишь фыркнула. "Южные границы простираются на тысячи миль, неужели ты думаешь, что я буду бегать туда-сюда и проверять, правдивы ли твои слова? Я последний раз прошу тебя, по-честному, отдай то, что мне нужно".
Призрак задумался, за темной вуалью нельзя было разглядеть его лица, но он очевидно о чем-то размышлял.
Кицунэ выразила нетерпение. "Ты разве не знаешь, кто я такая? Этому старому черту из Тайо не сравниться со мной. Когда твой хозяин еще был жив, он пообещал отдать мне это!"
Призрак молча кивнул, как будто эти слова Кицунэ, наконец, подействовали на него, затем медленно приблизился к ней и тихо что-то сказал.
Кицунэ вдруг нахмурилась. "Это правда?"
Призрак просто ответил: "Ты ведь не в первый раз сталкиваешься с магией колдунов, и какие у них существуют запреты, ты должна прекрасно знать".
Кицунэ фыркнула и кивнула ему. "Ладно, я тебе поверю, но если ты меня обманул, рано или поздно я тебя найду, и тогда уж пеняй на себя".
Призрак с горькой улыбкой покачал головой.
Кицунэ повернулась и посмотрела на остальных, в конце концов ее взгляд остановился на Анан. Она улыбнулась прекрасной улыбкой и сказала: "Давненько мы не виделись, госпожа Лу".
Анан безо всякого выражения кивнула ей.
Улыбка Кицунэ стала еще ярче. "А ты случайно в последнее время с ним не встречалась?"
Анан нахмурилась и холодно фыркнула, мигом похолодев. Кицунэ, посмотрев на нее, вдруг рассмеялась и, резко повернувшись, пошла восвояси, очень скоро она исчезла из их поля зрения.

Том 23. Глава 7. Желание.

Раздался хриплый сдавленный кашель и Анан посмотрела на Тянь Болиса, сидящего на ступеньках. На его лице отразилась боль, он не переставал кашлять.
Она обеспокоенно нахмурилась. Уровень Тянь Болиса уже давно превысил ступень абсолютного здоровья, никакая болезнь не могла его поразить, не говоря уже о кашле. Очевидно, сейчас он был серезно ранен.
Анан не успела ничего сказать, как рядом вдруг очутилась Хон.
Тянь Болис поднял на нее глаза и Хон улыбнулась ему. "Господин... Мастер, благодарю вас за спасение наших жизней!"
Тянь Болис вымученно улыбнулся. "Это ерунда, просто мимо проходил... В таком месте лучше надолго не задерживаться, так что если у вас нет других дел, уходите отсюда, да поскорее!"
Джосан согласно закивал. "Да уж, это точно, он все верно говорит! Хон, давай скорее пойдем отсюда!"
Хон глянула на дедушку и снова обратилась к Тянь Болису. "Мастер, вы в порядке? Может быть, я могу чем-то помочь?"
Тянь Болис покачал головой. "Со мной ничего серьезного, скорее идите, а не то тот человек снова появится и тогда ваша удача точно уже не поможет".
На его лице на миг отразился черный цвет, лицо скривилось от боли, и он снова закашлялся, еще хуже чем раньше.
Призрак, стоящий рядом, внимательно следил за каждым движением Тянь Болиса. Он явно о чем-то глубоко задумался.
Хон уже не могла противиться Джосану, который тащил ее за собой, да и помочь она ничего не могла, так что она кивнула, попрощавшись с Тянь Болисом, и они втроем быстро пошли прочь со злополучного кладбища.

Но через всего пару шагов она вдруг обратила внимание на призрака, стоящего неподалеку, замерла и сказала Джосану: "Дедушка, посмотри на того человека, почему он одет так же... Как тот Мастер?"
Джосан сначала не понял, о чем она говорит. "Какой еще Мастер... Тьфу!" Он выпучил на нее глаза, украдкой глянул на призрака и тихо сказал: "Знаешь, сколько в мире таких чудаков? Похожих на твоего этого Мастера. Не обращай на него внимания, скорее идем отсюда!"
Хон кивнула и пошла с ним, только иногда оборачиваясь на призрака. Но тот даже не заметил, что они ушли, он просто молча стоял там и не отрывал взгляда от Тянь Болиса.
Очень скоро Джосан, Хон и Синистра покинули заброшенное кладбище. Тут сразу же стало намного холоднее, а внимание Тянь Болиса и Анан переключилось на человека в черной одежде.
Тянь Болис вежливо спросил: "У вас здесь есть какое-то дело?"
Призрак помолчал немного, его взгляд переместился с Тянь Болиса к Анан, затем обратно на Тянь Болиса. Он как будто не мог подобрать слова, и в итоге вовсе ничего не сказал, взмыл в воздух и беззвучно растворился в темноте ночи.
Подул холодный ночной ветер, на заброшенном кладбище воцарилась тишина, не было слышно даже обычных сверчков.
Анан ощутила, как неспокойно забилось ее сердце.
Тянь Болис поднял голову наверх и посмотрел в небо, как будто о чем-то задумался.
Анан не понимала, почему он вдруг погрузился в свои мысли, но не решалась его беспокоить. Через какое-то время она все же решила спросить Тянь Болиса о его ранах, но тут он вдруг опустил голову и опять хрипло закашлялся.
Анан испуганно вздрогнула, не зная, что ей делать, и только смогла спросить: "Мастер Тянь, что с вами?"
Тянь Болис насилу смог успокоить кашель, затем медленно помахал рукой, выражая, что с ним все в порядке.
Анан не выдержала и сказала: "Мастер Тянь, мы ведь совсем недалеко от Айне, может быть, сначала вернемся туда, Мастера вас осмотрят, а потом..."
Тянь Болис, послушав ее, нахмурился, словно о чем-то вспомнил, затем вдруг повернулся к Анан и спросил: "После того, как я ушел, на Пике Бамбука и с госпожой Сурин все в порядке?"
Анан кивнула. "С ними все хорошо, только никто не знает, куда вы отправились, поэтому очень волнуются".
Тянь Болис улыбнулся, словно у него упала гора с плеч, но в этой улыбке все равно была заметна боль.
Анан, оценив состояние Тянь Болиса, решилась спросить: "Мастер Тянь, только что эти люди говорили, что вы сражались с демоном. Кто был этот демон?"
Тянь Болис нахмурился, посмотрел на нее, но ни слова не сказал.
Поймав его взгляд, Анан вдруг увидела, что кроме боли в них отражается что-то черное, чего не должно было быть в его глазах. Оно то появлялось, то пропадало.
Неужели магия, запечатавшая его, повредила внутренние каналы? Анан забеспокоилась еще сильнее. Но перед ней стояла намного более важная миссия, и она не могла ее откладывать.
Помолчав минуту и так и не услышав ответа от Тянь Болиса, она сказала: "Это ведь... Это был Мастер Шен Доул?"

Тянь Болис вздрогнул, его глаза полыхнули огнем, он ледяным тоном сказал: "Что ты сказала?"
Анан торопливо добавила: "Перед тем как спуститься с гор, я виделась с Мастером Шуй Юэ, и она рассказала мне о том, что случилось с вами тогда, у Зала Поклонения Предков".
Тянь Болис замер, сначала на его лице появилось недоверие, но потом он все же потеплел и со вздохом сказал: "Не думал, что Шуй Юэ обо всем тебе расскажет".
Анан продолжила: "Мастер сделала это, потому что вы и Мастер Шен Доул оба пропали, в Айне начался беспорядок, и она очень беспокоилась, что Мастера Шен Доула подчинила темная сила. Но главный ученик Пика Вдовы, Йен Сяо, ничего не знает об этом, поэтому она решила остаться в Айне, а меня послала спуститься с гор и найти вас".
Тянь Болис, помолчав немного, сказал: "Если бы ты встретила Мастера Шен Доула, и если бы он действительно оказался таким, как ты сказала, Шуй Юэ объяснила тебе, как ты должна поступить?"
Анан слегка побледнела, словно эту тайну она сама не могла принять, но под взглядом Тянь Болиса, тяжело вздохнув, она уверенно сказала: "Перед тем как спуститься с гор, я уже была вместе с Мастером Шуй Юэ в Зале Поклонения Предкам и перед священными именами предков Айне произнесла клятву. Если без этого не обойтись, ради спасения Айне, я готова пожертвовать жизнью, но выполнить приказ. Без тени сомнения".
Тянь Болис внимательно на нее посмотрел, затем медленно кивнул и со вздохом сказал: "Хоть я никогда не любил Шуй Юэ, но что там говорить, она воспитала прекрасную ученицу".
Анан безо всякого выражения опустила голову. "Мастер Тянь меня переоценивает".
Тянь Болис продолжил: "Второе поколение Айне насчитывает не больше тысячи учеников, и среди них есть всего несколько, способных взять на себя эту ответственность, эх..." Он помолчал, затем продолжил: "Ты все верно сказала, тот человек, с которым я сражался здесь, это действительно был твой Мастер Шен Доул".
Анан уже давно это поняла, но услышав от Тянь Болиса, все же невольно вздрогнула. Потом тихо спросила: "Так... Так значит Мастер Шен Доул..."
Тянь Болис фыркнул и покачал головой. "Он глубоко увяз в этом болоте, и ему уже не выбраться".
Подумав, он добавил: "Это долгая история, но в основном тебе все известно, мне уже нечего добавить. В тот день я первым почувствовал, что Шен Доулом завладела темная сила, и потому отправился на Пик Вдовы. Я нашел его в Зале Поклонения Предков и увидел, что он действительно... Потом мы начали сражаться, прямо там. И хотя его разум был захвачен темной силой, по уровню он по-прежнему был так же силен. В конце концов он победил и я оказался в заточении".
Анан слушала его с удивлением. Она прекрасно знала об уровне магии Шен Доула и Тянь Болиса, и своими глазами видела, как они сражались на Пике Вдовы с оборотнями. И хотя сейчас Тянь Болис описал все в двух словах, нетрудно было представить, как все происходило.
Тянь Болис горько усмехнулся. "Я пошел туда первым, заранее приготовил речь, чтобы уговорить Шен Доула, но все было напрасно. В ту ночь, когда мы с Шуй Юэ услышали эту тайну, Вань Цзянь И сказал, что человек, поддавшийся действию темной силы, теряет много сил, его уровень заметно снижается. И я решил, что в случае чего смогу одолеть Шен Доула. В любом случае, нельзя было позволить, чтобы об этом узнал кто-то еще.

Анан сочувственно произнесла: "Видят небеса, что вы хотели сделать как лучше. Предки не забудут вашего мужества".
Тянь Болис покачал головой. "Кто же знал, что после начала битвы окажется, что хоть Шен Доул и погрузился во тьму, его уровень не стал ниже. Я все-таки не был ему противником. Но только неизвестно почему, он не стал меня убивать, а вместе со мной спустился с гор и запечатал меня в гробу на этом старом кладбище".
Анан торопливо спросила, вспомнив кое-что: "Мастер Тянь, так вы ранены? Почему вы так плохо выглядите?"
Тянь Болис замер, словно не понял, о чем она говорит, но затем сказал: "Кто же будет хорошо выглядеть после нескольких дней в душном гробу?"
Анан нахмурилась, ей все же было неспокойно за него, но она не знала, что сказать, и потому промолчала.
Тянь Болис спросил ее: "Ну что же, теперь ты все знаешь, что дальше будешь делать?"
Анан спросила в ответ: "Скажите, Мастер Тянь, а... Где сейчас Мастер Шен Доул?"
Тянь Болис покачал головой. "После того, как его захватила Тьма, трудно предугадать, как он поступит. Он не особенно следил за нами, возвращался только через несколько дней. Кажется, только вчера он был здесь, значит вернется еще нескоро. Но я не могу сказать наверняка, иногда он мог приходить и несколько дней подряд".
Анан, подумав, сказала: "Мастер Тянь, может лучше мы сначала вернемся в Айне? Хотя конечно нельзя, чтобы кто-то об этом знал, но ведь достаточно вас, Мастера Шуй Юэ и Госпожи Сурин, вы все обдумаете, и решите, как лучше поступить!"
Тянь Болис, помолчав немного, покачал головой. "Нет. Во-первых, сейчас Шен Доул принадлежит Тьме, он изменился, и мы не можем предсказать, что он может сделать. Во-вторых, что если мы сейчас уйдем, а потом потеряем его след, что тогда будем делать?"
Подумав, он сказал: "Так, лучше ты сперва возвращайся на гору, расскажи обо всем Шуй Юэ и Сурин, а потом вместе с ними быстрее приходите сюда".
Анан спросила: "Но что если Мастер Шен Доул придет именно сегодня ночью? Что же нам делать?"
Тянь Болис усмехнулся, но сперва ничего не сказал, а поднялся на ноги. Он был полным и низкого роста, с непримечательной внешностью, но почему-то, когда он поднялся, от него повеяло мощью и величием. "Я всю жизнь посвятил тренировкам, для чего?" он понизил голос: "Мужчина не может бежать перед лицом смерти".
Анан осторожно встала рядом с ним. Тянь Болис всегда был для нее только Главой Пика Бамбука, и только. Но сейчас она невольно почувствовала безмерное уважение к этому человеку.
Она стиснула зубы, затем громко сказала: "Мастер Тянь, вы только что выбрались из заточения, и вам нужно отдохнуть. Сегодня я побуду с вами, а завтра утром отправлюсь в Айне, расскажу обо всем Мастеру и госпоже Сурин. Если же Мастер Шен Доул все-таки явится сегодня ночью..."
Тянь Болис, почувствовав что-то, посмотрел на нее. "Что тогда?"
Анан улыбнулась, озарив ночь своей красотой, и уверенно сказала: "Среди учеников Айне вы не единственный, кто спокойно относится к возможности умереть!"
Тянь болис долго смотрел на нее, затем рассмеялся и хлопнул в ладоши. "Неплохо сказано, неплохо!"
Анан просто улыбнулась. "Мастер Тянь, вы все-таки присядьте, отдохните".
Тянь Болис согласно кивнул и снова сел на ступеньки, закрыв глаза. Анан огляделась по сторонам, но вокруг не было никого - ни человека, ни призрака.
Ночь была темной, кто знает, что ждало их завтра?
Она молча села рядом с Тянь Болисом и прикрыла глаза.
Неизвестно, сколько прошло времени, Анан вслушивалась в окружающую обстановку, и хотя ее глаза были закрыты, она могла почувствовать каждую травинку вокруг.

Однако для нее было странным, что со всей её силой сидящего рядом с ней Тянь Болиса она почувствовать не могла. Она даже не слышала, как бьется его сердце.
Она снова прониклась к нему уважением - очевидно, его уровень был слишком высок.
Она была погружена в свои мысли, когда рядом вдруг раздался голос Тянь Болиса: "Сестра Лу..."
Анан открыла глаза и сказала: "Мастер Тянь, вы можете свать меня Сюэ Чи".
Тянь Болис посмотрел на нее, блеск в его глазах как будто стал глубже, и он медленно кивнул. "Сюэ Чи".
Анан улыбнулась. "Да, Мастер Тянь, вы что-то хотели сказать?"
Тянь Болис отвел взгляд и заговорил не сразу, Анан показалось это странным. Затем он вдруг сказал: "Ты ведь в прошлом была знакома с моим непутевым Седьмым учеником?"
Анан от испуга вздрогнула, в один миг все ее спокойствие испарилось, даже на лице выступил легкий розовый румянец.
Она с трудом сдержала быстро забившееся сердце, пришла в себя и неловко отвернулась, тихо сказав: "Да, Мастер Тянь. Но почему вы... Вдруг спросили об этом?"
Тянь Болис безо всякого выражения, как будто говорил о чем-то постороннем, сказал: "Я слышал, что за все эти годы вы с Седьмым стали ближе, и из-за него твой Мастер наказывала тебя, даже было однажды такое, что ты перед лицом всех Мастеров публично отказала в помолвке одному из учеников Тайо".
Анан совершенно не понимала, для чего Тянь Болис все это говорит, но ее лицо горело от жара, а в сердце воцарился хаос. Как будто ей было еще более неловко говорить об этом с почти незнакомым Тянь Болисом, чем с собсвенным Мастером.
"...да", Анан ответила после долгого молчания, "Но я отказала ему не из-за того, что он плохой, просто он мне не нравится, и поэтому..."
Тянь Болис прервал ее и спросил прямо: "Так значит тебе нравится мой Седьмой ученик?"
В голове у Анан прозвенел колокол, она залилась краской и посмотрела на Тянь Болиса. Но тот спокойно смотрел на нее, в его глазах горели огоньки.
Под его взглядом Анан неизвестно откуда набралась смелости, выпрямилась, вдохнула поглубже, и, глядя прямо на Тянь Болиса, громко и чисто сказала: "Да!"

Ее голос прозвучал звонко, словно раскололся лед, без тени сомнения, и в ее глазах не было никаких сожалений.
Тянь Болис улыбнулся, а затем громко рассмеялся, радостно и звонко, ему очевидно понравился такой ответ.
Услышав его смех, Анан почувствовала себя неловко, но почему-то ощутила почти родственные чувства к этому доброму толстяку.
Когда смех затих, Тянь Болис снова посмотрел на Анан и она тоже улыбнулась. Но потом на ее лице отразилась печаль и она тихо сказала: "Жаль только, что он сейчас... Старейшины никогда его не простят. Но как бы было хорошо, если бы он снова вернулся в Айне!"
Тянь Болис странно закатил глаза и холодно сказал: "Снова вернулся? Но я никогда не говорил, что он больше не мой непутевый ученик".
Анан замерла, не понимая смысла этих слов. Она подняла глаза на Тянь Болиса, и он просто сказал: "Я знаю, ты волнуешься из-за своего Мастера?"
Анан опустила голову и сказала: "Мастер... Она хочет, чтобы мне было лучше. К тому же она права, это все моя вина, я знаю".
Тянь Болис плюнул на землю, и такое невежливое поведение заставило Анан вздрогнуть и снова посмотреть на него.
Он закатил глаза в сторону гор Айне и сказал: "Мне кажется, что твоя Мастер все больше становится похожа на свою предшественницу. Она сама не понимает, что творит, но пытается все контролировать. Особенно ей нравится лезть в отношения между учениками. Может быть, ее уже постиг маразм, как и ее старуху-Мастера?"
Анан удивленно проговорила: "Мастер Тянь, что вы такое говорите?"
Тянь Болис посмотрел на нее и усмехнулся, затем махнул рукой. "Не волнуйся, после того, как это все закончится, я займусь твоей проблемой".
Анан замерла. "Что?"
Тянь Болис холодно усмехнулся. "Да я не только про тебя говорю, еще про твою сестру Баако, так, кажется, ее зовут?"
Анан кивнула. "Да, сестра Баако... Она ведь хочет быть вместе с братом Ксавьоном". Анан, не удержавшись, улыбнулась уголками губ.
Тянь Болис недовольно проговорил: "Ксавьон иногда тот еще чурбан".
Анан улыбнулась еще ярче. "Сестра Баако про него то же самое говорит".
Тянь Болис покачал головой, очевидно недовольный такой репутацией своего ученика, затем сказал: "Не волнуйся, я лично отправлюсь на Пик Бамбука и попрошу вашего Мастера о помолвке для обоих своих учеников".
Как только он это сказал, Анан залилась краской, ведь о таком она даже никогда не думала. Она только смогла выговорить: "Мастер Тянь, если вы снова будете так шутить, я..."

Тянь Болис посмотрел на нее и сказал: "Я не шучу. Когда это я с кем-нибудь шутил? Неужели ты не хочешь выйти за Седьмого?"
Анан торопливо сказала: "Нет, я... То есть, я совсем не то... Я..."
Тянь Болис снова закатил глаза и прямо сказал: "Ну так что ты хотела сказать?"
Анан застыла, не зная, как лучше ответить, ее лицо снова стало розоватым, и от этого еще более прекрасным.
Тянь Болис с улыбкой сказал: "Ладно, не буду больше ничего говорить, ты девушка умная, сама должна понять, что я имел в виду".
Анан глубоко вздохнула, успокоилась, и ее взгляд стал еще более ярким. Через минуту она утвердительно кивнула. "Да, я поняла".
Тянь Болис посмотрел на нее и быстро спросил в ответ: "Так ты согласна?"
Румянец на лице Анан стал ярче, но в этот раз она без тени сомнения сказала:
"Да!"

Том 23. Глава 8. Воссоединение.

Тянь Болис тяжело вздохнул, на его лице появилась улыбка.
Но Анан все еще была задумчива. Помолчав, она посмотрела на Тянь Болиса и сказала: "Мастер Тянь... Так вы думаете, что... Он еще вернется в Айне?"
Тянь Болис фыркнул. "После того случая десять лет назад, когда открылась правда и Седьмой ушел... Я много раз думал об этом и мне всегда казалось, что здесь нет его вины. Он на самом деле не совершал никакой ошибки. Но так уж сложилось, что ему пришлось покинуть Айне. Я за всю жизнь обучил только семерых учеников. И хотя они не стали выдающимися героями, я не могу просто так взять и выбросить одного из них из головы, не могу притвориться, что никакого ученика не было".
Анан выглядела как человек, который много лет блуждал во тьме, а теперь увидел впереди слабый луч света. Она была обрадована и удивлена.
Тянь Болис продолжил: "Я понимаю, что если он и вправду захочет вернуться, это будет еще сложнее. Но все эти годы я постоянно вспоминаю его. И пускай он на стороне Тьмы, я не слышал, чтобы он сотворил что-то злое и непростительное".
Анан быстро сказала: "Да, я тоже думала об этом, и я никогда не слышала, чтобы он совершил что-то ужасное..."
Она заметила, как Тянь Болис посмотрел на нее, тут же залилась краской и замолчала.
Но Тянь Болис кивнул. "Ты тоже за него беспокоишься. Все эти годы тебе тоже было нелегко, так ведь?"
Анан промолчала.
Тянь Болис кашлянул, словно ему не хватало дыхания, но потом опять заговорил: "В общем говоря, если он все еще признает меня как своего Мастера, то в его судьбе... Нет", он посмотрел на Анан и улыбнулся, "в вашей судьбе я еще могу сыграть кое-какую роль".
Анан слегка поджала губы, затем опустила голову и тихо сказала: "Ученица благодарит вас, Мастер".
Тянь Болис кивнул, но потом снова зашелся кашлем, и его лицо снова потемнело.
Анан испуганно посмотрела на него. "Мастер Тянь, вам лучше сейчас ничего не говорить, отдохните".
Она подняла глаза к небу и добавила: "Кажется, уже скоро начнет светать, и тогда я отправлюсь в Айне, чтобы рассказать обо всем Мастеру и госпоже Сурин".
Тянь Болис кивнул и закрыл глаза.
Анан глубоко вздохнула, успокоила свое сердце, готовое уже выскочить из груди, и тоже закрыла глаза. На ее губах появилась легкая улыбка, незаметная в темноте.
Это была улыбка счастья, которую видела только она сама.
Вдалеке в небе сверкнул свет звезд, словно молодая девушка открыла глаза, но затем подул ветер и черные облака снова накрыли звезды.
Под этими облаками небо прорезали две вспышки, летящие как раз в сторону кладбища.
***

Джосан, хоть и был уже старым, сейчас бежал впереди всех, обгоняя даже Синистру, лишь бы скорее покинуть то место.
Кажется, они шли уже довольно долго, когда впереди показался торговый тракт. Хон, запыхавшись, сказала: "Дедушка, ты еще не устал? Почему ты идешь так быстро?"
Джосан посмотрел вперед, на дорогу, затем обернулся в сторону кладбища, которого уже не было видно, и только потом выдохнул и остановился. "Что бы ты понимала! В этот раз нам просто повезло, что мы избежали смерти! Тебе разве все еще не ясно, что нужно держаться от этого места как можно дальше? Опять ищешь приключений?"
Хон замолчала, в памяти снова пронеслось все пережитое на кладбище. Вспомнив того таинственного жуткого демона, она задумалась и покачала головой. "Не думала, что совсем рядом с Айне может появиться что-то настолько ужасное!"
Джосан вдруг холодно усмехнулся. "Если бы не Айне, мы бы с этим в жизни не столкнулись!"
Хон и Синистра одновременно замерли. "Что?"

Джосан нахмурился, потом как будто что-то вспомнил и понял, что сказал лишнего, так что помахал рукой и перевел тему: "Ладно, давайте-ка поскорее уйдем отсюда, пораньше окажемся в городе, там людей много, можно не бояться..."
Хон странно посмотрела на Джосана, но он не обратил на нее внимания и пошел вперед. Хон догнала его и только хотела переспросить, как вдруг он поднял голову наверх и сказал: "Хон, посмотри какая красивая сегодня ночь..."
Хон фыркнула. "Луны не видно, повсюду тени, а ты нашел время любоваться такой жуткой ночью?"
Джосан усмехнулся и продолжил идти. Хон проводила его взглядом и непонимающе покачала головой. Неужели дедушка помутился рассудком?
Но не успели они пройти и несколько шагов, когда позади вдруг подул резкий ветер и их нагнала черная тень.
Джосан, Хон и Синистра удивленно вскрикнули, подумав об одном - неужели за такое короткое время тот демон опять их нашел?
Но потом они присмотрелись и замерли - хоть это и был человек в черном, он все же не был тем демоном. Это был призрак, которого они видели совсем недолго.
Призрак, заметив троих людей, даже не замедлился - очевидно, он тоже хотел скорее покинуть это место. Но только когда он уже пролетал мимо них, позади раздался голос девушки: "Подождите".
Призрак замер и развернулся, посмотрев на троих. На лицах двоих мужчин застыло удивление, только девушка, кажется, была спокойной, но почему-то молчала.
Призрак смерил ее взглядом и спросил: "Ты меня звала?"
Хон, помявшись, ответила: "Да".
Призрак спросил: "У тебя ко мне есть какое-то дело?"
Хон застыла на месте, только что она вдруг позвала этого человека в черном, только потому, что он был слишком похож на ее таинственного Мастера. И если бы энергия, исходящая от этого призрака, была такой же густой и демонической, как у ее Мастера, она бы наверняка выкрикнула бы ему - Мастер.
Но призрак задал вопрос, и Хон не знала, что сказать. Помолчав, она неловко проговорила: "Это... Простите, вы не знаете другого такого же, одетого точно как вы человека?"
Призрак замер на миг, затем покачал головой. "Не знаю".
Хон нахмурилась и замолчала. Тут Джосан рядом с ней резко потянул ее за руку и оттолкнул назад, улыбнувшись призраку: "Господин, эта девочка сама не знает, что говорит, не обращайте внимания".
Он злобно посмотрел на Хон, затем потащил ее за собой и Синистра поспешил за ними. Хон чувствовала себя неловко, но все равно упиралась. "Дедушка, что ты делаешь?"
Джосан фыркнул на нее. "Тебе что, проблем не хватает?"
Хон затихла и осторожно обернулась на призрака, но тот стоял на месте, и она снова тихо сказала: "Но они правда очень похожи..."
Джосан сжал ее руку крепче и быстрее пошел в сторону дороги. Когда они ушли уже далеко, ветер еще доносил ворчание Хон. Призрак горько усмехнулся, покачал головой и пошел своей дорогой.
Но стоило ему ступить шаг, он вдруг резко развернулся в сторону заброшенного кладбища, его глаза сверкнули, неотрывно глядя в ту сторону.
Там, куда он смотрел, далеко в небе пролетели две вспышки - одна за другой. Они направились прямо к этому кладбищу.
Призрак задумался на миг, но потом все же подавил любопытство, покачал головой и поплыл прочь.
Его интуиция подсказывала, что сейчас лучше убраться из этого места подальше!
***

В это время кладбище по-прежнему было погружено в тишину, Анан медленно открыла глаза и посмотрела по сторонам. Не увидев ничего необычного, она успокоилась.
Тянь Болис все еще сидел на ступеньках с закрытыми глазами, иногда мимо пролетал ночнойветер, но почему-то даже полы его одежды не шевелились, словно ветер не мог к нему приблизиться.
Анан вздрогнула, словно подумала о чем-то необычном, ее брови нахмурились, а взгляд неотрывно следил за Тянь Болисом. С каждой секундой волнение в ее глазах росло.
С того момента, как она вытащила его из гроба, она сразу заметила, что Мастер Тянь, которого она давно не видела, стал намного полнее, чем был раньше. Но его лицо, кажется, осталось прежним. Только тело словно увеличилось в два раза, и даже одежда на нем сейчас сидела очень тесно.
И хотя Тянь Болис всегда был полноват, сейчас Анан казалось, что в этой полноте что-то не так. Только она не могла понять, что именно, и невольно начала волноваться. С помощью силы Либруса она смогла разбить печать гроба, но встретившись с этой магией, она была поражена - такой сильной демонической энергии она никогда не встречала.
Подумав об этом, она решила все же расспросить об этом Тянь Болиса, и только повернулась к нему, как вдруг прямо в этот миг он резко открыл глаза. Но он смотрел не на Анан, а в темную ночь перед собой, и его лицо слегка скривилось, как от боли.
Анан вздрогнула и поднялась на ноги, глядя в ту же сторону. Через секунду она вздрогнула всем телом.
В темном небе сверкнула черная вспышка, вокруг которой клубился черный дым. Она была еще далеко, но уже чувствовалось, как вокруг закипает темная энергия. Тянь Болис медленно поднялся на ноги.
Анан почувствовала, как в горле пересохло. Она тихо сказала: "Это он?"
Тянь Болис медленно кивнул. "Это он".
Взгляд Анан покинул черную тень, она легко вздохнула и замолчала. Только Ориханк в ее руках начал переливаться холодным светом.
Раздался свист, черная тень спустилась с небес и приземлилась на кладбище. Когда он увидел в дверях хижины Тянь Болиса и Анан, то словно застыл, но не выразил ни капли удивления. Затем от него раздался странный хрип, похожий на смех.
Анан спокойно посмотрела на него, но вокруг клубился слой черного дыма, и невозможно было разглядеть его лица. Даже в том смехе, который он издал, Анан никогда не смогла бы узнать голос прежнего Мастера Шен Доула.
Таинственный человек смерил их взглядом, затем посмотрел на Ориханк в руках Анан и вдруг сказал: "Это она помогла тебе выбраться?"
Тянь Болис фыркнул и ничего не ответил, только увидев, что черного дыма вокруг противника стало больше, он невольно шагнул вперед, а его глаза наполнились гневом.
Анан, безо всякого выражения, отступила два шага в сторону. Они с Тянь Болисом встали так, чтобы можно было легко напасть на таинственного человека.
Конечно, уровень Тянь Болиса был достаточно высок, но о силе Анан таинственный человек мог знать только по слухам, ходящим по Поднебесной, так что он кажется совершенно не принимал ее во внимание. Напротив, он расхохотался хриплым низким смехом, словно на кладбище вокруг завыли демоны.

"Тянь Болис, ты все еще смеешь идти против меня?"
Тянь Болис серьезно ответил: "Ты встал на сторону Тьмы, у меня нет другого выбора".
Тот человек холодно рассмеялся и сказал: "Ты говоришь, что я на стороне Тьмы, но откуда мне знать, может ты просто видишь то, что хочешь видеть?"
Тянь Болис взмахнул рукой, его эспер - Дух Пламени, все еще был с ним, и горел огнем в его руках. По одному слову он выговорил: "Ты весь окружен "Темным Инферно", не знаю сколько невинных дух ты погубил для этого, какие еще нужны доказательства?"
Услышав слова "Темное Инферно", Анан невольно изменилась в лице, удивление мелькнуло в ее глазах. Насколько она знала, заклинание Темного Инферно принадлежало к тайному учению школы Малеуса, это была магия, утерянная много лет назад. Это заклинание творилось с помощью души живого человека и демонической энегии призраков умерших. Несложно было догадаться, насколько ужасным были последствия его сотворения.
Но откуда этот человек мог знать такую магию, они даже боялись представить!
Черный дым вокруг таинственного человека закипел волнами, от него раздался холодный смех, словно он хотел что-то сказать, но вдруг остановился и медленно повернулся, посмотрев назад. В воздухе с неба спустился еще один силуэт, быстрый как молния, по земле даже полетели камни и песок, когда он приземлился. Можно было только догадываться о его мощи.
В эту ночь над старым кладбищем собрались не только облака и ветер, но еще и люди с разных сторон. Но только в человеческой жизни больше непредвиденных поворотов, чем удачных совпадений.
В отличие от таинственного человека, когда этот незнакомец приземлился, вокруг него не было волн черного дыма. Только свистящий ветер разорвал тишину, и когда он оказался на земле, то повернулся еще на полоборота, чтобы устоять на ногах, только потом посмотрел вокруг себя.
Через миг он застыл как вкопанный.
Анан тоже застыла.
Тянь Болис тоже застыл.
В его груди словно поднялась волна горячей крови, Зевул невольно покачнулся на месте. Прямо перед ним, всего в одном ярде, стоял невысокий толстяк. И хотя его лицо было немного серым, а тело неестественно полным, несмотря ни на что, Зевул с первого взгляда узнал его.
Это был выростивший его с малых лет, обучивший основам магии, самый уважаемый им человек - его Мастер.
Он слегка открыл рот, но не мог произнести ни звука. Десять лет, кажется, столько всего нужно было сказать, но сейчас он как будто потерял голос.
Тянь Болис внимательно смотрел на Зевула, нет, кому есть дело до проклятого Зевула, он смотрел только на своего непутевого Седьмого ученика, Дан Сайона.
Прошло десять лет, тот молодой парень больше не был ребенком. Кажется, даже в его волосах начала виднеться седина. Наверняка ему пришлось натерпеться горя за эти десять лет! Тянь Болис конечно думал, что когда-нибудь они снова встретятся, он даже придумал что ему сказать, сначала как следует проучить наглеца, а потом объяснить ему, что он еще может вернуться.
Но только сейчас, может быть из-за старости, но он словно забыл все нравоучения, и не мог произнести ни слова. Его губы слегка дрогнули, но потом сложились в улыбку, и он тихо произнес: "Седьмой!"
В голове Зевула словно гром прозвучали эти простые слова, преодолев все стены в его сердце. Он словно снова вернулся на зеленый Пик Бамбука, в бесконечное море шумящих листьев.
Он молчал, стоя как вкопанный, его немного трясло. И даже Аш на его плече затих, не издавая ни звука.
Странное тепло разлилось по телу, это были самые драгоценные воспоминания.
И сейчас, этот человек, стоя там, звал его.
"Мастер!"
За один миг он вернулся в то время, когда он был просто беспечным ребенком, и из его груди вырвался этот крик, словно разожженое огнем волнение.
В глазах на один короткий миг блеснули слезы.

Том 23. Глава 9. Сердце Убийцы.

"Хаха..." снова раздался хриплый смех таинственного человека, который тут же словно вывел их из транса. "Встреча учителя и ученика, как трогательно".
Зевул выдохнул. Несмотря ни на что, в его сердце сейчас смешались волнение, радость, но также и сомнения, которые он не мог высказать. Но он уже не был тем молодым пареньком, и очень быстро смог успокоиться и прийти в себя. Только все еще смотрел на Тянь Болиса со смешанными чувствами.
Тянь Болис конечно тоже испытал палитру эмоций, но он был опытнее, чем Зевул, и его лицо почти сразу стало серьезным. Он повернулся к таинственному человеку и со смехом сказал: "Эти двое - ученики Айне. Ты посмел створить все это непотребство, но все еще не смеешь показать им свое истинное лицо?"
Зевул вздрогнул, его взгляд обратился к таинственному человеку. Очевидно, он не думал, что тот может быть связан с Айне, но теперь он был в явном замешательстве и с сомнением во взгляде посмотрел на Тянь Болиса.
Анан, которая стояла рядом с Тянь Болисом, мельком улыбнулась, и Зевул, кажется, почувствовал это. Он быстро посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнула не то нежность, не то утешение, не то радость.
В конце концов таинственный человек холодно усмехнулся и указал на Зевула. "Как, он тоже еще считается учеником Айне?"
Тянь Болис сразу же перебил его: "Он - Седьмой ученик моего Пика Бамбука, и это говорю я, Тянь Болис. А что не так, брат Шен Доул?"
Зевул вздрогнул всем телом, тут же на его лице появилось трудновыразимое удивление. Через время он перевел взгляд от Тянь Болиса к таинственному человеку и, не решаясь поверить в это, переспросил: "Мастер Шен Доул?"
Тот человек рассмеялся ему в лицо, черный дым вокруг него заклубился и пополз вниз, открыв его тело выше груди. Они увидели искаженное злостью, оскаленное лицо, но если это был не прежний благородный Мастер Айне, имя которого гремело по всей Поднебесной, Шен Доул, то кто же?
За считанные секунды Зевул пережил удивление, неверие и непонимание, но теперь, когда он увидел лицо Шен Доула, он и вовсе машинально отступил назад - сердце его онемело, в голове была пустота. Анан, хотя и была готова к такому в душе, но увидев лицо человека, которого она уважала столько лет, тоже шокированно вздрогнула, ее лицо слегка побледнело.
Лицо Шен Доула, кажется, не изменилось, но присмотревшись, можно было разглядеть, что настрой у него был совсем не добрый. Глаза горели холодным огнем, не было прежней сострадательности и милосердия.
Зевул оглядел Шен Доула снизу вверх, и с каждым мгновением хмурился все больше, его глаза сверкнули недобрым огнем. Перед ним стоял человек, изменивший всю его жизнь, человек, десять лет назад запустивший Убийцу Богов, забравший душу Лазурии и превративший Дан Сайона в теперяшнего Зевула.
Зевул прекрасно понимал, насколько силен Шен Доул. И будучи учеником Малеуса, познавшим Либрус, он давно понял, что если бы всю жизнь тренировал только магию Айне, то потратил бы много сил, но никогда не смог бы стать противником, достойным Убийцы Богов.

И хотя он тренировался все упорнее, и все больше познавал собственные возможности, надежда в его душе постепенно умирала. Особенно за эти десять лет, после нашествия оборотней, когда Шен Доул снова вышел на бой, снял Небесную Печать, и с помощью духа земли и неба смог победить Зверя, его сила внушала уверенность в непобедимости хозяина Убийцы Богов.
Но он и во сне не мог представить, что Шен Доул станет человеком, от которого будет исходить такая ужасная демоническая сила.
На его лице на миг появилось и исчезло волнение.
Шен Доул вдруг резко обернулся и уставился на Зевула, его глаза излучали холодное сияние.
Он был главой Айне около ста лет, его имя звучало на всю Поднебесную, и тогда для Зевула, все еще Дан Сайона, Шен Доул казался практически божеством. Теперь он смотрел на него, словно завороженный, в его сердце поднялось волнение, а руки машинально сжались в кулаки.
Шен Доул посмотрел на него и ледяным голосом сказал: "Ты хочешь убить меня?"
Зевул ничего не сказал, он только перевернул ладонь и сверкнул зеленый свет. Душа Вампира по-прежнему была в его руке, испуская слабое сияние. Но теперь в нем добавилось несколько едва уловимых всполохов красного.
Шен Доул почему-то иронично улыбнулся, глядя на Душу Вампира в руках Зевула, потом повернулся к Тянь Болису и задал тоже же вопрос. "Ты хочешь убить меня?"
Тянь Болис сухим тоном сказал: "Да".
"И ты можешь убить меня?"
Тянь Болис фыркнул в ответ. "Если даже не могу, я должен"
Шен Доул странно засмеялся, его голос хрипел, разносясь далеко вокруг. "Неплохо, я уже тогда знал, что кроме меня и Вань Цзянь И, в нашем поколении Айне, независимо от того, сколько было талантов, ты все равно первый".
Тянь Болис пожал плечами. "Для чего ты говоришь это сейчас?"
Шен Доул нахмурился, потом вдруг выкрикнул: "Ладно, тогда я спрошу еще - почему ты хочешь убить меня?"
Тянь Болис вздрогнул и не нашелся, что сказать.
Шен Доул вдруг изменился в лице, оно стало яростным, и еще больше ненависти отразилось в его глазах. Он холодно сказал: "Брат Тянь, ты ведь хочешь убить меня ради той самой правды и морали, которую ты всегда почитал, ради чести людей?"
Впервые за долгое время Тянь Болис услышал от него слова "Брат Тянь", и потому его мысли на миг спутались, но он сжал зубы и сказал: "После того, как ты ступил на путь Тьмы, ты стал опасен для мира. Если я тебя не убью, ты нанесешь еще больше вреда невинным!"
Шен Доул вдруг громко вскрикнул, его крик был полон иронии. Глядя на Тянь Болиса, он сказал: "Неплохо сказано, очень серьезно. Но тогда я спрошу тебя, вдруг ты забыл, почем я стал таким?"
Тянь Болис замолчал, ему нечего было сказать.
Шен Доул фыркнул, скользнул взглядом к Анан, которая стояла рядом в полной готовности, и сказал: "Этот почтенный Мастер не может ответить на мой вопрос, может тогда ты скажешь мне ответ?"

Анан побледнела еще сильнее, но под взглядом Шен Доула не смогла ничего сказать.
И правда, что можно было сказать? Разве Шен Доул десять лет назад запустил Убийцу Богов не ради победы светлых сил? И десять лет спустя в битве со Зверем, рискуя собственной жизнью?
Результат оказался ужасающим, но кто теперь мог рассудить, кто прав, а кто виноват? Кто Свет, а кто Тьма? Небеса были безжалостны...
На старом кладбище сила была на стороне Шен Доула, но Тянь Болис готов был сражаться за правое дело. Шен Доул уже погрузился глубоко во Тьму и не собирался отступать, казалось, все было предельно ясно. Но после нескольких слов Шен Доула Тянь Болис вдруг задрожал и в миг потерял желание вступать в бой.
Как они должны были поступить, согласно законам правды?
Как вдруг, раздался холодный голос Зевула: "Дела Неба и Земли ко мне не имеют отношения. И мне все равно, что хорошего или плохого ты сделал в жизни. Я только хочу вернуть тебе тот удар меча, которым ты десять лет назад ранил Лазурию!"
Он еще не договорил, как сверкнул зеленый свет и все кладбище наполнилось холодной энергией. В воздухе раздался свист, Зевул со своим эспером приблизился к центру поля битвы.
Лицо Шен Доула слегка изменилось, словно он не ожидал, что уровень Зевула за десять лет изменится настолько сильно. Но когда Зевул взялся за Душу Вампира, она засияла особым светом - без сомнений, это была Чистая Сущность Айне, и к тому же самый высший уровень.
Шен Доул даже смог разглядеть, что на последнем уровне Зевул достиг невероятной высоты, он приближался к легендарному уровню владения Чистой Сущностью.
Не только Шен Доул, но и Тянь Болис, и Анан смотрели сейчас на Зевула. Они оба были людьми Айне, и увидев все это тоже изменились в лицах и переглянулись, увидев в глазах друг друга молчаливое удивление.
Но в глазах Тянь Болиса было больше удивления, а у Анан удивление скоро сменилось радостью.
Конечно же, никто из них не знал, что Зевул пережил за все эти годы, и что по счастливому стечению обстоятельств ему удалось познать священную книгу Либрус. Эта книга была легендарным источником магического знания.
И Зевул был единственным носителем четырех томов, так что можно было представить, какую силу это давало ему.
Однако даже несмотря на это, сейчас его противником был Шен Доул, сильнейший маг Айне, ведь чтобы управлять заклинанием Убийцы Богов, нужно было достичь высшего уровня Чистой Сущности. Всем было ясно, что сейчас он находится на пике своей силы.
Душа Вампира с огромной силой уже летела к нему, но она еще не приблизилась, как темная энергия вокруг Шен Доула начала бешено вращаться, словно расступаясь в стороны.
Сначала Шен Доул был удивлен, но потом пришел в себя и стоял, не шевелясь - его правая рука также была вытянута, пять пальцев сложились в меч и прорезали воздух. Такой же зеленый свет озарил его ладони, и перед ним появился знак Тай Цзи.
Как только знак сформировался, он начал быстро вращаться, и вокруг него образовался вихрь черной энергии. Только знак Тай Цзи испускал свет, очень скоро вокруг него уже была быстро вращающаяся черная воронка.

Этот знак встал прямо на пути Души Вампира, они столкнулись, и казалось, это было столкновение двух огромных сил, но когда это произошло... Не было ничего, кроме странного шипения. Только знак Тайцзи оттолкнуло назад на три ярда, но эти три ярда забрали всю силу удара Души Вампира. Еще шаг вперед, и ее свет стал тускнеть, словно его засасывало в этот черный вихрь.
Зевул издал крик и поднялся в воздух, Душа Вампира тут же ярко вспыхнула и вернулась к нему. Шен Доул холодно усмехнулся, проводив ее взглядом. Он взмахнул ладонью и знак Тайцзи тоже загорелся ярче, ударив по противнику в воздухе.
Звон и свист в воздухе резал уши, тень Зевула то исчезала, то появлялась, словно призрак. Но в глазах Шен Доула словно горели золотые огни - он не поддавался чарам Зевула, знак Тайцзи без устали преследовал Зевула, с каждым разом приближаясь к нему.
Наконец, Зевул замедлился и знак нагнал его. Глаза Шен Доула холодно сверкнули, знак Тайцзи залило светом, и он, увеличившись в четыре раза, нанес удар.
Анан вздрогнула всем телом, а Тянь Болис почему-то медленно кивнул головой.
Знак ударил, а Шен Доул изменился в лице и вдруг вскрикнул, как от боли. Не обращая внимания на знак Тайцзи, он поднялся в воздух, знак исчез, а вместе с ним и Зевул.
Когда Шен Доул поднялся в воздух, под землей кладбища раздался странный грохот. Земля на два ярда вокруг начала трястись, и через несколько мгновений, словно земляной дракон выходил на свет, весь песок и камни с оглушительным грохотом оторвались от земли вверх. Даже старая хижина наконец упала, и вокруг разлетелись обломки трухлявого дерева, вместе с грязью и песком.
Все это произошло по вине какой-то невидимой силы, которая бросилась за поднявшимся в небо Шен Доулом.
Но только на лице Шен Доула не было ни намека на страх. Он смотрел на земляной обвал, который сотворил Зевул своей магией, и черная энергия вокруг него дрогнула. Она начала клубиться перед ним, как будто поднялась огромная рука и поставила перед Шен Доулом черную стену шириной в два ярда.
Земля тяжело ударила в эту стену, и в этот раз раздался оглушительный удар, словно прозвучал гром и сверкнула молния. Огромная сила разлетелась в стороны от черной стены.
В один миг все на старом кладбище было разрушено, все было разбито этой силой, и даже стоящие поблизости деревья склонились под действием этого удара, от них отрывались ветви и листья, и улетали с ветром.
Тянь Болис и Анан были магами, и они сразу взлетели в воздух, укрываясь от земли и песка. Но этот ветер был таким сильным, что резал словно нож, и даже они чувствовали боль.
Тем временем на поле боя кое-что изменилось. Черная стена кажется стала слабее, но все еще непереставая сверкала молниями и медленно давила вниз, и поток земли уменьшался под ее давлением. Зевул был силен, но как видно все же не мог сравниться с уровнем Шен Доула.
Перед глазами Тянь Болиса свистел ветер и клубились волны энергии. После минуты сомнений он сжал зубы, Дух Пламени в его руках ярко сверкнул, и с громким криком он полетел вперед, сжимая меч.
Анан за его спиной замолчала на полуслове.
Дух Пламени загорелся огнем, окружив Тянь Болиса ярко-красным сиянием. Он выглядел словно горящий феникс, только немного полноватый, это было немного нелепо. Но даже если и так, Шен Доул не мог его недооценивать. Он громко вскрикнул и отлетел в сторону, уклоняясь от Тянь Болиса.

Черная стена исчезла, снова собравшись вокруг Шен Доула щитом. Огромный земляной поток в воздухе на миг застыл, затем словно потеряв силу опал на землю песочным дождем. Из него показался силуэт - это был Зевул. Его лицо было серьезным, но не было ни следа усталости или нехватки сил.
Теперь уже всем было понятно, насколько силен Шен Доул. Зевул хоть и прочел четыре тома Либруса, но, может быть, из-за недостатка времени, по уровню Чистой Сущности он еще не был достойным противником для Шен Доула. И все же ему хватало сил на эту битву. Если бы кто-то видел это сражение и смог рассказать всем, имя Зевула вошло бы в легенды Поднебесной.
Тянь Болис прорезал воздух мечом, Дух Пламени загорелся еще сильнее, и воздух изогнулся кривой радугой, которая полетела в сторону Шен Доула. Тот мягко увернулся, снова пропустив удар мимо себя, и холодно усмехнулся. "Что, ты опять полез в драку, придумал для себя моральное оправдание?"
Тянь Болис холодно фыркнул и вытянул меч вперед. "Ты очень силен, но и ты ошибаешься. Я вступил в бой по приказу предков. Если ты сегодня погибнешь от моей руки, я буду благодарен за это небесам".
Зевул вздрогнул и посмотрел на Тянь Болиса, он не понимал, что происходит. Но кто же теперь мог ему объяснить? Он лишь услышал, как Тянь Болис снова с криком поднял меч и бросился вперед. Зевул нахмурился и с опозданием тоже полетел в бой.
Не было сомнений в том, что Шен Доул способен сражаться с двумя такими сильными противниками. Он снова взмахнул рукой и черная энергия вокруг него отразила оба удара, не собираясь слабеть.
В этой битве Тянь Болис все еще был силен, одним из ударов ему даже удалось заставить Шен Доула отступить на три ярда, и в образовавшуюся паузу он вдруг словно вспомнил о чем-то и прокричал Зевулу: "Седьмой, будь осторожен, у него Убийца Богов!"
Сердце Зевула замерло, сила Убийцы Богов была для него высечена ножом в сердце, и эти слова прозвучали колоколом у него в голове. Его бросило в жар, словно кровь во всем теле закипела.
Десять лет назад, на вершине Айне, тот падающий с неба зеленый силуэт!
В один миг глаза Зевула налились кровью, он громко закричал и бросился вперед с новой силой и смертельной магией.
Тянь Болис удивленно вздохнул и со странным чувством полетел вдогонку.
Зевул словно превратился в смертника, Шен Доул даже не ожидал, что за несколько ударов эти двое смогут сбить его с толку. Однако его уровень почти равнялся божественному, и против Зевула, потерявшего контроль, и Тянь Болиса он все еще мог устоять. И хотя он временно потерял преимущество, нельзя было сказать, что он слабеет.
Тянь Болис все больше менялся в лице, он всегда знал, что Шен Доул обладал уникальным талантом и его уровень давно превысил все возможные рамки. В этот раз он решился вступить в бой только из-за сведений, оставленных предками о том, что после обращения во тьму уровень хозяина стремительно снижается. И основываясь на этом Тянь Болис приготовился силой убедить Шен Доула сдаться.
Но за несколько минут сражения уровень Шен Доула только больше поверг Тянь Болиса в раздумья. Он даже начал сомневаться, неужели уровень Шен Доула был настолько высоким, чтобы не поддаться влиянию меча и остаться прежним?
Битва становилась все более ожесточенной. Зевул сражался словно сумасшедший, но хоть Шен Доулу теперь приходилось затратить силы на бой с ним, это была капля в море, он даже иногда отвечал ударом на удар, и если бы не Тянь Болис, Зевул давно уже был бы тяжело ранен.
Когда снова возникла такая опасность, а Тянь Болис не успел отреагировать, раздался свист и мелькнула белая тень. Ориханк спустился с небес, ярко сияя и расплескивая волны энергии.

Анан, наконец, вступила в бой.
Когда трое магов объединили силы, ситуация изменилась, будь Шен Доул хоть божественно сильным, ему было не под силу в одиночку противостоять всем троим, и постепенно на него стала давить их сила. Все трое не только были сильными магами, у них в руках были мощные эсперы, один сильнее другого. А руки Шен Доула по-прежнему были пусты, он сражался, опираясь лишь на магические способности, это было невероятно.
И все трое начали с удивлением задумываться, где же его непобедимый эспер, сильнейший меч Убийца Богов? Куда он исчез и почему Шен Доул его не использует?
Когда трое начали подавлять Шен Доула, и стало очевидно, что ему приходится нелегко, в его глазах вдруг сверкнул холодный огонь и он смерил их презрительным взглядом.
Они вздрогнули от этого взгляда, но не успели отреагировать, когда темная энергия от рук Шен Доула снова ринулась к ним гневной волной. Они удивленно вздохнули и добавили сил в отражающий удар.
Воспользовавшись их замешательством, Шен Доул притянул к себе левую руку, а правую выставил вперед перед грудью в форме ножа. На его лице мелькнул черный туман, и он начал читать какие-то странные заклинания. Еще через миг его пальцы тоже стали черными, секунда, вторая, а на третью чернота исчезла.
Черная ночь накрыла весь мир вокруг!
Казалось, в небесах раздался какой-то звук, поднявшийся вверх, темная энергия забурлила вокруг черными облаками.
Зевул и Анан сразу поняли, что Шен Доул запустил какое-то странное заклинание, и нужно было немедленно нападать. Но едва они успели шевельнуться, как вдруг раздался очень странный звук, как будто что-то разорвалось, словно старая ткань. И этот звук раздался совсем рядом с ними!
Изнутри поднялось ужасное предчувствие.
Они вдвоем резко остановились и медленно повернулись. За их спинами остался Тянь Болис, который застыл на месте еще раньше.
Его лицо было все таким же решительным, но сейчас он как будто окаменел. Он все еще стоял прямо, и Дух Пламени все также ярко горел. Но он совершенно не двигался.
И этот странный, рвущийся звук, очевидно, исходил от Тянь Болиса.

Том 23. Глава 10. Прощание.

"А..."
Тянь Болис запоздало охнул, хрипло и глухо, его начало трясти, но очень скоро он успокоился. Только на его лице та самая то исчезающая, то появляющаяся черная энергия стала гуще и закрыла все его лицо.
На ладонях Анан выступил холодный пот.
В тот миг она, наконец, поняла то, в чем все это время сомневалась, загадку странной неестественной полноты Тянь Болиса.
Его даосский халат, застегнутый так тесно, что эта полнота стала заметной, теперь распахнулся.
Очевидно, что Тянь Болис вовсе не поправился. Его тело было таким же, как всегда. И причиной видимой полноты была всего лишь тесно запахнутая одежда. А когда его халат распахнулся, все стало ясно и предстало перед глазами Анан и Зевула.
Очень странная и на вид древняя рукоять меча показалась из складок халата. Он спокойно и беззвучно торчал из спины Тянь Болиса.
Зевул начал дрожать всем телом, даже его губы моментально побелели и затряслись. Казалось, он хотел кричать, но ни звука не вырвалось из его рта.
Так остановился их бой, который только что содрогал небо и землю. Анан и Зевул онемело смотрели на Тянь Болиса, словно совершенно забыли, что за их спинами еще стоит ужасный враг - Шен Доул. Однако сам Шен Доул не двигался и не нападал на них со спины, он только стоял там и улыбался краем губ.
Холодной улыбкой.
Он вытянул руку в форме меча, пальцы странно согнулись, и на кончиках пальцев появилась черная энергия. Миг, и она вновь исчезла. Словно отвечая на это движение, Тянь Болис издал странный звук, его начало трясти, словно ударило током, голова поднялась вверх со вздохом отчаяния. Раздался тихий хлопок.
На глазах Анан и Зевула из груди Тянь Болиса вырвался сломанный меч из неизвестного материала, не похожего ни на камень, ни на стекло. Он был сломан. И на нем не было ни капли крови.
Убийца Богов!
Этот ужасный, сильнейший в мире древний меч уже пронзил тело Тянь Болиса насквозь!
Черная энергия на лице Тянь Болиса словно обрела новую жизнь, и теперь целиком оживилась, поглотив лицо Тянь Болиса. Его голова медленно опустилась и бессильно повисла на груди.
Затем его тело как будто потеряло всю силу. Сначала Дух Пламени перестал гореть и выпал из его рук на землю. Затем этот столько раз возникающий в воспоминаниях Зевула полноватый силуэт покачнулся, и наконец, не удержавшись на ногах, рухнул вниз.
Словно сгорающая звезда, он полетел к своему последнему пристанищу - земле. Зевул вздрогнул, дрожь прошла по всему телу, он когда-то решил, что пережил уже все возможные горести в жизни, но теперь, он словно вернулся на десять лет назад, и этот безжалостный жуткий монстр - отчаяние - вновь поглотил его с головой.
"А..."
Он издал хриплый крик и забыв обо всем на свете бросился вперед, к падающему телу, такому знакомому и родному. Он был быстрее молнии, и в тот миг, когда Тянь Болис уже почти коснулся земли, Зевул подхватил тело своего Мастера, человека, который его вырастил и воспитал. Руки ощутили холод, ни единого признака жизни!
Это был труп, умерший уже много дней назад, не осталось ни капельки тепла. Зевул крепко обнял Тянь Болиса, его дыхание стало тяжелее, и неясно в какой момент его лицо залило слезами.
"Осторожно!"

Как вдруг, из-за спины раздался удивленный крик, и белая тень мелькнула рядом. В небесах Шен Доул нарисовал огромный круг, и его тихое заклинание, наконец, остановилось.
Зевул сразу же почувствовал опасность, но он держал Тянь Болиса за руки, и в голове проносилась боль, неверие и отчаяние, которые подавили его рациональность. Он не отпускал руку.
Это тело, этот человек, с малых лет вырастил его, научил магии, научил его всему, десять лет он жил, шел вперед и продвигался наверх, оглядываясь на этого человека. В каждом его воспоминании словно звучал его знакомый голос.
Как он мог отпустить?
Убийца Богов ярко сверкнул, этот свет ударил его по глазам, так что он не мог их открыть, к горлу снова подкатило отчаяние, забытое десять лет назад.
За один короткий миг Анан, приложив все силы, оказалась рядом, схватила Зевула за руку и с огромным усилием оттащила его в сторону.
"Бах!"
Словно молния ударила в стороны, и тут же исчезла. Кольцо света вошло в меч, Убийца Богов безжалостно прошел через грудь Тянь Болиса и взлетел в небо, прямо к Шен Доулу. Он протянул сильную руку и взял рукоять меча. В тот же миг небо потемнело, и даже едва заметные звезды вдалеке погрузились во тьму, скрытые черными облаками.
Не было крови. Ни одной капли!
Зевул словно потерял душу, и все чувства сразу. Он онемело поднялся и невзирая ни на что пошел к Тянь Болису. Анан хотела протянуть руку к нему, но замерла на полпути
Она вдруг оказалась перед Зевулом и задержала его. Ее дыхание было очень взволнованным, словно ужас вырывался из ее сердца. "Посмотри... На руку Мастера..."
В небесах раздался звук грома, и из сгрудившихся наверху черных как смоль облаков, наконец, закапал дождь.
Только вода почему-то была черной.
Вместе ударами грома дождь стал усиливаться, словно водяной дракон, в небе сверкнула молния, разорвав черноту. А на земле, рука Тянь Болиса на его груди, шевельнула пальцем.
Зевул застыл, на его лице печаль сменилась неконтролируемой радостью, он громко закричал: "Мастер!"
Он бросился вперед, к Тянь Болису, забыв обо всем.
Анан побледнела, в отличие от Зевула, она не потеряла самообладание, оправившись от шока, она быстро схватила Зевула за рукав, но не поймала, и только раздался звук рвущейся ткани.
Шен Доул, словно черный демон, стоял в облаках. Дождь и ветер обходили его. Лицо Шен Доула было оскаленным и жестоким, он спокойно наблюдал за людьми внизу, словно мог управлять их судьбами.

Убийца Богов в его руках снова ярко сверкнул, этот свет отразился на его лице, от чего оно стало еще более жестоким.
Зевул словно увидел луч надежды среди отчаяния, он радостно бросился вперед, и даже не заметил, что черная энергия на лице Тянь Болиса не исчезла вместе с его чудесным оживлением, а наоборот, стала такой густой, что нельзя было разглядеть его лица.
И когда Зевул бежал к нему, чтобы заключить Мастера в объятия, Тянь Болис поднял руки, за секунду сотворил какое-то заклинание и словно огромным молотом ударил в грудь Зевула.
Радость на лице Зевула сменилась непониманием.
Через миг он отлетел назад, со странным хлопком. Можно было представить, какова была сила удара Тянь Болиса. К тому же Зевул совершенно не был к такому готов, и неизвестно сколько ребер у него было сломано теперь, возможно даже повредились внутренние органы, это была тяжелая рана. Если бы не знание Либруса, да еще магии Глубокой Мудрости Скайи, он бы не выжил. Но даже если и так, он отлетел далеко за три ярда, перед глазами у него потемнело и посыпались золотые искры, а грудь заболела так, что он едва не потерял сознание.
Но в его голове звучал только один вопрос: Что с Мастером? Что с ним?
"Хахахаха..."
С небес раздался смех, Шен Доул смеялся, как сумасшедший. "Ты хотел вернуть меня на путь истинный? Ты хотел спасти других людей? Ну что, как тебе, приятно когда тобой управляет Убийца Богов? Хахахаха, хахахаха..."
Тело Тянь Болиса медленно поднялось, и хотя движения были немного замедленными, каждое было наполнено силой. Черная энергия на его лице бешено клубилась, это выглядело ужасающе.
Поднялась правая рука Тянь Болиса, пальцы вдруг растопырились, и упавший неподалеку Дух Пламени снова загорелся. Через секунду он вернулся в руки хозяина. Сжимая в руках меч, Тянь Болис медленно, скованными шагами, направился к Зевулу, тяжело раненному на земле.
Черный дождь становился все сильнее, все резче!
Раздался рев дракона, Ориханк покинул ножны. Лицо Анан было бледным, она стояла прямо перед Зевулом. Она дышала тяжело от волнения, капли дождя падали на ее лицо, на белоснежную одежду, прибавляя ей красоты.
Дождевая вода ударяла о землю, поднимая пыль и превращая ее в грязь. У Зевула из уголка рта показалась кровь, запачкавшая одежду. Даже его голос стал хриплым и прерывающимся: "Мастер, что с вами?"
Тянь Болис словно не слышал, и даже не замечал дождя вокруг. Его тело как деревянное медленно приближалось к лежащему на земле Зевулу и бледной от сжатых зубов Анан.
Каждый его шаг был полон энергии убийства и жажды убийства.
"Бах!" Раздался удар грома, так что даже стоящий в облаках Шен Доул слегка вздрогнул. Через миг на его лице вдруг произошло очень странное изменение.
Он стоял как завороженный, словно проснулся от долгого сна, и когда проснулся, вспомнил о чем-то важном, но вот снова упустил и никак не мог вспомнить...
Словно отвечая на это изменение состояния Шен Доула, Убийца Богов, светящийся в его руках тоже немного померк.
"Бах!" Раздался удар грома, словно боги гневались на небесах. В свете молнии шаг Тянь Болиса остановился, а черная энергия на его лице словно потеряла силу и понемногу отступила, открыв глаза Мастера.
Один миг, но каким он был долгим.

Казалось, это была целая вечность, но почему такая короткая?
Эти глаза смотрели на Зевула, который лежал на земле в грязи, пытаясь выбраться, выплевывал кровь и кричал ему "Мастер!".
Дух Пламени загорелся яростным огнем!
Его свет отразился в глазах хозяина.
Каким коротким было это мгновение!
Тянь Болис повернул голову и приложил все усилия, чтобы найти глазами Анан и посмотреть на нее.
Сверкнула молния, грянул гром!
Ветер и дождь стали сильнее!
Свет Ориханка мягко сиял в каплях дождя. Взгляд Анан встретился со взглядом Тянь Болиса, лишь на миг.
И казалось, ветер, дождь, гром и молнии, все это было в его глазах, он смотрел на нее, и она могла видеть его последнее беззвучное желание.
В следующий миг Анан побледнела как снег, даже ее губы как будто стали прозрачными.
После удара грома Шен Доул задрожал и наваждение спало. В тот же миг Убийца Богов засиял с новой силой.
А на земле шумел дождь и ветер. Глаза Тянь Болиса снова застило черной тьмой.
Его шаги снова раздались по грязи, расплескивая вокруг грязную воду. Шаг за шагом, он пошел к прежней цели.
С жаждой убийства!
С дикой жаждой убийства!
"Мастер... Мастер Тянь..." Голос Анан почему-то стал запинаться, она с дрожью и болью проговорила: "Не подходите, прошу вас, не подходите..."
Зевул приподнялся на локтях и поднял голову, только не смог задержаться даже на миг, снова упав в грязь. Дождевая вода забрызгала его лицо, но он совсем не заметил этого.
Он мог лишь поднять голову и смотреть на своего умершего и воскресшего Мастера, который шел к нему.
Дух Пламени горел, словно сжигая чью-то душу.
Под дождем, Тянь Болис подошел совсем близко. Ориханк в руках Анан начал дрожать, а лицо ее стало совсем белым.
"Мастер Тянь... Остановитесь, остановитесь!"
Но ответил ей только ДухПламени.

Дождевая вода превращалась в пар, не долетая до лезвия меча трех ярдов. Казалось, сила Тянь Болиса под управлением таинственного заклятия, возросла во много раз.
Анан едва успела защититься Ориханком, и ее тут же отбросило ударом от Зевула за спину Тянь Болиса.
Теперь перед учеником и учителем не было препятствий.
Тянь Болис остановился и поднял Дух Пламени. И хотя Зевул бессильно лежал на земле, его глаза были широко раскрыты и смотрели на Тянь Болиса. Но только лицо Мастера застилала черная энергия, и невозможно было его разглядеть.
Ветер и дождь бешено хлестали о землю.
Как вдруг, Тянь Болис закричал, Дух Пламени ярко сверкнул и обрушился на Зевула. Тот не увернулся, да и не мог увернуться, его рот слегка раскрылся, может быть он хотел что-то сказать, но в звуке пламени и дождя ни единого звука не было слышно.
"Бах!" Под небесами снова раздался гром!
Земля озарилась молнией, осветившей темноту вокруг. Тянь Болис вдруг застыл, Дух Пламени остановился всего в каком-то ярде от головы Зевула. Зевул уже почти мог почувствовать, как это пламя сжигает его дотла...
Но этого не случилось!
Тянь Болис замер всем телом, а Дух Пламени постепенно погас. На теле Тянь Болиса, там, где находится сердце, виднелось острие меча.
Светящийся голубым сиянием Ориханк пронзил сердце Тянь Болиса!
Капли дождя безжалостно били по силуэту, стоящему за спиной Тянь Болиса. Растрепанные волосы прилипли к коже, бесчисленные капли воды спадали с лица на землю, ее лицо было серым, ее трясло.
"Бах!"
Еще один удар грома раздался совсем близко от Шен Доула. Тот вздрогнул всем телом, затем вдруг согнулся пополам, а на его лице отразилась боль. Через миг он издал нечеловеческий крик, обратился черной вспышкой и в мгновение ока покинул это место.
На земле, Зевул снова застыл как вкопанный, он онемело смотрел на грудь Мастера, на торчащий из нее клинок.
Не было ни единой капельки крови!
Дух Пламени потерял силу и словно простой кусок металла с глухим стуком упал на землю. Уголки глаз Зевула дрогнули и его начало трясти.

Затем колени Тянь Болиса подкосились, и он медленно осел на колени в грязь, прямо перед Зевулом. Черная энергия быстро исчезла с его лица, остался только след.
Рука Анан, сжимающая Убийцу Богов, тоже начала дрожать, но она сохранила самообладание, и только закрыла глаза. Миг, Ориханк снова ярко сверкнул, уничтожая последнюю темную энергию в теле Тянь Болиса. Одновременно с этим дыра в его груди стала больше в десять раз.
"Ааа..." Зевул издал хриплый крик, словно отчаянный дикий зверь, слезы залили его лицо. Неизвестно откуда взялись силы в его раненном теле, но он почти взлетел с земли и бросился к Тянь Болису. Он снял его с лезвия Ориханка, когда меч забрал остатки темной силы.
Знакомое лицо Тянь Болиса снова появилось под дождем.
Его глаза были открыты, может быть он их так и не закрыл.
Потом его губы шевельнулись и он улыбнулся, глядя на Зевула.
Анан, стоявшая рядом, как будто потеряла все силы. Ее ноги подкосились и она упала на колени в грязь.
Зевул смотрел на рану Тянь Болиса, и в душе понимал, что его любимый Мастер, воспитавший его с малых лет, уже находится на пороге смерти, и его нельзя спасти. "Почему, почему..." Он хрипло кричал, а на его лице слезы смешались с дождевой водой. В этот раз он обращался к Анан, он пытался встать с земли и подойти к ней, спросить у нее, зачем она это сделала.
Но его задержала рука, слабая и дрожащая, и Зевул сразу же остановился. Зевул задохнулся, его губы дрожали, и он хрипло прошептал: "Мастер, Мастер..."
Тянь Болис смотрел на него, словно собирая остатки своих сил, запинаясь, он сказал: "Не... Вини... Ее... Не... Надо..." Зевул протянул руку и крепко сжал ладонь Тянь Болиса. Но почувствовал только ледяной холод.
Он не мог сдержаться и громко зарыдал, забыв обо всем, повторяя только "Мастер... Мастер..."
Тянь Болис снова тихо обратился к нему: "Седьмой..."
"Мастер, я здесь, я здесь", Зевул наклонился к Тянь Болису, его слезы падали на ладонь Мастера.
"Когда я умру, ты... Отнеси мое тело... Верни его на Пик Бамбука, и передай... Передай твоей Госпоже..."
Зевул кивнул, его лицо исказилось болью, а тело задрожало. Тянь Болис дышах все слабее, его голос становился все тише. "Ты... Ты должен... Сказать ей... Не надо... Грустить... Не надо... Делать глупостей... А..."
Последний звук вырвался из уст Тянь Болиса, и затем он замолчал. Ладонь, которую сжимал Зевул, бессильно повисла.
Зевул замер, его перестало трясти и он застыл на месте. Холодный дождь, казалось, проникал прямо в душу.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда он тихо проговорил: "Мастер..."
Затем у него перед глазами почернело и он упал рядом с телом Тянь Болиса, потеряв сознание.

Том 23. Глава 11. Рана.

Айне. Пик Бамбука.

В глубокой ночи было тихо, слышался лишь шелест листьев бамбука за окном. Все огни уже погасли, ученики Пика давно легли спать. Только за Залом Поклонения горел одинокий огонек, словно звезда в темном небе.
Легко подул ночной ветер, и пламя свечи за окном легко шевельнулось, тени заплясали на стене.
Белоснежная рука потянулась во тьме навстречу ветру, и огонек свечи тут же успокоился, свет снова стал ровным. Сурин сидела за столом, ночь была глубокой, но она совсем не хотела спать.
Ветер снаружи все не унимался и стучал в окно, иногда издавая легкий стук. Сурин поднялась и медленно подошла к окну, но не сразу закрыла створку, а посмотрела наружу.
За окном было черным-черно, это был самый темный час.
Она прислушалась, но в ночном ветре не было никаких звуков, которые она хотела бы услышать.
На лице Сурин появилась горькая улыбка, она осторожно закрыла окно, затем вернулась за стол. Они с Тянь Болисом не любили роскошь, так что в этой комнате было совсем немного вещей. Сейчас на столе, кроме маленькой тканевой шкатулки, стояло только круглое зеркало.
Она взяла зеркало в руки, и в нем отразилось лицо прекрасной девушки, с черными как тучи волосами и белой кожей, без единой морщинки. Также как и Тянь Болис, она тренировалась сотни лет, только поэтому смогла достичь уровня вечной молодости.
Немного поглядевшись в зеркало, Сурин вздохнула и отложила его в сторону. Затем взяла в руки шкатулку и открыла ее.
Внутри оказались обычные вещи – игла с нитью, кусочек ткани, да еще ножницы, все те простые вещи, с помощью которых смертные женщины шили для своих детей и мужа одежду. Сурин осторожно взяла в руки кусочек ткани, продела нить в иглу и, придвинув ближе свечу, начала шить.
Вдруг подул ветер, такой сильный, что ворвался в комнату и одним дуновением погасил свечу.
«А!»
Сурин вскрикнула и нахмурилась, подушечку пальца пронзило болью. Ей показалось смешным, что со своим уровнем мастерства она вдруг проколола палец иглой, но потом ей почему-то стало грустно, словно этот порыв ветра унес всю ее радость, а на груди залег тяжелый камень.
Она вздохнула и, отложив шитье, подошла к окну. За окном все было таким же, как всегда, только теперь рядом не было мужа, который всегда вместе с ней смотрел из этого окна.
Может быть, на рассвете стоит еще раз послать Ксавьона и других учеников спуститься с горы и поискать его? Ведь такое ожидание сведет ее с ума.
Как только она так подумала, перед глазами встал образ Тянь Болиса, а в душе поднялось беспокойство.
Ночь была темной!
Она вгляделась в черноту, и ее губы дрогнули. Она еще долго стояла так, потом молча опустила голову и вздохнула, закрыв окно поплотнее.
Ветер снаружи как будто стал еще сильнее.
***

Лисий холм. Клан Вим.
Здесь была такая же темная ночь, и тоже был человек, который не спал. Только настроение у него было иное.
Над кровавым озером, спрятанным в глубине холма, рядом стояли Мастер Вим и Призрачный Господин. Призрак по-прежнему был одет во все черное, нельзя было увидеть его лица. А на лице Мастера Вим было радостное и возбужденное выражение.
Кажется, он совсем не страдал от того, что ночью приходится бодрствовать. На самом деле, с уровнем Мастера Вим, он мог не спать несколько дней и чувствовать себя отлично. Но сейчас его лицо было не просто НЕ уставшим, оно даже было румяным и полным сил, с таким настроением он смотрел вниз, на кровавое озеро.
Внизу, в кровавом озере, по сравнению с прошлым его состоянием, теперь произошли заметные изменения.
Четыре магических зверя по-прежнему были пленниками Треножника, и даже у больше всех сопротивляющегося Тотетсу, кажется, сейчас уже не осталось сил, он безвольно лежал в крови и не двигался.
А кровавая поверхность озера, до этого всегда спокойная, теперь уже не была такой. Она начала пениться, на ее поверхности то и дело бурлили пузыри и раздавался странный рвущийся звук. Причем скорость, с которой кипела кровь, постоянно росла. Как будто какая-то сила пыталась вырваться со дна озера, постепенно пробуждаясь. И теперь запах крови в этой пещере стал в десять раз гуще.
Треножник Дракона по-прежнему вращался над озером, но и с ним произошли изменения. Он словно впитывал силу магических зверей, и теперь в красном свете надписей на треножнике стало заметно светло-желтое янтарное сияние, его магическая сила очевидно росла и становилась мощнее.
Надписи на Треножнике ярко горели, словно получили новую жизнь. А прямо посередине этих надписей, где раньше то появлялись, то исчезали изображения четырех магических зверей, сейчас светилась кровавая пасть демона, который непрерывно всасывал силу из озера внизу.
Вокруг Треножника и вообще внутри всего закрытого пространства холма в воздухе парил странный туман, от которого исходила огромная, пока еще спящая, сила.
И даже стоящие вдалеке от Треножника Мастер Вим и Призрачный Господин могли почувствовать, как растет эта ужасная, страшная и странная магическая сила треножника.
Также как и Мастер Вим, Призрачный Господин внимательно смотрел на Треножник, но его взгляд был холодным и острым, по сравнению с Мастером Вим он не был так возбужден.
Призрак долго смотрел на Треножник, затем сказал: «Все идет так, как запланировано, точно в соответствии с письменами на поверхности Треножника. Если все пойдет без изменений, всего через семь тысяч семьсот сорок девять дней для завершения заклинания!»
Мастер Вим глубоко вздохнул, красный блеск крови отразился на его лице, он сделал шаг вперед и невольно вскрикнул от радости. «Хорошо! Я уже не могу дождаться этого!»
Призрак посмотрел на него и сказал: «Проявите терпение, Мастер. Все придет со временем».

Мастер Вим громко расхохотался, повернулся и подошел к Призрачному Господину, похлопав его по плечу. Призрак вздрогнул от неожиданности, но все же никак не отреагировал, а остался стоять на месте. Через секунду Мастер Вим снова захохотал. «Хорошо! Хорошо!»
Он был явно очень рад происходящему. Затем, словно о чем-то вспомнив, он остановился и серьезно посмотрел на Призрачного Господина. «Благодарю тебя».
Призрак слегка опустил голову. «Это заклинание смогло набрать силу только потому, что Мастер Вим приложил столько усилий. И если бы у вас не было Треножника Дракона, я не смог бы даже предложить никакой помощи».
Мастер Вим со смехом покачал головой. «Треножник Дракона – сокровище клана Вим, но все эти годы никто не мог разгадать надписи на нем, только ты вызвался мне помочь, это твоя огромная заслуга!»
Призрак, помолчав, ответил: «Вы переоцениваете меня, Мастер».
Мастер Вим усмехнулся и снова развернулся, его взгляд устремился в пустоту и замер. В его глазах снова засиял бешеный огонь радости, не сдержавшись, он счастливо захохотал.
Призрачный Господин спокойно стоял за спиной Мастера Вим и наблюдал за его радостью, ни слова не говоря. Если бы сейчас сюда случайно зашел кто-то знакомый с Мастером Вим, он бы не на шутку удивился, ведь Мастер Вим всегда был серьезным и спокойным, а теперь он смеялся словно умалишенный. Но только в глазах Призрака не было ни капли удивления.
Может быть, из-за того, что они очень много времени проводили вместе, он знал что-то, чего другие не могли увидеть.
Так, внутри таинственной пещеры Лисьего холма, среди густого запаха крови, Мастер Вим радостно планировал свою победу и его смех разносился вокруг, а за его спиной маячила молчаливая беззвучная тень.
***

У подножия Айне.
Черные тучи в небе постепенно рассеялись, но облака по-прежнему висели низко, и с ночного неба все еще шел дождь, врываясь в одинокий мир людей.
Посреди пустыря дул ледяной ветер, пробирающий до костей. Совсем недавно это было заброшенное кладбище, но после ожесточенной битвы оно было полностью разрушено, даже земля под ногами покрылась трещинами и вмятинами, все было перевернуто, а от ветра с дождем и вовсе превратилось в грязь.
Не было даже признака рассвета. На пустыре, среди дождя, остался только слабый голубой свет.
Анан, которая всегда любила чистоту, сейчас вся была измазана грязью, но словно не замечала этого. Неподалеку от нее на земле покоился Тянь Болис. Его глаза были закрыты, словно он спокойно спал. Дождь падал на его лицо, а от ветра капли текли по нему, словно слезы.
Зевул все еще не очнулся. В слабом свете Ориханка можно было разглядеть, что он был бледен как мертвец, а на его лице отразилась боль. Если бы его грудь все еще не вздымалась от дыхания, можно было заподозрить неладное.
Анан села рядом и обняла его, от света Ориханка вокруг них образовалась защитная сфера от дождя и ветра.
А недалеко от них Аш, совсем не такой живой и радостный как раньше, спокойно сидел на земле. Дождь намочил его шерсть, время от времени капли падали на мордочку, и стекали вниз. Подул холодный ветер, Аш моргнул всеми глазами, словно ему было очень холодно, и придвинулся ближе к Зевулу.
Анан медленно опустила голову и посмотрела на Аша, затем протянула руку и осторожно впустила обезьянку внутрь защитной сферы, чтобы тот взобрался на плечо Зевула. Аш посмотрел на нее, что-то прокричал и опустил голову на грудь хозяина. Его голова повернулась в сторону, взгляд упал на тело Тянь Болиса, лежащее рядом.
Это сон? Или иллюзия?
Если это сон, то в нем нет ни капли радости, потому что в самом конце это оказался настоящий кошмар.
Зевул слегка шевельнулся, выражение боли на его лице усилилось, еще через миг он издал крик, полный боли, и пришел в себя. Перед глазами был свет, голубое сияние, окружающее его со всех сторон.
Вокруг слышался звук дождя и ветра.
Аш на его груди вдруг поднялся и посмотрел на Зевула.
Снова подул холодный ветер.
Зевул слегка вздрогнул, затем увидел взгляд Анан, такое же бледное лицо, единственный человек, который не оставил его среди дождя и ветра.
Губы Зевула слегка дрогнули.

Рана на его груди стала намного меньше, Зевул посмотрел на нее и увидел, что на его груди завязано несколько разных белых лент, семь или восемь. Очевидно, что они были оторваны с чьей-то одежды. Он постепенно начал приходить в себя и скоро почувствовал, что перелом на груди уже почти совсем затянулся.
Но конечно, нельзя было недооценивать силу удара Тянь Болиса, энергетические каналы в его теле все еще были ранены, и хотя Анан попыталась ему помочь, ему наверняка придется потратить еще много дней, прежде чем силы полностью восстановятся.
Как только он подумал об этом, его взгляд тут же метнулся в сторону, и он увидел своего Мастера. Зевул ничего не сказал. Казалось, он даже не мог говорить. Среди дождя, лицо Тянь Болиса было в каплях воды, он спокойно лежал на грязной земле.
Мог ли он знать, что случится после его смерти?
Он издал хриплый стон и вырвался из объятий Анан, упав на грязную землю. Затем с трудом пополз в сторону Тянь Болиса. Анан удивленно вздрогнула и хотела задержать его, но когда ее рука коснулась Зевула, она услышала его тихий голос: «Не трогай меня».
Анан застыла на месте и опустила руку. Она смотрела на Зевула не отводя глаз, как он покинул защитную сферу Ориханка, и шаг за шагом, с огромным трудом полз в сторону Тянь Болиса. Дождь и ветер были безжалостны, очень скоро он промок с ног до головы, и весь покрылся грязью.
Аш следовал за Зевулом, и очень волновался, глядя на хозяина. Время от времени он подбегал к нему ближе и пытался оттащить его назад, но Зевул был сильнее Аша, и у него ничего не получалось. Поэтому Аш волновался все больше и не переставая кричал.
Наконец, Зевул оказался рядом с Тянь Болисом и взял его за руку, уже холодную. Его зубы сжались, а тело начало дрожать. Он смотрел на Тянь Болиса, и в его глазах светилось лишь отчаяние. С его лица лилась вода, падающая на застывшее лицо Тянь Болиса.
Ветер и дождь усиливались.
Его взгляд переместился на грудь Тянь Болиса, где зияла все та же страшная рана. Зевула словно пронзило холодом, он застыл всем телом.
Затем он медленно повернулся и посмотрел назад.
За его спиной был одинокий силуэт Анан. Она молча встретила взгляд Зевула, ее лицо было бледным, а руки, спрятанные в длинных рукавах, сжались в кулаки, так что ногти врезались в кожу.
Кто знает, о чем они думали, пока смотрели друг на друга?
Лицо Зевула постепенно стало спокойным, исчезла боль и печаль, осталось лишь молчание. Он отвернулся и снова посмотрел на Тянь Болиса. Подул ветер и на лицо Тянь Болиса брызнула грязь.
Зевул медленно протянул руку, чтобы стереть дождевую воду и грязь с лица Тянь Болиса. Когда он коснулся его холодной кожи, его руку словно обожгло льдом. Он отдернул ладонь, но затем снова вернул и вытер капли воды с лица Мастера.
Затем он выпрямился, подполз ближе к Тянь Болису и закрыл его грудью от дождя и ветра, чтобы холодные капли не падали на него. Анан молча смотрела на все это, не решаясь вмешиваться, на ее лице осталось лишь легкое удивление.
«Когда я был ребенком, вся моя семья погибла...» Среди дождя вдруг раздался голос Зевула. Он говорил медленно, словно каждое слово причиняло ему боль.
Анан осторожно приблизилась и остановилась рядом с Зевулом, также закрывая Тянь Болиса от дождя.

«Мастер принял меня на Пик Бамбука, он растил меня и воспитывал, я никогда не забуду того, что он для меня сделал».
Зевул покачнулся, неясно из-за раны или из-за печали. Лицо Анан изменилось, она протянула руку чтобы подхватить его, но когда она коснулась Зевула, он увернулся в сторону от нее.
Рука Анан так и застыла в воздухе.
Зевул с трудом приподнял тело Тянь Болиса, положив его голову себе на грудь, и на его лице снова отразилась боль. Он что-то тихо говорил.
Анан стояла рядом, так что даже в шуме дождя могла расслышать его слова. Он не переставая повторял: «Я никогда не смогу вернуть ему этот долг... никогда не смогу вернуть долг...»
Губы Анан дрогнули, она посмотрела на лицо Тянь Болиса. Никто не знал, что в этот же вечер он улыбался ей, и данное им обещание заставило ее увидеть свет надежды среди отчаяния.
Один удар меча, одна рана...
Но ранен был не только он один!
Она горько улыбнулась и отвернулась в сторону, невольно покачнувшись. Потом вдруг выплюнула кровь изо рта, капли которой попали ей на одежду и на землю вокруг. Только дождь и ветер сразу же все смыли.
Она подняла голову, ледяные капли падали на лицо, небо было черным как смоль.
Ну когда же настанет рассвет?
Почему до сих пор, кроме ветра и дождя, на небесах видна лишь чернота?
В уголках глаз Анан заблестели слезы, но среди дождя их никто не заметил.

Том 23. Глава 12. Возвращение домой.

Облака рассеялись, ночь, наконец, прошла, и в небе блеснул первый луч солнца, озаривший мир людей.
Горы Айне были безмолвны. Ученики, хоть и не были лентяями, все же не поднимались так рано. На крыше Зала Предков, на черепице все еще лежала роса. Бамбук вдали был все таким же зеленым, его листья легко шелестели от ветра.
Ворота Зала Предков были открыты, как и в обычные дни. А внутри спокойно горели благовония.
Издалека подул холодный рассветный ветер, пролетел по Залу Предков и снова отправился вдаль. В нем слышались крики птиц – единственный звук на рассвете.
Это была очень умиротворенная картина, неизвестно сколько таких же рассветов встретил Пик Бамбука, магических и сказочных. Но в этот раз было одно отличие, которое совсем не вписывалось в эту гармонию.
Один насквозь промокший силуэт, лежал на коленях перед воротами Зала Предков, голова его была вжата в плечи. Земля вокруг него намокла от капель воды, стекающих с одежды.
А чуть дальше от этого человека, на зеленых ступенях Зала Предков, тихо покоилось тело Тянь Болиса. И хотя он был уже мертв, выглядел очень спокойно, на его лице не было боли, словно смерть не была для него таким уж важным делом.
Руки Тянь Болиса были сложены на груди, одежда приведена в порядок. Только на ней виднелись влажные следы, но воды было намного меньше, чем на теле того, кто преклонился перед воротами Зала Предков.
Конечно, его одежда не была идеально чистой, но ему наверняка было уже все равно.
Рассветный ветер не утихал. Почувствовав прохладу, Зевул слегка вздрогнул. Очевидно, он очень ослаб, но он не шевелился и лежал на земле, головой в сторону Зала Предков, не решаясь поднять глаза.
Здесь все было ему знакомо, от зданий вокруг до ступенек и статуй, даже грязь на ступеньках, они словно издавали легкое дыхание, которое возвращало его в те моменты, которые он не мог забыть. Неизвестно, сколько раз он мечтал вернуться в те годы, вернуться на родную землю, но теперь, когда он был здесь, его сердце разрывалось от боли.
За спиной Зевула, через несколько ярдов, взгляд мог уловить место, где рос Дан Сайон – кухню. Десять лет прошло, но кажется, доски, из которых была сделана дверь, совсем не изменились, только стало больше трещин, они тоже постарели.
Дверь кухни висела спокойно, до тех пор пока ее не коснулась мохнатая лапка. Аш осторожно открыл ее и запрыгнул внутрь. Кажется, внутри все осталось прежним, стол, стулья, печь и все продукты с кухонными принадлежностями лежали на тех же местах.
Аш огляделся и запрыгнул на стол, затем посмотрел направо.
Конечно, справа от стола, у стены, была насыпана гора соломы, на которой спал кое-кто знакомый. Его нос мерно шевелился с сопящим звуком, это был пес, с которым Аш любил играть – большой Йелла.

Аш покрался по столу, его хвост завернулся кренделем, но он не стал сразу прыгать и обнимать старого друга. Он почесал затылок, посмотрел в сторону двери, затем снова на знакомого Йеллу, словно не мог принять решение.
В этот миг Йелла, который спокойно спал на своей лежанке, по-прежнему закрыв глаза, вдруг поднял уши, словно что-то услышал. Затем его голова шевельнулась и он открыл глаза.
Перед его глазами на столе показался знакомый силуэт, Йелла сначала удивился, затем тут же встрепенулся, от сна не осталось и следа. Он радостно вскочил, залаял на Аша и в три прыжка оказался у стола. Передние лапы Йеллы оказались на столе, и он радостно завилял хвостом.
Аш улыбнулся во весь рот, словно зараженный чувствами Йеллы, и прижал голову пса к груди, погладив его по гладкой блестящей шерсти. Йелла уткнулся в Аша и лизнул его мордочку.
Аш рассмеялся и кувырком спрыгнул со стола. Йелла повернулся к нему и они снова радостно обнялись. Но потом Аш словно вспомнил о чем-то и нахмурился. Он протянул лапку и потрепал Йеллу по голове, затем указал ему наружу из кухни.
Йелла посмотрел на Аша, не понимая, что он хочет сказать. Аш что-то прокричал на своем языке и запрыгнул на спину пса. Йелла оттолкнулся и выбежал из кухни, огляделся по сторонам и очень быстро заметил силуэт, лежащий на коленях у ворот Зала Предком. И этот силуэт был ему знаком.
Йелла невольно обрадовался и с лаем бросился к этому силуэту, бешено виляя хвостом. Очень скоро он оказался рядом с Зевулом, но тут Йелла остановился и замер на месте.
Его взгляд пробежал мимо Зевула к ступеням Зала Предков и остановился на теле Тянь Болиса.
Аш беззвучно соскользнул со спины Йеллы на землю и подбежал к Зевулу, почесал затылок, огляделся, затем сел на землю, крепко прижавшись к Зевулу.
Йелла медленно подошел, взобрался по ступеням и приблизился к Тянь Болису. Он долго смотрел на лицо хозяина, потом осторожно понюхал его. Его хвост в это время не переставал вилять. В конце концов, Йелла развернулся, он выглядел немного сбитым с толку. Он наклонился и ткнулся головой в лицо Тянь Болиса, тихо заскулив.
Тянь Болис ничем ему не ответил.
Йелла стоял на месте очень долго, но не лаял и не выл, как можно было ожидать. Он в последний раз ткнулся в лицо Тянь Болиса, словно смирился, и молча лег подле него. Его глаза все еще смотрели на хозяина в надежде, что тот проснется. Он положил голову на лапы и опустил уши, глядя на хозяина, холодного и спокойного.
Рассветный ветер подул, принося ночную прохладу. Зевул снова вздрогнул на ступенях, но очень быстро снова успокоился и замер.
На рассвете время текло слишком медленно.

***
«А!»
Тихо вскрикнув, Сурин проснулась ото сна, вся в холодном поту.
Ее волосы растрепались, лицо было сонным, она медленно поднялась из-за стола. Вчера ночью она так и уснула здесь.
Закрытое окно все-таки слегка открылось, через него снаружи пробивался рассвет, освещая комнату. Сурин немного посмотрела на лучи солнца, успокоилась и горько усмехнулась. Затем взяла со стола маленькое зеркало.
В зеркале отразилось ее прекрасное лицо, немного уставшее от позднего сна. Но из-за растрепавшихся волос она выглядела еще прекраснее. Ее тело не знало старости, а сердце?
Она долго смотрела на себя, затем вздохнула и положила зеркало на стол. Затем поднялась, протянула руку, и окно со скрипом раскрылось.
Солнечный свет залил комнату, проникнув во все темные углы, пробудив ее ото сна. Сурин легко улыбнулась и посмотрела наружу, сладко потянувшись.
Ей в лицо подул рассветный ветер, принесший прохладу.
Она открыла дверь и вышла.
Было еще рано, наверняка ученики еще спали. Ну ладно, пусть поспят еще, сегодня им предстоит спуститься с гор на поиски Бу И, это отнимет много сил.
Так думала Сурин, направляясь к воротам Зала Предков.
Она медленно шла через извилистую галерею, снаружи шумел бамбук. Почему-то в это утро Сурин замечала многие вещи, на которые обычно не обращала внимания.
Краска на стенах галереи давно выцвела, столбы слегка покосились, кое-где отпали деревянные украшения. Она вспомнила, когда Зал Предков был покрашен, это было во время их свадьбы с Тянь Болисом. Вот так незаметно эта галерея прожила столько лет вместе с ними, она столько раз здесь проходила, но даже не замечала этого. Когда Тянь Болис вернется, обязательно нужно сказать ему, что нужно покрасить галерею заново...
Еще она заметила на одном из покосившихся столбов два вырезанных маленьких меча. Это было их обещание, что они никогда не расстанутся, также как эти мечи, и будут вместе до конца. Она вспомнила, как Тянь Болис смеялся, что вырезал их слишком некрасивыми, а она притворно сердилась, так что он потом просил прощения весь день.
Те годы пронеслись перед глазами за один миг, на губах Сурин мелькнула улыбка, настроение стало лучше. Она глубоко вздохнула сладкий рассветный воздух и продолжила идти. Затем она вспомнила, что Бу И растил Йеллу с самых малых лет. Он уже так долго не возвращался, интересно, как ученики ухаживали за псом? Если Йелла похудеет от голода, Бу И, когда вернется, будет очень разгневан.
Сурин с улыбкой покачала головой и решила пройти на кухню, проведать Йеллу. Она так и шла, думая об этом, пока не оказалась прямо перед Залом Предков.
«Бам!»
Прозвенел первый рассветный колокол, его звук донесся издалека. Это был знак пробуждения Айне, начало нового дня. Звук эхом пронесся над горами Айне.
Сердце Сурин, вместе с этим звоном, забилось быстрее.
Перед залом предков кто-то лежал на коленях, а Йелла, почему-то уже проснувшийся, спокойно лежал на ступеньках Зала Предков.

Уши Йеллы поднялись, как будто он что-то услышал, и он повернул голову в сторону Зала Предков. Женщина, которая стояла там, безмолвно взирала на происходящее.
Сердце Сурин почему-то забилось еще быстрее, словно хотело взорваться, так что она даже задержала дыхание. На ступенях Зала Предков лежал силуэт, вырезанный в ее сердце навечно.
Но только сейчас она повторяла про себя только одно – она ошиблась, только бы она ошиблась...
Ее лицо стало бледным как бумага, ноги стали словно деревянные, она медленно подошла ближе, и ее губы начали дрожать. Йелла, лежавший рядом с телом Тянь Болиса, посмотрел на Сурин и повилял хвостом, но затем вновь уткнулся мордой в лапы и молча уставился на хозяина перед собой.
Она подошла ближе, ближе к месту, когда уже нельзя было сбежать от правды. Знакомое лицо Тянь Болиса появилось перед глазами Сурин, он словно спал, спокойно спал.
Сурин почувствовала, как небо и земля закружились, ее ноги подкосились, и она едва не упала. К счастью, она смогла удержаться, но перед глазами тут же потемнело. Она подошла к Тянь Болису и села на колени рядом.
Дрожащими руками она коснулась тела Тянь Болиса, его одежды, когда ее рука оказалась на его груди, она замерла и задрожала сильнее. Из ее глаз полились два ручья слез, каплями они падали на лицо Тянь Болиса.
Рядом послышался тихий лай Йеллы, он поднял голову и осторожно уткнулся ей в ноги.
Сурин подняла голову и посмотрела на силуэт, склонившийся внизу. Увидев рядом серую обезьянку, она задумалась, затем тихо, немного хрипло сказала: «Ты... Дан Сайон?»
Зевул вздрогнул, но не поднял голову, а наоборот, еще сильне вжал ее в землю. Песок ранил его кожу, но он словно не замечал. Только через какое-то время раздался его дрожащий голос:
«Да... ученик..., Госпожа...»
Сурин вымученно улыбнулась и сказала: «Не надо так, вставай, расскажи мне все».
Зевул лежал на земле, не поднимая головы, как будто растерял все свое мужество, и не решался посмотреть в глаза Сурин. Он тихо сказал: «Ученик достоин смерти, я не... не смог защитить Мастера...» Его голос прервался, словно каждое слово было для него худшим наказанием.
Сурин медленно приподняла Тянь Болиса и уложила к себе на колени. Она слегка дрожала, может быть от холода, исходящего от его тела, или может быть она хотела растопить это холод теплом собственного тела.
«Поднимайся». Ее голос был пустым и холодным, Зевул даже не помнил, чтобы Сурин говорила так бессильно, так безнадежно. От этого ему стало еще больнее, и он невольно придавил лицо к земле еще сильнее, словно эта боль могла остудить его сердце, готовое разорваться.
«Если ты не поднимешься, как же ты расскажешь мне о том, что случилось?» Взгляд Сурин по-прежнему был направлен к телу, лежащему у нее на коленях, словно она не могла сейчас посмотреть на что-то другое.
Йелла подполз вперед и уткнулся мордой в тело Тянь Болиса, тихонько заскулив.
Зевул на миг застыл и медленно выпрямился, поднял голову и посмотрел на Сурин. Эта прекрасная женщина осталась такой же, как в его воспоминаниях, совсем не изменившись. Рассветный ветер тронул ее волосы, ее бледные руки гладили Тянь Болиса по лицу.
«Ты вернулся, ты все-таки вернулся...»
Это были последние слова, которые услышал Зевул от Сурин.
Потом в его груди поднялась и закипела горячая кровь, перед глазами почернело, словно лопнула натянутая струна.
С глухим стуком, словно деревянное бревно упало на землю, он потерял сознание.
За секунду до того, как он отключился, перед глазами было темно, ему казалось, что его тело горит огнем, но внутри по-прежнему был ледяной холод. Вдалеке послышались крики, полные ужаса и боли, сливающиеся в плач.
Он слышал шум шагов, все они направлялись сюда.
«Госпожа! Госпожа...»
Это была последняя мысль, мелькнувшая у него в голове, затем он полностью потерял сознание.

Том 23. Глава 13. Родные люди.

В этот раз он спал очень долго, но даже сквозь глубокий сон мог ощутить знакомые запахи. Уже очень давно он не ощущал себя так спокойно.
Поэтому он погрузился в глубокий сон и словно не хотел просыпаться. Только во сне его преследовало странное колющее ощущение боли, где-то в сердце, которое не хотело его отпускать. Сделав резкий вдох, Зевул проснулся. Увидев перед собой эту комнату, он подумал, что все еще спит и молча огляделся. Он жил здесь, когда был ребенком, и рос здесь. Стол, стулья, кровать, окно и дверь, кажется, эта обстановка осталась такой же, какой он ее помнил.
На стене над кроватью все еще висел большой свиток с иероглифом «Путь», только цвет немного потускнел, но сама картина излучала все такую же силу, как в тот день, когда он впервые ее увидел.
Оконная рама легко скрипнула и немного отворилась. Аш запрыгнул внутрь, увидел что Зевул проснулся и сел на кровати рядом. Он невольно развеселился, улыбаясь во весь рот, и несколько раз подпрыгнул. Сердце Зевула забилось быстрее. Эта картина была такой, словно он вернулся на много лет назад, и если бы не рана на теле, да еще третий глаз на лбу Аша, он бы и впрямь решил, что все еще спит.
Но это было невозможно.
Аш что-то прокричал Зевулу, тот опустил голову и увидел, что в лапках Аш держит несколько диких ягод. Он сорвал их снаружи и принес поделиться с хозяином. Зевул покачал головой, выражая отказ, и Аш не стал больше предлагать – одним прыжком он оказался на столе, открыл рот и начал громко чавкать.
Зевул молча смотрел на все это, затем его взгляд упал на полуоткрытое окно, через которое вошел Аш. Через окно пробивался свет, но что было снаружи, нельзя было различить. Однако Зевул итак это знал – за окном был небольшой дворик, в нем росла маленькая сосна и разные травы, еще была каменная тропинка, а в стене дворика полукруглая арка. Каждая травинка здешних мест была вырезана в его памяти навечно.
Воздух был свежим и даже немного сладким, даже маленький дворик снаружи был наполнен ароматом цветущих трав.
В какой-то момент Зевул почувствовал, что вернулся домой. Но потом сердце отдалось болью, которая разбудила его.
Снаружи раздались шаги.
Взгляд Зевула обратился к двери. Шаги очень быстро оказались рядом, но человек за дверью словно не решался войти, и не сразу открыл ее.
Зевул внимательно смотрел на дверь.
Через несколько мгновений дверь, наконец, распахнулась.
В проеме показалась высокая крепкая фигура, и этот человек сразу же увидел, что Зевул проснулся. Их взгляды встретились, но никто не спешил говорить. В глазах каждого отражались самые разнообразные чувства, может быть поэтому все слова, которые они хотели сказать, растворились в воздухе.
Аш, сидя на столе, выплюнул ягодную косточку, посмотрел на дверь, что-то крикнул, и продолжил есть свои ягоды.
Парень в дверях вздохнул, на его губах появилась горькая улыбка. Он покачал головой, вошел внутрь и внимательно посмотрел на Зевула. «Мы столько лет не виделись, мне лучше называть тебя Седьмой или Младший брат?»
Губы Зевула дрогнули, но сразу успокоились. Он посмотрел на этого парня и тихо сказал:
«Старший брат...»

На Пике Бамбука, также как в его воспоминаниях, было тихо и спокойно. Интересно, куда подевались все остальные.
Ксавьон молча посмотрел на человека, который когда-то был его любимым младшим братом, и самым бестолковым учеником Тянь Болиса на Пике Бамбука. Теперь все изменилось.
Десять лет прошло, а они словно видятся впервые.
«Все эти годы... с тобой все было хорошо?» Ксавьон сел напротив Зевула и спросил.
Зевул не ответил, он промолчал. Десять лет утекли как вода, незаметно для себя он прошел столько дорог, но как он мог ответить ему «хорошо»?
Ксавьон смотрел на него, когда-то молодого Дан Сайона, и ему казалось, что он был точно таким же, только лицо стало немного повзрослевшим. Когда этот парень, моложе него на несколько лет, успел стать настолько сильным? Да еще на его голове, кажется, появились седые волосы...
Ксавьон вздохнул и спросил снова: «Как ты себя чувствуешь?»
Зевул опустил голову и посмотрел на свою рану, она была перебинтована чистыми повязками вместо тех рваных полос. Очевидно, это ученики Пика Бамбука позаботились о нем. Рана все еще болела, но сейчас уже было намного лучше, чем раньше. Он молча кивнул. «Со мной все в порядке, спасибо за заботу, Старший брат».
Он вдруг вспомнил о чем-то и посмотрел на Ксавьона. «Я... я ведь предатель для Айне, разве ты еще можешь признавать меня как брата?»
Ксавьон усмехнулся, хоть в его улыбке и была горечь. Он сказал: «Госпожа рассказала нам, что Мастер при жизни...» сказав слова «при жизни» Ксавьон вдруг закашлялся, его глаза покраснели. Услышав это, Зевул невольно вздрогнул.
Ксавьон успокоился и продолжил: «При жизни Мастер часто говорил ей, что он никогда лично не выгонял тебя с Пика Бамбука. К тому же он никогда не думал, что тогда, десять лет назад, ты был виноват. Поэтому Госпожа сказала нам, что сегодня, если ты сам захочешь, ты все еще можешь быть Седьмым учеником Пика Бамбука... нашим братом...»
Зевул медленно опустил голову и задрожал. Он схватил левой рукой подушку и крепко сжал в кулаке, а правой рукой закрыл лицо, вытирая с глаз брызнувшие слезы.
В комнате стало тихо. Через какое-то время, когда Зевул понемногу пришел в себя, Ксавьон снова тихо заговорил: «Если ты чувствуешь, что можешь подняться, пойдем со мной в Зал Предков. Там Госпожа читает поминальную молитву... для Мастера. Она хочет видеть тебя».
«... Хорошо».
Они вышли из комнаты и пошли по знакомой галерее. Ксавьон шел впереди, его широкие плечи и спина высились как гора.
Зевул, следую за ним, невольно вспомнил детство, когда он впервые оказался на Пике Бамбука, и точно также следуя за Ксавьоном вошел в новый незнакомый мир.
Теперь это прошлое казалось сном.

Его взгляд опустился на пояс Ксавьона, и он только сейчас заметил, что у того на поясе привязана белая лента. Конечно же это был знак траура и выражение скорби.
Он закрыл глаза.
Они вышли из галереи, и вдалеке показался Зал Предков. Только теперь вместе с вьющимся дымом благовоний над Залом слышался плач.
Ксавьон молча пошел в сторону Зала Предков, но вдруг остановился и оглянулся, заметив что Зевул стоит на месте, глядя вперед, но почему-то не решается сделать шаг.
«Что случилось?»
Лицо Зевула было бледным, почему-то глядя на этот дым и услышав этот плач он ощутил страх в душе, словно ребенок, который совершил ошибку, не решающийся посмотреть в глаза опечаленным родителям.
Ксавьон словно заметил это, вздохнул и сказал: «Идем». Он похлопал Зевула по плечу. Тот вздрогнул и посмотрел на Ксавьона, молча кивнул и продолжил идти.
Чем ближе они подходили, тем ярче в воздухе был запах благовоний и тем яснее слышался звук плача. И хотя Зевул слышал знакомые голоса, среди них не было женского плача. Ни Сурин, ни его сестры Хиди, которая давно уже вышла замуж.
Наконец, вместе с Ксавьоном, он снова оказался у ворот Зала Предков.
Пять взглядов тут же обратились к нему. Зевул невольно вздрогнул и посмотрел в ответ на каждого из них.
У Даи, Чжен Дали, Хэ Дачжи, Лю Дасинь, Амандла!
Все эти знакомые лица сейчас стояли перед ним. Много лет назад, самые родные люди, самые лучшие братья.
На поясе каждого из них, также как у Ксавьона, была повязана белая лента. Их лица были печальными, глаза краснели от слез. Внутри Зала Предков стоял большой железный чан, внутри которого горел огонь. Стоящие рядом братья медленно бросали в него жертвенную бумагу.
Огонь горел, от него медленно поднимался дым.
Зевул застыл – за клубами дыма виднелось тело Тянь Болиса, спокойно лежащее на смертном ложе. Грязную одежду сменили новые одеяния, кажется даже выражение его лица стало более спокойным. Госпожа Сурин сидела рядом с его телом и держала в руках ладонь Тянь Болиса, крепко ее сжимая.
Ее лицо было полно горечи, но в глазах не было слез. В волосах был приколот белый цветок, прекрасный и печальный. Она только крепко сжимала руку мужа и смотрела на его лицо. А ее дочь, Хиди, отсутствовала.
Йелла, которого Тянь Болис воспитывал с малых лет, беззвучно лежал рядом, положа морду на лапы, словно совершенно растеряв весь свой живой характер.
Взгляд Зевула больше не мог оторваться от Тянь Болиса. Его ноги потяжелели, он медленно пошел вперед. Ксавьон молча шел рядом, затем он достал белую ленту и протянул Зевулу. Тот посмотрел на него с благодарностью, кивнул и тихо сказал, принимая ленту: «Спасибо».
Ксавьон глазами указал в сторону Сурин. «Иди, Госпожа ждет тебя». Договорив, он подошел к остальным братьям, встал на колени в сторону тела Тянь Болиса и трижды поклонился. Когда он поднялся, его глаза были красными. Затем он принял из рук У Даи жертвенную бумагу и бросил в огонь.
Зевул долго смотрел на ленту в руках, затем повязал ее на поясе в знак скорби, словно перевязав собственное сердце.

Он молча подошел к ложу и склонил колени, трижды поклонившись Тянь Болису. Затем он повернулся к Сурин.
«Ученик...» Его голос вдруг сорвался, только через какое-то время он снова смог заговорить, и продолжил: «Ученик Дан... Сайон... прибыл увидеть Госпожу».
Ксавьон и остальные ученики посмотрели на него, их лица были полны странных ощущений. Но конечно же больше всего в них было радости и сердечности.
Даже на лице Сурин на миг мелькнула радость. Она посмотрела на Зевула и кивнула ему. Затем ее лицо снова стало печальным. Посмотрев на Тянь Болиса, она тихо сказала: «Бу И, ты слышал? Это твой Седьмой ученик вернулся поклониться тебе».
Зевул упал в ноги Сурин, не смея ничего сказать.
За его спиной раздались всхлипывания.
Дым поднимался наверх и парил под потолком, Зал Предков выглядел таким пустым, может быть потому, что хозяина не стало. Даже пространство вокруг казалось каким-то опустевшим, несмотря на то, что людей стало больше.
Через минуту Ксавьон вытер слезы на глазах и подошел к Сурин, тихо сказав: «Госпожа, прикажите как организовать похороны, необходимо оповестить всех старейшин Пиков о смерти Мастера, и я думаю, что нужно отправиться на Пик Головы Дракона, рассказать обо всем сестре Лин Эр, чтобы она...»
«С этим не торопись!» Сурин спокойно прервала Ксавьона.
Ксавьон удивленно замолчал, остальные ученики и даже Зевул удивленно замерли. В Зале стало тихо, не было слышно ни единого звука. Через какое-то время Ксавьон, набравшись смелости, осторожно сказал: «Госпожа, Мастер ушел, и мы все понимаем, как вы страдаете. Но похороны... все же нельзя отложить».
Лицо Сурин осталось прежним, она даже не посмотрела на Ксавьона, в ее глазах сейчас был только силуэт Тянь Болиса.
Ксавьон почувствовал себя неловко, не зная, что сказать. Он обернулся и посмотрел на других учеников, но они только переглядывались, не зная как быть. Как вдруг раздался голос Сурин. «Ксавьон».
Он тут же ответил. «Да, Госпожа. Какие будут приказания?»
Сурин ответила: «Выйди ненадолго вместе с остальными, и без моего приказания не заходить».
Ксавьон застыл и отступил назад, все ученики посмотрели на него. Он нахмурился – Хэ Дачжи, самый спокойный из них, покачал головой, его лицо выражало тревогу. Ксаьвон, увидев это, нахмурился еще сильнее.
Он давно знал всех своих братьев, и о чем беспокоился Хэ Дачжи, тоже прекрасно понимал.
Он был самым старшим учеником, а значит дольше всех знал Мастера и Госпожу. Никто кроме него так не понимал чувства между ними. Если они все уйдут и оставят Сурин одну, кто знает...
Подумав об этом, Ксавьон побледнел от страха, и не мог сделать этот шаг. В этот момент Сурин окинула их взглядом и рассерженно проговорила: «Что с вами, неужели как только не стало вашего Мастера, вы уже ни во что не ставите мои слова?»
С глухим стуком Ксавьон и остальные ученики, кроме Зевула, бухнулись на колени. Подняв голову, Ксавьон торопливо сказал: «Что вы, Госпожа, как мы можем вас ослушаться!»

Сурин вздохнула, на ее лице отразилось страдание, словно у нее даже не было сил их ругать. Она только легко махнула рукой. «Тогда уходите».
Ксавьон и остальные не решались снова нарушать приказ, и потянулись к выходу. Но на сердце у них словно лежал тяжелый камень, они не знали как лучше поступить. Зевул поклонился Сурин и тоже пошел к выходу, но он не сделал и нескольких шагов как Сурин вдруг сказала:
«Седьмой, останься. Я хочу тебе кое-что сказать».
Зевул вздрогнул и остановился, а Ксавьон и остальные ученики с облегчением вздохнули. Все равно кто-то останется рядом с Госпожой, так что ничего страшного не случится. Они ускорили шаги и скоро покинули Зал Предков.
В Зале сразу стало тихо, слышалось только потрескивание жертвенной бумаги в огне.
Зевул молча стоял на месте, опустив голову. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Сурин со вздохом сказала: «Твой Мастер всегда был жестким снаружи и мягким в душе. Когда десять лет назад случилось это несчастье, он все время винил в этом себя. И хотя он никогда не говорил мне, но я видела, что он чувствует себя виноватым перед тобой».
Глаза Зевула покраснели, он резко покачал головой. «Нет, это я плохой ученик, я не оправдал ожидания Мастера, это я виноват перед ним...» он запнулся и сорвался на плач.
Губы Сурин задрожали, когда она услышала как Зевул плачет, словно от этого ей становилось еще больнее. Но хотя в ее глазах отразилась боль, она сдержалась и не проронила ни слезинки. Она молча посмотрела на лицо Тянь Болиса и сказала: «Твой Мастер никогда не отрекался от тебя, ты понимаеь?»
Зевул опустил голову и тихо сказал: «Да».
Сурин сказала: «И раз уж ты вернулся и признал его как Мастера, подойди и сожги для него жертвенной бумаги, как знак сыновьей почтительности. Я думаю, Бу И будет рад...»
Зевул сжал зубы и склонился перед телом Тянь Болиса. Поклонившись три раза, он со слезами поднялся и подошел к чану с огнем. Из-за того, что Ксавьон и остальные вышли и больше не кидали бумагу в огонь, он стал намного меньше. Зевул взял из стопки рядом жертвенную бумагу – она вся была новой.
На Пике Бамбука несколько сотен лет никто не использовал жертвенную бумагу. Наверняка Ксавьон спускался с гор, чтобы ее купить. Сердце Зевула пронзило болью, он молча взял бумагу, распечатал и бросил в огонь.
Сурин сидела рядом с телом Тянь Болиса и молча смотрела на неровное пламя. Огонь отражался от стенок чана и озарял лицо Зевула неяркими отблесками.
Она вдруг спросила: «Когда твоего Мастера не стало, ты был рядом с ним?»
Зевул вздрогнул, повернулся к Сурин, все еще сидя у железного чана, и ответил: «Да».
Сурин внимательно посмотрела на него. «Вчера, когда ты был без сознания, я поменяла твои повязки, и заметила, что на твоей ране остался след энергии Духа Пламени. Поэтому твои энергетические каналы так серьезно ранены. Что там произошло?»
Сердце Зевула подпрыгнуло, на руках выступил пот, через миг он тихо ответил: «Я действительно получил эту рану от рук Мастера, но...»
Он вдруг остановился, не зная, с чего начать. Той ночью случилось многое, и хотя его, казалось, уже нельзя ничем удивить, все-таки он не мог просто так говорить о смерти своего любимого Мастера.
Сурин фыркнула, ее глаза грозно сверкнули, она холодно сказала: «Расскажи мне всю правду».

Зевул не мог встретиться взглядом с Сурин, он опустил голову, но потом начал говорить, постепенно рассказав ей все, начиная с того вечера, когда он встретил таинственного человека на развалинах Деревни Травников и как они оказались на заброшенном кладбище, до момента смерти Тянь Болиса.
Сурин с каждым его словом становилась все бледнее, особенно когда дослушала до конца – на ее лице уже не было ни кровинки. Только обе руки крепко сжимали ладонь Тянь Болиса, словно она боялась, что он вновь покинет ее.
Наконец, Зевул тихо проговорил: «Так все и случилось, я бы не посмел обмануть Госпожу».
Взгляд Сурин переместился к Тянь Болису, она внимательно посмотрела на его родное лице. Может быть, он ни о чем не жалел, и в душе понимал, что сделал то, что должен был сделать!
Она глубоко вздохнула, выпрямилась, и хотя в душе ей очень хотелось лежать здесь рядом с мужем, она понимала, что ее время еще не пришло.
«Ты уверен, что видел...» Голос Сурин был немного задумчивым.
Зевул не сразу понял, о чем она говорит, и переспросил: «Госпожа, вы имеете в виду...»
Лицо Сурин было бледным, она тихо сказала: «Тот таинственный человек, это правда был Мастер... Шен Доул?»
Зевул глубоко вздохнул и уверенно ответил: «Ученик видел все своими глазами. Если бы он даже превратился в пепел, я не мог ошибиться».
Сурин молча кивнула. Через несколько мгновений она задумчиво спросила: «Ты сказал, что когда Бу И в конце концов потерял контроль над собой, он напал на тебя, и его убила Анан с Пика Большого Бамбука?»
Зевул вздрогнул всем телом, на его лбу выступил холодный пот, но потом он все же сжал зубы и ответил: «Да!»
Сурин безмолвно смотрела на него, словно осознавая сказанное. Зевул чувствовал, что его лицо начинает гореть под ее взглядом, и он осторожно добавил: «Анан... она... она сделала это, чтобы спасти меня. Нет, это я...» Его лицо вдруг стало серьезным, он склонился к полу и тихо сказал: «Госпожа, это все моя вина, Анан, она...»
Сурин вздохнула. «Я помню, что среди всех учеников Айне она относилась к тебе лучше всех, и даже когда ты ступил на путь Тьмы, я слышала, она не могла тебя отпустить. Из-за тебя она даже ослушалась приказа Мастера Шуй Юэ и отказала предложению Мастера Юнь Иланя выйти за одного из учеников Тайо, так?»
Зевул лежал на полу, а в душе царил хаос. На языке вертелись тысячи слов, но он ничего не мог сказать.
В тот вечер, когда это случилось, хотя он и понимал, что Анан не могла не нанести удар, чтобы спасти его, все-таки Тянь Болис был его Мастером, человеком, которому он был обязан всем. И когда прямо на его глазах грудь Мастера пронзил Ориханк, после этого, он невольно ощутил, как сердечная боль разделила его и Анан на целые тысячи миль.
После трагедии на Южных Границах и того короткого объятия... теперь пропасть между ними стала еще больше. Почему небо и земля так безжалостны?

Сейчас, перед глазами Сурин, хотя чувства Зевула к Анан были такими запутанными, он не мог позволить, чтобы Сурин решила, что это ее вина. Он прекрасно понимал, как Сурин любила Мастера, не сравнимо крепче чем он сам. Так если даже ему было так больно, как он мог сгладить ее боль и просить ее о прощении?
Зевул молчал, не зная, что сказать.
Реальность пронзила его, словно острое лезвие – казалось, каждый человек, который приближался к нему, был обречен на страдание!
Но только выражение лица Сурин не было таким серьезным, как он себе представлял. Наоборот, печаль ушла, и осталась глубокая задумчивость. Через мгновение Сурин сказала ему: «Ты сказал, что перед смертью Бу И, когда пришел в себя, узнал тебя, так?»
Зевул кивнул. «Да».
Сурин продолжила: «И что он тебе сказал?»
Зевул задумался на миг и тихо сказал: «Мастер очнулся и сказал мне несколько слов».
Сурин переспросила: «Что он сказал?»
Зевул сказал: «Сначала он сказал кое-что странное, всего три слова – не вини ее, не надо. А потом он попросил, чтобы я передал его тело вам, отнес его на Пик Бамбука. И он просил сказать...»
Лицо Сурин изменилось, она спросила: «Что он просил сказать мне?»
Зевул тихо ответил: «Мастер просил ученика передать Госпоже, чтобы вы не печалились и не... не делали глупостей».
Сурин замерла, в ее глазах блеснули слезы. Она покачнулась, словно обессилела, и наклонилась вперед, всем видом выражая боль. Зевул заволновался, но не посмел подходить, а только поднял голову и сказал: «Госпожа, не надо так убиваться!»
Помолчав, Сурин спокойно ответила: «Со мной все в порядке. Поднимайся».
Зевул только теперь встал и поднял голову. Лицо Сурин было спокойным, но в глазах все еще стояла печаль.
В Зале Предков снова стало тихо, Зевул молча подкинул еще жертвенной бумаги в огонь. Как вдруг Сурин сказала ему: «Ты наверное обвиняешь Анан в том, что она убила твоего Мастера? Ты злишься на нее?»
Зевул удивленно вздрогнул, не понимая, почему Госпожа вдруг спросила его об этом, и не зная, что ответить. Но Сурин была достаточно умной, чтобы все увидеть самой. Она просто посмотрела на выражение лица Зевула и кивнула.
Она просто сказала: «Ты разве не понял, что означали эти слова Бу И – не вини ее?»
Зевул застыл. «Что?»
Сурин горько усмехнулась. «Если я правильно все поняла, Бу И сам хотел, чтобы эта девушка, Анан, убила его».
Зевул удивился еще больше. «Госпожа, вы...»
Сурин вздохнула. «Ладно. Это уже в прошлом, теперь ничего нельзя изменить. И секрет нашего прошлого поколения нельзя вечно прятать от вас». Она молча обернулась, посмотрела на Тянь Болиса. Лицо его было спокойным, как будто он мирно спал. Сурин тихо сказала: «Бу И, ты ведь наверняка хотел бы, чтобы я рассказала ему эту тайну...»

Том 23. Глава 14. Кровавый след.

Горы Айне, Пик Большого Бамбука.
Ветер шевельнул изумрудные листья бамбука, и по холмам эхом прокатился шум листьев.
Баако подняла голову и посмотрела на небо, там не было ни облачка, только бескрайняя синева. Она глубоко вдохнула свежий воздух, и ее настроение стало немного лучше. Она быстрым шагом шла по тропе среди бамбука, и очень скоро оказалась у маленькой хижины Мастера Шуй Юэ.
Она подошла к двери и осторожно постучала. «Мастер, я вернулась».
Послышался голос Шуй Юэ: «Это Баака? Заходи!»
Баако толкнула дверь и вошла. Хижина была небольшой, и она сразу увидела Мастера Шуй Юэ сидящей коленями на циновке. Глаза Мастера были закрыты в медитации. Баако подошла и встала рядом. «Мастер».
Шуй Юэ медленно открыла глаза, увидела, что Баако пришла одна, и спросила: «Как, ты не нашла ее?»
Баако кивнула. «Нет. Сегодня я дважды ходила в комнату сестры Анан, но ее там не было. И другие сестры сказали, что не видели ее. Неужели она снова спустилась с гор?»
Шуй Юэ безо всякого выражения сказала: «Сюэ Чи всегда была понятливой ученицей, если бы она спустилась с гор, я бы знала об этом. Если вы не смогли найти ее, скорее всего...» Ее голос затих, словно она задумалась о чем-то, затем сменила тему и сказала Баако: «Ну что ж, если вы не можете ее найти, ничего страшного. Все равно у меня к ней нет никаких важных дел. Можешь идти выполнять свои тренировки».
Баако кивнула, поклонилась Мастеру и вышла, осторожно закрыв за собой дверь хижины.
Когда шаги Баако растворились вдалеке, лицо Шуй Юэ из спокойного стало задумчивым. Она тяжело вздохнула.
Свет пробивался сквозь окна и освещал бамбуковую хижину. Шуй Юэ молча опустила занавеску, подошла к двери и вышла, оставив в маленькой хижине тишину.
Лунная Площадка была одним из самых прекрасных мест Пика Большого Бамбука. Каждый раз, когда ночью светила полная луна, пейзаж здесь был особенно чарующим.
Все эти десять лет Анан часто проводила здесь время глубокими ночами, танцуя с мечом в свете луны. Мастер Шуй Юэ была ее Мастером, почти что родной матерью, и конечно она знала Анан, как никто другой. Когда она услышала, что Баако не нашла Анан, сразу подумала, что ее ученица, должно быть, сбежала в свое излюбленное укрытие.
Она шла по тропе к Лунной Площадке, и заросли бамбука сгущались вокруг. Звуки Внешней горы Пика становились все тише, и хотя в комнате Мастера Шуй Юэ тоже было тихо, от этой тишины вокруг она ощутила пустоту в душе.
Может быть, Анан так любит это место именно из-за ощущения этой пустоты?
Шуй Юэ думала об этом, пока шла вперед к Лунной площадке. Наконец, когда она вступила на помост из белого мрамора, перед ее глазами предстал знакомый силуэт в белом платье. Анан спокойно стояла на краю площадки, и полы ее одежды танцевали вместе с ветром.
Ориханк в ее руке испускал спокойное голубое сияние.
Шуй Юэ молча смотрела на ее тень, в ее глазах были странные чувства. Через некоторое время она тихонько кашлянула.

Анан тут же услышала это и удивленно вздрогнула. Сейчас был день, и в это время никто и никогда из сестер Пика не приходил сюда, почему же сегодня кто-то вдруг пришел, и почему она совершенно не почувствовала шагов этого человека?
Анан обернулась и увидела перед собой Мастера Шуй Юэ, отчего невольно вздрогнула. Она тут же спустилась со ступенек и подошла у Шуй Юэ, поклонившись ей. «Мастер, почему вы пришли?»
Глаза Шуй Юэ смягчились, она поправила ворот одежды Анан и нежно сказала: «Здесь такой сильный и холодный ветер, ты конечно уже достигла достаточно высокого уровня, но если так долго стоять на ветру, ничего хорошего не будет».
Анан склонила голову. «Ученица поняла, спасибо за заботу, Мастер».
Шуй Юэ посмотрела на нее и мягко вздохнула. «Наверное, ты все еще ненавидишь меня в душе?»
Анан удивленно вздрогнула. «Мастер, почему вы так говорите?»
Шуй Юэ просто ответила: «Я рассказала тебе эту тайну, приказала спуститься с гор, но кто мог знать, что все так повернется. По моему приказу ты убила Мастера Тянь Болиса, хоть он и был во власти Убийцы Богов. И к тому же все случилось на глазах у него...»
Анан помолчала, но потом покачала головой и ответила: «Мастер, не надо. Я уже все осознала. Это действительно была воля небес, и вы не могли знать, что так случится. И хотя Мастер Тянь не мог сказать мне об этом, в душе я отчетливо поняла его желание. Тот удар... Мастер Тянь хотел, чтобы я его нанесла».
Ее голос запнулся, лицо вдруг стало серьезным, в глазах отразилась вина и горечь. «А тот человек... я и так уже потеряла надежду, а теперь... правила наших кланов и законы морали... я все прекрасно понимаю. Мастер Тянь растил его с малых лет, и для него он был как отец. Его Мастер погиб от моих рук, и если бы я была на его месте... я бы не смогла это принять».
Она подняла голову и посмотрела на Шуй Юэ, затем холодно улыбнулась и сказала: «Мастер, не беспокойтесь за меня. Я правда все понимаю».
Сердце Шуй Юэ сжалось, конечно же она понимала чувства Анан, но ситуация была слишком сложной, нельзя было так сразу все разрешить. Раньше она всегда была против этих чувств своей ученицы, но теперь ей почему-то было жаль.
Но если сейчас все не закончить, дальше будет хуже, и Шуй Юэ, со вздохом покачав головой, мягко сказала: «Сюэ Чи, не нужно так расстраиваться. Тебе нужно позаботиться о себе».
Анан вымученно улыбнулась и тихо сказала: «Мастер, вы искали меня из-за какого-то важного дела?»
Шуй Юэ кивнула. «Да. У меня действительно есть к тебе поручение. И хотя оно не сложное, это очень важно сделать. Я подумала и решила, что лучше всего поручить его тебе».
Анан спросила: «Что это за дело?»
Шуй Юэ посмотрела на нее. «Это касается все того же секрета. Скажи, в тот день когда случилось это несчастье, ты сама лично видела, как Зевул с телом Тянь Болиса отправился на Пик Бамбука?»
Анан, услышав имя Зевула, изменилась в лице, но потом кивнула и уверенно ответила: «Да, тогда он... был тяжело ранен, и хотя не было опасности для жизни, для него все же было нелегко одному нести тело Мастера Тянь на гору. К тому же он торопился, так что я проводила их до половины пути. Но когда мы приземлились на Пике Бамбука, дальше он пошел один».

Шуй Юэ кивнула. «Так, вот здесь начинаются странности».
Анан, почувствовав неладное, спросила: «Что-то не так, Мастер?»
Мастер Шуй Юэ просто сказала: «По твоим словам, тело Тянь Болиса оказалось на Пике Бамбука два дня назад, но до сегодняшнего дня от них не было слышно ни одного известия об этом».
Анан удивленно нахмурилась.
Шуй Юэ отошла в сторону, сложив руки за спиной. Она посмотрела вдаль, туда, где среди облаков виднелся Пик Бамбука.
Подумав немного, она сказала: «Тянь Болис занимал пост главы Пика. Это очень высокая должность, и если бы все узнали о том, что случилось, Мастера и старейшины Пиков обязаны были бы отправиться на Пик Бамбука для выражения соболезнований. Но Пик Бамбука молчит, тебе не кажется это странным?»
Она остановилась и посмотрела на Анан. «Кроме того, утром я отправила людей на Пик Головы Дракона и они сообщили, что Тянь Лин Эр все еще находится там. И она ничего не знает о том, что ее отец погиб».
Анан долго молчала, прежде чем ответить. «Ученица поняла».
Шуй Юэ кивнула. «Ты достаточно умна, чтобы мне не приходилось объяснять».
«Не то чтобы я что-то подозревала, но Сурин моя сестра, и я беспокоюсь за нее. Они с Тянь Болисом очень любили друг друга и я боюсь, что она сгоряча натворит глупостей. Но я являюсь главой Пика Большого Бамбука, и не могу просто так заявиться к ним без приглашения. К тому же это дело очень запутанное, нельзя чтобы кто-то узнал об этом. Я не могу поручить это больше никому, кроме тебя. Отправляйся туда еще раз».
Анан кивнула. «Я поняла, Мастер. Если у вас больше нет указаний, я отправлюсь прямо сейчас».
Шуй Юэ мягко кивнула. «Хорошо. Будь осторожна в пути, если что-то случится, немедленно сообщи мне об этом».
Анан кивнула, поклонилась Шуй Юэ и, обратившись яркой вспышкой, исчезла в небесах, оставляя голубой след.
Шуй Юэ проводила взглядом ее силуэт и покачала головой. Она понимала, что хотя выражение глаз Анан было серьезным, и она сказала, что отпустила, в душе она не могла просто так отпустить его.
Она стояла там еще долго, затем все же кивнула, покачала головой и спустилась с Лунной площадки, направившись вниз.

***
За тысячи миль от Айне, Лисий холм.
Посреди ледяной комнаты парил белый туман. Девушка в зеленом платье по-прежнему спокойно лежала на ледяном ложе.
Нигири, с вуалью на лице, одиноко стояла в комнате и смотрела на Лазурию. Она вздохнула, выражая безысходность.
В ее душе в последнее время было слишком много безысходности. Многое она не могла понять, многое приносило ей боль.
Сначала Мастер Вим стал совершенно другим человеком, раньше он всегда был хладнокровным и рассудительным, а теперь энергия ненависти, исходящая от него, становилась все сильнее. Несколько дней назад из-за какой-то небольшой проблемы он даже убил несколько человек, и среди них был один из старейшин клана Вим.
Если бы такая же проблема возникла пару лет назад, Мастер Вим лишь посмеялся бы над этим. Нигири четко ощутила, что сердце Мастера Вим стало жестоким, люди боялисьего, никто не знал, когда в следующий раз из-за маленькой неприятности он снова выйдет из себя.
Но еще больше Нигири беспокоила та стычка между Мастером Вим и Зевулом, которую она увидела случайно. И хотя это длилось совсем недолго, она сразу же увидела, что в какой-то момент между этими двоими пролегла глубокая трещина. Она была достаточно внимательной, чтобы заметить в глазах Мастера Вим желание убийства.
Она посмотрела на Лазурию, которая спокойно спала на ложе. Ведь именно из-за этой девушки эти двое пошли по одной дороге, но почему же теперь, через десять лет, они оказались на распутье?
Нигири даже не могла представить, что когда-то настанет день, и они захотят убить друг друга. Что же тогда будет? Сейчас ей казалось, что это было не так уж далеко от реальности.
«Мужчины... Хм!»
Нигири про себя посетовала на глупых мужчин, но успокоилась, посмотрев на Лазурию. Девочка, которую она любила как собственную дочь. Каждый раз, когда она смотрела на нее, ее сердце невольно печалилось.
В тот момент, когда она сидела в ледяной комнате, погруженная в свои мысли, дверь комнаты издала тихий скрип и открылась снаружи.
Нигири повернула голову и увидела Мастера Вим в дверях Он медленно вошел и на мгновение замер, увидев ее.
Затем Мастер Вим кивнул Нигири и просто сказал: «И ты тоже здесь».
Нигири горько усмехнулась, посмотрела на него, но ничего не сказала.
Мастер Вим нахмурился, в его глазах мелькнул гнев. Сейчас его было очень легко рассердить, в отличие от прежних времен. Но Нигири была особенной приближенной, он относился к ней как к дочери, и смотрел на нее иначе, чем на простых слуг. Поэтому просто спросил: «Что-то не так?»
Нигири фыркнула и холодно сказала: «Ты еще помнишь, что твоя дочь лежит здесь?»
Мастер Вим нахмурился. «Что ты хочешь сказать этим? Как я могу не помнить об этом, у меня ведь только один ребенок».
Лицо Нигири стало жестким. «Хорошо, тогда скажи мне, сколько времени ты уже не приходил навестить ее?»
Мастер Вим застыл, не зная, что сказать. В его глазах мелькнула вина, он вздохнул и ответил: «Да, я виноват. В последнее время очень много дел, настроение плохое, поэтому я редко приходил».
Нигири холодно продолжила: «Я вот чего не могу понять, не только ты, но еще и этот Зевул, что с вами такое? Вы двое, кажется, сильно изменились!» На последней фразе ее тон стал еще тяжелее.
Но Мастер Вим словно не заметил этого. Однако как только он услышал имя Зевула, его лицо потемнело, он гневно фыркнул. «Этот жалкий щенок совсем перестал понимать, кто здесь главный. Не упоминай при мне его имени!»
Нигири посмотрела на Мастера Вим, на его гневное выражение, и уже хотела что-то добавить, но вдруг отстранилась, ее лицо стало холодно спокойным, и она покачала головой. «Ладно, ладно. Делай что хочешь. Все равно вы все думаете только о себе. Я не хочу и не стану вмешиваться».
Она развернулась и пошла к двери. Мастер Вим, глядя ей вслед, нахмурился, словно хотел еще что-то сказать, но в итоге промолчал.
В тот момент, когда рука Нигири уже почти коснулась ледяной двери, она вдруг замерла в воздухе, и в то же время Мастер Вим что-то почувствовал, от чего в его глазах блеснули огни.

Волна невидимой и непреодолимой силы вдруг накатила откуда-то из-под ног, из глубины под землей. Мастер Вим и Нигири были очень сильными магами, но даже они в тот момент изменились в лицах.
Однако если на лице Нигири отразилось удивление, то Мастер Вим был явно чем-то обрадован, его глаза без остановки блестели.
Сила накатывала волна за волной, и Нигири отчетливо ощутила, как земля под ее ногами дрожит, и эта дрожь становится все сильнее.
Она слегка побледнела – трудно было представить такую странную мощь, простой человек не смог бы ей противостоять. Она в ужасе обернулась и увидела странное выражение лица Мастера Вим, как сияют его глаза. Неизвестно, о чем он думал, но на его лице не было ни удивления, ни страха.
В этот момент внутри стен, окружающих ледяную комнату, или даже где-то внутри, несколько раз раздался странный звук, как будто что-то трескалось и ломалось.
Тут уже и Мастер Вим, и Нигири изменились в лице.
Они торопливо огляделись, увидев как на каменных стенах появляются несколько коротких трещин, из которых сыплются мелкие камни. Земля под их ногами задрожала еще сильнее.
Но к счастью, словно найдя выход через трещины внутри холма, сила стала стихать, и очень скоро исчезла, как будто ее и не было.
Нигири молча стояла на месте, грозно нахмурившись. Если бы не трещины на стене, она бы решила, что ей все это померещилось. Но трещины остались, словно следы от ножа, и они доказывали обратное.
Нигири развернулась к Мастеру Вим, но он тут же отвернулся, глядя на Лазурию.
«Ты знаешь, что только что произошло?»
В сердце Нигири поднялась тень, и появилось нехорошее предчувствие.
Мастер Вим покачал головой и просто сказал: «Я не знаю. Нужно послать людей, чтобы они осмотрели землю под нами. Возможно, это было землетрясение».
Нигири, помолчав немного, сказала: «Это не могло быть землетрясение. Эта сила была словно волна, и внутри нее я ощутила ужасную энергию ненависти, это не могло быть природное явление».
Мастер Вим, помолчав, ответил ей: «Я разберусь с этим сам, не лезь».
Нигири долго смотрела на него, вуаль на ее лице дрогнула, затем она все-таки развернулась, открыла дверь и ушла.
Каменная дверь со стуком захлопнулась, ледяная комната снова погрузилась в тишину. Посмотрев на спокойно улыбающееся и прекрасное лицо дочери, Мастер Вим вздохнул, его жестокий взгляд постепенно смягчился.
Он молча сел у ледяного ложа, глядя на Лазурию. В его глазах отражалась невысказанная печаль и задумчивость.
Кажется, только рядом с ней он мог показать свою слабость.
Только никто не мог этого знать.
А может даже сам Мастер Вим не знал этого?
Снаружи ледяной комнаты Нигири, пройдя всего несколько шагов, остановилась. Нахмурившись, она оглянулась по сторонам.
Только что они находились в укрепленной ледяной комнате, где стены были толстыми и крепкими. И хотя они ясно ощутили эту странную таинственную силу, нанесенный ею ущерб был не таким уж сильным. Конечно, нельзя было недооценивать силу, которая смогла оставить трещины на таких прочных стенах.
Только снаружи ситуация была намного хуже. В тоннелях, созданных кланом Вим, трещины были повсюду, везде лежали камни и осколки стен, вдалеке даже кто-то кричал, скорее всего, были раненные.
Очевидно, что эта сила нанесла гораздо больший вред Лисьему холму, чем можно было представить.
И в этот момент, посреди всеобщей паники, Нигири заметила еще кое-что странное. В тоннелях в какой-то момент появился едва различимый запах крови.
Было непонятно, откуда он распространялся, он как будто был везде, куда бы она ни шла, повсюду можно было его почувствовать. И хотя запах был едва заметен, Нигири почувствовала себя неуютно. Но сейчас у нее в душе было слишком много проблем, чтобы думать еще и об этом.
Она чувствовала себя загнанным зверем, и ей хотелось только выбраться отсюда подальше, вдохнуть свежего воздуха. Подумав об этом, она так и сделала.
Очень скоро силуэт Нигири исчез среди тоннелей Лисьего холма, только запах крови никуда не исчез и продолжил распространяться вокруг...

Том 23. Глава 15. Отчаяние.

Горы Айне, Пик Большого Бамбука.

Прошло уже три дня с тех пор, как Зевул отнес тело Тянь Болиса на Пик Бамбука, но Сурин все еще запрещала ученикам сообщать скорбную весть другим Пикам, и это было странно. Не только Ксавьон был озадачен, даже Зевул чувствовал, что здесь что-то не так.
Но никто из них не смел прямо говорить об этом с ней. Сурин с печальным лицом сидела перед телом мужа, которое было заморожено их семейным эспером, так что Ксавьон не мог нарушить ее траур. К тому же Пик Бамбука не был самым важным местом в Айне, и сюда обычно мало кто приходил, если не было никаких срочных дел. И хотя траур на Пике Бамбука открыто длился уже три дня, никто с других Пиков Айне об этом не знал.
Но в это утро, наконец, все-таки кто-то появился здесь. Это была Анан. Она незаметно приземлилась на Пике Бамбука, в белом как снег платье.
Ориханк в ее руках испускал мягкий голубой свет и благородную светлую энергию. Анан огляделась по сторонам, не увидев ничего не обычного. Только по обеим сторонам Зала Предков были вывешены белые флаги, в знак траура.
Она молча посмотрела на эти флаги и пошла в сторону Зала Предков. Очень скоро к ней навстречу вышли Ксавьон и остальные ученики, почувствовавшие чье-то присутствие. На их одежде были привязаны траурные ленты.
Когда они увидели, что это была Анан, и что она была одна, Ксавьон выдохнул, с очевидным облегчением.
Анан поприветствовала их поклоном и произнесла: «Сестра Анан с Пика Большого Бамбука приветствует братьев».
Ксавьон, стоящие за его спиной У Даи и Хэ Дачжи не посмели медлить – они тут же отвесили ответный поклон, и Ксавьон с горькой усмешкой сказал: «Чем обязаны вашему прибытию, сестра Лу? Тут... такое дело... простите что не можем оказать должного приема...»
Анан без улыбки ответила: «Я пришла ни для чего другого, кроме как почтить память Мастера Тянь и поклониться Госпоже Сурин. Надеюсь, вы сообщите о моем прибытии, я буду вам за это благодарна».
Ксавьон и остальные переглянулись, помолчали немного, затем Ксавьон сказал: «Вы слишком вежливы, сестра Лу. Вы ведь не чужой для нас человек, эх...»
Он вдруг запнулся, а Анан как будто слегка покраснела. Ксавьон неловко усмехнулся и торопливо добавил: «Дело в том, что Госпожа сейчас не здесь, сегодня утром она в одиночестве отправилась на Внутреннюю гору, и еще...»
Он вздохнул, на его лице отразилась боль, а голос стал тише. «Госпожа очень страдает из-за смерти Мастера, и сегодня забрала тело Мастера на гору, сказала что хочет сама его похоронить».
Анан нахмурилась, ей вдруг стало не по себе. Эта ситуация была еще более странной, чем она могла себе представить. Не сообщить другим людям о случившемся – это одно, но почему Сурин не позвала даже родную дочь на похороны, а решила в одиночку похоронить мужа?
Подумав об этом, она помолчала, затем все же спросила Ксавьона: «А... тот человек?»
Ксавьон замер, потом посмотрел на цвет лица Анан, да еще понятливый Хэ Дачжи потянул его сзади за рукав и посмотрел со смыслом, и он сразу все понял. Немного посомневавшись, он ответил: «Младший брат тоже пошел на Внутреннюю гору».
Анан была удивлена и подняла глаза на Ксавьона, отчего он горько усмехнулся и сказал: «Госпожа не разрешила нам пойти с ней, только позвала Младшего брата».
Анан замолчала, только через несколько минут она снова поклонилась Ксавьону и сказала: «Благодарю вас, братья, что ж, если так, я не буду больше вас беспокоить и в другой день приду почтить память Мастера».

Ученики Пика Бамбука тоже поклонились ей, и Ксавьон, подумав, сказал: «Сестра Лу, это дело очень запутанное, надеюсь, что вы...»
Но Ксавьон не договорил, Анан прервала его. «Я все понимаю, брат Ксавьон, прошу, не беспокойтесь. Я ни слова не скажу никому постороннему».
Ксавьон кивнул и больше ничего не сказал. Анан тоже не стала тратить слова, она развернулась и пошла восвояси. Посмотрев ей вслед, У Даи вдруг вышел вперед и сказал Ксавьону: «Старший брат, я думаю, что она, скорее всего, собирается пойти на Внутреннюю гору. Это ничего?»
Хэ Дачжи рядом добавил: «Да куда там скорее всего, она совершенно точно собирается отправиться на Внутреннюю гору и все выяснить. Она прибыла сюда по приказу Мастера Шуй Юэ, и если не узнает, что на самом деле случилось с Госпожой, не вернется обратно».
Ксавьон, помолчав, ответил им: «Пусть она идет. Мне в последнее время кажется, что Госпожа слишком сильно страдает, и я беспокоюсь, как бы с ней ничего не случилось. Но Госпожа запретила нам идти с ней, и мы не можем нарушить приказ. И хотя Седьмой отправился с ней, вы ведь понимаете, что если она прикажет и ему уйти, он не станет противиться, с его-то характером и отношением к Госпоже. Если сестра Анан пойдет приглядеть за ней, хуже точно не будет».
Все остальные послушали его и закивали в знак согласия. Затем они замолчали, Ксавьон вздохнул и пошел обратно в Зал Предков.
***
На первый взгляд бамбуковый лес на Пике Бамбука был похож на лес Пика Большого Бамбука. Повсюду танцевали бамбуковые листья, и через ветви пробивался солнечный свет, отражаясь полосами на земле.
На листьях еще блестели хрустальные капли утренней росы, блестящие, похожие на жемчужины.
Зевул стоял посреди леса, ему казалось, что все это нереально. Сколько лет прошло с тех пор, как он начал свою жизнь на Пике Бамбука, сколько он встретил здесь рассветов и закатов, здесь он рубил бамбук и проливал пот в тренировках. Когда-то это время казалось ему скучным, но сейчас оно казалось сном. И то чувство покоя и умиротворения уже нельзя было вернуть.
Подул горный ветер и бамбук зашумел зеленым морем.
Он легко вздохнул и прогнал это невыразимое чувство печали. Затем повернулся и посмотрел на Сурин.
Тело Тянь Болиса лежало неподалеку, Йелла все еще был рядом с ним. С тех пор как Тянь Болис вернулся на Пик Бамбука, пес почти не отходил от него, постоянно находился рядом.
Под телом Тянь Болиса не было никакой подстилки, это могло показаться неуважением к умершему, но никто, от Зевула и Ксавьона до Амандлы, не смел сомневаться в действиях Сурин.
Конечно, они не могли понять, какую боль чувствовала Сурин, но ее поведение казалось всем слишком странным. Зевул чувствовал, что Сурин не станет слушать никаких уговоров, и потому не знал, что сказать.
В этот момент Сурин нарушил молчание. «Ты хочешь мне что-то сказать?»
Зевул удивленно вздрогнул, но сначала растерялся, а потом осторожно сказал: «Госпожа, я действительно хочу сказать, но только не знаю как».
Сурин просто сказала: «Говори, я думаю, что эти слова хочешь сказать не ты один».

Зевул застыл на миг, Госпожа действительно была достаточно умна, чтобы все понять. Страдания и боль никак не повлияли на ее догадливость. Поэтому Зевул кашлянул и сказал: «Госпожа, прошу извинить меня за смелость, Ученик понимает, что смерть Мастера для вас...»
Сказав это, Зевул вдруг запнулся, посмотрел на Тянь Болиса и его сердце сжалось. Затем он продолжил: «Но только Ученик просит Госпожу постараться сдержать свою печаль. Кроме того, Мастера нужно проводитьв последний путь, и ваша дочь, Лин Эр, должна быть здесь, на похоронах. Нужно сказать ей, чтобы она тоже смогла почтить его память».
Сурин не обернулась и ничего не сказала.
Зевул почувствовал себя неловко, склонил голову и тихо сказал: «Госпожа, если я сказал что-то неподобающее, прошу меня простить».
Сурин покачала головой, развернулась и посмотрела на Зевула. «Ты все верно сказал, все правильно».
Зевул посмотрел на Сурин с удивлением, сегодня она нарядилась не так, как обычно, и хотя это все еще были траурные одежды, кажется, что она собралась на какой-то праздник, она выглядела очень величественно и была прекрасна, несмотря на печаль в глазах.
Зевул опустил голову, снова не зная, что сказать. Помолчав немного, он добавил: «Госпожа, еще кое-что... я хотел бы узнать, с вашего позволения».
Сурин кивнула. «Говори».
Зевул сказал ей: «Смерть Мастера... это трагедия для меня, также как и для вас, но только его тело... нельзя просто так уносить, и тем более приносить на Внутреннюю гору...»
Сурин вдруг прервала его: «Ты сейчас учишь меня, как поступать?»
Зевул тут же замотал головой. «Что вы, я не смею!»
Сурин посмотрела на него, но ничего не сказала, только ее лицо немного потеплело, как будто она о чем-то вспомнила. Как вдруг в ее глазах снова мелькнула боль, и она спросила: «Седьмой, ты знаешь, сколько лет мы с твоим Мастером женаты?»
Зевул вздрогнул, почувствовав боль в ее словах. Но он не знал, как ее утешить, и только тихо произнес, с беспокойством в сердце: «Ученик не знает».
Сурин улыбнулась, отвернулась от него и села рядом с Тянь Болисом. «Ничего удивительного, что ты не знаешь. Даже я сама уже не помню, сколько лет мы вместе. Мы с ним столько пережили, что я и не задумывалась о том, сколько прошло времени. Он все время шутил, а я смеялась. Он говорил, что если мы не достигнем успехов в магии, то когда-нибудь нам придется встретить свою смерть. И когда наступит этот миг, мы должны быть вместе».
Она понизила голос и сказала: «Тогда я спросила его, как он себе это представляет, а он ответил, что у него нет других пожеланий, только бы уйти раньше меня. Магам обычно не нужны никакие пышные похороны, даже можно обойтись без гроба. Как мы пришли в этот мир, так и уйдем. Он лишь хотел быть похороненным на Внутренней горе Пика Бамбука, на этой земле. И этого достаточно. Так он сможет каждый день и ночь присматривать за своими учениками, и не бояться одиночества».
Когда она договорила, ее лицо уже залили слезы.
Зевул сильно сжал зубы, но ничего не смог сказать.
Йелла, который лежал на земле, медленно поднял голову и посмотрел на Сурин. Затем снова опустил голову и слегка шевельнул хвостом.
Сурин долго смотрела на Тянь Болиса, затем вдруг помахала рукой и сказала: «Оставь меня одну, спускайся с горы. Приходи снова через час!»
Зевул удивленно вздрогнул, но не почувствовал ничего необычного, и сказал: «Госпожа».
Сурин отозвалась: «Что?»
Зевул, подумав, наконец, решился сказать: «Госпожа, я уважаю ваше обещание Мастеру, и не смею помешать этому. Но... перед тем, как похоронить Мастера, не лучше ли позвать сюда Лин Эр?»
Сурин помолчала немного, затем тихо сказала: «Хорошо. Спускайся и скажи Ксавьону, чтобы он послал за ней на Пик Головы Дракона!»

Зевул кивнул и развернулся, чтобы уйти, но затем вдруг не удержался и обернулся. Сурин молча сидела рядом с телом Тянь Болиса, она выглядела такой одинокой, что это ранило его сердце. Он торопливо отвернулся и пошел прочь, не смея больше оборачиваться.
По дороге его накрыли чувства, которые не отпускали его уже несколько дней. То, что Сурин не позвала больше никого на похороны Тянь Болиса, было очень странным. Даже Хиди ничего не сообщили, это было совершенно неразумно. Зевул все же не мог принять тот факт, что все происходит именно так, хоть это и было пожеланием самого Тянь Болиса.
Он тяжело вздохнул и постарался успокоиться. В самом деле, люди, изучающие магию, не обращали внимания на то, что будет после их смерти. То, что он будет похоронен в простую желтую землю... может быть, в этом и правда нет ничего плохого.
Он молча думал об этом, пешком спускаясь с горы, и не заметил, как спустился до половины. Когда он только пришел на Пик Бамбука, и ходил сюда вместе с Ксавьоном и Лин Эр, этот путь казался ему ужасно тяжелым. Прошлое замелькало перед его глазами.
Интересно, как сестра Хиди жила все эти годы?
На его губах мелькнула горькая улыбка, он покачал головой. Затем он вдруг остановился и удивленно посмотрел вперед.
На горной тропе впереди показалась белая тень. Как всегда прекрасная, она остановилась как вкопанная и молча посмотрела на него. Происходящее даже показалось ему нереальным.
Зевул тоже посмотрел на нее, они встретились взглядами, но никто не решался заговорить.
Подул горный ветер, ее волосы и подол платья шевельнулись на ветру.
Наконец, Зевул все-таки первым нарушил молчание: «Почему ты здесь?»
Анан тихо сказала: «Мой Мастер отправила меня, чтобы поклониться Госпоже Сурин»
Зевул кивнул, подумал немного и сказал: «Госпожа сейчас на Внутренней горе, но она хотела бы побыть одна, и не хочет никого видеть. Она приказала мне прийти через час».
Анан кивнула. «Ничего, я могу подождать».
Зевул кивнул в ответ и замолчал. Анан, кажется, тоже не знала, что сказать, и между ними снова воцарилась тишина. И хотя они стояли, не двигаясь, но казалось, что расстояние между ними увеличивается.
Через какое-то время Анан осторожно спросила: «Как твои раны?»
Зевул спокойно ответил: «Уже намного лучше». Затем он поднял голову, посмотрел на Анан и сказал: «Тогда... если бы не ты, я бы здесь не стоял. Кажется, я должен поблагодарить тебя».

Анан замерла, посмотрела на него и сказала: «Тогда я... тот удар...»
Зевул вдруг прервал ее. «Не надо».
Анан замолчала и опустила голову.
Но Зевул, кажется не договорил. Он продолжил: «Госпожа все мне объяснила, она сказала, что я зря тебя обвиняю. Извини».
Анан вздрогнула и подняла голову. На лице Зевула отразилась боль, он уверенно смотрел на нее, но при этом почему-то голос его прерывался. «Я верю тому, что сказала Госпожа. Но Мастер был для меня как отец, он воспитал меня и вырастил. Я знаю, может быть, мне слишком тяжело это пережить, но... я надеюсь, ты дашь мне больше времени, и я смогу...»
Анан вдруг прервала его: «Я поняла. Я подожду тебя».
Зевул удивленно посмотрел на нее, эта прекрасная девушка смотрела на него, сжав зубы, в ее глазах блестели слезы. Но когда она поймала его взгляд, для нее это было равносильно объятию. Ее лицо тут же расслабилось, а в уголке губ появилась легкая утешающая улыбка.
Он посмотрел на эту девушку, и его губы слегка дрогнули, а в сердце вдруг поднялась волна нежности. Он только хотел улыбнуться ей в ответ, но... никто из них не ожидал, что в этот миг с вершины Внутренней горы, издалека раздастся бешеный собачий вой.
Оба они окаменели от этого звука.
Это выл Йелла. С тех пор как Зевул вернул тело Тянь Болиса на Пик Бамбука, пес не издал ни звука. Но сейчас он выл, и хотя этот вой был немного слабым, но в нем слышалось такое отчаяние, словно Йелла сошел с ума. Зевул никогда не слышал, чтобы Йелла издавал такие звуки.
Что же там случилось, что заставило Йеллу так ужасно завыть?
Беспокойство, которое все это время было зарыто где-то глубоко внутри, вдруг поднялось на поверхность, и Зевул сделался белым, словно мел. Даже его руки начали дрожать мелкой дрожью. Анан тоже была немало удивлена, но Зевул выглядел так, словно его настигло ужасное понимание. Она спросила: «Что случилось?»
Зевул не ответил. Он задрожал всем телом и вдруг раздался его ужасный крик: «Госпожа!»
Он поднялся в воздух и словно молния рванулся обратно вглубь леса, на Внутреннюю гору.
Анан была достаточно умна, чтобы понять, что происходит. Она тоже побледнела и покачнулась, едва устояв на ногах. Что если из-за смерти Тянь Болиса Сурин так страдала, что... Она даже боялась представить, что станет с Зевулом! И как им теперь справиться с этим горем? Она тоже совершенно не могла представить.
Глядя на бешено умчавшуюся вдаль тень, она вдруг ощутила себя невероятно беспомощной, словно над ней нависла огромная тень. Она хотела полететь следом, но едва сделала первый шаг, какая-то сила словно остановила ее, так что она не могла шевельнуться. И только в глубине души она отчаянно кричала: «Не надо. Не надо».

Конец!

Возможно есть продолжение, я не искала... но если найду, то продолжу публикацию.