Нефритовая династия

Том 19. Глава 1. Кара небесная

На Стене Без Слов появилось бесчисленное множество золотых древних иероглифов, такого никогда не видел даже Мастер Пухон, не говоря уже об остальных монахах Скайи.
Зевул в воздухе душераздирающе закричал, как от невыносимой боли, его взгляд переместился к Стене Без Слов и глаза быстро начали бегать по строчкам иероглифов. Темная энергия вокруг него становилась все гуще, свет Души Вампира разгорался все ярче.
Даже монахи, сидящие внизу, ощутили ледяной холод, исходящий от Зевула. За три дня, под действием магии Скайи, сила Зловещей Сферы не только не ослабла, но даже, казалось, наоборот – стала еще мощнее, чем прежде.
Лицо Пухона стало серьезным, выражение его постоянно менялось, словно он не знал, какое решение следует принять.
Пухун, сидящий рядом с ним, взволнованно посмотрел на Зевула в воздухе, окруженного зеленым сиянием, и громко спросил к Пухона: «Брат, что нам теперь делать?»
Пухон тяжело вздохнул и решительно ответил: «Этот человек – ученик брата Пучжи, в нем заключены все его надежды и пожелания. Мы должны его спасти».
Договорив, Пухон тут же отдал приказание и монахи снова расселись по местам. Зазвучала мантра, сила магии Скайи ожила снова, монахи делали то, что велел Пухон. Через несколько мгновений от круга монахов снова поднялся столб золотого сияния.
Только сейчас этот свет сильно отличался от того, что сиял здесь три дня подряд. Теперь в нем стало меньше сострадания, но стало больше энергии убийства и безжалостности. Зевул, зависший в воздухе, казалось, вовсе не замечал, что происходит внизу. Его внимание было полностью приковано к Стене Без Слов и словам, начертанным на ней.
Никто не мог подумать, даже монахи, сидящие внизу, видящие все своими глазами, не понимали, что на Стене Без Слов, на святыне школы Скайи, высветился легендарный трактат школы Малеуса, четвертый том Либруса!
В мире возможно все, но никому не дано знать все замыслы небес.
Монахи Скайи ежедневно возносят молитвы Будде, они не могли ничего знать о Либрусе на Стене Без Слов. Зевул никогда раньше не был в Скайе, и также ничего об этом не подозревал.
Но только сейчас Зевул совсем не думал об этом. Его взгляд был прикован к сияющим иероглифам на Стене Без Слов.
Эти иероглифы были ни чем иным, как священной книгой, из которой он черпал силы, для него они были словно луч света во тьме, спасительный и долгожданный, поэтому он не мог упустить это знание.
Для него Либрус открыл путь, по которому не ступал еще никто из ныне живущих магов. С тех пор как десять лет назад, в пещере летучих мышей он прочитал Первый том Либруса, время пролетело как стрела, и сейчас он впервые почувствовал связь с миром, именно через эту священную книгу! Остальное все было не важно.
Он сделал глубокий вдох и выдох. С головы до ног, каждый сантиметр его тела словно готов был взорваться, его словно окружали тысячи странных голосов. Энергия в его теле поднялась волной, которая накрыла его с головой. Холодная энергия Зловещей Сферы, солнечный жар Зеркала Инферно, гармония Чистой Сущности и мощь Глубокой Мудрости, все это перемешалось в нем, скрепленное с помощью трех томов Либруса.
И это действительно было настоящим чудом!
Под черными облаками, свет, исходящий от тела Зевула, становился все ярче и ярче. Прогремел гром, наверху начали сверкать молнии, словно небо обрушило на землю свой гнев. Поднялся ураганный ветер, облака начали кружиться в вихре, и над Зевулом появилась огромная черная воронка.
Но Зевул все внимание обратил на Стену Без Слов, он совсем не замечал, что творится вокруг него.

В этот миг с земли раздалась буддистская мантра, и вслед за ней поднялся столб золотого света, сразу же накрывший Зевула с головой. Этой силе, исходящей от десяти монахов Скайи, сразу же удалось подавить энергию, бушующую вокруг Зевула.
После того, как золотой свет накрыл Зевула, гром и молнии в небе словно стали тише и слабее, а черная воронка над ним стала постепенно исчезать.
Пухон, посмотрев на эту картину, медленно выдохнул, но вдруг услышал как старик, сидящий по правую руку от него, холодно проговорил: «Этот парень призывает на себя Гром Небесной Кары, небеса не терпят такой мощной дьявольской силы. Если мы спасем его, несмотря ни на что... возможно, лучше поступить иначе».
Пухон изменился в лице и повернулся к старику. Тот лишь ответил ему холодным взглядом, так что он не смог ничего ответить. В действительности, Пухон и сам прекрасно видел, насколько сильна сейчас темная энергия убийства в теле Зевула, это точно не было силой Света. И сейчас Мастер сам не знал, как лучше поступить. Но лишь подумав об умершем брате Пучжи, и о том, как Зевул отнесся к его смерти, он не смог остаться в стороне.
Ни слова не говоря, он вдруг пустил в ход заклинание, от которого многие монахи удивленно вскрикнули. Энергия их заклинания словно обрела второе дыхание, произошло что-то странное, так что все начали удивленно переглядываться.
Под таким напором буддистской магии темная энергия Зловещей сферы была почти совсем подавлена, рассеиваясь среди золотого света. Странный ураган в небе, потеряв противника из виду, тоже постепенно начал исчезать. Но к несчастью в этот момент зеленое свечение, почти исчезнувшее в золотом сиянии, сверкнуло с новой силой, еще мощнее, чем прежде.
«Бах!»
В небесах раздался удар грома, словно небо раскололось пополам.
Завыл ураганный ветер, и в звуках грома Зевул снова громко закричал. Вокруг него смешалось зеленое, красное, золотое и огненное сияние, превратившись в целый калейдоскоп красок, а затем и вовсе в два противоположных цвета – черный и белый. Но только энергия эта была очень странной – она становилась то совсем черной, то совершенно белой, постоянно изменяясь, и сокрушительную мощь этой энергии ощутили абсолютно все, кто был сейчас внизу.
Сила заклинания монахов, все же не выдержав удара темной энергии, медленно померкла. В тот же миг над ними в небе закружились облака, вернулась огромная воронка, которая теперь была еще сильнее, чем раньше, она бешено закручивалась прямо над Зевулом.
Снизу были видны молнии, сверкающие внутри огромной воронки, гремел оглушительный гром, к тому же из воронки послышалось странное шипение, словно раскрывалась пасть огромного зверя, который готов был проглотить всю землю.
На лицах монахов внизу отразилось страдание – они больше не могли поддерживать заклинание своей магии, поскольку сейчас им противостоял не только сам Зевул, но и целые небеса, которые с разрушительной силой начали подавлять золотое сияние.
Очень скоро золотой свет стал совсем слабым, на лице Пухона и остальных монахов отражалось неверие, но воронку в небе уже невозможно было остановить, в самой ее глубине сверкнул огромный столб молнии прямо с небес, ударивший по золотому сиянию.

Прозвучал ужасный грохот, Пухон и остальные монахи содрогнулись всем телом, лица самых слабых уровнем монахов стали красными, некоторые даже выплюнули фонтан свежей крови. Золотое сияние сверкнуло в последний раз и все-таки исчезло, обратившись в ничто.
Мысли Мастера Пухона путались – как самый основной проводник заклинания, он принял весь удар на себя, но сейчас его внимание было сосредоточено в небе, из последних сил он поднялся на ноги.
Когда золотой свет померк, Зевул остался без оков – сила, сдерживающая его, исчезла. Ощутив свободу, энергия внутри его тела начала бешено вращаться, без остановки и очень быстро.
Затем, пока он сам еще не успел ничего сделать, над ним в глубине черных облаков раздался удар грома, и яркая белая молния устремилась прямо к нему, сквозь ветер и тучи.
Там, где она пролетала, воздух начинал плавиться, в звук ее резал слух. И целью ее был Зевул, который не мог ни сбежать, ни противостоять этой ужасающей силе небес...
В мгновение ока Зевул должен был превратиться в пепел. Мастер Пухон, не в силах больше смотреть, отвернулся. Мысли в его голове причиняли боль – он даже не мог подумать, что его доброе намерение, надежда на исцеление этого молодого парня, обернется вот так, и повлечет за собой наказание в виде Кары Небес!
Неужели небо действительно восстало против этого несчастного парня?
Столб света неминуемо приближался, Зевул побледнел и сделал резкий вдох, но ни звука так и не произнес, онемев от ужасающей силы небес. От ее давления из его рта и глаз полилась кровь, на лице отразилось отчаяние, и даже Душа Вампира, которая всегда его защищала, сейчас была не в силах противостоять небесному гневу.
Неужели, так все и закончится?
В небесах словно послышалась какая-то песня, ее звуки распространялись вокруг.
Как вдруг, Стена Без Слов за спиной Зевула, давно погасшая, словно что-то почувствовала и ярко сверкнула. Особенно ярко засияли слова, гласившие: Небо и земля безжалостны, все сущее – тлен. Свет от них резал глаза, и чувствовалось дыхание какой-то странной, совершенно иной силы.
Казалось, что сейчас свет от Стены Без Слов готов был противостоять самим небесам!
Сияние Стены Без Слов стало невыносимо ярким, как будто разгорелся огонь Девяти Солнц, и больше никто не мог различить, что происходит там, наверху. Словно ураган, свет накрыл все вокруг, закрыв собой и Зевула. Одновременно с этим сияние поднялось в небеса и столкнулось с огромной воронкой, зависшей над ними.
«Бах!»
«Бах!»
«Бах!!»
В небе раздался оглушительный гром, словно небеса раскололись, и затем столб света Небесной Кары, не обращая больше внимания на Зевула, столкнулся прямо с сиянием Стены Без Слов, как с самым заклятым врагом!

Две сияющих волны с жутким треском столкнулись, от чего вокруг задрожала земля, камни пошли трещинами, а грохот стоял такой, что казалось, настал конец света. На этот свет невозможно было смотреть!
Все решалось в этот миг!
От Стены Без Слов, изначально ровной и гладкой как зеркало, раздался треск, и прямо посередине появилось маленькое отверстие, от которого во все стороны поползли тонкие трещины, становившиеся все больше и больше. Наконец, с громким свистом, а затем и с грохотом камня, огромная стена разлетелась на куски!
В небесах исчез сияющий столб, черные низкие облака, словно получив приказ, медленно исчезли, ветер остановился, а гром затих. Все вокруг в одно мгновение вернулось к спокойствию и тишине, небо стало чистым и светлым.
С неба медленно спустился силуэт. Это был Зевул, и сейчас все его лицо было залито кровью, он не мог дышать, а вокруг него защитной сферой сиял странный золотой свет, который и спустил его на землю. После того, как тело Зевула коснулось земли, свет рассеялся без следа.
Монахи Скайи остолбенело смотрели на разрушенную Стену Без Слов, на Зевула, который смог избежать Небесной Кары, и не могли произнести ни слова.
***
Этот сон, казалось, был бесконечным.
Вокруг него суетились какие-то люди, кто-то что-то говорил, то громко, то тихо, иногда кто-то даже ругался, но в основном вокруг царила тишина.
Неизвестно, он проспал в этой тишине, ощущая все происходящее, но не в силах проснуться.
Может быть, такой сон был его самым большим желанием?
Снаружи раздался звук шагов, Фасян обернулся и торопливо встал, поклонившись вошедшему Мастеру Пухону. Пухон кивнул и, посмотрев на Зевула, лежащего на кровати, тихо спросил: «Как он?»
Фасян тоже кивнул. «С того дня он все еще без сознания, но его дыхание стало ровным, ничего необычного, к тому же никаких повреждений на теле. Честно говоря, он уже должен был очнуться, но почему-то до сих пор еще спит...»
Пухон со вздохом произнес: «Удивительно, что он выжил. Это действительно огромная удача. Не думал, что он притянет к себе такую мощную Небесную Кару, неужели... неужели он действительно стал монстром, которого небеса не могут простить?»
Лицо Фасяна изменилось, он осторожно посмотрел на Пухона, но увидев, что тот лишь задумчиво серьезен, спокойно и тихо сказал: «Мастер, другие Мастера опять спорили с вами?»
Пухон горько усмехнулся, но ничего не ответил.
Фасян промолчал.

Через некоторое время Пухон сказал: «Стена Без Слов была священным сокровищем Скайи, и также следом, оставшимся нам от предков-основателей. В этот раз все случилось по моей вине. И я уже решил, после того, как Дан Сайон проснется, уйти в заточение к Стене, чтобы молиться там в одиночестве. Это будет моим наказанием».
Фасян удивленно вскрикнул: «Мастер, вы... вы не можете так говорить, это не ваша вина!»
Пухон покачал головой. «Твои Мастера правы. Я надеялся избавить Дан Сайона от темных сил, поэтому принял такое решение. Но я не думал, что мы бессильны против этого. Небесная Кара, разрушенная Стена Без Слов, все это мои ошибки. Только...»
Он вдруг улыбнулся и сказал, глядя на Фасяна: «Только я ни о чем не жалею, и знаешь, почему?»
Фасян молча покачал головой.
Пухонс улыбкой сказал: «В тот день, когда на Дан Сайона обрушилась Небесная Кара, он ничего не мог сделать, не мог спастись. Но Стена Без Слов сама его защитила, и хотя я не знаю, почему это случилось, все же это значит... что дух Стены Без Слов не мог допустить его смерти. Это значит, что, хоть Стены больше нет, я был прав. Конечно, разрушение Стены Без Слов – моя вина. И я понесу наказание. Но в душе я ни о чем не жалею».
Фасян сжал зубы и, подняв голову, проговорил: «Мастер...»
Пухон похлопал Фасяна по плечу и усмехнулся, затем подошел к кровати Зевула и внимательно посмотрел на него. «Кажется, ему стало намного лучше. Если так пойдет дальше, я думаю, через пару дней он очнется. Присматривай за ним».
Фасян сложил руки в молитве. «Не беспокойтесь об этом, Мастер».
Пухон кивнул, снова посмотрел на Зевула и развернулся, чтобы уйти.
Но как только он открыл дверь, чтобы выйти из комнаты, Зевул на кровати пошевелился и издал тихий стон.
Фасян вздрогнул и радостно позвал его: «Мастер, кажется, он очнулся!»
Пухон обрадовано подошел к кровати и сел рядом с Зевулом. На глазах у обоих монахов, внимательно смотрящих на него, веки Зевула слегка шевельнулись, и он, наконец, медленно открыл глаза.

Том 19. Глава 2. Трудный рубеж.

Как и множество дней назад, на рассвете снова прозвенел колокол, звуки которого разнеслись по горам вокруг вместе с ветром. Казалось, звук этого колокола будет слышен здесь вечно, даже через многие сотни лет.
Стоя снаружи под лучами рассветного солнца, Зевул внимательно слушал.
Он спокойно закрыл глаза, словно хотел почувствовать звук внутри своей души. Снаружи он совсем не изменился, но ему казалось, что внутри него стало больше простоты и меньше злости.
Или может быть, так подействовало заклинание Скайи?
Среди монахов Скайи каждый, после пробуждения Зевула, обдумывал этот вопрос.
День назад, когда Зевул пришел в себя, Пухон внимательно его осмотрел и не нашел никаких повреждений, и только чтобы еще раз убедиться, что его раны зажили, Мастер попросил Зевула остаться в Скайе еще на несколько дней.
За все это время Зевул стал еще более молчаливым, и хотя другие монахи сторонились его, Пухон и Фасян по-прежнему проявляли заботу о его здоровье. Да и сам Зевул особенно никуда не выходил, не сталкивался с другими людьми, и только проводил время во дворике, слушая колокол по утрам.
«Бом...»
Раздался последний удар, эхо от которого прокатилось далеко через весь храм, и затем утихло. Только после этого Зевул медленно открыл глаза.
Он стоял на рассветном ветру, и дыхание его было спокойным, но внутри ему казалось, что он готов взлететь. Монахи Скайи не понимали этого, только сам Зевул мог почувствовать это внутри себя.
Четвертый том Либруса, появившийся на Стене Без Слов, оставался загадкой для посторонних, и похоже, Зевул был единственным живым человеком на свете, прочитавшим три тома Либруса. Поэтому он сразу же понял, что означают слова на Стене.
Для него это было ключом ко многим вопросам, возникавшим в процессе тренировок своего уровня, и сейчас перед ним открылся новый пути, широкий и бесконечный. Ему казалось, что на этом пути его непременно ждет успех, и он сможет достичь высот, о которых даже не мечтал.
Он по-иному теперь смотрел на многие вещи и многих людей, а так же по-другому взглянул на свое прошлое.
Однако, несмотря на такое замечательное происшествие, в душе у него было какое-то странное чувство потери, которое он не мог объяснить. Иногда его начинали одолевать совсем невеселые мысли.
Пока Зевул так стоял здесь, никто не мог знать, о чем он размышляет, и никто не приходил его проведать. Пока он сам, наконец, не развернулся и не вышел из маленького дворика, первый раз со дня пробуждения.
Покинув этот двор, он даже не обернулся.
Зевул медленно поднялся по ступеням, которые когда-то сотворил монах во славу Будде. Сейчас по ним прошло уже множество людей, но лишь немногие знали, что стало с прахом того монаха.
Он шел по лестнице, и ступени мелькали перед его глазами, принося ощущение покоя. Эти ступени остались такими же, как и раньше, еще до разрушения Стены Без Слов.
Или, может быть, теперь небеса все же смотрели на него по-другому?

Зевул не знал этого, да и не желал знать. Он просто шел по этому пути, молча возвращаясь назад в своих воспоминаниях. Так он и дошел, наконец, до Небесного Монастыря в горах.
Здесь все было по-прежнему спокойным. Зевул медленно подошел к двери и услышал, как за ней кто-то разговаривает.
Он постучал.
Голоса внутри затихли, кто-то даже удивленно вздохнул, и через миг раздался скрип двери – на пороге появился Фасян.
Увидев Зевула, он улыбнулся. Зевул кивнул в ответ. «Мастер у себя?»»
Фасян с улыбкой отодвинулся в сторону. «Да, прошу, входи!»
Зевул вошел внутрь и увидел, что Пухон все так же сидит на кровати, глядя на него с улыбкой. Зевул подошел ближе и поклонился. «Мастер».
Пухон посмотрел на Зевула с ног до головы, затем вдруг кивнул. «Не думал, что а такое короткое время ты полностью восстановишься! И твой уровень стал намного выше! Мои поздравления!»
Зевул поднял бровь, но ничего не сказал. Только Фасян с удивлением также посмотрел на Зевула.
Помолчав немного, Зевул опустил голову и сказал: «Несколько дней назад из-за меня была разрушена Стена Без Слов, меня это очень беспокоит».
Пухон только покачал головой, просто сказав: «Это не так уж важно, не стоит думать об этом».
Зевул даже замер от удивления. «Но ведь это была драгоценная святыня Скайи!»
Пухон сложил руки в молитве. «Все в мире циклично, все рождается и умирает, кто знает, что ждет впереди? То, что драгоценно сегодня, завтра может рассыпаться в прах. Если ты присмотришься,» он указал на окно, «то увидишь, что за стенами Скайи еще много других камней. И все они когда-нибудь исчезнут. В этом и состоит суть нашего учения».
Зевул кивнул. «Да. Но... сегодня я пришел, чтобы попрощаться с вами, Мастер».
На лице Пухона не было ни тени удивления, словно он давно уже ждал этих слов. Он только кивнул и сказал: «Если ты хочешь уйти, я не могу тебя удержать. Только, до того, как ты нас покинешь, я бы хотел тебе кое-что сказать»
«Прошу вас, Мастер, говорите».
Пухон сказал: «Ты пережил за это время много трудностей, но все же сумел пройти через них. И я вижу, что сейчас тебя одолевают какие-то размышления, это так?»
Зевул, немного помолчав, кивнул. «Вы очень прозорливы, Мастер. Я как будто вновь родился, в душе я чувствую себя именно так. И глядя на свою прошлую жизнь, я чувствую печаль и тоску».
Глаза Пухона блеснули. «Ты очень мудрый человек, если сам смог в этом разобраться. Так может, забудешь о прошлом и все-таки останешься с нами? Я помогу тебе сделать так, что вместо всех печальных мыслей в твоей душе воцарится покой».

Зевул молча встал и поклонился Пухону. Затем просто сказал: «Вы очень добры ко мне, Мастер. Я безмерно благодарен. Но даже если у меня и есть такие мысли, я не могу покинуть мир и стать монахом. Еще есть много вещей, которые держат меня там, снаружи».
Пухон спокойно кивнул. «Будда говорит: цвет – это пустота. Все радости и печали нашего мира, гнев, месть, страсть – всего лишь чувства, затмевающие разум и уничтожающие покой. Почему ты так к ним привязан?»
Зевул вдруг громко рассмеялся и развернулся, уходя прочь. На последок он сказал: «Мастер, это не так. Если цвет – это пустота, то и в пустоте есть цвет. Вы говорите, что я должен все забыть, но никто не говорит мне, как это сделать. Я живу в этом мире и всю жизнь сталкиваюсь и с болью и с радостью, с гневом и местью. Вы хотите, чтобы я оставил это все ради покоя, но разве тогда я смогу остаться собой?»
Его слова звучали все тише, и в конце концов стали не слышны, когда он покинул комнату.
Фасян долго молчал, затем обратился к Пухону: «Мастер, вы столько раз пытались его уговорить, как жаль, что...»
Пухон просто сказал: «Боюсь, что в мире больше нет людей с таким уровнем, как у него. Но он такой человек, что... не может так просто отказаться от тьмы в своем сердце. Нам остается только наблюдать со стороны, что станет с ним в будущем».
Фасян опустил голову, сложил руки в молитве, но ни слова не произнес.
***
Покидая Небесный Монастырь, Зевул задержался на пороге и задумался, и вдруг, посмотрев направо, увидел на земле камень, высотой в половину человеческого роста.
Он подошел к камню и внимательно осмотрел его. Весь камень был покрыт трещинами, но на нем не было ни единого иероглифа, ни следа чьих-то рук.
Зевул нахмурился и задумался. Вдруг его глаза сверкнули, его привлекло одно маленькое место на этом камне.
Было очевидно, что все эти трещины появились на камне за многие годы от дождя и ветра. Только в одном месте можно было разглядеть какой-то предмет, едва различимый среди трещин.
Зевул протянул руку и протер камень от пыли. Приглядевшись, он увидел, что это была морская раковина, которая от времени превратилась в камень, став одним целым с ним. Внимательно посмотрев на камень, Зевул не нашел больше ничего необычного.
Его взгляд снова вернулся к раковине. Неужели Мастер Пухон хотел показать ему эту простую ракушку? Какой смысл она несла?
Он снова восстановил в памяти все, что сказал ему Мастер Пухон и снова посмотрел на ракушку. Глаза его сверкнули. Среди гор вокруг, на многие мили не было ни следа моря. А этот камень, очевидно, был рожден здесь, в горах. А значит, когда-то очень давно, многие тысячи тысяч лет назад, здесь бушевали волны океана.

Человеческая жизнь по сравнению с жизнью всего мира не значит ничего, она незаметна, как песчинка в море.
Но только... он молча повернулся к Монастырю и поклонился до земли. На его лице сейчас была спокойная умиротворенная улыбка.
Сверкнул яркий свет, и Зевул, обратившись зеленой вспышкой, взлетел в небо, исчезнув среди облаков.
Забыть!
Как это можно забыть?
Мир огромен, но и он не может сравниться со светом человеческой души, который в любую секунду может исчезнуть.
***
Горы Айне, Пик Бамбука.
Прошло уже много дней со времени битвы в Айне, но все это время Шен Доул не спускал глаз с учеников Пика Бамбука. Они старались веси себя крайне осторожно, но от постоянных приказов и напоминаний это не спасало. И хотя ученики Пика понимали, что Мастер всего лишь беспокоится о будущем Айне, их это уже начинало раздражать.
Только лишьв последнее время контроля стало немного меньше, и жизнь на Пике Бамбука вошла в привычное спокойное русло. У Даи и Хэ Дачжи постепенно поправились, под присмотром Сурин они скоро встали на ноги и смогли ходить, только заниматься тренировками и работать им пока запрещалось.
Как и было заведено, во время уборки комнат учеников, прибиралась и комната Седьмого ученика. Сегодня Ксавьон и Амандла снова пришли сюда вместе.
Они разговаривали и смеялись, входя в этот двор, как и многие дни до этого.
Но в это раз посреди спокойного дворика перед ними вдруг мелькнула какая-то серая тень.
Эта тень была очень быстрой, но Ксавьон и Амандла все же ее заметили. Они оба вздрогнули и тут же бросили все, что было у них в руках, бросившись вдогонку. Но только тени и след простыл, они вдвоем обыскали весь двор, даже все комнаты до последней, но совсем ничего не смогли найти.
Остановившись посреди двора, они переглянулись. Ксавьон, нахмурившись, сказал: «Неужели нам показалось?»
Амандла почесал голову в задумчивости, и только хотел ответить, как вдруг удивленно замер и тихо прошептал: «Брат Ксавьон, посмотри туда!» И указал за спину Ксавьона.
Ксавьон торопливо оглянулся и увидел, что Амандла показывает в сторону комнаты младшего брата. Дверь в нее была крепко заперта, но вот створки окна почему-то были закрыты неплотно. Здесь теперь никто не обитал, и окно тоже должно было быть закрытым...
Ксавьон и Амандла снова переглянулись, увидев на лицах друг друга удивление. Ксавьон, немного придя в себя, тихо произнес: «Идем, посмотрим кто внутри».
Амандла почему-то заволновался и, кивнув, вдруг тихо сказал Ксавьону: «Старший брат, ведь это не может быть... не может быть Седьмой...»

У Ксавьона слегка дернулся угол глаза, очевидно, он и сам думал о том же. Но сейчас эта мысль повергала его в ужас – если они и правда сейчас увидят своего младшего брата, как они должны отреагировать?
Когда рука Ксавьона коснулась двери, они с Амандлой снова переглянулись. Затем, немного успокоившись, Ксавьон сжал зубы, набрал воздуха и громко сказал: «Кто здесь?» С этими словами он резко толкнул дверь.
Почти в тот же самый миг внутри комнаты метнулась та же серая тень, словно напуганная чем-то, она бросилась сначала на стол, потом на кровать, завертелась на месте и, тараща огромные глаза, бешено закричала на непрошенных гостей.
«Аш!»
Крик Ксавьона и Амандлы разлетелся по двору.
«Бум».
Аш выплюнул на пол фрукт изо рта и, взяв еще горсть фруктов в лапы, радостно откусил половину. В Зале Предков Пика Бамбука сейчас весь пол был завален фруктами, недоеденными Ашем. Повсюду валялись косточки и кожура, так что даже сложно было пройти.
Сейчас все люди Пика Бамбука собрались здесь. Даже Тянь Болис, которого всегда легко было разозлить, увидев эту картину, только нахмурился, но ругаться не стал. Однако его лицо стало серьезным, словно он о чем-то задумался.
За прошедшие десять лет, и это было всем известно, Аш всегда находился рядом с тем человеком, и никогда его не покидал. Сейчас Аш был здесь. Но где же тогда...
В тот день, у Лунной Обители на Пике Вдовы, Ксавьон и остальные братья своими глазами видели Зевула. И также они видели, как сильно он был ранен Убийцей Богов. Затем в погоню за ним бросилось множество людей, и хотя после этого они больше ничего о нем не слышали, ходили слухи, что Зевул был спасен кем-то неизвестным.

Но почему Аш теперь оказался здесь?
И если Аш здесь, то где же тогда Зевул?
Одни и те же вопросы сейчас возникали у всех присутствующих, приводя их в замешательство. И только один Аш в Зале Предков радостно поедал принесенные фрукты, совершенно ни о чем больше не беспокоясь, в отличие от всех остальных.
Йелла.
Этот пес, страшно обрадованный, совершенно не обращая внимания на темное лицо хозяина, с громким лаем ворвался в Зал Предков и закружился вокруг стола, на котором сидел Аш. Он то и дело вставал на задние лапы, опираясь на стол, и нюхал мордочку Аша, облизывая ее шершавым языком.
Аш радостно рассмеялся, почесал затылок, схватил большое яблоко, и, показав его Йелле, выкинул фрукт из Зала Предков. Йелла, громко гавкнув, тут же бросился в погоню, вылетев вслед за яблоком как ошпаренный. Все вокруг удивленно посмотрели ему вслед, и увидели, что пес успел схватить яблоко еще до того, как оно упало на землю. Потом он сразу же примчался обратно и, оперевшись на стол, расслабил челюсти. Яблоко покатилось по столу.
Все вокруг замерли от удивления, а Тянь Болис возмущенно фыркнул.
Один Аш радостно засмеялся, он был очень рад старому другу. Согнув хвост кольцом, он спрыгнул со стола и приземлился на спину Йеллы, обняв пса обеими лапками.
Йелла, не переставая лаять, выбежал прочь, вместе с Ашем на спине. Наверное, они помчались играть в бамбуковый лес.
Ксавьон посмотрел на Сурин и Тянь Болиса, поднялся на ноги и только хотел вернуть обоих животных назад, как услышал холодный голос Тянь Болиса: «Пусть убираются! Эта обезьяна много лет жила в здешних горах, побегает-побегает, и вернется снова».
Ксавьон кивнул и медленно сел на место.
Тянь Болис помолчал немного, затем сказал: «Кроме этой обезьяны, ты и Шестой брат больше никого не видели?»
Ксавьон и Амандла покачали головой. «Нет».
Лицо Тянь Болиса потемнело еще больше, он вдруг взмахнул рукой и сказал: «Ладно, все вон, все вон!»
Ксавьон и остальные ученики переглянулись, но поспорить они не могли, и поэтому медленно покинули Зал Предков. Только уходя, Хэ Дачжи посмотрел на Сурин и сказал: «Госпожа, может быть, мы уберем весь этот мусор?»
Сурин еще не успела ничего ответить, как Тянь Болис гневно вскрикнул: «Завтра уберете, я же сказал вам уходить, разве не ясно?»

Хэ Дачжи как будто облили холодной водой, он поспешно вышел, и в Зале стало тихо.
Сурин посмотрела на Тянь Болиса и сказала: «Почему ты сорвался на них ни за что?»
Лицо Тянь Болиса было темным, он прошелся туда-сюда несколько раз по Залу и вдруг подняв взгляд на Сурин, сказал: «Ты думаешь, Седьмой... хм... тот человек, может быть где-то поблизости?»
Сурин, немного подумав, просто сказала: «Тот человек всегда отличался прямотой. Если бы он хотел с тобой встретиться, он бы непременно сделал это. Но в его положении... нельзя так просто появляться здесь, на людях».
Лицо Тянь Болиса изменилось, в его глазах появилось странное выражение.
Сурин посмотрела на мужа и вздохнула. «Я знаю, о чем ты беспокоишься. Тогда, у Лунной Обители, он был тяжело ранен. Но он не погиб, ты разве не слышал, что какие-то неизвестные спасли его? Когда Ксавьон рассказывал нам об этом, он упомянул, что Аша не было рядом с ним. Я думаю, что он чувствовал опасность, и потому не стал брать обезьянку с собой. И Аш, не найдя следов хозяина, вернулся в родные края. В этом нет ничего удивительного».
Тянь Болис нахмурился и что-то вдруг пробормотал, как будто ругаясь на кого-то.
Сурин не расслышала его слов и переспросила: «Что?»
Но Тянь Болис не ответил, только нахмурился и вышел из Зала Поклонения Предкам. Сурин, посмотрев ему вслед, пожала плечами, не в силах ничего изменить.
Но как только она отвернулась, то услышала странный вздох Тянь Болиса. В испуге обернувшись, она увидела, что Тянь Болис слегка покачнулся – он наступил на одну из косточек, которые выплюнул Аш. И хотя ему сразу же удалось обрести равновесие, Сурин, увидев эту картину, громко рассмеялась.
Тянь Болис даже покрылся потом, выставив себя перед женой в таком свете. Его лицо даже слегка стало чернеть, и он громко и яростно стал ругаться. «Чертова обезьяна, вот увидишь, я сниму с тебя шкуру, посмотрим тогда, как ты попробуешь выплюнуть хоть одну косточку!»
Договорив, он не оборачиваясь ушел во Внутренние покои. В зале остались только фруктовые косточки и заливистый смех Сурин.

Том 19. Глава 3. Тайный приказ.

В мгновение ока пролетели несколько дней пребывания Аша на Пике Бамбука, и за это время всем уже начало казаться, что он никогда и не покидал эти места. Весь день Аш играл с Йеллой, бегая туда-сюда, и потому обычно спокойный Пик Бамбука становился шумным и веселым.
То и дело на Пике раздавался лай Йеллы и смех Аша, однако не все были этим довольны.
На рассвете, когда ученики по одному выходили из своих комнат, они видели, что перед Залом Предков собака и обезьянка уже вовсю играют, разбрасывая истья.
Хэ Дачжи, посмотрев на них, обернулся и сказал остальным: «С тех пор, как сестра Хиди вышла замуж, у нас здесь не было столько шума».
Все согласно закивали, вспоминая былые дни, но потом услышали, как кто-то громко откашлялся. Ученики вздрогнули, увидев, что в дверях Зала Предков стоит Тянь Болис, и поспешно поклонились Мастеру.
Тянь Болис помахал рукой, словно прерывая их, затем посмотрел на Аша и Йеллу. «Эти неугомонные твари бесятся с утра до ночи, снова не дали мне уснуть».
Ученики застыли, но ничего не посмели сказать, напуганные суровым тоном Тянь Болиса. Тот произнес в адрес животных еще несколько нелестных слов, о том, что он зря держал у себя пса столько лет, и о бесполезной обезьяне, которая только и умеет, что смеяться. Ученикам это показалось до жути смешным, но они не смели произнести ни звука.
К несчастью, прямо в этот момент, Йелла, издалека увидев Тянь Болиса, громко залаял в его сторону.
«Гав-гав-гав-гав-гав!» собачий лай разнесся по рассветному Пику Бамбука, словно пес тоже высказывал свое недовольство Тянь Болисом, услышав его ругательства.
Ученики даже подумали, что пес и правда настолько умен, что смог издалека услышать и понять речь человека.
Пока они так думали, Тянь Болис, вдруг прерванный собачьим лаем, стал красным, как помидор и гневно крикнул: «Куда это годится! Теперь уже и собака смеет обругивать меня? Шестой!»
Стоявший среди остальных Амандла немедленно подбежал к Мастеру и торопливо проговорил: «Мастер, ученик здесь! У вас есть какие-то указания?»
Тянь Болис, состроив сердитый вид, указал на Йеллу и Аша, и гневно произнес: «Сегодня к обеду поймай мне этого паршивого пса и приготовь суп из собачьего мяса!» Договорив, он яростно развернулся и направился внутрь Зала Предков.
Амандла остался на месте, он покрылся холодным потом и растерянно проговорил: «Что? Мастер, но...»
Он еще не договорил, а Тянь Болис уже скрылся в Зале Предков. Через секунду другие ученики за его спиной громко расхохотались, Ксавьон даже начал задыхаться от смеха. Амандла со злостью крикнул на них: «Что смеетесь, это... это же приказ Мастера, ну что мне теперь делать?»
Ксавьон подошел к нему, пряча улыбку, и хотя его глаза по-прежнему смеялись, лицо было серьезным. Он принял суровый вид и похлопал Амандлу по плечу, со словами: «Младший брат, Мастер доверил тебе серьезное дело, ты должен выполнить его, чего бы это ни стоило».
Амандла, казалось, сейчас расплачется от безысходности. «Что ты несешь? Да Мастер больше всего на свете обожает этого пса! Не то что убить, он не позволит никому даже шерстинку с него срезать! Мастер просто решил поиздеваться надо мной. И даже... даже если я выполню его приказ, а потом Мастер переменит мнение, неужели я смогу остаться в живых?»
Ксавьон со смехом развернулся и ушел, но тут к Амандле подошел У Даи и похлопал беднягу по плечу. «Шестой брат, ты ведь сам не дурак, понимаешь, что Мастер это не серьезно, просто не слушай, вот и все».

Хэ Дачжи рядом с ними поднял голову и посмотрел на небо, вдруг сказав: «Но ведь Мастер больше всего любит наказывать нас, если кто-то провинился, что если он узнает, что ты пропустил его приказ мимо ушей, это...»
Его смех разнесся вокруг, и ученики пошли по своим делам. Амандла же остался на месте, он ходил туда-сюда, как муравей на сковороде, пока не заметил, что пришло время завтрака и все направились на кухню. Тогда он громко выругался вслед всем братьям: «Бессовестные предатели! Ну мы еще посмотрим, вам это аукнется...»
Неизвестно, расслышали его остальные или нет, никто даже не обернулся, только Ксавьон взмахнул в воздухе рукой и снова раздался его смех.
※※※

«Глупая собака, противная собака, чертов пес!»
«Гав-гав, Гав-гав-гав!»
«Что? Да ты еще смеешь на меня лаять?» Амандла, сжав зубы, закричал на Йеллу, привязанного к дереву. «Да ведь это из-за тебя Мастер заставил меня пойти на такое!»
Ближе к полудню, под пристальным вниманием всех братьев, Амандла все же ухитрился поймать Йеллу, забежавшего далеко в лес, и привязать пса к дереву возле кухни. Рядом на ветке сидел Аш, не совсем понимая, что Амандла собрался делать. Он просто сидел на дереве, качая хвостом, и смотрел на ссорившихся внизу человека и собаку.
Йелла, однако, сейчас не чувствовал расположения к Амандле. Он рычал и скалился, облаивая того изо всех сил.
Но и Амандла не переставая ругал пса. Конечно, он не смел выполнить приказ Тянь Болиса и сделать из собаки суп, но зная характер Мастера, он все же решил подождать, пока он сам увидит Йеллу здесь, и, возможно, изменит свой приказ. Думая об этом, Амандла становился все печальнее, не зная, как лучше поступить.
Йелла был очень недоволен тем, что его привязали к дереву. Он громко лаял и обнажал клыки, грозно рыча в сторону обидчика. Амандла от этого волновался еще больше, он посмотрел на Йеллу и покачал головой, сказав сам себе: «Ладно, ладно... Все равно мне придется отдуваться из-за него. Пойду лучше приготовлю поесть. Надеюсь, к обеду настроение Мастера станет получше».
Договорив, он направился в сторону кухни. Его лицо было потерянным и грустным, он больше не обращал внимания на Йеллу. Когда Амандла скрылся в кухне, Йелла все так же продолжал лаять, но потом, поняв, что в этом нет смысла, успокоился и затих.
Чтобы Тянь Болис не очень сильно гневался, Амандла решил вложить все силы в приготовление вкусного обеда, поэтому он даже не обращал внимания ни на лай собаки, ни на крики обезьянки. Все равно ни Мастер, ни Госпожа Сурин сейчас не придут сюда, так что он полностью погрузился в готовку.
Приготовив целый стол еды, Амандла, наконец, расслабился. Он вытер полотенцем пот со лба и вышел из кухни. Однако, он тут же в растерянности замер – на дереве висела только веревка, а Йеллы и Аша и след простыл. Амандла ужасно взволновался и начал оглядываться по сторонам в поисках животных. Может, это братья решили подшутить над ним?
Он торопливо добежал до комнат братьев и спросил у них об этом, но никто ничего не знал, и они снова принялись над ним шутить. Только Амандле было не до шуток. Весь в раздумьях, он вдруг услышал лай собаки, который раздавался со стороны комнаты Дан Сайона.
Амандла поспешил в сторону комнаты, другие ученики Пика тоже пошли за ним,но когда они вошли, то увидели, что Йелла стоил у окна и лает в небо, а Аша нигде не видно.
Они тоже посмотрели наверх, но небо было чистым, без облаков, и там ничего не было видно. Ксавьон и остальные обыскали все вокруг, снова перевернули все комнаты, но Аша так и не нашли. Это было очень странно, что обезьянка пропала таким загадочным образом.

Только почему-то в лае Йеллы им послышалась доля тоски.
В тот день, когда Амандла позвал всех обедать, перед учениками появилась только Сурин. Все были очень удивлены, особенно сам Амандла, он спросил у Сурин: «Госпожа, почему Мастер не пришел?»
Сурин закатила глаза, словно ей было лень отвечать, она посмотрела в сторону Зала Предков и, помолчав немного, со странным выражением сказала: «Вашего Мастера занимают какие-то важные мысли. Он не в настроении, чтобы обедать».
Все ученики замерли, но, глядя на выражение лица Сурин, больше не стали спрашивать.
Пик Бамбука снова стал спокойным местом, как и раньше. Здесь ничего не происходило, и только Йелла иногда почему-то лаял на небо.
※※※

Среди деревьев в горах Айне мелькнула тень, похожая на легендарного духа гор. Но когда эта тень оказалась у подножия Айне, она обрела форму и свист от ее движения стих, остался только шорох травы под ногами, потревоженной порывом ветра.
Это был Зевул.
Никто не знал, как Зевул проник в Айне, но теперь на его плече снова сидел Аш, радостный от встречи с Зевулом после долгой разлуки. Неизвестно когда он опять успел нацепить на себя бурдюк с вином, от которого распространялся пряный аромат. Аш то и дело хлопал лапкой по бурдюку, слушал бульканье вина внутри и довольно улыбался.
Однако Зевул сейчас не был таким же радостным. Его лицо было серьезным, он огляделся по сторонам, увидев только лес. Вокруг было тихо, только вдалеке слышались крики птиц.
Зевул холодно усмехнулся и сказал: «Выходи».
Никто не ответил, но Зевул больше не повторял, он только развернулся влево от себя и молча стал ждать. Вдруг раздался чей-то вздох. «Прошло только несколько дней, я и не предполагал, что уровень Принца Крови возрастет так сильно. Я поражен!»
Среди деревьев показалась черная тень. Это был Призрачный Господин.
Этот человек всегда появлялся там, где его не ожидали увидеть.
Зевул спокойно смотрел на него, и хотя на его лице не было выражения неприязни, он явно не ощущал ничего хорошего по отношению к Призраку. «Зачем ты поджидал меня здесь?»
Взгляд Призрачного Господина скользнул по плечу Зевула к Ашу, задержался на третьем глазе обезьянки и только потом вернулся к Зевулу. Он ответил вопросом: «Неужели Принц Крови не желает со мной видеться?»
Зевул только фыркнул, но ничего не сказал.
Призрачный Господин кивнул. «Что ж, это твое право. Но в этот раз не я хочу с тобой поговорить, а твой Мастер Вим прислал через меня послание, которое я должен тебе передать».
Зевул нахмурился. «Что за послание?»

Призрачный Господин ответил: «Мастер Вим услышал, что ты был тяжело ранен у Лунной Обители и очень беспокоился за тебя. Он приказал мне найти тебя, и, если ты все еще будешь ранен, отослать в Пустоши, чтобы залечить раны. А если ты уже будешь в порядке, у него есть для тебя важное поручение».
Зевул, немного помолчав, ответил: «Говори».
Призрачный Господин ухмыльнулся за своей черной вуалью и тихо продолжил: «Мастер Вим узнал, что после битвы в Айне Зверь спасся бегством. В прошлом он убил множество наших братьев, и сейчас нам представилась возможность за это отомстить. В этот раз он наверняка сбежал в знакомее земли – Южные Пустоши. Ты ведь тоже бывал там, поэтому Мастер Вим хочет послать тебя в погоню за Зверем. Мастер хочет, чтобы ты убил его, совершив тем самым месть за наш клан».
Зевул кивнул после недолгого раздумья. «Хорошо. Я отправлюсь туда».
Призрачный Господин удовлетворенно кивнул, но затем вдруг сделал несколько шагов вперед, так что оказался прямо перед Зевулом, и тихо произнес: «Но в этот раз есть еще кое-что, очень важное для Мастера. Убить Зверя – это серьезное дело, но есть еще одно, более серьезное».
Зевул замер от неожиданности. «Что?»
Взгляд Призрака сверкнул, он еще тише сказал: «Мастер узнал, что рядом со Зверем постоянно находится одно магическое животное. Тотетсу. Несмотря ни на что, даже если самому Зверю удастся сбежать, Тотетсу необходимо доставить Мастеру. Живым. Это очень важное дело, и Мастер полагается на тебя! Запомни!»
Зевул нахмурился и внимательно посмотрел на Призрака. «Зачем Мастеру нужен Тотетсу?»
Призрак выпрямился, его голос стал обычным, и он просто сказал: «Об этом мне не положено знать».
Зевул долго смотрел на Призрака, затем развернулся и, даже не обернувшись, превратился в яркую вспышку, которая в мгновение ока исчезла в небесах. На месте остался только Призрачный Господин. Он посмотрел в направлении, в котором исчез Зевул, и сказал, обращаясь сам к себе:
«Странно, как его уровень за такое короткое время смог так сильно вырасти?»
«И кто был тот человек в черном, который спас его тогда?»
Тихий вопрос пронесся среди деревьев тихим эхом и исчез, оставшись без ответа.

Том 19. Глава 4. Бешеный пес.

После нашествия оборотней, с севера на юг повсюду то и дело встречались пейзажи разрухи и опустошения. Не было ни жилищ, ни человеческих голосов, только пустые разрушенные деревни и города. На севере ситуация была немного лучше, а ближе к югу бедствие носило более ощутимые очертания.
Все разрушенные деревни и города выглядели одинаково. Но даже вне городов, среди диких лесов и полей тоже встречались картины смерти и разрушения. Люди казались в этом кошмаре только муравьями, которые не могли удержаться за свою жизнь.
Многие люди, сбежавшие на север во время бедствия, убедившись, что все закончилось, потихоньку возвращались к своим жилищам. Среди опустевших земель снова начали селиться люди. Конечно, картина была безрадостная – то и дело на пустошах попадались кости, кто-то был покалечен оборотнем, кто-то лишился семьи, но люди все же возвращались.
Однако в некоторых местах все еще попадались небольшие группы оборотней, то и дело доносились слухи, что кто-то снова подвергся нападению. Но люди больше не желали покидать дома, пусть даже они по-прежнему боялись монстров.
Все равно эти оборотни тоже скоро исчезнут, поскольку многие ученики школ Света помогали простым людям возвращаться к своим домам, и они очень быстро стали расправляться с остатками армии Зверя.
Среди множества людей, идущих на юг, был также и Джосан, вместе с Хон и Синистрой. И конечно, они отличались от всех остальных.
Джосан по-прежнему опирался на свой бамбуковый посох, только надпись на нем сильно потемнела от времени. Сейчас от него уже не исходило того напускного величия, как прежде.
Что касается Синистры, он все это время не покидал Джосана и Хон, они так и бродили по свету втроем. Теперь он все время закрывал лицо тканью, из-за того, что люди могли принять его за оборотня, и тогда не избежать неприятностей.
Среди них троих лучше всех выглядела Хон, которая становилась все прекраснее, и своей красотой, казалось, дарила свет и радость пострадавшим людям.
Всю дорогу, в отличие от других, она старалась улыбаться и не думать о плохом. И даже, не смотря на ворчание Джосана, старалась помогать другим людям вокруг.
Если кто-то падал, она помогала подняться, если кто-то был голоден, она делилась едой, если кто-то был болен, она старалась залечить раны, и потом присматривала за больным. Даже когда им по пути попадались кости, она не отворачивалась как другие от вида и запаха, а только молча подходила и помогала хоронить их.
Всю дорогу на ее лице играла улыбка, и среди всех она казалась святой утешительницей.
Джосан по-прежнему ворчал про себя, глядя на все это, а Синистра никогда не спорил с ней, только если она собиралась что-то сделать, он старался сделать это раньше нее – закапывал трупы, помогал больным подняться, он словно стал ее тенью – что делала она, то и он делал, не взирая ни на усталость, ни на трудности.
Но только они все же не были святыми. Людей было слишком много, и очень скоро припасы еды подошли к концу. Трое путников вынуждены были покинуть толпу людей и скрыться в горах, в надежде найти там что-то сьестное.
После битвы всем было очень нелегко.
Джосан посмотрел на темнеющее небо, опираясь на свою палку, покачал головой и со вздохом произнес: «Ну и время...как бы теперь остаться в живых».
Хон рядом с ним усмехнулась, но ничего не ответила. За это время ее лицо покрылось дорожной пылью, но осталось все таким же прекрасным, только в глазах прибавилось зрелости. Синистра тенью шел за ней следом, и из-за тряпки на лице не было видно его выражения, только ярко сверкали его глаза.

Сейчас они уже далеко ушли от дороги, и шли среди холмов. Над ними висели облака, и вдалеке были видны звезды. Луна сегодня скрылась, и вокруг было очень тихо, только откуда-то доносились крики птиц.
Хон вдруг остановилась, словно о чем-то вспомнила, и повернулась к Синистре. «Синистра, сейчас вокруг нет никого, ты ведь можешь снять свою повязку. Тебе, наверное, тяжело ходить в ней весь день».
Синистра сверкнул глазами, и молча стянул ткань с лица. Потом он тихо проговорил: «Эх... я в порядке, а вот ты, должно быть, сегодня очень устала».
Джосан тоже остановился и посмотрел вокруг. Увидев рядом поваленное дерево, он поспешил к нему, чтобы сесть. Затем он поразмял спину и закатил глаза в сторону Хон. «Да уж, она устала, устала отдавать еду своего деда другим людям. Так и оставила меня голодным...»
Хон покраснела, подошла к Джосану и стала хлопать его по спине, чтобы размять кости. «Дедушка, мы ведь не очень пострадали, а те люди, если бы не поели, не смогли бы идти дальше, так и умерли бы на дороге».
Синистра огляделся и сказал: «Вы посидите здесь, а я пойду в тот лесок, поищу чего-нибудь сьестного».
Хон улыбнулась ему. «Хорошо, мы подождем».
Синистра тоже усмехнулся, а Джосан вдруг холодно фыркнул. «Что ты смеешься? Да еще так противно, словно что-то задумал?»
Синистра испуганно спрятал свою улыбку, посмотрел на Хон, но та лишь извиняясь отвела глаза. Поэтому Синистра не стал сердиться, только, не глядя на Джосана, словно его вообще здесь не было, сказал Хон: «Я скоро». Договорив, он скрылся в лесу.
Джосан выругался про себя, а Хон сказала ему: «Дедушка, Синистра уже так долго рядом с нами, почему ты до сих пор так к нему относишься? Он все время заботится о нас, он ведь совсем не плохой человек!»
Джосан фыркнул. «Откуда ты знаешь, какой он человек? И почему он все время таскается за нами?»
«Дедушка!» Хон крикнула на деда, и он что-то проворчал, больше не сказав ей ни слова.
※※※

В лесу раздался шорох, затем чьи-то быстрые шаги – Синистра выбежал на поляну радостно улыбаясь, в руках он держал дикую куропатку. После нашествия оборотней все звери попрятались в горах, их стало намного меньше, но сегодня Синистре повезло – он поймал целую взрослую птицу!
Он возбужденно выбежал из леса, громко крикнув: «Эй, смотрите, что я поймал», но его голос вдруг оборвался. На поляне не был никого, ни Джосана, ни Хон. Они исчезли.
«Бум», птица выпала из рук Синистры.
Подул ночной ветер, холод пробрался до самых костей, и Синистра почему-то начал дрожать. Он медленно подошел к дереву, на котором еще оставался запах присутствия человека.
«Они ушли. Ушли...» В голове Синистры все перемешалось, на лице отразилось выражение гнева и боли. Он застыл как вкопанный, но затем вдруг резко вздрогнул, а его глаза ярко сверкнули – рядом с сухим деревом он разглядел несколько следов, в грязи отпечатались неестественно большие, больше обычных человеческих, чьи-то лапы.
Синистра переменился в лице, сначала он обрадовался – они не бросили его, но потом он услышал крик где-то вдали, ужасный рев чудища, словно волк завывал на луну. Синистра невольно отступил на шаг назад, но затем мышцы на его лице дернулись и он закричал, так страшно и громко, что казалось, этот крик был слышен в самой глубине леса. Казалось, он сошел с ума!
Он зарычал, словно бешеный пес!
Когда Синистра бросился вглубь леса, среди ночи вдруг сверкнул яркий свет, летящий с севера на юг, словно метеор. Затем, когда от этого метеора остался только след, в небе появился черный силуэт. Он вдруг остановился. Призрак в черном опустился на землю среди леса и сказал, обращаясь сам к себе:
«Он стал слишком сильным, мне не угнаться за ним...» Как вдруг, призрак услышал вдалеке звуки битвы. Немного подумав, он еще раз проводил глазами метеор и грустно вздохнул. Затем, обратившись тенью, он направился вслед за Синистрой, исчезнув в лесу.
※※※

Синистра, с Клыком в руке, молча смотрел вперед. Очень скоро его плечо окрасилось темной кровью, а прямо перед ним стояли два огромных монстра с телом льва и головой тигра, ростом выше человека. Он готовились атаковать снова.
Джосан и Хон были как раз за спинами чудовищ. Кажется, два оборотня свили себе гнездо в глубине леса – внутри были навалены сучья и трава, запах стоял отвратительный. Но самым ужасным было то, что внутри этого гнезда валялись трупы, обглоданные и разорванные. А кроме Джосана и Хон было еще семь или восемь живых людей. Но они, кажется, были без сознания, истощали уже настолько, что не могли прийти в себя.
Неизвестно, откуда оборотни притащили сюда столько людей, но картина была поистине ужасающая.
Глядя на врагов перед собой, Синистра тяжело дышал, весь превратившись в напряженный нерв. Когда он только прибежал сюда и увидел Хон и Джосана, они еще не успели его предупредить, как оборотни напали. Эти двое монстров были необычно сильны, и Синистру задели их когти. Но даже несмотря на рану, Синистра все-таки был магом, он отличался от обычных людей, и он тоже смог поранить одного из монстров. Сейчас с передней лапы оборотня сочилась кровь, и это явно приносило ему немалые страдания.
Только победить было не так-то просто. Увидев кровь, оборотни словно взбесились, они гневно смотрели на человека перед собой, изредка переводя взгляд на его эспер. Синистра в душе застонал – после первой схватки он ясно понял, что даже если он сможет победить одного из этих монстров, вдвоем они разделаются с ним без труда.
Конечно, он еще мог развернуться и сбежать. Но ноги не слушались его, как только он видел за спинами оборотней перепуганный взгляд.
Неужели есть вещи, от которых не сбежишь?
Оборотни громко зарычали, в конце концов не выдержав, и бросились вперед. Под испуганный крик Хон, они напали на Синистру как две черные тени.
Синистра покрылся потом, его ноги подогнулись, он так хотел убежать сейчас, но только... вместо этого он тоже кинулся вперед, прямо на чудовищ, как...
Бешеный пес!

Почти одновременно с тем, как когти монстров вонзились в тело Синистры, он ударил Клыком того оборотня, которого уже задел, прямо посередине груди.
Оборотень вместе с Синистрой издал ужасный крик, так что визг Хон превратился в истеричные рыдания.
Кровь брызнула во все стороны, Синистра почувствовал, как все его тело раскалывается на части, словно его разрывают. Он подался назад и увидел на себе четыре рваных раны от когтей, из которых лилась темная кровь.
Монстр перед ним тихо зарычал и его лапы подогнулись – он тяжело упал на землю. Другой оборотень странно взвыл, но вместо того, чтобы накинуться на Синистру и убить его начал то головой, то лапой пытаться поднять своего напарника. Но удар Синистры достал до сердца, оборотень дернулся еще несколько раз, и затем опустил голову на землю, замерев навсегда.
«Бум», раздался глухой звук – это Синистра, наконец, тоже не выдержал. Он упал на колени, весь окровавленный, тяжело дыша. Его лицо было мертвенно бледным.
Этот звук привел в чувство другого оборотня, который разъярился еще больше после смерти партнера. Он обнажил клыки, громко взвыл и бросился на жертву.
Синистра вот-вот должен был погибнуть от лап монстра, но тут что-то пестрое мелькнуло перед глазами, сверкнула желтая вспышка, и на месте Синистры через миг уже было пусто – зверь схватил зубами воздух.
Оборотень удивленно завертелся на месте, но не прошло и секунды, как прямо с неба упал Джосан, держащий на руках окровавленного Синистру. В ладонях у него были зажаты какие-то желтые листки.
Это, конечно же, были те заклятия, которые Джосан называл своей магией бессмертного. Они моги бы сбежать от оборотней с их помощью, но те напали слишком неожиданно, и у них не осталось шансов. К счастью, Синистра пришел к ним на помощь, поэтому сейчас они могли сбежать, но только... сам Синистра оказался смертельно ранен, и теперь уже Джосану пришлось его спасать.
К несчастью, не пройдя и нескольких метров, Джосан вдруг не удержал Синистру и они вдвоем буквально свалились с неба. Хорошо еще, что Синистра упал на Джосана, иначе он бы точно умер на месте.
Конечно, у них теперь не было времени на размышления. Монстр уже заметил их, и, яростно заревев, набросился на жертв. Джосан с криком зажмурился, и хотя Синистра не был так напуган, сбежать он тоже не мог, слишком серьезной была его рана. Им оставалось только ждать смерти. На лице Синистры вдруг появилось странное выражение и он обернулся, словно хотел что-то увидеть.
Но тут, как перед ними, навстречу приближающейся смерти выбежала она. «Дедушка, Синистра!»
Прямо перед холодными когтями монстра оказалось заплаканное лицо Хон!
В ту секунду Синистра почувствовал только, как кровь ударила ему в голову. Он рванулся вперед, словно обратившись в вихрь, глядя только на нежный прекрасный силуэт!
※※※

Прозвучал оглушительный удар, когда две тени столкнулись в воздухе!
Хон отбросило в сторону, прямо в грязь, но она, казалось, даже не заметила этого. Она резко обернулась и увидела, что Синистра, оттолкнув ее, схватился с оборотнем и повалил его на землю. Монстр неустанно наносил удар за ударом, но Синистра держал его мертвой хваткой, не собираясь отпускать руки.
На лице Джосана и Хон не было ни кровинки, а люди за их спинами, казалось, сошли с ума от страха. Тут кто-то среди них громко вскрикнул и все, кто еще мог передвигаться, поспешили на помощь. Они окружили оборотня и, взяв в руки первое, что попалось, а то и вовсе голыми руками и ногами начали бить чудовище.
Оборотень начал громко рычать, но очень скоро его рык стал тише, пока не исчез совсем. Только люди вокруг словно уже не могли остановиться – они все били и били бездыханное тело демона...
Наконец, Джосан пришел в себя. Он поспешил остановить людей, чтобы спасти героя, и только тогда все понемногу остановились. Выдохнув, многие из спасенных повалились на землю.
Хон была бледнее мела, но она тут же подбежала к оборотню и попыталась вытащить Синистру из под его тела. Но ей это никак не удавалось – Синистра не отпускал монстра. Она от бессилия расплакалась.
В конце концов Джосан, поразмыслив, заметил, что Синистра руками разорвал монстру грудь и проник внутрь. Неудивительно, что их нельзя было расцепить. После этого Джосан позвал на помощь других людей и они все же смогли разделить два окровавленных тела.
Хон, вся белая, осторожно положила Синистру на землю и начала его осматривать. Как вдруг ее лицо изменилось – она поднесла руку ко рту Синистры и застыла.
«Синистра... он...»
Джосан тут же спросил: «Что?»
Губы Хон задрожали, на глазах навернулись крупные слезы, она дрожащим голосом проговорила: «Синистра не дышит...»
Джосан на миг замер, не в силах ничего произнести.
Хон горько заплакала, на лице Синистры в темноте отражалось выражение боли, но при этом можно было разглядеть едва заметную улыбку...
Он умер. Погиб, словно бешеный пес!
Но неужели кто-то в целом мире будет скорбеть о нем?

Том 19. Глава 5. Возвращение души.

Спасенные люди, немного отдышавшись, ушли из того ужасного места, либо молча, либо бросив несколько слов утешения. В этом мире хаоса жизнь – это просто жизнь, и никто не заботится о чужой смерти. Ведь каждый день, в каждом уголке земли кто-то умирает, разве нет?
Джосан и Хон тоже ушли оттуда, из этого кошмарного гнезда оборотней. Они насилу вытащили тело Синистры оттуда на себе, и остановились на поляне прямо перед лесом.
Труп Синистры был еще теплым, но уже начинал остывать.
Джосан, нахмурившись, сидел рядом, качая головой и вздыхая, тогда как Хон, на коленях рядом с Синистрой, горько плакала.
Ночной ветер покачнул ветви деревьев. В тени прятался Призрачный Господин, наблюдая за происходящим. Конечно, он мог убить обоих оборотней одним ударом. Но он лишь холодно смотрел на битву, словно его кровь была по-настоящему ледяной. Сейчас он оценивающе смотрел то на Хон, то на Джосана.
Наконец, Джосан тихо произнес: «Ладно, ладно, Хон. Он умер. Давай найдем место, чтобы его похоронить и предадим его земле».
Хон вздрогнула и зарыдала еще громче, затем вдруг резко повернулась к Джосану и сказала: «Дедушка, ведь ты же все на свете знаешь! Придумай что-нибудь, чтобы его спасти!»
Джосан лишь горько усмехнулся. «Я ведь не Будда и не бессмертный дух, откуда мне владеть искусством воскрешения мертвых?»
Хон со слезами сказала: «Но ведь он погиб, чтобы спасти нас...»
Джосан вздохнул, посмотрел на лицо Синистры и кивнул. «Честно говоря, я раньше его недооценивал, не думал, что он в самом деле сможет пожертвовать собой ради нас. Эх, но сейчас уже поздно об этом говорить. Хон, послушай меня, его нужно похоронить».
Хон застыла, ее слезы крупными жемчужинами падали вниз, скатываясь по ладоням Синистры.
В тени, во взгляде Призрака не было ни боли, ни сострадания. Он просто наблюдал за этим как за театральным действием, со стороны.
Джосан поднялся и посмотрел по сторонам. Но разве в таком пустынном месте можно было найти какие-нибудь инструменты? Он долго бродил вокруг, и нашел лишь какую-то деревянную палку. Но ей было непросто копать землю, неизвестно, сколько придется потратить на это времени.
Неужели им даже не удастся его похоронить?

Джосан тяжело вздохнул, на его лице появились морщины. Он обернулся к Хон и нахмурился – она почему-то перестала плакать, а вместо этого нашла какую-то ветку и начала расчищать землю вокруг Синистры, отметая подальше мелкие камни и листья.
Джосан подумал, что Хон осознала, что копать могилу они не смогут, и решила хотя бы очистить пространство вокруг погибшего. Но что-то было не так в ее действиях. Она расчистила вокруг Синистры круг, примерно в пять ярдов шириной, бросила ветку и подошла обратно к Синистре. На ее лице отражалась боль, но также и решимость.
Джосан увидел, что с ней что-то не так, он подошел к ней ближе и позвал: «Хон, что ты делаешь?»
Хон тихо проговорила: «Я спасу его».
После этих слов Джосан был удивлен, но еще больше удивился Призрачный Господин. Он вздрогнул и перевел взгляд на девушку. Джосан переспросил: «Что ты сказала?»
Голос Хон остался тихим, но она сказала очень четко: «Я спасу его!»
Джосан покачал головой. «Да, я это понял, но... но как ты собираешься это сделать?»
Хон осторожно уложила Синистру ровнее, только руки положила очень странным образом – вытянула их наверх, одну собрала в кулак, а другую повернула ладонью к небу. Потом она сказала: «Он погиб, чтобы спасти нас. И я... я не могу не попытаться».
Джосан нахмурился, глядя на действия Хон. Тем временем она положила под ноги Синистры небольшой камень. Тогда лицо Джосана стало еще темнее. «Ты сошла с ума? Неужели... ты хочешь использовать... Возвращение души?»
Хон, немного помолчав, тихо сказала: «Дедушка, это единственное, что я умею. Что если... что если это поможет?»
«Чушь!» Джосан впервые закричал на Хон таким тоном, «Что ты вообще несешь? Да, эта магия может вернуть душу в тело, но она относится к смертельно опасным заклятиям, она открывает границы между миров живых и мертвых, тебе что ли жизнь не дорога? К тому же, ее используют только на живых людях, которые еще дышат, а что ты сможешь сделать с мертвецом? Он уже не дышит, и душа его уже не здесь. Куда ты пойдешь, чтобы ее искать? Неужели спустишься прямо в преисподнюю за ним?»
В темноте сверкнули глаза Призрака, словно он увидел то, чего совсем не ожидал.
Глаза Хон покраснели, она снова заплакала: «Дедушка, но... он ведь умер совсем недавно, может быть, его душа еще где-то рядом, еще есть надежда, ты не можешь знать точно! Если мы промедлим еще, будет слишком поздно!»
Джосан побледнел, подошел к Хон и, схватив ее за руку, произнес: «Хон, послушай меня, не делай глупостей. Я знаю, о чем ты думаешь, да, ты спасла свою эту сестрицу Цзин Пин Эр тогда, вернула ее душу, но я скажу тебе, что в этот раз все иначе. Повторяю, эту магию можно использовать только на живых людях, а само заклинание очень опасно. Ты ведь помнишь, что после спасения Цзин Пин Эр ты не могла прийти в себя целый год! Если ты сейчас действительно попытаешься спасти его, то независимо от результата потеряешь столько сил, сколько не восстановить и за двадцать лет! Ты это понимаешь?»

Эти последние слова Джосан уже прокричал, так что Хон вздрогнула. Конечно, она боялась смерти. Но, глядя на погибшего Синистру, она не могла сидеть сложа руки. Хотя мысли об ужасных последствиях обрывали ее дыхание...
Атмосфера вокруг стала спокойнее, и Джосан мягко сказал: «Хон, это решение судьбы, мы не можем ничего изменить. Небо решило, что Синистра должен умереть сегодня. Мы должны похоронить его, и это будет наша последняя помощь ему. Хорошо?»
Лицо Хон изменилось, она вновь посмотрела на Синистру и, наконец, подняв голову, сказала: «Дедушка, его судьба не была определена небесами».
Джосан, посмотрев на Хон, сухо усмехнулся и спросил: «Что?»
Хон лишь вздохнула, и вдруг уверенно сказала ему: «Свою судьбу Синистра определял сам. Он сам, невзирая на опасность, бросился нас спасать, и потому погиб. Если бы он сбежал, он бы не нашел покоя нигде в мире», лицо Хон было печальным и бледным, она тихо договорила: «Поэтому, он погиб ради нас. Если бы не он, нас бы уже не было. О каких таких опасностях ты можешь мне говорить?»
Она посмотрела на Джосана и тот почему-то отвел глаза. «Дедушка, я должна его спасти. Неужели опасность этого заклинания может сравниться с риском, на который он пошел ради нас?»
Ее голос прозвучал решительно.
Джосан понял, что ее не переубедить. И он тяжело вздохнул, глядя в небо. А в тени, взгляд Призрачного Господина ярко сверкнул, не отрываясь от Хон.
※※※

На опушке леса, прямо посреди ночи, поднялась Темная энергия.
В тусклом свете звезд разворачивалось странное забытое заклинание.
Первая капля крови из раны на белоснежном плече Хон упала рядом с Синистрой. Затем Хон начала обходить его вокруг, рисуя причудливый узор своей собственной кровью. Ее руки закружились в странном танце.
По мере появления этого узора в ночи начали завывать демоны. Джосан стоял в стороне и наблюдал, его глаза были сощурены. Призрачный Господин нахмурился, глядя на происходящее из тени.
Казалось, он уже однажды видел что-то подобное!
Старый колдун...
Призрачный Господин вдруг начал невольно дрожать.
Очевидно, что заклинание, которое сейчас творила Хон, было очень похоже на то, что не удалось завершить колдуну с юга на Лисьем Холме. Но кое-что в них было различным. Как минимум, отличался размах – Хон не могла использовать так много крови, сколько было тогда у Колдуна.

Может быть, поэтому заклинание Хон выглядело намного проще, чем у Колдуна. Но даже несмотря на это, когда она закончила круг, ее лицо было неестественно белым.
Джосан ни слова не проронил, а только подбежал, чтобы поддержать ее. Она теряла силы, но, обернувшись, слегка улыбнулась, затем медленно села у изголовья заклинания, в трех ярдах от головы Синистры.
В лесу вокруг словно раздался вой демонов, в один миг Темная энергия накрыла все вокруг до самых небес. Подул ночной ветер, налетевший со всех сторон, и ветви деревьев заплясали, а за ними, казалось, на Хон смотрели бесчисленные пары жутких глаз.
Лицо Хон было серьезным, она медленно закрыла глаза и сложила руки на груди, начав читать заклинание. Через миг она раскрыла руки и медленно опустила их, положив ладони на землю, прямо на узор из крови.
Кровавый рисунок вокруг тела Синистры вдруг весь засиял странным светом. Кровь словно обрела жизнь и начала двигаться по кругу. Одновременно с этим Хон побледнела еще сильнее, а вокруг ее лица заплясали черные тени.
Темная энергия стала гуще, лес вокруг, казалось, потемнел, слабый свет исходил только от заклинания. Ожившая кровь начала притягивать бесчисленных призраков, словно самое вкусное лакомство.
Джосан выглядел все более обеспокоенным, он как никто понимал опасность этого заклинания. Однако Хон была не настоящим магом, и уровень ее был совсем низким, так что слишком много темных сущностей она привлечь не могла. Иначе, одно неосторожное движение могло бы привести к ужасным последствиям.
Однако это заклинание отнимало у Хон много сил. Тьма на ее лице становилась все чернее, ее начало трясти. В тот раз, когда она спасла Цзин Пин Эр, все было иначе. Душа девушки не исчезла, поэтому вернуть ее в тело было намного проще.
Самым сложным для Хон было сейчас из множества призраков, слетевшихся на зов крови, отыскать душу Синистры. Но это было так опасно, что нельзя было даже представить.
Неизвестно, сколько человек убили в лесу эти два оборотня, и сколько еще душ просто бродили по округе, не находя покоя. Хон должна была с помощью заклинания отыскать одну единственную душу и вернуть ее в тело, но как не позволить при этом остальным призракам добраться до нее?
В один миг небо стало черным, Темная энергия вихрем закружилась вокруг Хон, а на ее лице отразилась боль.
Судя по всему, она не могла держаться слишком долго. Но она почему-то все же не останавливалась, и круговорот теней продолжал закручиваться вокруг нее. Вокруг завывали демоны, доносились чьи-то стоны и мольбы о помощи, словно все отчаяние этого мира сейчас собралось в одном месте и начало проникать в ее голову. Хон сжала зубы, продолжая поиски среди моря призраков.
Если она сейчас не справится, другого шанса не будет!
Джосан весь покрылся потом, но не решался прерывать Хон. Он только ходил вокруг нее туда-сюда и вздыхал. Тени внутри черного круговорота мелькали как бешеные. Но Призрачного Господина они не волновали – наоборот, они словно боялись его и пытались держаться подальше.

Взгляд Призрака неотрывно следил за Хон. Иногда он невольно кивал головой, и вдруг тихо произнес, обращаясь к самому себе: «Как это возможно, что эта девушка все еще может держаться под таким натиском Теней... Если кто-то поможет ей обучиться Призрачной магии... через время она станет сильным магом».
Он вдруг о чем-то задумался, произнеся эти слова.
Правая рука Хон из кровавого узора вдруг потянулась вперед, в пустоту, и опустилась вниз, схватив правую руку Синистры. Затем она также подняла левую руку и прямо в тот миг, когда она протянула ее вперед, призраки вокруг словно сошли с ума. Черное кольцо плотно окружило Хон.
Снаружи заклинания начали иссыхать деревья, словно они не выдерживали силу Темной энергии, исходящей от него.
Джосан изменился в лице и поспешил отойти назад, Хон тяжело дышала. Она несколько раз пыталась положить и левую руку на ладонь Синистры, но черный вихрь вокруг никак не давал ей это сделать. Ее лицо становилось все бледнее, тело затрясло, а из уголка губ показалась струйка крови.
Казалось, это заклинание сейчас станет ее могилой. Джосан, забыв обо всем, поспешил к Хон, чтобы высвободить ее из заклинания, но он не успел сделать и шага, когда чья-то черная тень встала у него на пути. Джосан удивленно поднял глаза и увидел человека в черном, который почти не отличался от теней в черном вихре.
Тот человек хрипло сказал ему ледяным голосом: «Если хочешь, чтобы она осталась жива, сто там, где стоишь».
Договорив, черная тень в один миг оказалась рядом с Хон. Ничего не говоря, он взмахнул руками и с его пальцев слетело что-то странное, со стуком воткнувшееся в землю по четырем сторонам от заклинания Хон.
Это что-то было черного цвета, походило на металл, но до конца не было ясно, что это было. Только после того, как оно вонзилось в землю, кровь внутри заклинания как будто получила какой-то приказ и начала вращаться в два раза быстрее, чем прежде. От нее поднялось красное сияние, накрывшее собой Хон.
Этот красный свет оказался очень действенным против призраков вокруг, в одно мгновение они все отступили, лицо Хон быстро посветлело, а рука, вытянутая вперед, наконец, коснулась левой руки Синистры.
В ту секунду, когда это произошло, раздался странный треск и волна красного света, начиная от ладони Синистры, словно молния накрыла его целиком. Затем он весь начал светиться, пока,в конце концов, это свет не померк и все вокруг не успокоилось.
В этот миг Хон бессильно открыла глаза и посмотрела перед собой. Голова Синистры слегка дернулась, и он медленно сделал вдох.
Хон радостно рассмеялась, но затем у нее в глазах потемнело и она потеряла сознание.

Том 19. Глава 6. Путь Призрачной магии.

Стояла глубокая ночь.
Синистра, уже ушедший в мир теней, но успешно вызволенный оттуда, сейчас лежал уже перевязанный, все еще очень слабый, но его дыхание было спокойным, жизни ничто не угрожало.
А Хон, которая спасла Синистру из плена смерти, до сих пор не очнулась. Она потеряла много сил, это было естественно, поэтому двое других людей, сидящих рядом с ней, уже не особенно волновались за нее.
Что касается Джосана, сейчас все, что его волновало, а точнее, заставляло быть на чеку – это странный мужчина, который спас Хон. В этот момент он уже понял, что этот человек в черном совсем не незнакомец. Они уже встречались раньше, и совсем недавно – у подножия гор Айне, в городке Хэян. И Джосан совсем не ожидал встретить этого человека здесь.
Он сидел рядом с внучкой, а его взгляд то и дело обращался к этому таинственному типу. Он прекрасно понимал, что на пути Призрачной магии этот человек очень силен, вот только в их прошлую встречу он был настроен менее дружественно. Поэтому Джосан и не преполагал, что спасителем Хон окажется именно он. В прошлый раз они едва спаслись, благодаря Зевулу. А теперь, хоть Джосан и не понимал, почему Призрачный Господин оказался здесь, он знал – судьба всех троих сейчас зависит от него.
Пока Джосан размышлял об этом, человек в черном, или Призрачный Господин, который оказался здесь, преследуя Зевула, словно обратился в камень. Он спокойно стоял рядом и не двигался. То, что он сегодня спас человека, было на него совсем не похоже. К тому же, магия, которой он владел, считалась самой странной и темной среди всех остальных школ. Она держалась обособленно даже от Малеуса.
Люди Малеуса как-то не особенно хорошо относились к Призрачной магии, и люди, владеющие ею, всегда оставались в тени. То, что у Призрачного Господина были доверительные отношения с Мастером Вим, было, скорее, случайностью, которая произошла по своим причинам.
Возможно, именно поэтому, хотя истоки Призрачной магии сохранились до нынешних времен, магов, владеющих ею, было очень мало. И никто не знал точно, когда эта нить оборвется. Среди обычных людей совсем не было тех, кто хотел бы постигать это ужасающее и опасное знание.

Призрачный Господин уже много лет владел этим знанием, и его уровень был таким высоким, что вряд ли на пути Призрачной магии был кто-то сильнее его.
Он всегда был холоден и равнодушен ко всему, может быть, это было результатом постижения Призрачной магии. Но в эту ночь он вдруг увидел, как совсем молодая девчонка смогла контролировать одно из самых сильных заклятий Призрачной магии, и это заставило его сердце дрогнуть. У Хон, очевидно, был огромный потенциал на пути Призрачной магии, и еще более удивительным было то, что магия, сотворенная ею, была утеряна много лет назад, и даже самые сильные мастера ничего не знали о ней, а девочка вот так просто ей воспользовалась...
Когда Хон творила заклинание Возвращения Души, Призрачный Господин, хоть он и не знал этого заклинания сам, все же понял – сил девочки недостаточно, чтобы завершить начатое. Ей чудом удалось найти душу Синистры среди множества других, но именно из-за гнева других призраков она сама могла попрощаться с жизнью. Когда Призрак увидел это, он почему-то не смог просто смотреть и вышел из тени, чтобы помочь Хон.
И хотя он не владел магией Возвращения Души, его сил было достаточно, чтобы распугать призраков вокруг Хон, и этого хватило, чтобы она смогла закончить заклинание. Но только после всего случившегося он сам глубоко задумался – что делать дальше?
Атмосфера вокруг была очень неловкая, ровно до момента, пока Хон не дрогнула и не открыла глаза. Она слабо позвала: «Дедушка».
Джосан обрадовано помог ей приподняться. Лицо Хон было зеленовато-бледным, она была очень слаба, но жизни ничто не угрожало. Она слегка отдышалась и тут же посмотрела на Синистру. Тот лежал на земле и спокойно дышал. Увидев, что Синистра на самом деле жив, Хон радостно улыбнулась.
Затем ее взгляд переместился к человеку в черном и она вздрогнула, сразу узнав его. Хон вся сжалась и удивленно проговорила: «Дедушка, что он здесь делает?»
Джосан помог Хон подняться на ноги и тихо сказал: «Откуда мне знать, что он здесь делает... я и сам ничего не понял. Но когда ты творила свое заклинание, в самый опасный момент он вдруг оказался рядом с тобой и помог спасти Синистру».
Хон, услышав слова деда, тут же вспомнила, что в самый критический момент, когда ей уже не хватало сил и она готова была потеряться в море призраков, заклинание под ее руками вдруг засияло и все неупокоенные души отступили. Очевидно, что это была помощь Призрачного Господина.
Вспомнив все это, Хон медленно склонила голову в сторону Призрачного Господина. «Благодарю вас, господин».
Кажется, Призрак остался равнодушен к благодарности Хон, вместо этого он вдруг холодно спросил: «Девочка, у меня к тебе есть несколько вопросов, надеюсь, что ты честно ответишь мне».
Хон замерла, ощутив, как Джосан, поддерживающий ее рукой, слегка подтолкнул ее. Задумавшись на миг, она все же сказала: «Если у господина есть вопросы, я готова ответить».
Призрак кивнул. «Призрачная магия всегда была тайным искусством, и никогда не распространялось свободно. Откуда ты научилась этому искусству?»

Хон застыла и произнесла: «Призрачная магия? Что это?»
Джосан за ее спиной про себя вздохнул, а Призрак, кажется, удивился. Но судя по недоумевающему лицу Хон, она действительно ничего не знала о Призрачной магии. Помолчав минуту, Призрачный Господин продолжил: «То заклинание, которое ты сейчас использовала, на самом деле является очень сильным искусством Призрачной магии, ты об этом не знала?»
Хон покачала головой. «Я... я ничего не знала об этом».
Призрачный Господин тут же спросил: «Так кто же научил тебя этому заклинанию?»
Хон снова покачала головой. «Никто не учил меня».
Призрак замер, слушая Хон. «Это заклинание я узнала, когда была еще маленькой. Я играла в старом доме дедушки и залезла в колодец, а на стенах колодца увидела надписи с этим заклинанием. Я тогда была маленькая, и запомнила их просто для развлечения. За всю жизнь до этого я пользовалась этим заклинанием только один раз. Вам интересно это заклинание?»
Призрачный Господин молчал. Через какое-то время он вздохнул, и в его вздохе слышался холод, но в то же время и задумчивость.
Хон и Джосан переглянулись, не зная, почему Призрак вдруг замолчал. Но через пару мгновений он вдруг хрипло произнес: «Девочка, как тебя зовут?»
Джосан нахмурился, но Хон уже ответила: «Меня зовут Хон».
Призрачный Господин кивнул. «Я бы хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, мы можем отойти?»
Джосан нахмурился еще больше. Очевидно, он не хотел отпускать Хон с этим жутким типом, но сама Хон не задумывалась об этом, ведь он только что спас ей жизнь, поэтому она кивнула. «Хорошо». Даже не глядя на Джосана, она пошла за Призрачным Господином.
Когда они отошли подальше, Призрак кивнул, словно поощряя действие Хон. Затем он очень медленно, словно сомневаясь и размышляя о чем-то, сказал ей: «Желаешь ли ты встать на Путь Призрачной магии, дитя?»
Хон застыла, не зная, что на это сказать. Но глаза Призрака за вуалью сияли так ярко, что было ясно – он не шутит. И она задумалась.
Призрачный Господин, глядя на выражение лица Хон, догадался, о чем она думает, но он не заставлял ее, а только сказал: «Когда ты творила это заклинание, против всех этих духов, что ты чувствовала?»
Хон покраснела, но тут же стала бледной и тихо сказала: «Я... я немного боялась».
Призрак просто сказал: «Нет ничего плохого в твоем страхе. Люди не знают о призраках ничего, только то, что все когда-нибудь умирают. Страшнее не призраки умерших, а демоны, которые прячутся в сердцах живых».
Он указал на Хон, «Вот, например, ты только что боялась призраков, и когда творила заклинание, перед тобой появлялись их ужасные злые лица?»
Хон тут же кивнула. «Да».

Призрак фыркнул. «На самом деле, тебе нужно научиться управлять страхом в своем сердце, и ни один призрак не сможет больше тебя напугать. К тому же, подумай хорошенько, ведь все эти духи потому и взбесились, что увидели возможность вновь стать живыми, только и всего».
Он холодно усмехнулся. «Люди так сильно боятся призраков, не подозревая, что сами точно такие же».
Хон, задумавшись о чем-то, медленно кивнула.
Призрак продолжил: «Я знаю, о чем ты думаешь. Слава у Призрачной магии недобрая, но ты только что с ее помощью спасла жизнь Синистры. Я чувствую, что ты предрасположена к этой магии, такую возможность жаль упускать. Поэтому я бы хотел научить тебя». Он вдруг усмехнулся и добавил: «Даже если в будущем ты решишь, что я воплощение зла, и решишь убить меня, мне все равно. Мы, адепты Призрачной магии, не обращаем внимания на такие мелочи, как смерть».
Хон в испуге даже отступила назад.
Призрак, помолчав минуту, снова посмотрел на Хон, увидев, что на ее лице написана задумчивость. Тогда он, ни слова не говоря, откуда-то из-под своей черной одежды достал черную книгу, отделанную кожей, и бросил ее Хон. Девушка машинально поймала книгу и вопросительно посмотрела на него.
Призрак только сказал: «В этой книге записано все, что я узнал о Призрачной Магии за всю жизнь. Там содержатся знания о множестве заклинаний и тренировок, я никогда не думал, что доверю ее кому-нибудь из людей. Если станешь читать, хорошо. Не станешь, тоже хорошо. Это решать тебе». Договорив, он развернулся и собрался уйти.
Хон, посмотрев ему вслед, невольно вскрикнула: «Господин, постойте!»
Призрак вздрогнул и остановился. «Что?»
Хон почувствовала себя неловко, но все же сказала: «Я... я ведь даже не знаю вашего имени».
Призрачный Господин стоял к ней спиной, не шевелясь, только через какое-то время он произнес: «Я передал тебе знание, но не для того, чтобы ты запомнила меня. Заботься о себе, вот и все».
Он снова хотел направиться вперед, но Хон вдруг взволнованно выкрикнула: «Но... но вы ведь спасли мне жизнь, и передали мне эту книгу... я... я ведь могу называть вас Мастером?»
Призрак от чего-то вздрогнул, слово эти слова молодой девушки за его спиной поразили его как молния с небес. Но он умел контролировать себя, и скоро успокоился, повернулся к ней, и его глаза засверкали. Было видно, что он волнуется.
«Ты хочешь назвать меня Мастером?»

Хон покраснела, словно ей стало неловко за свои слова, она пролепетала: «Это... это... я просто так подумала, если... если вы не хотите, то...»
Призрачный Господин прервал ее: «Ладно, перестань».
Хон застыла и подняла глаза, увидев, что Призрак внимательно смотрит на нее. Затем он кивнул, снова запустил руку в складки своей одежды и, что-то вынув, подошел к Хон. «Если ты действительно хочешь назвать меня Мастером, то я должен отдать тебе это».
Хон опустила глаза и увидела семь черных пластин треугольной формы, соединенных вместе. Каждая была не больше пальца величиной, блестящая и гладкая, но сложно было понять, из чего они сделаны. Хон немного подумала, посмотрела на Призрака и с удивлением обнаружила, что его взгляд стал теплым. Она протянула руку и приняла дар. Внимательно посмотрев на пластины, она увидела маленькие отверстия по углам треугольников, через которые была продета красная нить. На каждой из пластин были изображены различные красные узоры, некоторые были похожи на пламя, некоторые – на странных чудовищ, все были разными. Взяв пластины в руку, она сразу почувствовала холод и волну темной силы.
Джосан за ее спиной сощурился – когда он увидел издалека вещь, которую Призрак отдал Хон, он понял, что это было именно то, с помощью чего он спас ее и Синистру.
Призрачный Господин произнес: «Это называется Кость Кровавого Нефрита, волшебный эспер Призрачной магии, он сделан при помощи нескольких сильных заклятий. С помощью него ты сможешь увеличить свой уровень в пять раз, затем в семь, и, возможно, даже в десять.
Хон явно обрадовалась подарку и закивала. Джосан же, напротив, со вздохом покачал головой.
Призрачный Господин еще раз внимательно посмотрел на Хон, вдруг тоже покачал головой и вздохнул, тихо сказав: «Вместе с сегодняшним вечером, мы с тобой встретились только дважды, но видимо, нас свела судьба. В будущем, если твои тренировки принесут плоды, и если судьба снова сведет нас...» он поднял глаза к небу, «Ты поможешь мне спасти одного человека».
Хон замерла и спросила: «Спасти человека? Кого?»
Призрачный Господин только покачал головой и горько усмехнулся. «Об этом поговорим после».
Договорив, он тут же развернулся и, словно не желая больше задерживаться, превратился в черную тень, которая исчезла среди лесных теней. Хон удивленно вздохнула, но даже не успела открыть рот, как Призрак исчез. Почему-то она ощутила что-то родное от этого человека, со вздохом она крепко сжала подаренный эспер, Кость Красного Нефрита, в руке».

Джосан рядом с ней недовольно фыркнул, подошел ближе и взял эспер из ее рук. Он начал внимательно осматривать его, и Хон спросила: «Дедушка, что такое?»
Джосан холодно усмехнулся. «Хорошего же Мастера ты себе выбрала! Ты хоть знаешь, из чего сделан его подарок?»
Хон замерла. «Из чего?»
Джосан сказал: «Эта чертова побрякушка сделана прямо из человеческих черепов, и неизвестно, сколько душ в ней заключено, иначе она не была бы такой сильной».
Хон взяла эспер обратно, но так и не смогла понять, откуда Джосан это различил. Материал был похож на нефрит, и на какой-то металл. Она просто посмотрела на Джосана и сказала: «Дедушка, но ведь это совсем не похоже на человеческую кость! Неужели это правда?»
Джосан уставился на нее. «Ты нашла себе в Мастера такого злобного монстра как этот странный тип, а теперь еще и не доверяешь мне?»
Хон показала деду язык и спрятала Кость Красного Нефрита за пазухой, с улыбкой сказав: «Ладно, дедушка, все равно я ведь собираюсь с ее помощью творить только добрые дела, а не злые, идет?»
Джосан фыркнул и развернулся, бормоча себе под нос: «Ничего мне не остается, как поверить».
Хон улыбнулась прекрасной улыбкой и пошла вслед за ним.

Том 19. Глава 7. Удивительное появление.

Джосан и Хон задержались здесь, чтобы выходить спасенного Синистру. Когда он сам узнал, как ему удалось избежать смерти, он вдруг понял, насколько ему повезло, и даже стал чувствовать гордость за свою неожиданную смелость. После случившегося отношения между Джосаном, Хон и Синистрой стали еще крепче. Джосан уже не так ругал Синистру, только когда ему приходилось трудиться вместо больного. Но Синистра, даже и раненный, все равно делал больше, чем Джосан.
Хон относилась к Синистре так же, как прежде, но он сам теперь, кажется, стал робеть перед ней еще больше. Он почти с ней не разговаривал. И хотя Хон это казалось странным, она не принимала это близко к сердцу. Сейчас все ее внимание было захвачено таинственной книгой, обтянутой черной кожей.
Синистра никогда раньше не видел этой книги в руках Хон, а Хон ничего не рассказала ему о появлении книги. Джосан тоже молчал, поэтому Синистра постепенно привык. Он только чувствовал, что что-то изменилось, стало другим, но не мог точно сказать, что именно.

※※※

Когда произошло нашествие демонов, с юга на север, больше всего пострадали конечно же именно Южные границы.
Здесь потери среди людей были настолько велики, что разрушения в Срединных равнинах казались совсем незначительными. Казалось, что здесь не только не стало, но и никогда не было людей.
После нашествия остатков оборотней здесь также было намного больше. Среди чудом выживших людей то и дело появлялись слухи о новых нападениях монстров. Это были нелегкие времена.
И именно в такой неподходящий период Зевул вновь ступил на земли Юга.
На своем пути он не заметил следов оборотней, лишь изредка попадались ученики Света, среди которых были люди Тайо, Айне и других школ. Все они, словно помешанные, искали убежище Зверя, поэтому, возможно, им не удалось найти Зевула.
После битвы в Айне, раненный Зверь, казалось, испарился. Никто не знал, где он сейчас. Но ведь горы Шиван на Южных границах были его родными землями, и значит он должен был вернуться именно сюда.
С этой мыслью Зевул оказался здесь. Вместе с ним сюда направились и бесчисленные ученики Света. Люди Тайо, конечно же, возвращались домой – Долина Тайо находилась именно на Юге, но было очевидно, что их целью является не только помощь простым смертным в избавлении от оборотней.
И все-таки, именно из-за всех этих людей Света, оборотни пока попрятались – маги не церемонились с ними.
Но только никто так и не мог найти даже тени Зверя. Единственным местом, где он мог скрываться, были жуткие горы Шиван.
Никто не знал, сколько тайн хранят эти черные заоблачные пики!
Зевул, перед тем как направиться к горам, сперва решил посетить пещеру Чили, обиталище народа Мяо. Он лишь хотел выразить благодарность за то, что старый колдун отдал свою жизнь, спасая Лазурию.
По пути туда он уже не видел шумных деревень и оживленных рынков, и хотя он был готов к этому, все же не мог удержаться от сожаления.
Для чего же все-таки произошло это ужасное нашествие? И чья это вина...

Он сам был достаточно силен, чтобы его не коснулось это бедствие, он был магом. Но как же все эти погибшие и пострадавшие мирные жители? В чем они провинились, за что им такое несчастье?
Он вспомнил храм Скайи и всех тех, кто приходил туда молиться днем и ночью. По всей Поднебесной люди молились, каждый своему богу, но кто помог им, когда пришла беда?
Неужели от этих молитв был какой-то прок?
Или же все-таки правдивы те слова, написанные в Либрусе:
Небо и земля безжалостны, все сущее – тлен?
※※※

Добравшись до Пещеры Чили, Зевул удивленно вздохнул – здесь не осталось ничего от той прекрасной маленькой деревни, которую он запомнил. Почти все дома были разрушены, на дорогах больше не было людей, не говоря уже о беззаботно играющих детях.
В живых осталась примерно десятая часть жителей, большинство из них суетились у своих разрушенных домов, собирая то, что еще можно было использовать. Но в основном они находили только останки умерших.
По всей деревне царила атмосфера горя и уныния, иногда было видно детей, которые остолбенело стояли на дороге, в их взгляде читался страх и слезы, пока кто-то из взрослых не уводил их обратно в дом.
Зевул медленно шел по улице, и очень быстро привлек внимание жителей Мяо. Они с испугом смотрели на него, так что даже Аш на его плече стал серьезнее, хоть и все так же любопытно смотрел по сторонам.
Зевул про себя вздохнул, он не хотел больше смотреть на это, и быстро пошел вперед, к холму, на котором высился Алтарь народа Мяо. И по мере приближения к Алтарю разрушения вокруг становились все ужаснее. Зевул онемел от ужаса, он словно представил себе тот момент нападения монстров, когда храбрые воины Мяо безуспешно пытались защитить своих родных и погибали в бою!
Казалось, даже в воздухе все еще стоял запах их крови.
У подножия холма двое воинов Мяо задержали его. Зевул молча остановился и посмотрел на них. Обоим воинам было примерно по шестнадцать лет, и доспехи на них смотрелись смешно и странно.
Один из них спросил Зевула о чем-то на своем языке.
Конечно, Зевул его не понял, но можно было догадаться, о чем спросил стражник. Он молча поднял голову и указал на Алтарь посередине холма. Он не показал рукой, потому что еще помнил, как народ Мяо реагирует на такое движение.

Двое воинов застыли, переглянулись, затем один из них, тот что постарше, покачал головой, и они отказались его пропускать. Зевул про себя вздохнул, но он совсем не хотел причинять вред народу Колдуна, который когда-то ему помогал. К тому же, видя ситуацию в деревне Мяо, он просто не мог сделать ее еще хуже.
Он долго молчал, взгляды охранников становились все тяжелее. Затем Зевул вздохнул, развернулся и собрался уходить.
Но когда он сделал несколько шагов, с холма вдруг раздался чей-то голос. Он обернулся и увидел, как кто-то сбегает вниз и что-то кричит охранникам. Те двое кивнули и отступили в строну. Затем человек, сбежавший сверху, на вид примерно лет сорока, обратился к Зевулу на понятном наречии Срединной равнины:
«Приветствую. Наш... Наш Главный Мастер приглашает тебя подняться».
Зевул удивленно нахмурился. «Главный Мастер?»
Тот человек кивнул и Зевул, глубоко вздохнув, кивнул, и затем пошел вслед за ним.
Алтарь стоял все на том же месте, только колонны и каменная платформа были теперь полностью разрушены. Среди камней стоял еще один молодой парень, на вид ему не были и тридцати. Но на нем был надет халат колдуна, и он с улыбкой смотрел на Зевула.
Его взгляд блестел, словно в глазах у него горел огонь, он был совсем не таким, как простые жители Мяо.
Когда Зевул подошел к нему, молодой парень ему улыбнулся и заговорил на очень хорошем языке Срединной равнины: «Здравствуй, Зевул. Я Главный Колдун народа Мяо, и я уже давно слышал о тебе».
Зевул застыл, затем уважительно поклонился, но еще ничего не успел сказать, как молодой колдун продолжил: «Пойдем, я провожу тебя проведать предыдущего Мастера».
Договорив, он направился внутрь Алтаря. Зевул пошел за ним, медленно погрузившись в темноту пещеры.
Внутри холма было все так же темно, впереди едва виднелся силуэт молодого колдуна, и Зевулу он почему-то казался смутно знакомым. Он присмотрелся и понял, что когда он в прошлый раз был здесь, старый колдун звал этого парня помочь. Удивительно, что за такое короткое время он сам стал главным Мастером.
Как и в прошлый раз, молодой колдун отвел Зевула в зал в глубине холма, где стояла статуя божества с мордой пса. Перед ним все также горел огромный костер, только больше не было темного силуэта старика.

Молодой колдун подошел ближе к статуе и поклонился. Затем он взял изо рта каменного пса какую-то резную коробочку и осторожно положил ее на пол. «Это традиция нашего народа. После смерти Мастера его прах целый год должен находиться рядом со статуей нашего покровителя».
Зевул молча посмотрел на коробочку, она была совсем простая, без всяких украшений. Даже дерево, из которого она сделана, было совсем обыкновенным. Прах старика покоился там, словно он простым человеком.
Зевул склонился до земли в знак уважения.
Аш спрыгнул с его плеча и снова куда-то убежал.
В соответствии с традицией Срединных равнин, молодой колдун тоже поклонился, затем осторожно водрузил коробочку обратно в пасть пса-покровителя.
Они сели перед костром, и пламя отражалось в их глазах и плясало тенями на стенах.
Зевул еще не успел спросить, а молодой колдун уже ответил: «Я был учеником Главного Мастера. И в той ужасной битве, когда оборотни ворвались в деревню, все старейшины погибли. Поэтому только я смог занять это место».
Зевул молча кивнул, затем его взгляд обратился к статуе пса и он произнес: «Мастер, можно сказать, погиб из-за меня. Каждый раз, когда я об этом вспоминаю, мое сердце печалится».
Молодой колдун спокойно покачал головой. «Ты ошибаешься. Мастер давно сказал мне, что его время пришло. И даже если бы он не отправился с тобой, его смерть была уже близка. Но весь наш народ очень благодарен вам за то, что вы отправили обратно прах Мастера».
Зевул вздохнул и тихо произнес: «Это то, что сделал бы любой благодарный человек. И я здесь не при чем».
Колдун улыбнулся. Он словно не обратил внимания на эти слова Зевула. «Но сейчас я не понимаю, зачем ты пришел в нашу деревню».
Зевул ответил: «Я всего лишь хотел почтить память вашего Мастера. Кроме того, я намерен найти виновника всех этих разрушений, Зверя. Не знаю, есть ли у вас какие-то нити, как мне его найти?»

Лицо колдуна немного изменилось, очевидно, что это имя – Зверь – означало для него самое ужасное, что только есть на свете. Он замолчал, и после долгого молчания Зевул сказал снова: «Не нужно слишком беспокоиться об этом, очень многие сейчас ищут его, но не могут найти. Если вы не знаете, где он скрывается, в этом нет ничего необычного. Простите, то потревожил, я пойду».
Договорив, он поднялся, но на лице молодого колдуна появилась задумчивость и он вдруг спросил: «Ты действительно хочешь отыскать Зверя? Ты не боишься?»
Зевул ответил: «Не боюсь».
Колдун внимательно посмотрел на Зевула: «Убей его».
Зевул, помолчав, сказал: «Я не могу этого обещать».
Молодой колдун, подумав, сказал: «Что ж, если так, я расскажу тебе все, что знаю. Как найти Зверя, я не знаю. Но легенды нашего народа гласят, что это Зверь – настоящий Демон, призрак, которого нельзя убить. Его можно лишь запереть, навеки заключить в кандалы, которые использовала когда-то наша Госпожа. Если ты хочешь это сделать, нужно забрать из его тела пять святынь народов Юга, которые дают ему жизнь. Если он их лишится, то впадет в вечный сон. Кроме этого, чтобы подавить его ужасную демоническую силу, нужно использовать заклинание Госпожи - заклинание Восьми Демонов Огня. Конечно, если тее удастся егоотыскать».
Зевул медленно кивнул.
Подумав, молодой колдун добавил: «Как найти Зверя, я и правда не знаю. Но судя по легендам, Госпожа Тинк Линг заперла Зверя в глубине гор Шиван, в месте под названием Пещера Чжен Мо. А после этого она сама превратилась в каменную статую, прямо у входа в пещеру. Возможно, если ты найдешь это место, то сможешь найти следы Зверя».
Зевул запомнил каждое слово колдуна, и кивнул ему. «Спасибо».
Молодой колдун лишь улыбнулся и ничего не сказал.
Они вдвоем вышли из Алтаря и Зевул, не удержавшись, спросил колдуна, почему в его глазах нет ни капли печали.
Молодой колдун, немного подумав, просто сказал: «Если я буду предаваться унынию, то что говорить о тех людях внизу? Дело не в том, что я не печалюсь. А в том, что я не имею права печалиться!»
Зевул, услышав ответ, промолчал. Затем, попрощавшись, покинул Пещеру Чили.
※※※

Покинув Пещеру Чили, Зевул не сразу отправился в путь. Он медленно шел по дороге и думал о том, что сказал ему молодой колдун. Его слова о заклинании Восьми Демонов Огня заставили его вспомнить об одном человеке. О Кицунэ.
С тех пор, как она тогда ушла, от нее не было вестей. И хотя она была сильным магом и за нее не стоило беспокоиться, все же Зевул знал, что она направилась именно на поиски заклинания Восьми Демонов Огня.
Энергия Души Вампира проникала в его тело уже много лет, но после того, как в Скайе ему удалось прочесть четвертый том Либруса, ее сила соединилась с двумя другими в его теле, и даже с силой Зеркала Инферно, которое он всегда носил при себе. Теперь темная энергия Души Вампира была неотделимой частью его жизни.
Но только теперь, именно после того, что случилось у Стены Без Слов, он начал задумываться о многих вещах, и начал очень многое понимать.
Ведь Кицунэ ушла не только ради Лазурии и своих собственных целей.
Она в одиночку отправилась в Южные границы, во время нашествия монстров, когда вокруг царил хаос, и сейчас о ней не было ни одной вести. Подумав об этом, Зевул невольно почувствовал боль в сердце. Но он даже не представлял, где теперь ее искать.
Он долго размышлял над этим, и все же для начала решил отправиться в Долину Тайо. Не для чего иного, кроме двух целей. Во-первых, чтобы узнать что-нибудь о Кицунэ. Во-вторых, заклинание Восьми Демонов Огня он уже видел однажды именно там. И она, скорее всего, тоже направилась в Тайо. И даже если Кицунэ сейчас там не было, он хотел сам это проверить.
Приняв решение, Зевул отправился к Долине Тайо.
Тайо была одной из сильнейших школ магии, но во время нашествия они первые приняли на себя удар оборотней. К счастью, когда нашествие началось, Мастер Юнь Илань с учениками был в Айне, и поэтому почти никто из них не пострадал.
Но конечно, после битвы поползли слухи, что люди Тайо лишь трусливо прятались за спинами людей Айне, а не сражались ради всех смертных.
Сейчас положение Айне и Мастера Шен Доула в сердцах людей непомерно возросло, и по сравнению с Айне имя Тайо никто даже не произносил. Поэтому когда все бросились на поиски Зверя, ученики Тайо не хотели ударить в грязь лицом, и тоже изо всех сил продолжали поиски. Только их боевой дух заметно угас.
Но даже если и так, все-таки Тайо была сильной школой магии. И несмотря на слухи, никто не смел напрямую их ругать. Только в самой Долине сейчас царил хаос. По крайней мере, Зевул увидел все это, когда оказался здесь.
В когда-то прекрасной долине сейчас стоял смрад, ученики постоянно убирали мусор и трупы, останки людей и монстров.
Сейчас здесь больше не было тех странных зверьков, которые могли предупредить охрану об опасности, и для Зевула это было преимуществом.

Сейчас здесь было множество учеников Тайо, но большая часть из них была занята поисками Зверя, а остальные наводили порядок внутри Долины Тайо. Конечно, были также и старейшины, Юнь Илань и Шан Гуань, но они не следили за такими мелочами, как охрана Долины, так что Зевулу не составило труда проникнуть в Тайо.
Сейчас уже вечерело, но было намного светлее, чем той ночью, когда он впервые оказался здесь.
Проникнув в Долину, Зевул, не долго думая, направился прямо к Пагоде Инферно, там где когда-то была заключена Кицунэ.
Как он и думал, сейчас Пагоду Инферно никто не охранял. Здесь, кажется, ничего не изменилось с прошлого раза, на земле все также были вырезаны странные узоры, и Зевул, приглядевшись, вспомнил, что это и было то самое заклинание Восьми Демонов Огня.
Однако то извержение вулкана, которое спровоцировали в прошлый раз Зевул и Кицунэ, все еще было заметно. На стенах вокруг были видны черные подпалины, кое-где стены треснули. На полу, на самом заклинании, тоже были видны трещины и разломы.
Конечно, если бы это было обычная пагода, она бы была разрушена до основания. Все-таки Пагоду Инфено охраняли очень мощные заклинания.
Он поднял голову и посмотрел наверх, увидев, что тюрьма Кицунэ потеряла свою силу, и сейчас там зияла только черная дыра. Вокруг не было ни души, только тень Зевула плясала по стене от света тусклого факела.
Зевул долго молчал, потом покачал головой, подошел к заклинанию Восьми Демонов и внимательно его рассмотрел. Все рисунки были такими, какими он их помнил, демоны были изображены как живые. Зевул глубоко вздохнул и сел на колени перед заклинанием.
И когда он уже собрался постигнуть секрет этого заклинания, в темноте Пагоды Инферно, прямо за его спиной, раздался женский смех.
Лицо Зевула изменилось, он резко встал, поднял голову вверх и произнес: «Кицунэ, это ты?»
Он еще не договорил, когда сверху спустился темный силуэт – знакомое желтое платье, прекрасное лицо, опьяняющая красота...
Это была Цзин Пин Эр, которую уже никто не ожидал увидеть живой!

После первоначального удивления Зевул быстро пришел в себя. Цзин Пин Эр стояла перед ним, и казалось, она совсем не изменилась. Платье, лицо, даже выражение глаз – все осталось прежним.
Она улыбнулась Зевулу. «Здравствуй!»
Зевул молча посмотрел на нее и сказал: «Как ты здесь оказалась?»
Она легким движением поправила волосы и сказала: «Я ждала тебя».
Зевул нахмурился. «Ждала меня? Зачем? И откуда ты знала, что я приду?»
Цзин Пин Эр с улыбкой сказала: «Неужели ты забыл, что в самый первый раз ты пришел сюда со мной? Я слышала, что ты ищешь Зверя, а по легендам Юга, чтобы его запереть, не обойтись без этого заклятия. Куда ты еще мог пойти?»
Она прикрыла глаза, словно была ужасно горда собой. «Видишь, я знала, что ты придешь».
Зевул нахмурился еще сильнее. Он почувствовал, как его касаются чар Цзин Пин Эр. Удивительно, но после того, как она выжила в нашествии оборотней, ее уровень стал намного выше прежнего.
Зевул в душе был удивлен, но выражение его лица осталось холодным. «Ты так и не сказала, зачем ждала меня здесь».
Цзин Пин Эр рассмеялась, и сказала то, чего Зевул никак не ожидал услышать: «Я знаю, где прячется Зверь. Когда Мастер Вим узнал об этом, он послал меня помочь тебе найти его».
Зевул вздрогнул от ее слов, но ее взгляд был ровным, а улыбка спокойной, и в ее словах не было ни капли лжи.

Том 19. Глава 8. Свежая кровь.
Зевул долго смотрел на Цзин Пин Эр, но ни слова не говорил. А она вела себя так, словно ничего не происходило, и просто с улыбкой смотрела на него в ответ.
Внутри Пагоды Инферно стало тихо. Аш на плече Зевула пошевелился и спрыгнул на пол. Он начал оглядываться по сторонам и медленно пошел в сторону заклинания, вырезанного на полу Пагоды.
Зевул перевел взгляд на обезьянку, и глядя, как Аш строит рожицы демонам, изображенным на полу, сказал: «Я вижу, что тебе многое известно».
Цзин Пин Эр улыбнулась, ее улыбка была похожа на весенний ветер, пролетевший по холодному залу Пагоды. «Я всего лишь слабая девушка, откуда мне все знать. Но в прошлом мне посчастливилось побывать в нескольких местах, которые заинтересовали Мастера Вим. Поэтому он послал меня помочь тебе».
Она странно улыбнулась и добавила: «Ничего другого!»
Зевул нахмурился и промолчал в ответ, не обращая внимания на сладкие речи Цзин Пин Эр. Подумав немного, он, кажется, забыв о том, почему эта девушка появилась здесь, и о том, сколько, должно быть, секретов клана Вим ей уже известно, сказал: «Что ж, тогда у меня есть к тебе вопрос».
Глаза Цзин Пин Эр сверкнули, но улыбка осталась все такой же притягательной. «Прошу вас, Принц, спрашивайте».
Зевул сказал: «Ты прибыла сюда намного раньше меня, и судя по твоим словам, ты знаешь, что для победы над Зверем не обойтись без заклинания Восьми Демонов Огня. Но я ничего о нем не знаю, и еще не успел разобраться. Может быть, тебе удалось что-то узнать?»
Цзин Пин Эр покачала головой и на ее лице появилась горькая усмешка. «Извини, но за те три дня, что я здесь провела, мне не удалось ничего узнать. Кроме этих дурацких узоров на полу, здесь нет больше ничего».
Зевул невольно перевел взгляд на изображения демонов. В отличие от Цзин Пин Эр, в прошлый раз ему удалось своими глазами увидеть силу этого заклинания. Та мощь, которая чуть не размазала его по стенам Пагоды, и тот ужасный огненный монстр были незабываемыми воспоминаниями. Может быть, поэтому Аш заинтересовался заклинанием, и пытался что-то найти, ползая по полу и царапая лапками узор?

Неужели после того извержения заклинание потеряло свою силу?
Подумав об этом, Зевул посмотрел на Цзин Пин Эр и сказал: «В любом случае, единственное, что нам известно – что без этого заклинания нам не запереть Зверя. Придется задержаться здесь еще на какое-то время, может быть, нам удастся что-нибудь узнать».
Цзин Пин Эр с улыбкой ответила: «Хорошо».
Зевул посмотрел на нее, но затем отвел взгляд и снова сел перед изображением восьми демонов огня на полу. Через миг его окутал мягкий аромат и звук шуршания одежды – Цзин Пин Эр села неподалеку от него, и расстояние между ними стало короче.
Зевул недовольно нахмурился, но ничего не сказал, и больше не обращал внимания на эту девушку. Теперь он был прикован к узору перед собой, а в его голове вдруг почему-то возникла другая мысль.
Кицунэ отправилась на поиски заклинания Восьми Демонов Огня, но от нее уже давно не было вестей, и он не знал, где она сейчас может быть. К тому же, похоже, что единственным местом, где можно было отыскать это заклинание, была Пагода Инферно. И если Кицунэ здесь не было, то где же она?
Все ли с ней в порядке?
Эти мысли то и дело мелькали в голове Зевула все то время, что он здесь провел.
※※※

Все таки, то извержение, которое случилось здесь в прошлый раз, нанесло этому месту больший вред, чем ожидал Зевул. И хотя рисунок заклинания остался невредимым, в нем уже не было той магической силы, и от него не исходили волны энергии. Кажется, остались только изображения восьми демонов.
Так в раздумьях и поисках Зевул и Цзин Пин Эр провели внутри Пагоды Инферно целых семь дней. Но ничего не изменилось. Иногда сюда наведывались ученики Тайо, однажды с ними даже пришел сам старик Шан Гуань, но уровень Зевула и Цзин Пин Эр уже позволял им оставаться незамеченными для глаз даже такого сильного мага.
Только одно беспокоило их – они никак не могли разгадать секрет заклинания.
В этот день двое неподвижно просидели перед заклинанием целых полдня, как вдруг Цзин Пин Эр потянулась и безнадежно посмотрела на Зевула, который совсем не обращал на нее внимания.
Она фыркнула, в ее глазах сверкнул огонек, но так же быстро исчез, и она спросила: «Ну что, заметил что-нибудь?»
Зевул вздрогнул, затем повернулся к ней и покачал головой. «А ты?»
Цзин Пин Эр горько усмехнулась, но промолчала, хотя Зевул и так все понял.

Цзин Пин Эр нахмурилась. «Мы сидим здесь уже чертовых семь дней. За это время мы уже все испробовали, но на этом узоре не пошевелилась даже пыль! Что это может означать?»
Зевул, поразмыслив, поднял голову к темноте наверху и сказал: «Когда я в прошлый раз спас отсюда одного друга, мы потревожили охранную печать, и заклинание пришло в действие, но...» Его взгляд снова обратился к центру зала, голос прозвучал немного странно: «Но этой печати здесь больше нет».
Цзин Пин Эр проследила за его взглядом и увидела небольшой выпуклый камень, обожженный огнем. По виду он совсем не был похож на какую-то священную печать, запускающую действие заклинания.
На самом деле, как только Зевул оказался здесь и увидел этот камень, он понял, что странная печать разрушена, и здесь больше нет той ужасной мощи взрывной энергии, которая исходила от заклинания.
Теперь магическая печать превратилась в обычный обожженный камень.
Они оба замолчали, не зная, что сказать и что делать дальше. Но через некоторое время Цзин Пин Эр, словно вспомнив о чем-то, открыла рот, чтобы сказать, и ее лицо вдруг изменилось. Зевул нахмурился, резко обернулся и, посадив Аша на плечи, взлетел наверх, исчезнув в темноте наверху.
Цзин Пин Эр, увидев как Зевул быстро исчез, усмехнулась, и, легко поднявшись к потолку, тоже скрылась во тьме.
Через миг по Пагоде Инферно пронесся скрип дверной створки.
И дверь медленно раскрылась.
Раздался звук шагов, людей явно было несколько, среди них кто-то что-то говорил, но потом резко замолчал. Внутрь Пагоды Инферно вошли трое.
Впереди всех шел Главный Мастер Тайо – Юнь Илань. По правую сторон и чуть поодаль от него шел его соратник Шан Гуань. А следом за ними, на расстоянии нескольких шагов держался любимый ученик Юнь Иланя – Ли Синь.
Когда они вошли, Ли Синь захлопнул массивную дверь, и свет, проникающий снаружи, исчез, оставив лишь тусклое сияние факела.
※※※

После разрушении заклинания, на третьем уровне Пагоды Инферно уже не было того леденящего холода, осталась только прохлада огромных каменных плит. В темноте, Зевул и Цзин Пин Эр, задержав дыхание, наблюдали за происходящим внизу через черное отверстие.

Даже Аш, обычно беспокойный и непоседливый, сейчас успокоился, словно понимая, что выдать себя нельзя.
Юнь Илань и Шан Гуань дошли до центра Пагоды и остановились. Они стояли прямо в центре заклинания Демонов Огня, и на их лицах залегали глубокие тени.
Трое магов Тайо еще долго стояли там молча, ни о чем не говоря, и это было странно. Зевул, подумав об этом, посмотрел на Цзин Пин Эр, и она тоже посмотрела на него. В глазах обоих читалось непонимание происходящего.
Судя по всему, Юнь Илань был очень недоволен. Хотя, это было совсем не удивительно, любой, кому довелось бы увидеть крах собственного детища, собственной магической школы, был бы крайне несчастлив.
По крайней мере, до момента битвы в Айне, еще никто не видел его таким.
Очень долго взгляд Юнь Иланя перемещался от одного изображения демона к другому, пока, наконец, он не осмотрел их все и не обратился к обожженному камню. Он протянул руку и легонько тронул его.
«Сколько уже прошло?» Вопрос Юнь Иланя прозвучал неожиданно, и было совершенно непонятно, о чем он говорит.
Но Шан Гуань рядом с ним, кажется, совсем не удивился такому вопросу. Кажется, он думал о чем-то похожем, но отвечать не стал. А еще более странным было то, что он обернулся и посмотрел на Ли Синя, стоявшего в нескольких шагах позади них.
Ли Синь стоял, опустив голову и прикрыв глаза, показывая глубокое смирение и уважение, и ни слова не говоря.
Юнь Илань, кажется, интуитивно почувствовал, что происходит за его спиной, и просто произнес: «Синь Эр не чужой нам, в будущем он тоже будет Мастером Тайо, так что не нужно от него это скрывать».
Шан Гуань вздрогнул, но потом спокойно сказал: «Со времени всех приготовлений к призыву прошло уже тридцать дней, но... Мин Цзун так и не отозвался».
Лицо Юнь Иланя не изменилось, только лишь промелькнул легкий блеск в зрачках. Но всем вокруг показалось, что над ним нависла черная туча. А наверху, на втором уровне Пагоды, сердце Зевула дрогнуло, и это было не только удивление от того, что маги Тайо тоже не могут восстановить утерянное заклинание. Слова Шан Гуаня заставили его вернуться в глубину своих воспоминаний, и он, кажется, невольно догадался, о чем они говорили.

Целиком охваченный огнем, огромный дикий зверь, неужели именно он был хранителем заклинания Восьми Демонов Огня?
Атмосфера внутри Пагоды стала напряженней, Юнь Илань ничего не говорил, но выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он сделал несколько шагов туда обратно, словно обдумывая какой-то вопрос, а Шан Гуань просто смотрел на него, не смея ничего сказать. Также молчал и Ли Синь, неизменно стоя на месте, все в той же позе.
Время шло, Юнь Илань хмурился, а его глаза блестели так, словно в душе у него шло целое сражение. Но в конце концов он все же остановился, повернулся к Шан Гуаню и Ли Синю и глубоко вздохнул.
Шан Гуань, посмотрев на него, тихо позвал: «Брат?»
Юнь Илань, больше не медля, холодно сказал: «Брат Шан Гуань, я не стану говорить, насколько это заклинание важно для Тайо, и мы во что бы то ни стало должны вернуть его. А инече... у нас нет другого оружия, чтобы противостоять ему».
Шан Гуань кивнул, ничего не сказав. А над их головами, во тьме, Зевул и Цзин Пин Эр одновременно вздрогнули.
Ему?
Кто это – он?
Против кого Тайо собирается использовать заклинание Демонов Огня?
Кажется, сейчас слова Юнь Иланя сделали атмосферу вокруг леденяще холодной.
«Извержение вулкана нанесло слишком большой вред заклинанию, и сила, которая копилась здесь сотни лет, была вся истрачена. К тому же, мы потеряли важнейший ключ от заклинания – Зеркало Инферно, поэтому мы больше не можем призвать Мин Цзуна. Если бы только он не появился, нам бы и не пришлось беспокоиться об этом. Но сейчас нам необходимо использовать это заклинание». Юнь Илань холоднофыркнул, над его бровями залегли глубокие морщины. Голос его тоже стал ледяным.
Шан Гуань тоже нахмурился, но на его лице отражалось удивление. «Что, неужели брат знает какой-то другой способ вернуть заклинание?»
Зрачки Юнь Иланя слегка сузились, он ответил: «Это заклинание упоминается еще в записях наших самых древних предков, в Нефритовых свитках Инферно. И на самых последних страницах имеется запись одного из них, как раз о том, как поступить в случае невозможности восстановить силу заклинания прямым путем. Этот метод противоречив, но может сработать».
На лицах Шан Гуаня и Ли Синя одновременно отразилась радость, Нефритовые свитки Инферно были очень древним сокровищем Тайо, и только Мастер Тайо мог притронуться к ним. И если Юнь Илань упомянул об этом, значит, действительно, кто-то из талантливых предков Тайо оставил запись о спасительном способе.
Шан Гуань радостно спросил: «Брат, так что же это за способ?»
Юнь Илань, глядя на обрадованные лица двоих, совершенно не спешил радоваться вместе с ними. Напротив, тени на его лице стали еще более густыми.

Помолчав немного, он сказал: «Предок Тайо сделал в конце свитков такую запись: Заклинание Огня рождено из тьмы, а огненный демон – ее квинтэссенция. Чтобы привести заклятие в действие, необходим рисунок Восьми злобных Демонов, а также, как сказано в древних записях Южных границ, кровь живого человека. Только с помощью этого жестокого действа можно вызвать огненного зверя».
Лица Шан Гуаня и Ли Син в миг изменились, они переглянулись, не в силах произнести ни слова.
Через некоторое время, Шан Гуань, изо всех сил стараясь скрывать свои чувств, дрожащим голосом спросил: «Это... это написано предком Тайо?»
Юнь Илань только фыркнул. «Брат Шан Гуань, неужели ты думаешь, что кто-то мог подделать записи в священных Нефритовых свитках?»
Лицо Шан Гуаня снова изменилось, он быстро сказал: «Нет, я совсем не то... но... но ведь... заклинания с использованием человеческой крови, ведь это, очевидно, магия Зла! Как же, как же это могло появиться в Нефритовых свитках?»
Юнь Илань прервал Шан Гуаня на полуслове и холодно сказал: «Ты прав, но хотя наши предки и оставили эту запись, я думаю, никто из них еще не пытался воспользоваться этим способом».
Шан Гуань встретил взгляд Юнь Иланя, и его прошибло холодом, он невольно отступил на шаг, уголком глаз заметив, что лицо Ли Синя рядом смотрелось еще хуже.
«Брат, неужели ты...» Шан Гуаню еще никогда не было так сложно говорить, «Неужели ты намерен воспользоваться этим методом?»
Юнь Илань нахмурился, его голос был холодным. «Если не воспользоваться им, то что нам делать? Мы с таким трудом накапливали энергию сотни лет, и все уже готово было для завершения... но из-за всех этих несчастий самое важное заклинание исчезло. Неужели вы думаете, что все эти старания были зря?»
Шан Гуань находился в сомнениях. «Брат, конечно, это очень важное дело. Но этот метод слишком...»
Юнь Илань снова холодно прервал его: «Брат Шан Гуань, неужели ты так сильно придерживаешься Пути Света? Или ты забыл, что за все эти годы многие твои деяния тоже сложно назвать светлыми?»
Шан Гуань тут же застыл, словно пораженный молнией.
Взгляд Юнь Иланя резал словно нож, вонзающийся прямо в сердце. Он сказал, глядя на Шан Гуаня: «К тому же, брат Шан Гуань, именно ты должен был следить за охраной Пагоды Инферно, и все это произошло именно по твоей вине, ты знаешь об этом?»
Шан Гуань вздрогнул и, подняв глаза, столкнулся с ледяным взглядом Юнь Иланя. Он начал дрожать, словно хотел что-то ответить, но в итоге под взглядом Мастера все же отступил. Он тихо произнес: «Я понял».
Юнь Илань кивнул. «Что ж, если так, это дело я поручаю тебе. И еще, Синь Эр», он повернулся к Ли Синю.
Лицо Ли Синя сейчас было тоже немного странным, вдруг услышав как Мастер к нему обратился, он торопливо ответил: «Ученик здесь!»
Юнь Илань, посмотрев на него, сказал: «Отправляйся с Мастером Шан Гуанем и помогай ему во всем. Может быть, чему-то научишься».
Лицо Ли Синя побелело, голос почему-то стал хриплым, но он тихо согласился: «Слушаюсь».
Юнь Илань еще раз посмотрел на изображения демонов на полу, нахмурился, и, больше не оборачиваясь, вышел прочь. Дверь за его спиной громко скрипнула, и в зале остались только Ли Синь и Шан Гуань, остолбенело глядя друг на друга.
Еще через какое-то время, ни слова не говоря, они оба медленно покинули Пагоду Инферно.
Внутри Пагоды воцарилась тишина.
※※※

В воздухе раздался легкий шорох, двое осторожно спустились со второго уровня Пагоды Инферно на первый. Аш несколько раз вскрикнул, подпрыгнул на месте и ускакал куда-то поиграть. В самом начале его еще интересовали узоры на полу, но через несколько дней он потерял к ним интерес.
Когда Зевул и Цзин Пин Эр приземлились, они оба замолчали, и атмосфера вокруг похолодела. Словно энергия настроения Юнь Иланя еще не покинула это место.
Через некоторое время Цзин Пин Эр заговорила: «Как ты думаешь, что это за человек, о котором они сейчас говорили?»
Зевул посмотрел на нее и переспросил: «А ты как думаешь?»
Цзин Пин Эр усмехнулась. «Я уверена, что они говорили о Звере. Но кажется, они не знают, где он прячется».
Зевул кивнул. «И еще, они говорили, что собираются использовать заклинание Демонов Огня против Зверя. Но неужели они думают, что Зверь обязательно придет сюда? Или они способны переместить заклинание в другое место?»
Цзин Пин Эр нахмурилась, очевидно, что этого она тоже не поняла, и тут же задумалась.
Зевул снова перевел взгляд на изображения демонов. Посмотрев на них немного, он вдруг холодно усмехнулся. «Вот вам и Путь Света. Вызвать огненного монстра с помощью крови живого человека, ха, я не слышал о таком жестоком способе даже в нашем клане».
Он еще не договорил, когда раздался звонкий смех Цзин Пин Эр. «Откуда ты можешь знать, что в нашем Священном клане никогда не творилась такая магия?» Ее голос был холодным, а смех прозвучал жутковато.
Зевул вздрогнули посмотрел на нее, но Цзин Пин Эр с улыбкой отвернулась, больше не глядя в его сторону. Зевул нахмурился и холодно сказал: «О чем это ты говори...?»
Он вдруг осекся на полуслове и его голос стал хриплым. Потому что в тот момент он почему-то вспомнил старого колдуна Мяо, который попросил у Мастера Вим свежей крови, чтобы нарисовать заклинание для спасения Лазурии.
И Мастер Вим, практически сразу же, где-то достал целый кувшин.
Вот только где же он взял столько свежей, теплой крови?
Зевул так и стоял на месте, ощущая, как все его тело холодеет, и не мог произнести ни слова.

Том 19. Глава 9. Странность.

Зевул и Цзин Пин Эр покинули долину Тайо, и сейчас перед ними возвышались скалистые горы Шиван. Они казались всего лишь муравьями перед этими величественными и ужасными исполинами, солнце медленно заходило за горы, погружая мир во тьму.
Покинуть долину было идеей Зевула. После подслушанного разговора троих магов Тайо он понял, что пробудить заклинание Восьми Демонов Огня можно и иным способом, так что они могли остаться в Тайо и продолжать шпионить. Но Зевул все-таки решил уйти оттуда, а Цзин Пин Эр, которая в общем-то даже не задумывалась о таких сложностях, с радостью согласилась.
По дороге они очень мало разговаривали, и не искали поводов для разговора, но между ними возникла незримая гармония, они не сговариваясь шли в одном направлении, пока не достигли легендарных гор Шиван. Здесь они остановились, молча глядя на вздымающиеся перед ними пики.
Горный ветер не приносил с собой аромата цветов, только запах крови и гнили. Казалось, это дыхание самой смерти.
Волосы Цзин Пин Эр шевельнулись на ветру, она подняла голову и посмотрела на горы впереди. Над черными пиками клубился густой туман, и никто не знал, что за ним прячется.
Зевул смотрел на горы иначе. И хотя он был также молчалив в пути, он все время размышлял о чем-то, его явно посещали тревожные мысли.
Во-первых, он думал об обряде с использованием крови живого человека. Конечно, он сам уже убил немало людей, так что даже заслужил звание Принца Крови. Но то, что он услышал в Долине Тайо, задело его настолько, что он до сих пор ощущал какую-то неприязнь. Кроме того, слова Цзин Пин Эр заставили его задуматься, что Мастер Вим, возможно, тоже воспользовался способом, который собирались применить маги Тайо.
Если для вызова духа необходима была кровь живого человека, этот дух наверняка был злым, а само это заклинание освобождало огромное количество темной энергии, которое могло нанести вред еще многим людям на свете. И это творилось прямо рядом с ним!
В каком же ужасном мире он живет?
Неужели все люди в мире сошли с ума?
Возможно, тот самый странный молодой парень, которого он встретил, был прав? И между людьми и животными нет никакой разницы...
Зевул глубоко вздохнул и молча посмотрел вперед, на горы. В тот момент, когда Призрачный Господин передал ему приказ Мастера Вим о Тотетсу, он понял, что тот молодой парень, которого ему пришлось случайно встретить несколько раз, это и есть тот самый Зверь, наводящий ужас на весь мир.
Но почему Зверь, убивший такое количество людей, сделал исключение для Зевула, и даже разговаривал с ним о чем-то, оставалось для него загадкой.
К тому же, сейчас он вспомнил о кусочке яшмы, который он носил на груди уже много лет, и который согревал его холодное сердце. Иногда он даже забывал о его существовании, но теперь, услышав слова Юн Иланя, он понял, что это ключевая часть головоломки в этом путешествии к Южным границам.
Из подслушанного разговора он ясно понял, что именно из-за утери этого огненного эспера Тайо потеряли силу, накапливаемую годами в жерле вулкана, и потому они теперь не могут запустить заклинание Восьми Демонов Огня. Но возможно ли понять тайну этого заклинания, обладая Зеркалом Инферно?
Зевул молча посмотрел на солнце, которое подарило земле свой последний луч и, наконец, исчезло.
Словно получив какой-то тайный сигнал, черные вихри над горами закружились еще быстрее, пока постепенно не стали совсем прозрачными, и исчезли.

Цзин Пин Эр рядом с Зевулом улыбнулась и повернулась к нему со словами: «Все, теперь можно идти».
Зевул странно на нее посмотрел. «Никогда не слышал о таких изменениях ядовитых облаков в горах Шиван, люди об этом ничего не знают, откуда ты узнала?»
Цзин Пин Эр странно улыбнулась, в ее глазах мелькнуло не то сомнение, не то испуг, она проворковала: «А что если я не скажу тебе этого?»
Зевул замер, посмотрев на тьму, исходящую от гор, и на легкий свет, которым озаряла этот свет девушка перед ним. Даже если что-то случится, рядом будет чье-то тепло.
По крайне мере, ему не нужно было идти во тьму в одиночку.
Он скривил уголки губ, отвернулся и просто сказал: «Идем».
Он пошел вперед, а Цзин Пин Эр, посмотрев на его силуэт, легко улыбнулась и последовала за ним.
Один впереди, один позади, да еще обезьянка, непрестанно что-то чирикающая на своем языке, они вошли в темноту перед собой и исчезли без следа.

※※※

Горы Айне, Пик Вдовы, Хрустальный зал.
В тысяче миль от Южных границ, на священной земле Айне, которая совсем недавно спасла весь мир от погибели, разгром, который принесли с собой оборотни, как и после битвы десять лет назад, очень быстро был прибран, и в большинстве своем жизнь на Пике Вдовы вернулась в прежнее русло. Кроме еще нескольких зданий, которые нужно было ремонтировать, но никто не сомневался, что скоро и они вернутся к прежнему виду.
Самым важным и самым большим зданием на Пике Вдовы, конечно же, был Хрустальный зал. По сравнению с другими строениями, он почти не пострадал. Видимо, все-таки, волшебная сила предков Айне защищала его.
В тот момент, когда Зевул и Цзин Пин Эр вступили на территорию смерти в горах Шиван и отправились на поиски Зверя, в священном Хрустальном зале Айне разыгралась не больше не меньше настоящая ссора.
Шесть Мастеров, кроме одного самого главного, впервые после битвы со Зверем, собрались в Хрустальном зале. Но самым важным было то, что сегодня они пришли сами, а не по зову Шен Доула. А в Хрустальном зале их вышел встречать Йен Сяо, а не главный Мастер, и на его лице отражалась явная неловкость.
Среди шестерых Глав Пиков Коверн с Пика Головы Дракона и Чу Юйхун с Пика Восходящего Солнца считались молодым поколением, они были почти одного возраста с Йеном Сяо, поэтому большую часть времени молчали. Но остальные четверо – Мастера Пиков Бамбука, Большого Бамбука, Пика Ветров и Заката, не особенно церемонились в словах.
Больше всех надрывал глотку Тянь Болис, и сейчас, сидя на деревянном кресле, он обратился к Йену Сяо: «Брат Йен, уже целый час, как мы сидим здесь вшестером, и мы хотим знать, почему Мастер Шен Доул до сих пор не вышел повидаться с нами. Неужели в его глазах мы стали недостойны даже его взгляда?»
Йен Сяо был озадачен вопросом, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. С улыбкой он ответил: «О чем вы говорите, Мастер Тянь, вы всегда были и будете уважаемым гостем на Пике Вдовы, и Мастер всегда относился к вам с почтением, это всем известно».
Тянь Болис фыркнул, не дав ему даже закончить, и холодно продолжил: «Что ж, если раньше Мастер Шен Доул так ко мне относился, то почему же сейчас он не удостаивает нас своим появлением уже целый час?»

Йен Сяо вздрогнул и горько усмехнулся. «Мастер Тянь, я ведь уже только что сказал, Мастер Шен Доул в действительности десять дней назад закрылся в Лунной обители, и не выходил оттуда до сегодняшнего дня. Все дела на Пике Вдовы он передал мне».
Все четверо Мастеров, сидящие перед ним, одновременно фыркнули, очевидно, они не поверили Йену Сяо. Шуй Юэ холодно произнесла: «Брат Йен, эти десять дней я находилась у себя на Пике Большого Бамбука, но уже несколько раз до меня доходили известия, что поведение Мастера Шен Доула стало очень странным. Некоторые даже говорят, что по ночам он сходит с ума и с крыши Хрустального зала по ночам доносятся ужасные крики, это правда?»
Йен Сяо замотал головой. «Нет, нет, что вы, Мастер Шуй Юэ, это не правда. Мастер Шен Доул маг высочайшего уровня, он глава нашего великого клана, как же он может творить такие вещи?»
Четверо Мастеров переглянулись, у всех в глазах читались сомнения в словах Йена Сяо. Сидящий рядом с Мастером Пика Ветров Мастер Тянь Жи, заменяющий сегодня Мастера Тянь Юнь, нахмурился и сказал, запахнув поплотнее свой даосский халат: «Брат Йен, мы ведь совсем не хотим создавать тебе проблемы, но Мастер Шен Доул действительно самая важная личность в нашем клане, и если с ним что-то случилось, это пошатнет устои нашего клана. Поэтому мы сегодня пришли расспросить тебя обо всем, не нужно скрывать от нас ничего!»
Сейчас все шестеро Мастеров сидели на своих местах, и конечно, место Мастера Шен Доула пустовало. Йен Сяо был ниже по статусу, а потому просто стоял рядом. Он горько усмехнулся и снова сказал: «Мастера, ученик ни в коем случае не имеет причин что-то скрывать от вас, но... но Мастер Шен Доул на самом деле ушел в затворничество, и строго приказал его не беспокоить, даже в случае если Мастера придут встретиться с ним».
Тянь Болис гневно фыркнул и сказал ему: «Прекрати нести чушь! В последние дни по Айне ходят слухи о странном поведении Мастера Шен Доула, о том, что он взбесился и сошел с ума. Если с ним и правда что-то не так, мы должны придумать способ вылечить его, но для начала нам нужно его увидеть. А если с ним все в порядке, почему он не выходит к нам?» договорив, он вдруг повысил голос и гневно закричал: «Йен Сяо, немедленно скажи нам правду, что с Мастером Шен Доулом?!»
Йен Сяо даже подпрыгнул от крика Тянь Болиса, но на его лице появилась все та же горькая усмешка, и он ничего не ответил.
Цен Шучан, Мастер Пика Ветров, который все это время молча сидел рядом, посмотрел на Йена Сяо, нахмурился и сказал: «Вот что, брат Йен. Мы все прекрасно знаем, что ты уважаешь приказы своего Мастера, и не можешь ослушаться. И мы тебя не виним. Проводи нас, пожалуйста, к месту затворничества Мастера Шен Доула, больше от тебя ничего не требуется».
Йен Сяо замер, очевидно, задумавшись. Цен Шучан повернулся к остальным Мастерам, и они кивнули ему. Тогда Цен Шучан кашлянул, медленно поднялся с места и спокойно сказал: «Брат Йен, на самом деле мы ведь всего лишь беспокоимся о состоянии Мастера Шен Доула, мы всегда его очень уважали, и теперешняя ситуация беспокоит всех нас. Мы просто хотим увидеть, что с Мастером все в порядке, и тогда мы все будем спокойны. И еще, я слышал, что по установленному порядку, в своем заключении Мастер Шен Доул может бывать всего в трех местах, в Лунной Обители, в Зале Предков и в закрытой комнате Хрустального зала. Не знаю, где конкретно сейчас...»

На последней фразе голос Цен Шучана замедлился, и он посмотрел на Йена Сяо. Лицо ученика изменилось, но, в конце концов, он склонил голову в сторону Цен Шучана. «Мастер в последнее время из-за всех происшествий в Айне часто ходил в Зал Поклонения Предкам».
Цен Шучан нахмурился, кивнул, но больше ничего не сказал, а первым направился в сторону Внутренних покоев Хрустального зала, где был выход к тропе на Лунную Обитель. За ним пошли Тнь Болис, Шуй Юэ и Тянь Жи. Коверн и Чу Юйхун медленно поднялись, и, подойдя к Йену Сяо, с горькой усмешкой похлопали его по плечу. Тот лишь вздохнул и ничего не сказал.

※※※

На Внутренней горе Айне, рядом с Залом Предков по-прежнему росли густые зеленые заросли, в которых гулял ветер. Возможно, это место действительно охраняли духи предков, ведь в Айне за последние десятилетия произошло уже две битвы, а здесь все было спокойно.
Также как и всегда, издалека в темном Зале Предков были видны тусклые огоньки благовоний.
Мастера очень быстро пришли сюда, и, подойдя к развилке, они вдруг услышали вздох удивления. Это был Коверн, он удивленно прошел вперед, остальные проследили за его взглядом, и увидели, что перед Залом Предков спокойно стоит только один человек. Он не двигался, а взгляд его был направлен куда-то внутрь Зала Предков. Он стоял к ним спиной.
Коверн нахмурился и крикнул: «Брат Линь?»
Тот молодой парень вздрогнул и повернулся. Это был Бэй.
Увидев Коверна, он удивился и обрадовался, но затем он увидел также и других Мастеров, и на его лице появилось еще больше удивления.
«Брат Коверн, как ты здесь оказался? И все остальные Мастера... почему они пришли сюда?»
Коверн подошел к Бэю и улыбнулся. «По дороге сюда я как раз размышлял, смогу ли увидеть тебя здесь. Мы с тобой братья, но так давно уже не виделись».
Бэй, очевидно, был очень рад увидеть Коверна, он улыбнулся в ответ. «Да уж, я скучал по тебе, брат. Но...» он оглядел всех остальных Мастеров и понизил голос: «Брат, зачем ты и все остальные Мастера пришли сюда? У вас есть какое-то дело?»
Коверн посмотрел в сторону Зала Поклонения Предкам за спиной Бэя и нахмурился. «Брат Линь, это... Мастер Шен Доул сейчас в Зале Поклонения Предков?» Почему-то Коверн не стал понижать голос, словно хотел, чтобы все услышали этот вопрос.
Улыбка медленно исчезла с лица Бэя, он почувствовал, что что-то не так. Но все же честно ответил: «Мастер Шен Доул сейчас именно в Зале Поклонения Предкам».
За спиной Коверна послышался вздох, но тут же все замолчали и раздался голос Цен Шучана: «Что Мастер Шен Доул делает сейчас? Он ушел в затворничество?»
Бэй даже подскочил от удивления. «Затворничество? Какое еще затворничество?»

Коверн изменился в лице, но еще больше в лице изменился Тянь Болис. Он вышел вперед, но Цен Шучан задержал его, а сам посмотрел на Коверна. Тот понял все без слов и сказал: «Брат Линь, ты ведь в последнее время всегда находишься на Пике Вдовы?»
Бэй кивнул. «Да».
Коверн вздохнул и медленно продолжил, тщательно выбирая слова: «А ты случайно не слышал, что на Пике Вдовы происходит что-то странное?»
Бэй задумался, его взгляд пробежал по лицам всех Мастеров, глаза сверкнули, но внешне он не изменился, и все так же честно сказал: «Брат Коверн, хоть я и нахожусь здесь, но в последнее время я слежу только за Залом Поклонения Предкам, поэтому не знаю, что происходит снаружи». Он задумался еще, посмотрел на Коверна и спросил: «Неужели на Пике Вдовы что-то случилось?»
Коверн замер и горько усмехнулся. «Нет, ничего не случилось. Да, а почему ты посреди бела дня стоишь здесь снаружи, ты ведь должен быть внутри Зала Предков?»
Бэй обернулся и посмотрел в темноту за своей спиной. «Мастер Шен Доул приказал мне стоять здесь. Каждый раз, когда он приходит, он оставляет меня снаружи, затем в одиночестве заходит в Зал».
Как только прозвучали эти слова, Цен Шучан изменился в лице, а Коверн, нахмурившись, спросил еще: «Так Мастер Шен Доул все еще внутри?»
Бэй кивнул. «Да, он сейчас в Зале».
Коверн кивнул, отступил на несколько шагов назад и больше не произнес ни слова.
Цен Шучан и Тянь Болис переглянулись, но никто из них не сдвинулся с места. Через миг Тянь Болис фыркнул, сделал шаг вперед, и, подойдя к входу в Зал Предков, громко сказал: «Брат Шен Доул, это Тянь Болис, да еще Шуй Юэ, Тянь Жи, Цен Шучан и двое молодых Мастеров Пиков. Мы вместе пришли навестить тебя. Ты здесь?»
Его голос был громким, он разлетелся по лесу вокруг, и, казалось, даже огоньки благовоний внутри Зала легонько дрогнули.
Через секунду из темноты раздался холодный голос: «Что вам нужно?»
Тянь Болис и другие Мастера одновременно вздрогнули. Этот голос был ледяным, злобным, в нем и в помине не было благородства и спокойствия Мастера Шен Доула. Но они знали Мастера уже несколько сотен лет, и как только они услышали этот голос, сомнений не осталось. Это действительно был голос Шен Доула.

Неужели что-то ужасное произошло с легендарным Мастером великой школы Айне?
Подумав об этом, Тянь Болис и остальные изменились в лицах.
Тянь Болис прокашлялся, глубоко вздохнул и снова продекламировал: «Брат, мы слышали, что тебе нездоровится, поэтому пришли сами в этом убедиться. Прошу, разреши нам войти и поклониться тебе».
Голос Шен Доула ненадолго замолчал, но когда он раздался снова, холод в нем пробирал до костей. «Поклониться? Шестеро Мастеров пришли сюда, чтобы поклониться мне? Да вы, как я посмотрю, задумали заговор против меня! Хотите занять мое место!»
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Все вокруг изменились в лицах, особенно Тянь Болис. Он даже невольно отступил назад на несколько шагов, онемев от шока. Он повернулся к остальным, но даже на лице всегда спокойной и холодной Шуй Юэ отражалось глубокое неверие.
На лице Цен Шучана отразилось беспокойство, он вышел вперед и громко сказал: «Брат Шен Доул, о чем ты говоришь? Мы все твои братья и... сестра, за последние несколько сотен лет мы сражались рядом с тобой, и мы никогда даже не думали о таком, не думали, не думаем, и никогда не будем думать! Мы пришли, потому что обеспокоены твоим состоянием, ничего другого! Прошу, не пойми нас неправильно!»
Голос Шен Доула вдруг стал громче, он холодно усмехнулся. «Цен Шучан, ты всегда был самым мудрым среди всех шестерых, ты ведь тогда все прекрасно знал про Васп Каела с Пика Головы Дракона, но только так и не рассказал об этом, думал, я не узнаю?»
Цен Шучан изменился в лице, а Шуй Юэ, Тянь Болис и остальные безмолвно повернулись к нему.
Шуй Юэ, уставившись на Цен Шучана, произнесла: «Это правда?»
Цен Шучан горько усмехнулся и покачал головой. «Это... не знаю даже, как сказать...»
Шуй Юэ хотела переспросить еще, но огни благовоний внутри Зала Предков вдруг сверкнули сами, без всякого ветра, в темноте по-прежнему ничего не было видно, но всем почему-то показалось, что там, в глубине Зала, словно раздался рык какого-то странного существа.
Почти в это же время снова прозвучал голос Шен Доула, но теперь он переключился с Цен Шучана на Шуй Юэ. «А ты, Шуй Юэ, тоже будешь притворяться? Думаешь, что одна на всем свете безгрешна?» в голосе появилась злоба, он даже начал немного хрипеть, «То, что Вань Цзянь И был приговорен к заточению в Зале Предков, был вынужден всю жизнь до старости мести землю, и в итоге был убит прислужниками Зла, целиком и полностью твоя вина, в этом виновата только ты! Аххахахахахаха!»
В конце концов он расхохотался, словно уже не мог себя контролировать, и в этом смехе уже не было слышно ни нотки от спокойного величественного мага. Но сейчас на это никто не обратил внимания. Тянь Болис, Цен Шучан и остальные молча посмотрели на бледное лицо Шуй Юэ, не в силах вымолвить и слова.
Коверн и остальные молодые ученики ничего не понимали, но Шуй Юэ почему-то начала дрожать, а ее взгляд наполнился горячим блеском, ее такой никогда никто не видел. Она вышла вперед и, словно не заботясь больше ни о чем, громко закричала: «Ты... что ты такое говоришь? Неужели... Неужели Цзянь И... он... был жив...»
Все вокруг вздрогнули, Тянь Болис очнулся одним из первых, и задал тот же вопрос в темноту Зала, за ним последовали и стальные.
Но смех Шен Доула становился все более безумным, он диким эхом прокатился по округе Внутренней горы Айне.

Том 19. Глава 10. Секрет раскрыт.

Южные границы. Горы Шиван.

Когда они оказались по ту сторону черных скал и вошли в горы Шиван, Зевул почувствовал, что оказался в совершенно мертвом и пустом мире. Хотя, священные земли клана Малеуса тоже находились на пустоши, в пустыне, где не было ничего живого, и только самые сильные могли там выжить. И Священный Храм Малеуса тоже находился там, только сам Зевул ни разу в нем не был.
Однако окружающий пейзаж был совсем другим, нежели в пустыне. Здесь росла трава, а точнее, сплошные заросли травы, кустарников и деревьев. Лес, через который почти невозможно было пробираться, вся земля была покрыта какими-то растениями. И в этом бескрайнем лесу, казалось, каждый сантиметр пропитан смертью и ядом. В темноте вокруг постоянно были видны чьи-то глаза, наблюдающие и ожидающие смерти путников, чтобы их сожрать.
Для Зевула и Цзин Пин Эр обычные ядовитые твари не представляли опасности, но это все таки было неприятно. И хотя они могли передвигаться по воздуху, было неизвестно, когда поднимется ядовитый туман, и к тому же если им все равно нужно было бы отдыхать, а в этом жутком лесу трудно было найти безопасное место.
Через несколько дней даже Аш начал вести себя беспокойно.
Кроме того, погода вокруг была тоже не из приятных. Здесь не было облаков, но дождь шел как будто по своему желанию, только миг назад было чистое небо, но стоило моргнуть, и все вокруг уже заливала вода. И точно так же неожиданно дождь останавливался.
Они все шли и шли по мокрому черному лесу. При этом они решили не передвигаться по воздуху, так как заметили, что даже во время дождя над лесом висит ядовитый туман, а внизу воздух был более менее сносным.
Аш сжался в комок и беззвучно вцепился в плечо Зевула. Его шерсть давно промокла и прилипла к маленькому тельцу.
На лице Зевула блестели капли воды, но он был молчалив, и только шел вперед, словно не обращая внимания на неудобства вокруг. Цзин Пин Эр шла за ним, и тоже спокойно все переносила, только ее волосы растрепались, а лицо было спокойным, даже казалось, что она иногда улыбается.
Она уже бывала здесь однажды. И она прекрасно помнила, что еще через несколько холмов они найдут место, которое было целью их путешествия. Так она и сказала Зевулу.
Зевул сломал еще одну ветку перед собой, чтобы пройти вперед, прогнившая насквозь, она сломалась словно мягкое тофу. Цзин Пин Эр посмотрела на эту ветку и нахмурилась.
Как вдруг, Зевул удивленно вздохнул и замер, затем отступил влево на несколько шагов. Перед ним сверкнул яркий свет – они вышли к обрыву, высотой в несколько ярдов. Под ногами внизу было море облаков, они клубились и переливались всеми цветами радуги, прекрасно и завораживающе.
Прозвучали шаги, Цзин Пин Эр подошла ближе к Зевулу, и ее лицо изменилось. Это было именно то место, где она была обманута тем человеком в черном, и едва избежала смерти. В тот раз она еще нашла под обрывом эспер Монаха Ша. Но сейчас, взглянув на Зевула, она ничего решила ему не рассказывать.
Зевул посмотрел вдаль на облачное море, и, подумав немного, покачал головой. «Эти облака внизу, кажется, отравлены».
Цзин Пин Эр кивнула. «Я тоже так думаю».
Зевул посмотрел на нее. «Долго еще?»

Цзин Пин Эр стерла капли воды с лица и, подумав, сказала: «Уже недалеко. Я помню, как в прошлый раз была здесь. Нужно идти вперед еще около часа, и мы выйдем из этого леса. Затем нужно перейти еще две горы, и мы окажемся у пещеры Чжен Мо». Она вдруг задумалась и добавила: «Странно, когда я была здесь в тот раз, в лесу было множество ядовитых зверей, почему же теперь кроме этих противных насекомых мы не встретили больше никого?»
Зевул просто ответил: «Может быть, все те звери отправились за Зверем поедать людей?»
Цзин Пин Эр замерла, это предположение было похоже на правду. На ее лице появилось отвращение. Несмотря на то, что она принадлежала к клану Малеуса, она тоже была не в восторге от нашествия жутких тварей. К тому же во время битвы в Долине Змей погиб весь ее клан, и хотя она каким-то чудом выжила, да еще вступила в ряды людей клана Вим, она явно не питала к обортням нежных чувств.
Зевул глубоко вздохнул и сказал: «Ладно, идем».
Зевул развернулся и направился обратно в черный лес, и Цзин Пин Эр уже собиралась последовать за ним, как вдруг остановилась и посмотрела вниз с обрыва, словно о чем-то задумавшись. Пройдя несколько шагов, Зевул почувствовал, что она не идет за ним, и позвал ее. Цзин Пин Эр вздрогнула, повернулась к нему и с улыбкой сказала: «Что, так быстро соскучился?»
Зевул молча развернулся и пошел прочь, больше ни слова не сказав. Она рассмеялась и пошла следом, но когда она уже почти скрылась в лесу, в ее руке что-то блеснуло, взлетело в воздух и вонзилось в землю прямо у обрыва.
Это был тот самый нож Монаха Ша.
Через миг силуэт Цзин Пин Эр исчез в лесу.

※※※

В это время атмосфера в Южных границах накалялась.
Все больше магов Света прибывали сюда, в поисках следов Зверя. Их прибытие свело на нет существование оставшихся в живых оборотней, к тому же в Южных границах никогда раньше не было столько людей из Срединной равнины, большим числом из которых были маги.
Пять народов Юга держали дистанцию в отношениях с чужеземцами, к тому же между самими магами тоже царила очень странная атмосфера – все они были из разных школ, и тоже особенно не стремились контактировать друг с другом. Кто-то даже умудрялся провоцировать стычки.
Но истинные причины такого отношениях никто не произносил вслух.

И конечно же, само собой разумеется, что Долина Тайо, маги которой уже давно обосновались на Южных границах и не очень любили чужаков, стала местом, куда день ото дня прибывали ученики других школ Света, иногда совсем неизвестных миру. Поэтому покой долины Тайо ушел в никуда, постоянно кто-то входил и выходил, поток людей был нескончаемым.
Именно на фоне всеобщего напряжения в Тайо прибыли трое. Один парень и две девушки из школы Айне. Цен Шушу с Пика Ветров и Анан с сестрой Баако.
Конечно, кроме них еще было много учеников Айне, прибывших в Тайо, но все они были из молодого поколения. Дело в том, что более сильные ученики, вроде Коверна или Йена Сяо, не могли покинуть Айне сейчас, из-за того, что Шен Доул в последнее время мало занимался внутренними делами школы. На Пике Вдовы царил беспорядок. Что же касается Бэя, он постоянно находился в Зале Поклонения Предкам, охраняя покой этого места.
Остались только Анан и Цен Шушу. Причем Цену Шушу было легче, его отец сказал ему пару слов и отправил в Южные Границы, а вот Мастер Шуй Юэ не хотела отпускать Анан, но в итоге почему-то все же согласилась, приказав Баако отправиться вместе с ней.
Для Цена Шушу в этом был несомненный плюс – теперь в пути было с кем поговорить. А иначе живой как обезьяна Цен Шушу не вынес бы холодного общества ледяной девушки. Так бы и разговаривал сам с собой всю дорогу.
В этот раз Цен Шушу в основном общался с Баако, а та в свою очередь могла говорить с Анан. Так они втроем решили, что в любом случае по прибытии на Юг нужно первым делом посетить Тайо, чтобы сообщить о своем прибытии. Анан была против, она сказала, что уже была здесь и может отыскать дорогу без помощи магов Тайо, так что не нужно их беспокоить.
Цен Шушу и Баако думали иначе. Они знали, почему Анан не желает появляться в Тайо, все из-за ее отказа Ли Синю, который нанес удар по отношениям между Шен Доулом и Юнь Иланем.
Однако после недолгих раздумий Цен Шушу и Баако решили все-таки уговорить Анан посетить Тайо, иначе ситуация может сделаться еще хуже. Она еще немного посомневалась, и в итоге согласилась.
Так они добрались до входа в Долину Тайо. А поскольку их имена были известны далеко за пределами Айне, то люди Тайо сразу же узнали, кто перед ними.
После первоначального шока, ученики тут же побежали докладывать об этом, и несколько человек вышли навстречу прибывшим. Один из них с улыбкой поприветствовал их: «О, сестра Анан, для нас ваш визит большая честь! Прошу вас, брат и сестры из Айне, входите, входите!»
Цен Шушу переглянулся с Баако и незаметно состроил недовольную рожицу. Все-таки имя Анан было известно на всю Поднебесную, а они с Баако были восприняты как всего лишь ее сопровождение.

Конечно, они не обиделись, Цен Шушу, напротив, тут же начал общаться и шутить с учениками Тайо, слушать их шутки и громко смеяться. Баако, которая шла позади него, тихо сказала Анан: «Сестра, видишь, брат Цен только что встретил этих людей, а уже общается с ними как с друзьями, вот это да!»
Анан, посмотрев, как Цен Шушу со смехом потряс за плечо одного из магов Тайо, слегка улыбнулась, но ничего не ответила.
Очень быстро они дошли до Дворца Шаньхэ, где на самом высоком месте сидел и ждал гостей сам Юнь Илань. Все-таки, эти гости отличались от всех остальных.
Трое путников тут же вышли вперед и поклонились Мастеру Тайо. Цен Шушу после положенного молчания начал говорить: «Не стоило вам лично встречать нас, Мастер Юнь. Мы не достойны такой чести».
Юнь Илань улыбнулся, на его лице мелькнуло довольное выражение. «О чем вы говорите, я лично знаком с вашим Мастером и с твоим отцом Цен Шучаном, мы уже многие сотни лет знаем друг друга, какие уж тут церемонии. У них двоих сейчас все в порядке?»
Цен Шушу уважительно ответил: «Мастер и отец в полном здравии, они оба благословили нас на это путешествие в Южные Границы, и приказали поклониться Главному Мастеру Тайо».
Юнь Илань громко рассмеялся и закивал головой. «Да, казалось, я только что сам видел их рядом с собой, и я уже соскучился до своим боевым друзьям». Он вдруг посмотрел за спину Цена Шушу, пробежал взглядом мимо Баако и остановился на лице Анан.
Почувствовав взгляд Юнь Иланя, Анан подняла голову и увидела, что Мастер Тайо со спокойной улыбкой смотрит на нее, а рядом с ним стоит еще один человек, выражение лица которого сложно было описать. Кажется, он даже горько улыбался. Это был Ли Синь.
Анан ни слова ни произнесла и опустила голову.
Юнь Илань с улыбкой отвел взгляд и усмехнулся. «Что же вы стоите, наши школы издавна состоят в дружеских отношениях, мы все одна семья, садитесь, прошу».
Цен Шушу и остальные подошли и сели перед Юнь Иланем.
Из их дальнейшего разговора Юнь Илань узнал, что Баако, как и Анан, принадлежит к Пику Большого Бамбука, и потому спросил также о Мастере Шуй Юэ, затем снова обратился к Цену Шушу.
Анан, кажется, не желала разговаривать с ним, она так и не произнесла ни слова, просто спокойно сидя рядом со всеми.
Однако взгляды присутствующих здесь учеников Тайо, и особенно стоящего рядом с Юнь Иланем Ли Синя так и не отрывались от Анан. Ее холодная красота обладала какой-то странной магической силой, так что внимание всех людей вокруг немедленно притягивалось к ней.

Напротив них Юнь Илань с легкой улыбкой обратился к Цену Шушу: «Я помню как после битвы со Зверем, когда Мастер Шен Доул нанес ему сокрушительный удар, то сам упал практически без сил. Когда я сам покинул Айне, его состояние все еще было не совсем в порядке. Не знаю, как Мастер Шен Доул чувствует себя сейчас? Ведь теперь он стал главой самой великой школы магии в Поднебесной, и все мы уповаем на его скорейшее выздоровление!»
Цен Шушу с улыбкой ответил: «Спасибо за заботу, Мастер Юнь, наш Мастер теперь полностью здоров, хотя ради спасения мира на земле он готов был пожертвовать даже жизнью».
Юнь Илань сострадательно улыбнулся, взял с чайного столика пиалу чая и выпил глоток. Его взгляд странно блеснул, словно он о чем-то вспомнил, и он с улыбкой сказал: «Ах да, недавно я услышал одну новость, и вы очень кстати прибыли в Тайо, так что я могу спросить у вас об этом».
Цен Шушу улыбнулся в ответ. «Прошу вас, Мастер, спрашивайте, я непременно расскажу вам все, что знаю».
Юнь Илань кивнул, его взгляд снова загорелся, и он медленно произнес: «Недавно я услышал, что в день битвы, после того как Мастер Шен Доул нанес удар Зверю, в Айне произошел еще один бой, в результате которого до меня и дошла новость о том, что... великий эспер Айне, драгоценный Убийца Богов, был сломан. Правда ли это?»
Как только прозвучали эти слова, весь зал дворца Шаньхэ погрузился в тишину. Цен Шушу, Анан и Баако одновременно поднялись на ноги, их лица резко изменились и они смотрели прямо на Юнь Иланя. Больше того, все ученики Тайо, включая Ли Синя, так же шокировано смотрели на своего Мастера.
Только сам Юнь Илань, словно ничего не произошло, спокойно отпил еще глоток чая из своей пиалы.
Затем он спокойным тоном обратился к троим ученикам Айне перед собой: «Ну так... что? Это правда?»
Во дворце Шаньхэ воцарилась мертвая тишина.