Нефритовая династия

Том 20. Глава 1. Скрытая рана.

Через некоторое время Цен Шушу и остальные постепенно очнулись от удивления и переглянулись, увидев в глазах друг друга одинаковые чувства. Только в глазах девушек удивления и непонимания было несколько меньше.

Ведь об этом знали только несколько учеников Пика Бамбука и Пиков Большого Бамбука.
В отличие от Баако и Анан, Цен Шушу, который совсем ничего не знал о сломанном мече, был удивлен самой этой новостью. Однако он быстро пришел в себя и рассмеялся, спокойно ответив: «Мастер Юнь, зачем же вы взялись шутить над вашими молодыми гостями? Я только что чуть не умер от испуга, ведь Убийца Богов – главное сокровище Айне, его охраняет лично Мастер Шен Доул и вся магия гор Айне, как же его можно сломать? Хаха!»
Смеясь, он повернулся к Анан и Баако, надеясь, что они разделят с ним это настроение, но их лица были неподвижны, они не собирались даже улыбаться. Напротив, их лица были бледными и нахмуренными.
В большом зале звучал только смех Цена Шушу, который скоро затих.
Юнь Илань усмехнулся. «Так это все слухи? Что ж, тем лучше, ведь если Убийца Богов на самом деле сломан, эта новость перевернула бы всю Поднебесную!»
Вперед вышла Анан, она холодно произнесла: «Мастер Юнь, это конечно же лживые слухи. Им не следует верить. Только хотелось бы узнать, откуда они до вас донеслись?»
В конце ее голос стал таким ледяным, что это прозвучало даже немного неуважительно.
Но Юнь Илань словно не заметил отношения Анан, он лишь помахал рукой и сказал: «На самом деле эти слухи к нам просочились недавно, со стороны Южных границ. Я просто слышал, как мои ученики говорят об этом, но решил, что это неправда. Ведь если подумать, Мастер Шен Доул никогда бы не допустил такого, верно? И вот как раз кстати вы посетили нашу долину и я решил заодно спросить об этом вас. Теперь я точно уверен, что все слухи – неправда! Хаха...» Он рассмеялся, и его смех был очень радостным.
Анан и остальные нахмурились. Такое дело не было вопросом, который можно было спросить «мимоходом», к тому же Юнь Илань ведь не мог ходить вокруг и подслушивать разговоры своих учеников. Скорее всего, он что-то задумал.
Юнь Илань смеялся, а трое из Айне молчали. Лицо Анан было белее инея, она даже была не похожа на живого человека, а ее глаза горели все резче. Лицо Баако тоже не выражало ничего хорошего.
Цен Шушу, увидев, что атмосфера вокруг слегка напряженная, тут же закашлялся и встал перед Анан. «Мастер Юнь, наши Мастера прислали нас в Южные границы, чтобы обнаружить следы Зверя, не знаю, есть ли у вас какие-то зацепки, чтобы мы не бегали вслепую».
Юнь Илань посмотрел на Цена Шушу и кивнул, но ничего не сказал, а только повернулся к своему ученику Ли Синю. Тот вышел вперед и обратился к Цену Шушу. «Брат Цен, вы помните меня, я Ли Синь, сейчас я отвечаю за операцию по поимке Зверя, и...»
«Хм!» Ли Синь еще недоговорил, а в зале раздался звук возмущения, не стоит даже говорить, кто был недоволен.
Ли Синь тут же замолчал, а лицо его сделалось очень безрадостным.
Хорошо, что Баако торопливо произнесла: «Брат Ли, мы не хотим приносить вам неудобств, среди нас есть те, кто уже бывал в Южных Границах, поэтому мы сами сможем найти дорогу».
Ли Синь глубоко вздохнул, посмотрел на девушку в белом, и уголки его губ дрогнули. Но его гнев вдруг исчез, и он спокойно выдохнул, с горькой усмешкой сказав: «Прошу извинить мою назойливость, но дело в том, что мы только что получили сведения о возможном месте укрытия Зверя».
Как только он это сказал, все трое тут же посмотрели на него.
Цен Шушу удивленно спросил: «Это правда?»
Ли Синь кивнул. «Да, и несмотря ни на что, поскольку Тайо является главной школой магии в этих землях, нам известно намного больше информации». Он посмотрел на Анан, и она тут же отвернулась.
Цен Шушу торопливо спросил: «И где сейчас прячется Зверь?»

Ли Синь ответил: «Согласно полученной информации, эта тварь спряталась в глубине гор Шиван, в своей проклятой пещере».
Цен Шушу замер и переспросил: «Горы Шиван?»
Ли Синь ответил: «Да, вы ведь уже наслышаны об этом месте, горы очень опасны и полны тайн, это одно из самых смертельно опасных мест в Поднебесной. Если бы вы не пришли в Тайо, я бы снарядил отряд из нескольких учеников и отправился бы туда на поиски, но раз уж вы здесь, мы можем объединиться, так будет гораздо лучше. Все-таки, я здесь вырос и прожил много лет, так что могу найти путь в горах Шиван. С моей помощью мы проберемся туда без потерь!»
Договорив, он холодно усмехнулся.
Цен Шушу нахмурился и посмотрел на Анан и Баако, затем произнес: «Прошу, брат Ли, подождите немного, нам нужно это обсудить».
Ли Синь кивнул. «Я не тороплю»,
Цен Шушу с остальными отошел в сторону, и они тихо начали что-то обсуждать. Ли Синь со стороны видел, что в основном говорил Цен Шушу, только иногда ему отвечала Баако, а Анан все время молчала, только молча кивала головой.
Ли Синь, глядя на эту прекрасную холодную девушку, замер, словно завороженный. Как вдруг кто-то похлопал его по плечу. Он тут же обернулся и увидел Юнь Иланя.
Ли Синь покраснел и тихо сказал: «Мастер... простите, я отвлекся. Приказывайте».
Юнь Илань посмотрел в сторону Анан и без всякого выражения сказал ему: «Не забывай о своей миссии».
Ли Синь, вздрогнув, тихо ответил: «Да, Мастер».
Юнь Илань кивнул. «Позаботься о них, я ухожу». Договорив, он ушел, даже не попрощавшись с учениками Айне.
Ли Синь проводил Юнь Иланя взглядом, пока тот не исчез за дверью Внутренних покоев зала Шаньхэ. Его чувства были спутанными, а лицо потемнело.
В этот момент Цен Шушу и остальные закончили разговор и подошли к нему.
Цен Шушу с улыбкой сказал: «Брат Ли, мы обо всем договорились, и... а? А Мастер Юнь?»
Ли Синь с уважением произнес: «Мастер Юнь ушел по неотложным делам, и поскольку вы были заняты обсуждением, он не стал вас тревожить. Прошу извинить».
Цен Шушу торопливо сказал: «Ну что вы, что вы. Это мы должны приносить извинения».
Ли Синь кивнул и спросил его: «Так о чем вы договорились?»
Цен Шушу ответил: «Прошу прощения за неудобства, но мы просим брата Ли присоединиться к нам в этом путешествии».

На лице Ли Синя отразилась радость, он произнес: «Ну что вы, мы ведь все с вами из одной семьи Света, это честь для меня», он бросил взгляд в сторону Анан, но тут же отвернулся, кашлянул и добавил: «Однако должен предупредить, что горы Шиван таят смертельную опасность, вам нужно быть готовыми к этому. Идемте, я расскажу вам все, что знаю об этом месте».
Цен Шушу с улыбкой сказал: «Если брата Ли это не затруднит». Затем он взмахнул рукой и обратился к девушкам: «Идемте, послушаем рассказ брата Ли».
Анан нахмурилась, словно не очень хотела идти, но Баако потянула ее за собой и она все же пошла.
Их тихие голоса раздавались в зале Шаньхэ...

***
В глубине гор Шиван, перейдя через непроглядную тьму, через бесчисленные дремучие заросли, Зевул и Цзин Пин Эр, наконец, вышли из леса. И сейчас они видели солнечный свет – редкое явление в горах Шиван. Но лучи не проникали дальше границы совершенно черного леса.
Цзин Пин Эр раскрыла руки от радости – хоть она уже была здесь, все же ей было приятно выбраться из леса вновь.
Сейчас они оба чувствовали себя намного лучше. Цзин Пин Эр дышала полной грудью, а Зевул был все так же молчалив, хоть и было видно, что он тоже вздохнул спокойно, выбравшись из леса.
Но впереди были все те же горные хребты, бесконечные и ужасающие, им не было конца.
Лицо Зевула странно изменилось, Цзин Пин Эр подошла к немуи спросила: «Что с тобой? Не думал, что Южные границы такие обширные? Когда я впервые оказалась здесь, то была точно также удивлена».
Зевул посмотрел вдаль, на силуэты гор впереди, и просто ответил: «До той пещеры Чжен Мо, о которой ты говорила, еще далеко?»
Цзин Пин Эр улыбнулась, прошла несколько шагов вперед и указала на горный пик впереди. «Видишь эти черные скалы? Мы перейдем через них, и у подножия гор найдем пещеру Чжен Мо».
Зевул кивнул. «Тогда идем!»
Он пошел вперед, но Цзин Пин Эр не торопилась следовать за ним, а осталась стоять на месте.
Зевул прошел пару шагов и, заметив это, повернулся к ней. «Что случилось?»
Цзин Пин Эр посмотрела на него и сказала: «Ты, несомненно, очень сильный и выносливый. Но вот только слабая девушка рядом с тобой больше не может сделать и шага».
Зевул просто ответил: «В Поднебесной великое множество девушек, и среди них редко можно встретить кого-то сильнее тебя, не притворяйся».
Цзин Пин Эр усмехнулась, но не стала сердиться, а только уселась на большой камень.

Аш, который все это время сидел на плече Зевула, вдруг спрыгнул на землю, осмотрелся и скрылся в траве, взмахнув длинным хвостом. Цзин Пин Эр посмотрела в его сторону и сказала: «Здесь повсюду опасность, а твоя обезьяна бегает где вздумается. Не боишься, что с ним что-то случится?»
Зевул покачал головой. «Не волнуйся. Даже если мы двое попадем в беду, этот парень будет в порядке».
Цзин Пин Эр хихикнула. «Какой еще парень? Это ведь обезьяна!»
Зевул, казалось, тоже улыбнулся уголком губ и посмотрел вслед Ашу. «Для меня именно он ближе многих людей в Поднебесной».
Цзин Пин Эр, посмотрев на его бледное лицо, перестала улыбаться. Она как будто о чем-то задумалась, глядя на него, и сам Зевул нахмурился и лицо его потемнело.
Может быть, он вдруг понял сам, что он только что ей сказал?
Цзин Пин Эр была проницательной девушкой, она спокойно посмотрела на Зевула, ее взгляд был нежным и мягким, но лицо Зевула оставалось все таким же темным.
Неловкость так и сквозила в воздухе, и когда Зевул стал совсем уж хмурым, Цзин Пин Эр вдруг сказала: «Что с тобой?»
Зевул вздрогнул. «Что?»
Цзин Пин Эр пригляделась к нему, и ее взгляд стал странным. «Кажется, ты немного не в себе».
Зевул кашлянул и сказал: «Нет».
Но она словно не слышала, и сама себе ответила: «Просто с такой девушкой как я тебе неловко даже разговаривать о таких сокровенных вещах, так?»
Лицо Зевула похолодело, но он еще не успел ничего сказать, когда она продолжила: «За эти десять лет, с тех пор как с Лазурией произошла беда, ты ведь еще ни разу не оставался с другой девушкой так надолго! Но даже за все это время ты и парой слов со мной не перекинулся, чувствуешь себя виноватым перед ней?»

Зевул уставился на Цзин Пин Эр и его взгляд стал ледяным. «Что значат эти твои слова? И зачем ты упоминаешь Лазурию?»
Под его убийственным взглядом Цзин Пин Эр ни капли не боялась, наоборот, она улыбнулась и заговорщическим тоном проговорила: «Ты ведь боишься, правда?»
Зевул выпрямился и гневно вскрикнул: «Я? Боюсь? Перестань болтать ерунду, а иначе я...»
«Ты боишься, что забудешь Лазурию!» Цзин Пин Эр вдруг повысила голос, как будто ледяная стрела прошила воздух между ними.
Разгневанный Зевул вдруг замер как вкопанный, не издавая ни звука, словно кто-то нанес ему смертельный удар. Цзин Пин Эр замолчала, но ее голос еще отдавался эхом вокруг.
В этот миг небо было синим, вдалеке возвышались горы, и ветер прилетающий оттуда играл в траве.
Это был обычный полдень, словно ничего не произошло.
Солнце стало еще ярче. Двое не разговаривали, и никто из них не произносил ни звука.
Цзин Пин Эр только странно смотрела на него, не то с холодной усмешкой, не то с сожалением.
Через некоторое время она нежным голосом произнесла: «Ради того, что случилось в прошлом, ради тех чувств, ты сейчас даже сам себе отказываешься верить. Боишься, что вдруг забудешь ее?»
Ее улыбка была простой, словно ветер в цветах. «Ты сам давишь на себя, и все время себе напоминаешь о ней. И ведь никто в мире даже не знает, что самый опасный человек в клане Малеуса так жалок...»
Лицо Зевула постоянно менялось, он вдруг закричал, глядя прямо в небо, словно ему было больно дышать. Но когда он снова посмотрел на нее, в его глазах не было никаких чувств. Только молчание.
«Кто ты такая, чтобы говорить мне об этом, и какая тебе разница?» Он сказал это спокойно и холодно, даже с сарказмом, как будто забыл обо всем произошедшем.
Цзин Пин Эр улыбнулась. «Я? Я вообще никто, просто девушка, которая следует за тобой!»
Зевул развернулся, и из травы рядом вдруг выскочил Аш. В лапках у него было несколько диких ягод.
Зевул обнял его и Аш высыпал несколько ягод Зевулу в ладонь.
Затем он кивнул и посмотрел на Цзин Пин Эр. «Аш может распознать яд, эти ягоды можно есть».

Цзин Пин Эр задумалась, но не сразу приняла ягоды, а только посмотрела на его руку и вдруг с улыбкой сказала: «Ты делишься со мной едой, и ни капли не обижен?»
Зевул нахмурился, фыркнул, и сжал руку, забирая все ягоды.
Цзин Пин Эр вдруг взмахнула руками и задержала его, смеясь. «Нет! Я буду, буду!»
Лицо Зевула слегка изменилось, он посмотрел на нее и разжал пальцы, насыпав ей несколько ягод.
Цзин Пин Эр, посмотрев на него, отпустила руку и рассмеялась. Она положила ягоды в рот и довольно сказала: «Вкусно!»
Ее улыбка была словно цветок, трогающий людские сердца.
Зевул смотрел на нее, ни слова не говоря.
Она вдруг подняла бровь и спросила: «Что это с тобой? Застыл как пень и молчит...»
Зевул вдруг странно улыбнулся, глядя на нее, и потом сказал: «Твой эспер, Световой Клинок, одно из самых сильных оружий класса Инь. Удивительно, что ты смогла соединить его со своими внутренними энергетическими каналами, и повысила уровень до Вампиризма Инь. Это вызывает восхищение».
Цзин Пин Эр вдруг раздавила ягоды, которые держала в руке, и по ее ладони потек яркий красный сок. Затем они вдруг превратились в кусочки льда от холодной энергии Инь, исходящей от ее рук, и упали на землю.
Только что она улыбалась, но теперь от улыбки не осталось и следа, взгляд резал словно нож, она гневно смотрела на Зевула.
Но Зевул, казалось, этого даже не заметил. Он просто продолжил: «Но даже если и так, и ты действительно смогла соединить энергию Клинка со своим телом, его Иньский холод слишком силен, и если ты станешь повышать свой уровень, он еще глубже проникнет в твою кровь. Конечно, этот эспер не имеет равных по силе Инь, но если ты захочешь повысить свой уровень дальше, тебе придется нелегко».
Не глядя на потемневшее до невозможности лицо Цзин Пин Эр, он развернулся, позвал Аша, который тут же запрыгнул ему на плечо, и направился к черной скале, которая высилась впереди.
Цзин Пин Эр осталась на месте. Посмотрев ему вслед, она медленно подняла правую руку и перевела взгляд на ладонь. При свете солнца прекрасная изящная ладошка светилась словно белая яшма, но только где-то внутри очень отчетливо можно было различить неестественное зеленое свечение, как будто тонкие кровяные сосуды вырисовывали узор на коже.
Лицо Цзин Пин Эр было спокойным, она вдруг холодно фыркнула, но ничего не сказала, а поднялась и пошла прямо за Зевулом. Уходя, она яростно растоптала ледяные ягоды, разбив их на мелкие кусочки.

Том 20. Глава 2.

Южные границы. Горы Шиван.

Перед лесом, который уже пересекли Зевул и Цзин Пин Эр, сейчас стояли десять человек, в основном это были маги Тайо, во главе с Ли Синем. Среди них было только двое чужаков из Айне – Анан и Цен Шушу. Сестра Баако почему-то сейчас была не с ними.
На лицах каждого из них читались сомнения, и хотя все они были сильными магами, им было непросто отправляться в одно из самых опасных мест в мире. Только на лицах Ли Синя, Цена Шушу и Анан не было никаких эмоций.
Только глядя вперед, на этот ужасный черный как смоль лес, никто не выражал ни капли радости.
Над лесом клубился густой черный туман – очевидно, нельзя было передвигаться по воздуху. Но и через лес пройти было не так уж просто. Однако по словам Ли Синя, как говорилось в легендах южных народов, пещера Чжен Мо находилась именно за этим черным лесом.
И другого пути у них не было.
Ориханк испускал голубоватый свет, освещающий ладонь Анан. Она держалась в стороне ото всех, без сестры Баако она вообще ни с кем не разговаривала, даже с Ценом Шушу, не говоря уже о Ли Сине.
В этом лесу все самые ужасные и ядовитые монстры были для нее лишь незаметными мошками, от которых она могла избавиться одним движением. Но никто не знал, о чем она сейчас думает на самом деле.
Ни Ли Синь, ни Цен Шушу. Но тут Ли Синь вдруг спросил у Цена Шушу: «Эм... брат Цен, простите, почему сестра Анан не разговаривает? О чем она задумалась?»
Цен Шушу замер на мгновение и горько усмехнулся. «Брат Ли, я думаю, ты не у того спросил...»
Ли Синь странно посмотрел на него, покачал головой и тоже усмехнулся.
Они сильно устали по пути сюда, и сейчас собирались войти в черный лес, а Анан стояла отдельно и смотрела вдаль, так что время от времени взгляды остальных обращались к ней.
Ли Синь серьезно обратился к Цену Шушу: «Брат Цен, быть может, позовем сестру Анан, чтобы обсудить дальнейшие действия?»
Цен Шушу кивнул. «Это верно». Он повернулся и осторожно позвал Анан, но она никак не отреагировала. Ли Синь почувствовал себя неловко и сухо улыбнулся.
Через некоторое время Анан все же подошла к ним, и Ли Синь, откашлявшись, начал: «Так вот, после того, как мы перейдем через лес, мы окажемся недалеко от пещеры Зверя. И потом...»
«Брат Ли!» как вдруг, Анан позвала его, прервав его речь.
Ли Синь замер, ведь с тех пор как они оказались в горах Шиван, это был первый раз, как Анан заговорила.
Она посмотрела на него, и ее глаза сверкнули. «За эти несколько дней я кое-что не совсем понимаю, прошу вас, объясните мне».
Ли Синь кивнул. «Прошу, сестра Лу, говорите».
Анан, казалось, не обратила никакого внимания на учтивость Ли Синя, и по-прежнему ледяным тоном продолжила: «Когда-то давно, мы получали сведения из Долины Тайо, о том что вы тоже редко бывали здесь, в горах Шиван. Но почему вы, брат Ли, так хорошо знаете эти места? И к тому же, следы Зверя найти не так просто, не говоря уже о его таинственной пещере. Откуда же вы все-таки смогли узнать все это?»

Лицо Ли Синя даже не поменялось, словно он уже давно был готов к этому вопросу. Он улыбнулся и ответил: «Сестра Лу, я ведь уже давно говорил вам, что раньше мы совсем не интересовались этими местами, и только когда произошло нашествие оборотней, мы не могли оставить горы Шиван без внимания. Пещеру Чжен Мо обнаружили наши ученики, посланные на разведку. Ради этой информации... многие храбрые воины Тайо отдали жизни».
Цен Шушу и Анан одновременно нахмурились, очевидно, они не очень доверяли словам Ли Синя. Но он говорил очень серьезно и они не могли ему возразить, так что просто промолчали.
Ли Синь посмотрел на них и с улыбкой продолжил: «Ах да, я вспомнил еще кое о чем, почему сестра Баако вдруг решила вернуться в Айне прямо перед тем, как мы отправились в горы Шиван?»
Цен Шушу замер, посмотрел на Анан и потом с улыбкой ответил: «Мы ведь тоже уже все рассказали брату Ли, у сестры Баако появились срочные дела, и она должна была вернуться в горы Айне».
Анан рядом с ним опустила взгляд и ничего не сказала. О причине возвращения Баако в Айне Цен Шушу не знал всей правды. На самом же деле, все конечно же из-за того, что в Долине Тайо Юнь Илань упомянул о сломанном мече.
Цен Шушу ничего не знал об этом, и потому просто отшутился, но Баако с Анан посовещались и решили, что случившееся нельзя оставлять без внимания, поэтому Баако немедленно отправилась обратно в Айне, чтобы сообщить об этом старейшинам. Убийца Богов был главным оружием и защитой Айне, поэтому ни в коем случае нельзя было раскрывать секрет о его утрате. И хотя отношения Айне и Тайо нельзя было назвать плохими, все же об этой выходке Юнь Иланя нужно было доложить Мастерам.
К тому же, погоня за Зверем тоже была очень важным делом, они не могли отступить сейчас, так что было решено, что Анан останется с Ценом Шушу.
Анан слушала, как Цен Шушу обсуждает с Ли Синем все тонкости пересечения черного леса, но особенно не заостряла на этом внимания. Она вновь отошла в сторону и посмотрела вдаль. Горный ветер развевал ее волосы.
Кто знал, что ждет их там, впереди?

***

Горы Айне, Пик Бамбука.

На рассвете, когда небо только начало светлеть, а ученики Пика Бамбука еще спали, из Зала Предков раздались шаги. Через миг оттуда вышел Тянь Болис, одетый словно на парад.
При свете просыпающегося солнца его лицо было серьезным, а брови нахмуренными. Очевидно, он думал о чем-то важном в душе. Сурин тоже вышла вслед за ним. Было не ясно, то ли они так рано поднялись, то ли вовсе не ложились спать.
Сурин тоже была задумчива. Выйдя из Зала Предков, она сначала посмотрела в сторону комнат учеников, и когда убедилась, что все они спят, тихо сказала: «Бу И, мне все же кажется, что ты поступаешь слишком опрометчиво. Может быть, мы еще раз подумаем над этим...»
Тянь Болис был спокоен, и очевидно, не собирался менять своего решения. Он серьезно сказал: «Все зашло слишком далеко. С тех пор как мы вернулись с Пика Вдовы, с Мастером Шен Доулом дела стали совсем плохи. Вчера мне донесли, что он... напал на Фань Чжанлао и Йена Сяо, которые отправились его уговаривать».
Сурин вздрогнула. «Что? Но как он мог... чем они его так разозлили? И что с ними? Кто-нибудь ранен?»
Тянь Болис фыркнул. «Не иначе они знали, что с Мастером Шен Доулом творится что-то странное, потому и пошли уговорить его добровольно... я слышал, что сначала он спокойно с ними разговаривал, но потом почему-то вдруг разгневался, и применил силу. Брат Фань серьезно ранен, а вот Йену Сяо повезло, он смог уйти целым, с ним все в порядке».
Сурин застыла от ужаса. «Так с ним все в порядке?»
Тянь Болис сказал: «Он всегда был умным парнем, к тому же он служил при Шен Доуле много лет, так что неплохо узнал старика. Скорее всего, он заранее понял, что что-то идет не так, поэтому ему удалось уйти без ранений. Также он успел предупредить Фань Чжанлао, поэтому его удалось спасти, даже несмотря на тяжелую рану. В противном случае, беды было бы не миновать».
Сурин долго молчала, на ее лице залегли тени. Затем она произнесла: «Но если он... уже стал таким, почему ты хочешь отправиться к нему?»
Тянь Болис глубоко вздохнул. «Другие ничего не знают, да мне и нет до них дела. Но неужели ты действительно не понимаешь, зачем я иду к нему?»
Сурин тихо ответила: «Но он... его душа и тело захвачены Тьмой, никто не может предсказать, о чем он думает теперь. А его уровень так высок... намного выше твоего. Ты очень рискуешь, отправляясь к нему, я боюсь... боюсь...»
В конце ее голос стал тихим, словно она сама не желала договаривать эту фразу.
Тянь Болис вздохнул и, повернувшись, посмотрел на Сурин. Затем он осторожно взял ее ладонь и нежно произнес: «Мы с тобой муж и жена уже всю жизнь. Конечно, я понимаю твое беспокойство. И поверь, даже если со мной что-то случится, я не пожалею ни о чем, ведь у меня есть ты».
Сурин нахмурилась и прервала его: «Перестань так говорить!»
Тянь Болис кивнул и, помолчав немного, сказал: «Ты ведь знаешь, секрет Убийцы Богов – это самая большая тайна Пиков Айне. И ее должен знать только один человек, Главный Мастер. Но в том путешествии в Западные Пустоши, когда я, Цен Шучан и остальные, во главе с Вань Цзянь И отправились бороться с нечистью в песках пустыни, мы случайно узнали этот секрет. После этого мы все, стоя перед старейшинами Айне, прямо в Зале Предков, поклялись навсегда сохранить это в тайне».
Сурин вздохнула. «Зачем ты опять об этом говоришь, я ведь тоже там была, и так же как ты принесла клятву, разве ты забыл?»

Тянь Болис словно не слышал. «С тех пор как Мастер Нефритовый Лист лично оставил письменное предупреждение, многие старейшины Айне повторяли это тысячи раз – нельзя использовать Убийцу Богов так неосторожно. В послании Мастера говорилось, что дух меча опасен и полон жажды убийств, и если тот, кто его использует, слаб душой или телом, он не устоит и ступит на путь Тьмы. Сейчас то, что случилось с Шен Доулом, доказывает, что эти слова Мастера правдивы!»
Сурин опустила голову и замолчала.
Тянь Болис поднял взгляд и посмотрел на светлеющее небо. Вдалеке, в лучах рассвета можно было разглядеть силуэт Пика Вдовы.
«Все эти годы Шен Доул все силы отдавал на возвышение Айне, он сделал для нас очень многое, и был прекрасным лидером», в голосе Тянь Болиса послышалось сожаление, «Я даже думаю, что если бы тогда это место Мастера Айне досталось Вань Цзянь И, он бы не сделал для Айне столько хорошего».
Сурин задрожала и тихо позвала его: «Бу И...» но потом все же остановилась.
Тянь Болис сложил руки за спиной и серьезно продолжил: «Столько лет... Конечно, я не хочу сказать ничего плохого о Вань Цзянь И, но Шен Доулом я восхищался все больше. Конечно, между нами не обходилось без конфликтов, но он прекрасно умел все уладить. Даже когда десять лет назад он направил меч на Седьмого...»
«Бу И! Перестань!» Сурин прикрикнула на него, но ее глаза почему-то были покрасневшими, как от слез.
Тянь Болис сжал зубы, но сумел выдавить улыбку, хотя улыбаться не хотел. На душе у него разлилась горечь. «Единственный человек в мире, который понимает меня, это ты. В той битве, десять лет назад, я... я...» Он вздохнул и договорил: «Мне так жаль было потерять Седьмого! Среди всех моих учеников, хоть он был самым несуразным, я все-таки... эх!»
Он вздохнул снова, и они оба замолчали. Через некоторое время Тянь Болис горько усмехнулся. «После того дня я до сих пор не согласен с поступком Шен Доула. Я воспитал Седьмого, и за все годы... неужели я не знал, что он за человек? Я научил его всему, что он знал, и он не мог поступить иначе, я уверен. И тот удар меча... эх, если бы меч поразил Седьмого, было бы лучше. Но погибла та девушка, Лазурия. Все было решено в тот миг. Он должен был уйти, даже если бы не хотел. Об его упрямство скорее сломался бы сам меч».

«Однако все эти годы я иногда вспоминал об этом и размышлял, что если бы на месте Шен Доула пришлось оказаться мне? Тогда я бы нанес этот удар? Или нет?»
Сурин в ожидании смотрела на мужа, ни слова не говоря, а только мягко держа его за руку и хлопая ладонью по плечу, словно успокаивая.
Тянь Болис улыбнулся ей. «Если бы это был я, то тоже, наверное, опустил бы клинок».
Словно заранее зная ответ, Сурин опустила голову и промолчала.
Тянь Болис тоже замолчал, снова посмотрев на Пик Вдовы вдали.
Подумав немного, Сурин вдруг сказала: «Если ты уже принял решение, может быть, я пойду вместе с тобой к Шен Доулу?»
Тянь Болис покачал головой. «Тебе не нужно идти. Тогда будет сложнее с ним говорить. Шен Доул стал таким только ради спасения Айне и всего мира. Если бы я не знал ничего... но мне известен секрет Убийцы Богов, поэтому я не могу остаться в стороне. Я должен пойти к нему и узнать, возможно, еще есть шанс вытащить его обратно. Надеюсь, что его уровень позволит ему проснуться от этого кошмара. А иначе...»
Не договорив, он замолчал.
Сурин посмотрела на него и вдруг улыбнулась, печаль исчезла с ее лица, сменившись нежностью. «Хорошо, поступай как считаешь нужным».
Тянь Болис еще немного постоял с ней, но больше ничего не сказал, а только кивнул головой. Через миг он развернулся и, распахнув широкие рукава, зажег красное пламя.
Когда он уже собирался отправиться в путь, Сурин, стоявшая за его спиной, вдруг произнесла: «Бу И...» Ее голос сделался высоким, очень взволнованным, но полным нежности, словно вся ее любовь выразилась в этих словах».
Тянь Болис обернулся и посмотрел на жену, на ее лице читалось, что она не хочет его отпускать, а в глазах блестели слезы. Помолчав секунду, Тянь Болис улыбнулся ей, помахал рукой, его губы дрогнули, но он так и не сказал ничего. Обернувшись красной вспышкой, он со свистом взлетел в небеса.
Этот красный огонь врезался в облака и исчез вдали.
На земле осталась только Сурин, она еще долго стояла там, глядя в небо, пока не упала утренняя роса, похожая на хрустальные жемчужины с небес.

Том 20. Глава 3. Следы.

Черные горы.

На вершине черного холма странный запах начал окутывать путников, неприятный и незнакомый. Зевул и Цзин Пин Эр были опытными магами и могли его стерпеть, но чем дальше они погружались в атмосферу этой горной вершины, тем сильнее этот запах, приносимый с ветром, заставлял их нахмуриться.
Даже сам этот холодный ветер, который был не очень сильным, касаясь кожи, приносил такой леденящий холод в сердце, что по телу пробегала дрожь. К тому же, откуда-то из глубины гор, казалось, доносился жуткий вой, то высокий, то низкий, не похожий ни на какое животное, как будто смеялись демоны. Слышать его было очень жутко.
Аш карабкался по плечу Зевула с дикими ягодами в лапках. Выбросив последнюю косточку, он огляделся по сторонам в поисках съестного. Казалось, окружающая гнетущая атмосфера на него вовсе не действует.
Цзин Пин Эр нахмурилась. «Кажется, что-то не так».
Зевул замер и остановился. «Что не так?»
Цзин Пин Эр, подумав, сказала: «Когда я была здесь в первый раз, не было этого ужасного ледяного ветра. Только у самой пещеры Чжен Мо... да, кажется, был. Почему же сейчас здесь холодно, как в преисподней?»
Зевул посмотрел вдаль и сказал: «Это ведь гнездо оборотней, здесь так и должно быть. В прошлый раз все только начиналось, а теперь ветер дует в полную силу».
Цзин Пин Эр подумала, но другого ответа не нашла. В битве на Пике Вдовы, когда Зверь сражался с Убийцей Богов, он выдержал ужасающий удар, но все же сумел сбежать. Было очевидно, что он невероятно силен.
Цзин Пин Эр огляделась еще раз и вдруг сказала: «Как думаешь, когда мы найдем Зверя в пещере Чжен Мо, хоть и серьезно раненного... мы сможем его сразить?»
Зевул покачал головой. «Откуда же мне знать?»
Она посмотрела на него и усмехнулась. «Судя по всему, даже ты не можешь гарантировать! Если так, зачем я тебя сюда привела?»
Она смотрела на Зевула со странной усмешкой. «Не забывай, что внутри Лисьего холма тебя ждет Лазурия, чтобы ты спас ее! Если умрешь здесь, разве она простит тебя?»
Зевул фыркнул и пошел вперед. «Я обещал ее отцу сделать это, так что не волнуйся за Лазурию. Но вот что касается тебя,» он холодно усмехнулся, «Что если ты сама волей судьбы погибнешь здесь, тебе ведь даже вспомнить не о ком, верно?»
Цзин Пин Эр нахмурилась, но вслед Зевулу рассмеялась. «Эх, если я погибну с тобой вместе, мне и правда не о чем будет жалеть!»
Зевул впереди только усмехнулся. Очевидно, он не верил ни единому ее слову, ее речи не трогали его сердце, он только продолжал идти вперед. Аш на его плече вдруг рассмеялся в сторону Цзин Пин Эр, судя по всему, у него единственного было отличное настроение.
В отличие от других девушек, которые встречались на пути Зевула, Аш относился к Цзин Пин Эр совсем не так как к Кицунэ или Хон. Это был первый раз за всю дорогу, когда он улыбнулся в ее сторону.
Цзин Пин Эр это показалось странным, но все же она порадовалась и уже направилась за ними, чтобы поиграть с обезьянкой, но Аш вдруг перестал улыбаться и открыл рот, из которого вылетело что-то черное и маленькое, прямо в сторону Цзин Пин Эр
Она испуганно подпрыгнула, но все же сумела отреагировать вовремя. Быстро оттолкнувшись от земли, она увернулась в сторону, и черная штуковина пролетела мимо.

С глухим стуком это упало на землю, и Цзин Пин Эр увидела, что это всего лишь косточка от ягоды, которую Аш оставил во рту, а теперь решил выплюнуть ее прямо в Цзин Пин Эр.
В душе Цзин Пин Эр разозлилась, ее лицо даже побледнело немного, но Аш с довольным видом смотрел на нее, как бы говоря, что он никого не боится.
Увидев такое выражение, Цзин Пин Эр разгневалась еще больше и, догнав Зевула, гневно проговорила: «Почему твоя обезьяна такая невоспитанная? Ты знаешь, что он в людей косточками плюется?»
Зевул медленно повернулся и посмотрел на Цзин Пин Эр, на его лице было выражение непонимания, он, помолчав, спросил: «Ты ругаешь его?», и указал на Аша.
Цзин Пин Эр кивнула.
Аш тут же рассердился, подпрыгнул на плече Зевула, громко закричал, открыв все три глаза, замахал лапками, словно собрался драться с Цзин Пин Эр.
Цзин Пин Эр не ожидала, что у обезьяны может быть такой совсем человеческий характер, она вздрогнула и отступила назад, громко обратившись к Зевулу: «Да, я ругаю его! Эта тварь и правда отвратительно себя ведет. Ты его хозяин, так что мог бы и воспитать его!»
«Эй, ты!» Как вдруг, Зевул громко прикрикнул на Аша, одновременно прервав гневную речь Цзин Пин Эр.
Аш испуганно подпрыгнул и тут же замер, даже Цзин Пин Эр удивленно замолчала и посмотрела на Зевула.
Зевул нахмурился и с серьезным видом обратился к Ашу: «Я сколько раз повторял, тебе нужно больше учиться, только получив знания, можно понять мир, а ты меня не слушаешь. В прошлый раз я дал тебе «Знание о Магии», почему тыне прочел? Когда вернемся, перепишешь ее трижды, только потом можешь общаться со мной!»
Аш широко раскрыл глаза и уставился на Зевула, потом лапкой почесал затылок, очевидно, ничего не понимая.
Цзин Пин Эр не удержалась и холодно усмехнулась. «Что за чушь ты несешь, даже если бы эта обезьяна вела себя совсем как человек, она бы все равно никогда не научилась читать и писать!»
Зевул повернулся к ней и, сделав удивленное выражение, просто сказал: «Да? Ну если так, то отсутствие воспитания у обезьянки – не моя забота. Он ведь просто животное. Что делать, раз обезьяны не умеют читать, что делать, что делать...»
Он посмотрел на Цзин Пин Эр, горестно вздохнул, развернулся и пошел вперед.
Цзин Пин Эр была так поражена от гнева, что стала совсем бледной.
Аш спрыгнул с плеча Зевула и начал радостно плясать, размахивая лапками, словно выражая, что шутка Зевула ему очень понравилась.
Цзин Пин Эр от этого разъярилась еще больше, так что даже начала дрожать. Она замахнулась рукой, и в ее пальцах сверкнуло фиолетовое сияние.
Но только ладонь остановилась в воздухе, потому что она увидела, как у парня впереди, в руке загорелось что-то зеленое.
Зрачки Цзин Пин Эр сузились.
В конце концов, она все же сдалась, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Сделав несколько вдохов, она почти успокоилась. Свет в руке Зевула впереди тоже погас, и под звуки радостного смеха обезьянки он ушел уже довольно далеко.
Цзин Пин Эр успокоилась полностью, только в душе осталось немного гнева. Ее лицо даже начало немного гореть, ведь с самого рождения она развлекалась только тем, что дразнила других, а теперь ее обошла какая-то обезьяна.

Она фыркнула и решила больше не думать об этом. Пройдя немного вперед, она нахмурилась, словно о чем-то вспомнив, и медленно развернулась. Дойдя до места, куда Аш выплюнул косточку, она остановилась.
Это была просто косточка обычной дикой ягоды, ничего особенного. Но только сейчас она была намертво впечатана в землю, снаружи торчала только маленькая часть. А ведь вокруг были только горы, и ни одного намека на мягкую землю, только твердые камни.
Аш выплюнул косточку и вогнал ее в каменную землю.
Цзин Пин Эр нахмурилась, медленно встала и посмотрела вслед Зевулу, силуэт которого уже исчез впереди. Оттуда подул ледяной ветер, все еще доносящий до нее звуки смеха обезьянки.
Очень тихо, обращаясь к самой себе, Цзин Пин Эр сказала: «Почему даже у его обезьяны такой высокий уровень, и она так быстро развивается, что же он за человек...»

***
В бескрайнем черном лесу появились новые гости. Но только в этот раз их было намного больше. Отряд из более чем десятка человек передвигался через лес, пробираясь сквозь зарости деревьев и полчища ядовитых тварей.
Однако, кроме змей и паразитов, теперь им не встречалось никаких серьезных врагов.
Эти несколько путников не были обычными людьми, и хотя Анан все время хмурилась и не говорила свои мысли вслух, Цен Шушу все же не удержался и обратился к Ли Синю: «Брат Ли, здесь... здесь, кажется, что-то не так!»
Ли Синь остановился, огляделся вокруг, посмотрел на Цена Шушу и громко сказал ученикам Тайо: «Давайте остановимся и сделаем передышку, потом продолжим идти».
Ученики ответили согласием – очевидно, что им всем было нелегко идти через этот жуткий лес.
Отдав всем приказы, Ли Синь подошел к Цену Шушу и Анан. Девушка хмуро отступила в сторону от него.
Лицо Ли Синя потемнело, но Цен Шушу тут же отвлек его, торопливо спросив: «Брат Ли, ты тоже это заметил?»
Ли Синь кивнул. Его взгляд обратился вниз, к земле, на которой они стояли. Там, среди зарослей травы и колючек, опытный взгляд мог разглядеть следы человека.
«Кто-то идет впереди нас, к тому же он был тут недавно, и тоже прошел через этот лес». Он уверенно сказал это, и на его лице появилось самодовольное выражение.
Цен Шушу, подумав, сказал: «Может быть, это кто-то из ваших...»
Ли Синь покачал головой. «Невозможно. Из долины Тайо сюда отправился только наш отряд, самые лучшие воины Тайо сейчас с нами, никто другой не мог...»
Цен Шушу нахмурился. «Тогда это все очень странно. Ведь судя по словам Мастера Тайо, информация о логове Зверя не могла куда-то уйти! Неужели другие школы тоже как-то узнали об этом, и решили отправиться в горы Шиван?»
Ли Синь, задумавшись, снова покачал головой. «Мне кажется, это тоже невозможно. Во-первых, эта информация хранится в тайне, только наши два клана знают об этом». Он кашлянул и понизил голос: «Ведь если другие кланы убьют его, вся слава достанется им, ведь сейчас Зверь очень слаб, а мы не для того сражались с ним на горе Айне...»
Цен Шушу взмахнул рукой, улыбнулся и похлопал Ли Синя по плечу. «Брат Ли, вы точно прочитали мои мысли, правду говорят, что герои мыслят одинаково!Хаха, хахаха...»

Они вместе усмехнулись, но рядом кто-то холодно фыркнул. Анан решила прервать их веселье, и они оба тут же замерли, посмотрев на нее.
Цен Шушу тихо спросил: «Сестра Лу, в чем дело? Неужели мы не правы?»
Анан смерила его холодным взглядом, отвернулась и ни слова не произнесла, всем видом выражая презрение.
Цен Шушу застыл, не понимая ее поведение – она была недовольна им или Ли Синем? Он посмотрел на Ли Синя, на лице того было такое же неловкое выражение, оба не знали, что сказать.
Через некоторое время Цен Шушу усмехнулся, сделав вид, что ничего не произошло, и снова сказал Ли Синю: «Брат Ли, но ведь если информация не могла просочиться, и это не могут быть ваши ученики, значит здесь не должно быть этих следов, и это очень и очень странно!»
Ли Синь нахмурился, он тоже не мог понять, откуда взялся след. Но когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, Анан вдруг холодно произнесла: «Зверь».
Цен Шушу и Ли Синь вздрогнули, на лицах обоих появилось удивление.
Потом Цен Шушу все же кивнул, и с сомнением сказал: «Это... хоть и очень странно, но я думаю, вполне возможно!»
Ли Синь, очевидно не был согласен с ними, но, подумав, сказал: «Ладно, давайте продолжим идти, нет никакого прока от этих обсуждений».
Помолчав, он добавил: «Подождите еще немного, я пойду проверю учеников».
Цен Шушу кивнул. «Делайте то, что должны, брат Ли».
Ли Синь еще раз предупредил их об осторожности и отошел в сторону к ученикам Тайо.
Когда он был уже достаточно далеко, Цен Шушу повернулся к Анан и вдруг улыбнулся. «Сестра Лу, ты считаешь, что я не прав?»
Анан холодно фыркнула, не согласившись, но и не отрицая. Судя по всему, она не хотела разговаривать с ним.
Цен Шушу горько усмехнулся и, помолчав немного, подошел к Анан чуть ближе и, понизив голос, сказал: «Сестра Лу, я хочу спросить кое о чем».
Анан посмотрела на него и слегка вздрогнула – лицо Цена Шушу было очень серьезным, не таким как обычно. Она тут же сказала: «Что?»
Цен Шушу глубоко вздохнул, огляделся по сторонам и тихо произнес: «Сестра Лу, скажи мне правду, меч нашего клана, Убийца Богов, действительно сломан?»
Лицо Анан побледнело, глаза сверкнули, и даже Ориханк в ее руках засиял мягким голубым светом и едва слышно засвистела его сталь. Но через пару мгновений она снова стала спокойной.
Лицо Цена Шушу изменилось, он ощутил, что ледяная девушка перед ним только что вся превратилась в опасную иглу, невольно отступил назад и тихо проговорил: «Сестра Лу, не нужно так...»
Она холодно посмотрела на него. «Для чего ты это спрашиваешь?»
Цен Шушу с улыбкой ответил: «Я как-никак тоже ученик Айне, как я могу не волноваться об этом? Я ведь правильно понял, что сестра Баако вернулась в Айне, чтобы доложить об этом случае?»
Анан молчала, лишь холодно глядя на него.
Цен Шушу кивнул. «Ладно, ладно, сестра Лу, ты ведь знаешь, я спросил без злого умысла, но меня мучают сомнения, о которых я не мог сказать тебе по пути, слишком много лишних ушей».

Анан посмотрела на него и сказала: «Какие сомнения?»
Цен Шушу кашлянул и шепотом сказал: «Как тебе кажется, что за человек этот Юнь Илань?»
Анан нахмурилась. «О чем ты говоришь?»
Цен Шушу слегка улыбнулся. «Я имею ввиду, не кажется ли тебе, что этот Мастер Тайо не так прост? Думает, что ему все дозволено, и совсем не имеет такта в общении с людьми Тайо...»
Анан фыркнула, но ничего не сказала, на ее лице появилось странное выражение. Очевидно, она не отрицала слова Цена Шушу, но и подтвержать их не собиралась.
Цен Шушу не сердился, он знал, что Анан так отреагирует, поэтому продолжил: «И если принять во внимание, что он на самом деле не такой простой человек, а очень хитрый и расчетливый, то мне кажется очень странным тот его вопрос о сломанном Убийце Богов, который он без церемонно задал нам троим».
Анан снова глубоко вздохнула, ни слова не говоря уставившись на Цена Шушу.
Тот почувствовал себя неловко и торопливо произнес: «Ладно! Я знаю, что не хорошо так говорить о старшем и уважаемом человеке за спиной, и это совершенно бескультурно, но... тебе правда думаешь, что здесь нет ничего странного?»
«Нет здесь ничего бескультурного», Анан вдруг холодным тоном ответила ему, не обратив внимания на улыбку, которая тут же расползлась по лицу Цена Шушу. «По правде говоря, с самой первой встречи в Айне и до сегодняшнего дня мне самой кажется, что он тот еще плут!»
«А...» Цен Шушу не знал, удивляться ему или радоваться, так что он просто замолчал, не в силах что-то сказать. Он и во сне не мог представить, что Анан в разговоре с ним так смело отзовется о ком-то с таким высоким положением. Ведь она была всего лишь ученицей Айне. Но потом он подумал, что даже само присутствие девушки, которой в мире не было равных по силе и красоте, было истинным подарком не только для учеников Тайо, но и для Юнь Иланя тоже. И она вполне могла говорить все, что ей вздумается.

Посмотрев на холодное лицо Анан, Цен Шушу ощутил, как по спине пробежал холодок. Он даже решил, что ненароком разозлил ее, поэтому он закашлялся и быстро сказал: «Это... эм... давай не будем обсуждать его личные качества, я говорю о том, что в его поведении есть много странностей...»
Анан перебила его и сама начала говорить: «Ну, во-первых, откуда он узнал о том, что сломан Убийца Богов? Во-вторых, почему он решил сказать об этом нам? Он точно рассчитал, что как только он произнесет эти слова, мы должны будем отправить кого-то в Айне, чтобы об этом сообщить. Неужели скоро между Айне и Тайо что-то произойдет?»
Цен Шушу торопливо закивал. «Я знал, что сестру Анан не просто обвести вокруг пальца, и ты тоже заметила все это!» подумав, он добавил: «Если подумать, это все действительно очень странно, ведь даже я, ученик Айне, ничего не знал о мече, а ему удалось это выяснить. Значит, у него есть какой-то источник, это нельзя упускать из внимания. Но если он рассказал об этом нам, значит ли это, что он хочет раскрыть свой источник?»
Анан фыркнула и сказала: «Во-вторых, для чего все-таки он нам об этом рассказал? Очевидно, он преследовал какую-то цель. Он решил сообщить Айне, что ему обо всем известно, или предупредить старейшин, что Тайо больше не боится Айне?»
Цен Шушу внимательно посмотрел на Анан и вздохнул. «Так ты уже поняла все то, о чем я думал, а я хотел сам тебе об этом рассказать. Но если подумать, ведь именно ты уговорила Баако вернуться в Айне и рассказать о случившемся старейшинам!»
Анан молча кивнула.
Цен Шушу поджал губы, и вдруг глубоко вздохнул, и вздох этот был очень горестным.
Анан вздрогнула. «Что с тобой?»
Цен Шушу горько усмехнулся. «Я... я вздыхаю по Убийце Богов, ведь если честно, хоть я последние несколько дней догадывался обо всем, в душе я все еще хранил надежду на то, что все это неправда, думал, что ошибся...»
Анан не ответила, только молча отвернулась и посмотрела вперед, на черный бесконечный лес, не пропускающий ни лучика света.

Цен Шушу снова вздохнул и покачал головой. «Ладно, все равно мы сами ничего не можем сделать, придется ждать и действовать по ситуации. Но мне все же интересно, что за зелье продает нам Юнь Илань в своем бочонке».
Анан ничего не сказала, ее взгляд снова переместился к только что обнаруженному следу.
Цен Шушу тихо сказал: «На самом деле, хоть и очень возможно, что это след Зверя, я думаю, что это все-таки не он».
Анан спросила: «А кто же это тогда?»
Цен Шушу, помолчав немного, тихо ответил: «Если то, что сказал Ли Синь, правда, и это действительно не их люди, я боюсь, что эти следы оставил кто-то из Малеуса».
Анан вздрогнула и развернулась к нему, впервые на ее прекрасном лице появились какие-то эмоции. «Почему ты так решил?»
Цен Шушу указал ей на след. «Посмотри, этот след хоть и размытый, очевидно, что он принадлежит человеку. Люди Тайо не были здесь, а в мире больше нет других школ Света, ученики которых могли бы зайти так далеко. В отличие от Малеуса. Во время битвы Света и Тьмы, люди Малеуса были изгнаны из Срединной равнины, и наверняка могли прятаться в подобном месте. Поэтому мне кажется, это вполне могут быть они».
«А ты как думаешь? Сестра Лу?» Цен Шушу повернулся к ней, но увидев лицо Анан, невольно вздрогнул.
Глядя на след, прекрасная девушка побледнела, но еще более странным было то, что на ее щеках начал появляться румянец. Она стояла посреди холодного леса, но сама будто погрузилась в сон, не обращая внимания ни на что вокруг.

Том 20. Глава 4. Древняя земля.

Горы Айне, Пик Вдовы. Зал Поклонения Предкам.

Зеленый лес здесь был такой же, как всегда – повсюду росли деревья и кусты, легкий туман парил над верхушками деревьев, везде лежали ветви и листья, под которыми росли густые травы с крупными каплями росы на стеблях. Вдалеке раздавались мелодичные крики птиц, которые были приятны слуху и вовсе превращали это место в божественную картину.
Посреди этого прекрасного пейзажа, пристанища бессмертных, на тропинке посреди леса появился силуэт низкого ростом толстяка. Это был Тянь Болис.
Он совершенно не вписывался в окружающую обстановку, его лицо было темным и серьезным, он смотрел только вперед. И сейчас было очень странным то, что с ним не было никого больше. Он ведь был главным Мастером Пика Бамбука, одной из самых важных личностей в Айне, и было странно, что сейчас он лично и в одиночестве пришел на священную землю Айне, внутреннюю гору Пика Вдовы.
На горной тропе не было ни одного стражника, на пути он не встретил ни одной живой души. При звуках ветра и пении птиц, Тянь Болис повернул к развилке, и постепенно разглядел впереди величественную крышу Зала предков.
«Бом...»
Откуда-то раздался удар гонга, который прокатился эхом от Внешней горы Пика Вдовы по всей округе.
Это эхо заставило Тянь Болиса остановиться и обернуться назад.
Небо было таким прекрасным!
За тысячи лет оно, кажется, осталось прежним.
Лицо Тянь Болиса стало спокойнее, он немного постоял, затем снова развернулся и направился к Залу Поклонения Предкам.
Перед его взором появились широкие ступени, ведущие в Зал. Здесь все было по-прежнему, словно огромный дремлющий зверь уснул в объятиях леса. Врата Зала были по-прежнему распахнуты, внутри было все так же темно, только горели лампады и благовония. Словно погруженное в сон, все вокруг было спокойным.
Только снаружи Зала, на каменных ступеньках, стоял один молодой ученик. Он стоял спиной к Тянь Болису, тот нахмурился и подошел к нему.
Услышав шаги, парень удивленно обернулся – он не ожидал, что в такое время кто-то придет сюда.
Когда Тянь Болис и молодой ученик увидели друг друга, оба вздрогнули. Это был Бэй.
Тянь Болис тут же вспомнил, что слышал от своих учеников – Бэй все время теперь находится в Зале Предков и следит за этим местом. Говорили, что это в память о чьей-то душе, но кто это был, никто уже не знал. Однако Тянь Болис не был в настроении узнавать об этом сейчас. Их отношения с Бэем нельзя было назвать дружескими, они так и стояли, глядя друг на друга, оба молчали, атмосфера стала неловкой.
В конце концов, Бэй осторожно кашлянул и тихо сказал: «Мастер Тянь, зачем вы пришли сюда так рано?»
Тянь Болис посмотрел на него, затем его взгляд переместился к темноте внутри Зала Предков. Он ответил: «Я ищу кое-кого. А ты почему стоишь здесь с самого утра?»
Лицо Бэя изменилось, на лице появилась горькая усмешка, он посмотрел в сторону Зала Предков и ничего не ответил.
Тянь Болис просто спросил: «Там кто-то есть? Это Мастер Шен Доул?»
Бэй кивнул. «Да. Мастер Шен Доул сейчас там... он приказал мне стоять снаружи и следить, чтобы без его разрешения ни один ученик Пика Вдовы не входил туда».
Тянь Болис фыркнул и холодно сказал: «Но ты, кажется, ученик Пика Головы Дракона, почему ты перебежал сюда и охраняешь двери по приказу Шен Доула?»
Бэй побледнел, опустил голову и ничего не ответил.
Тянь Болис больше не обращал на него внимания, он направился в сторону Зала и взошел по степеням.
Бэй вздрогнул и сделал шаг следом. «Мастер Тянь, что вы делаете?»
Тянь Болис просто ответил: «Я пришел сюда, естественно для того чтобы войти внутрь. У меня есть дело к Мастеру Шен Доулу».
Бэй нахмурился. «Мастер Тянь, но Главный Мастер сказал, что никого не хочет видеть, и без его приказа ни один ученик Пика Вдовы...»
«Я не ученик Пика Вдовы!» Тянь Болис холодно прервал Бэя.
Тот застыл, не в силах спорить с Тянь Болисом.

Тянь Болис, ни слова больше ниговоря, взошел по ступеням и вошел внутрь Зала Поклонения Предкам.
Бэй дернулся, словно хотел задержать его, но потом опять остановился, глядя на силуэт Тянь Болиса впереди.
Когда Тянь Болис поднялся по высоким ступеням, мягкий аромат благовоний окутал его, но вместе с ним его обдало волной холода, словно весь свет и тепло в один миг остались за порогом Зала Поклонения Предкам.
Тянь Болис еще немного постоял на месте, прежде чем войти внутрь. Его шаги были медленными, и выражение лица как будто изменилось.
Время, казалось, остановилось в этом зале.
Внутри было тихо, кроме шагов Тянь Болиса не было слышно никаких звуков.
Вдалеке, за огромным столом, на котором горели бесчисленные свечи и благовония, сверкали чьи-то глаза, неотрывно наблюдающие за силуэтом, передвигающимся по Залу.
Пройдя мимо самого огромного столба, который поддерживал крышу зала, и выйдя на свет из темноты, Тянь Болис, наконец, остановился.
Перед ним стояло три ряда сидений, в каждом ряду по семь. На самом первом ряду по середине сидел знакомый силуэт, и он не шевелился. Перед ним стоял еще один огромный стол, заполненный фруктами. Но самым странным было то, что на столе горели только три палочки благовоний, их дым поднимался высоко под потолок.
В темноте перед столом можно было разглядеть множество посмертных табличек с именами, которые стояли на своих местах.
На лице Тянь Болиса промелькнуло почтение к духам предков, его взгляд на миг задержался на знакомом силуэте, затем он пошел вперед.
Шен Доул слегка пошевелился, но не стал оборачиваться.
Тянь Болис медленно подошел к столу, окинул взглядом все таблички, глубоко вздохнул, взял три палочки благовоний со столика рядом и осторожно зажег их. Отступив на шаг назад, от трижды поклонился.
Шен Доул сидел всего в шести ярдах от стола, но свет от него уже не освещал тень Мастера. В темноте он медленно поднял голову – Тянь Болис стоял к нему спиной.
В темноте вдруг словно зажегся призрачный огонь, мелькнули два ярких огня, и тут же в зале словно завыли демоны. Все свечи и благовония, кроме тех, которые только что зажег Тянь Болис, ярко сверкнули.
Тянь Болис уже закончил кланяться, и только хотел подойти вперед, чтобы поставить палочки на стол, но вдруг остановился, и даже его рука замерла прямо в воздухе.
Зал Предков погрузился в тишину, оба силуэта, казалось, окаменели. Отрезы желтой ткани на стенах зала от чего-то начали шевелиться, словно подул ветер, взявшийся из ниоткуда.
Снаружи зала Бэй стоял хмурый и задумчивый, но вдруг почему-то обернулся и посмотрел в темноту врат Зала Предков, на лице его отразилось удивление.
Там, в обычно тихом и спокойном зале, словно пробудился ужасный зверь, распахнув свои холодные глаза.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда странные демонические огни в глазах Шен Доула погасли, так же неожиданно и быстро, как зажглись. Вместе с этим энергия убийства и жестокости в зале тоже ослабла, огни перестали сверкать, все вернулось к спокойствию.
Благовония в руках Тянь Болиса по-прежнему горели, мелькая тремя огоньками в темноте. Только белый пепел от них падал на руки Тянь Болиса.
Его лицо было молчаливым, он холодно посмотрел на пепел на ладонях, шевельнул рукой и сбросил его. Шагнув, наконец, вперед, он с почтением поставил благовония в лампадку на столе.
Шесть палочек благовоний одновременно горели во тьме, их дым поднимался высоко под потолок.

Тянь Болис, ни слова не проронив, снова трижды поклонился духам предков, затем медленно развернулся и встал лицом к сидящему перед ним человеку.
«Брат Шен Доул», он внимательно посмотрел на него, и в его глазах почему-то мелькнуло удивление, печаль, и даже боль. Он медленно сказал: «Мы снова встретились!»
Лицо Шен Доула скрывала темнота, его было не разглядеть. Казалось, он не слышал слов Тянь Болиса , и никак не отреагировал на них, только спокойно сидел на месте.
Тянь Болис постоял немного, глядя на него, но ничего не сказал, только лицо его потемнело еще сильнее. Уголки его губ слегка дрогнули, он сделал шаг к Шен Доулу и сел на другое сиденье, всего в трех ярдах от него.
Зал Предков вновь погрузился в тишину.

***
Южные границы, горы Шиван, черные холмы.

На протяжении их пути демонические крики и завывание ветра становились все сильнее, ветер резал словно нож, и если бы это были не Зевул и Цзин Пин Эр, а обычные люди, они бы наверняка уже сошли с ума.
Энергия тьмы вокруг них сгущалась, они шли все осторожнее, готовясь к любой неожиданности. Но до самого подножия холма, когда они уже могли видеть вдалеке пещеру Чжен Мо, они так и не встретили никакой опасности. Эти опасные дикие места сейчас были подозрительно спокойными, не было даже следов оборотней, а ядовитые твари, которыми кишел черный лес, вовсе исчезли.
Казалось, что посреди жутких и опасных гор Шиван это место было самым безопасным.
т и Зевул и Цзин Пин Эр стояли на возвышении и издалека смотрели на пещеру Чжен Мо впереди. Сейчас даже можно было разглядеть каменную статую у входа в пещеру.
Они оба были хмурыми, и сейчас, при внешнем спокойствии, внутри них все было напряжено.
Цзин Пин Эр, указав на пещеру, сказала: «Это и есть пещера Чжен Мо, когда я оказалась здесь впервые, то увидела своими глазами, как Зверь возродился и вышел из нее».
Зевул кивнул и посмотрел в сторону пещеры. Вокруг нее были острые скалы, неприветливые и странные, а на высоте десяти ярдов над пещерой клубились черные облака, похожие на морские волны. При одном взгляде на них было ясно – облака отравлены. Обычным людям сюда было невозможно проникнуть, это было смертельно опасно.
Зевул отвел взгляд, помолчал немного и спросил: «Мы войдем туда?»
Цзин Пин Эр явно задумалась, помолчала немного, но в итоге кивнула. «Ладно, раз уж мы забрались так далеко, теперь уже нет смысла отступать. Идем!»
Зевул, посмотрев на нее, увидел, что ее взгляд был каким-то странным, а лицо бледнее обычного. Очевидно, она знала о пещере что-то такое, чего он не знал. Но не только Цзин Пин Эр, а даже Аш на плече Зевула под влиянием окружающей обстановки стал спокойным как никогда.
Словно что-то почувствовав, Цзин Пин Эр повернулась и посмотрела на Зевула, потом вдруг улыбнулась и сказала: «Давай же, идем!»
Зевул кивнул и пошел первым. Цзин Пин Эр направилась следом за ним, к пещере Чжен Мо.
Их шаги по черному камню тут же заглушались воем ветра, и чем ближе они подходили к пещере, тем сильнее становились эти завывания, вместе с холодной темной энергией, леденящей душу.
Теперь они оба заметили, что источник этого жуткого ветра находится именно внутри пещеры.
Даже солнечный свет вокруг начинал тускнеть, по мере их приближения к пещере. Солнечные лучи словно не могли пробиться через эту темную энергию.

А перед их глазами все отчетливее начинала появляться каменная статуя, стоящая лицом к входу в пещеру Чжен Мо.
Этот короткий путь казался им безумно долгим, и когда они, наконец, уже стояли перед самим входом в пещеру, небо над ними потемнело, а солнечный свет полностью исчез за черными облаками.
Зевул медленно повернулся и встал перед каменной статуей девушки.
От нее исходило мягкое свечение...
Тысячелетняя красота и нежность превратились в камень, и теперь некому было любоваться ею.
Время, словно вода, не останавливается ни на миг. Самые первые чувства, самые первые воспоминания, бесчисленное множество врезанных в сердце слов, в конце концов, тоже будут забыты.
Останется только частичка тех воспоминаний, в легендах потомков, затерявшихся во времени.
И ее красота, ее величие, развеется пеплом по ветру.
Его обдало холодным ветром. Тысячи лет сомнений все же не сравнятся с одной секундой, о которой придется пожалеть.
Чья-то нежная рука коснулась его плеча... раздался крик обезьянки, прямо над его ухом, и Зевул вздрогнул всем телом. Отступив на шаг, он очнулся и понял, что статуя, незаметно для него самого, окутала его чарами.
В один миг его словно укололо острой иглой, сердце бешено заколотилось. Его уровень был слишком высоким, чтобы поддаваться на такие чары, но статуя все же захватила его в свой плен. Эту магию нельзя было недооценивать...
Зевул пришел в себя и посмотрел на Цзин Пин Эр. Если бы она только что не разбудила его, неизвестно, сколько бы он стоял здесь, порабощенный статуей. Но почему сама Цзин Пин Эр не поддалась действию этих чар? Неужели она владеет каким-то секретным знанием, которого Зевул в ней не разглядел?
Зевул посмотрел на нее и вдруг застыл. Цзин Пин Эр, хоть и стояла рядом, и даже дотянулась до него рукой, но она смотрела совсем в другую сторону, повернувшись спиной к статуе, не глядя на ее лицо.
Зевул, нахмурившись, спросил: «Что ты делаешь?»
Цзин Пин Эр с улыбкой ответила: «Эта статуя очень сильна и опасна, я разве не говорила тебе об этом?»
Зевул нахмурился еще сильнее, фыркнул и глубоко вздохнул. Аш на его плече вдруг забеспокоился, начал качать хвостом из стороны в сторону, и потом вдруг спрыгнул с его плеча, подбежал к статуе, забрался на нее, и уселся на ее голову.
Зевул изменился в лице и вскрикнул: «Аш! Вернись!»
Посмотрев на Зевула, Аш почесал затылок, что-то прокричал, но в итоге все же вернулся на плечо хозяина.
Цзин Пин Эр рядом с ним рассмеялась. «Ты испугался, что он поддался на магию статуи? Да он же просто играет!»

Не договорив, она удивленно уставилась на Зевула, который вдруг расправив одежду почтительно поклонился статуе, словно в знак уважения.
Цзин Пин Эр удивленно проговорила: «А ты что делаешь?»
Зевул ничего не ответил, он молча смерил статую внимательным взглядом, взмахнул рукой и повернулся к пещере. «Ничего. Идем внутрь!»
Перед ними был темный вход в пещеру, из которого дул холодный ветер.
Цзин Пин Эр шла за Зевулом, поглядывая на Аша, который вдруг погрустнел, и вдруг спросила: «Почему ты только что поклонился этой статуе?»
Зевул на миг остановил шаг, затем вновь продолжил идти, просто ответив: «Наши предки давно ушли и позабылись, но в сердцах потомков всегда должно быть место для уважения к ним».
Цзин Пин Эр нахмурилась, очевидно не понимая значения этих слов. И только она хотела переспросить, как они с Зевулом подошли к самому входу в пещеру.
Цзин Пин Эр догнала Зевула и одернула его: «Эй, послушай меня! Куда ты так торопишься, я еще не рассказала тебе, что когда была здесь в прошлый раз, на моем пути встал дух-убийца, и хотя потом этот Зверь с ним почти расправился, я подозреваю, что...»
Ее голос вдруг стал тише, и почти одновременно с этим Зевул все-таки остановился.
Они стояли всего в нескольких ярдах от входа, а перед ними, прямо на их пути в пещеру, медленно начал образовываться белый холодный туман. И даже сильный ветер не мог развеять его в стороны.
Прямо на глазах белого тумана становилось все больше, и в конце концов он начал формироваться в огромный силуэт человека, который заревел так громко, что даже заглушил вой ледяного ветра.
Цзин Пин Эр, глядя на белого призрака, вздохнула и покачала головой. «Ну вот, теперь ты сам все видишь, это и есть тот самый злобный дух-убийца!»

Том 20. Глава 5. Разрешение.

Ветер задул так сильно, что затрепетали полы их одежды. Зевул и Цзин Пин Эр стояли у входа в пещеру Чжен Мо, а перед ними материализовался огромный призрак-убийца.
Огромные глаза раскрылись среди тумана, сверкнув красным светом. Силуэт огромного воина стал четким, он обратил свой взор на двоих незваных гостей.
«Кто посмел явиться сюда?»
Громогласный крик оглушил их, прокатившись эхом по округе, так что скалы задрожали.
Еще через миг призрак словно что-то заметил, его взгляд переместился от Зевула к Цзин Пин Эр. «Опять ты?»
Цзин Пин Эр улыбнулась и ласково произнесла: «Да, это я, мы снова встретились».
Призрак громко заревел, его крик разнесся далеко вокруг, он явно был очень рассержен. «Зачем ты опять сюда явилась? Не хватило тебе прошлого раза, когда ты хотела разрушить статую Госпожи?»
Цзин Пин Эр уже давно придумала способ, которым можно было одолеть этого призрака. В душе она приготовилась действовать, но на лице ее была все та же спокойная улыбка.
И только она открыла рот, чтобы ответить, как вдруг рядом раздался голос Зевула: «Ты ведь и есть тот воин, который отправился вслед за леди Тинк Линг в горы Шиван много лет назад, Черный Тигр?»
Цзин Пин Эр онемела и повернулась к Зевулу, но его лицо было спокойным, он смотрел на призрака перед собой.
Как только прозвучали эти слова, призрак невольно замер, словно имя Черный Тигр ударило его прямо в сердце сильнее любого оружия.
Несмотря на то, что он стал призраком, оставил этот мир, за тысячи лет одиночества в его сердце все же осталось одно единственное воспоминание...
«Кто... ты?» Даже голос призрака стал хриплым, он совершенно переменился в лице.
Зевул посмотрел на него, в его глазах мелькнули странные огни, он медленно произнес: «За леди Тинк Линг тогда отправились семеро воинов, а вернулись только пятеро, они и стали основателями Пяти народов Юга. А те двое, два брата, которые оставались с Тинк Линг дольше всех, Хэй Му и Черный Тигр, не вернулись обратно. Древние легенды гласят, что старший, Черный Тигр, был честным и смелым, а младший, Хэй Му, расчетливым и хитрым. Увидев твое отношение к статуе Тинк Линг, и то, что ты столько лет все еще не оставил свой пост, я понял, что ты и есть один из братьев, Черный Тигр. Я прав?»

Призрак долго молчал, глядя на Зевула, но тот стойко выдержал его грозный взгляд.
Постепенно энергия ярости вокруг призрака стала еще гуще, красные всплески в его глазах стали ярче, и даже атмосфера вокруг, казалось, стала еще холоднее.
Аш, сидевший на плече Зевула, беспокойно вскрикнул.
«Кто ты такой, если тебе известна история колдовского народа?» Гневный голос призрака вдруг резко изменился, он стал холодным, словно лед.
Зевул словно ничего не почувствовал, он просто смотрел на призрака и продолжал: «На земле не осталось людей, которые помнят о том, что было в таком далеком прошлом. Но легенды сохраняются и передаются вечно, по крупинке по всему миру».
Глядя прямо в глаза призрака, он по одному слову проговорил: «В Южных землях еще остались потомки, которые помнят вас!»
Призрак закрыл глаза, и очень долго не открывал.
Цзин Пин Эр, стоя рядом, беспокойно нахмурилась и посмотрела на призрака, потом на Зевула. Она совершенно ничего не знала о легендах народов юга, но судя по реакции призрака, слова Зевула были правдой. Всю дорогу она считала, что среди людей Малеуса нет больше никого, кто знает так много о горах Шиван, не предполагая, что Зевул тоже прячет еще много козырей в рукаве.
В ее глазах мелькнул холод, а в сердце закралось недоверие.
Ветер был все таким же ледяным, а над вершиной кружились черные облака.
Молчание вдруг было нарушено, когда призрак поднял голову и громко закричал в небо, словно пытаясь выкрикнуть всю свою печаль и боль. Его крик эхом пронесся по округе, затем вернулся эхом и постепенно затих».
«Благодарю!»
Он долго смотрел на Зевула, затем вдруг склонил голову и произнес эти слова.
Зевул, безо всякого выражения, отступил на пару шагов назад, слегка прикрыл глаза и поклонился в ответ.
Призрак кивнул ему. Его голос стал теперь намного спокойнее. «Не думал, что кто-то в этом мире еще помнит нас и Госпожу. Но ведь когда мы отправились в горы Шиван, мы и не знали, что придется остаться здесь на многие тысячи лет...»
Взгляд призрака медленно переместился к пещере, а когда он посмотрел на статую девушки, в его глазах мелькнуло тепло. Даже его голос стал намного теплее. «Вы ведь пришли сюда не только ради того, чтобы сказать нам об этом, верно?»
Зевул, помолчав секунду, ответил: «Да, перед тем, как прийти сюда, я хотя и слышал все эти древние легенды о вас и леди Тинк Линг, все же ничего не знал о том, как все обстоит на самом деле, и в каком состоянии вы теперь...»
Он поднял глаза на призрака и медленно сказал: «Я пришел сюда из-за Зверя, который прячется в этой пещере».
Призрак содрогнулся всем телом, словно даже одно это имя наводило на него ужас.
Но его взгляд так и остался прикован к статуе девушки. «Зачем вы ищете его?»

Зевул просто ответил: «Мы ищем его, чтобы убить».
На этот раз призрак резко повернулся и посмотрел на Зевула, затем медленно спросил: «Только вы вдвоем?»
Зевул спокойно кивнул. «Да».
Белый туман вокруг призрака вдруг начал быстро вращаться, его силуэт стал чуть размытым, а немного погодя он холодно сказал: «Все верно. Зверь прячется именно в этой пещере, пещере Чжен Мо».
Цзин Пин Эр вздрогнула, на ее лице мелькнула радость. Зевул никак не отреагировал, он лишь смотрел на призрака перед собой.
А призрак, глядя на него, вдруг спросил: «Я вижу по твоим одеждам, что ты не из южных земель. Ты пришел из Срединных равнин?»
Зевул кивнул. «Все верно».
Подумав немного, призрак спросил: «Ты знаешь, почему я охраняю вход в эту пещеру?»
Зевул ответил: «Не знаю».
Призрак продолжил: «Конечно, я охраняю здесь статую Госпожи. Но кроме этого я должен был не допустить позволить этому демону возродиться, а также предостерегать случайных путников от смерти внутри. Ты понимаешь?»
Зевул кивнул.
Призрак странно усмехнулся. «Но я... так и не выполнил приказа Госпожи. Я был обманут этой тварью, совершил большую ошибку, и потом произошло это нашествие, пострадали невинные...» его голос стал тише, но затем он нашел силы договорить: «Я уже потерял надежду, и думал, что на свете нет никого, кто может одолеть демона. Но вот совсем недавно он вернулся, тяжело раненный, и я понял, что в Срединных землях еще есть герой, способный победить зло. Для меня это было большой радостью».
Зрачки Зевула сузились, он вдруг холодно улыбнулся в ответ. «Не спеши радоваться. Зверь хоть и был тяжело ранен, но тот, кто поранил его, сам тоже сильно пострадал!»
Призрак вздрогнул, не понимая, что означают слова Зевула, но не стал расспрашивать, а только сказал: «Если бы этого демона не стало, так было бы лучше для всех. Я не могу себе простить, что через тысячи лет так и не смог помешать его возрождению. И мне противно его существование. Вы пришли из Срединных земель, возможно, вы знаете что-то, что поможет его победить, и если вам это действительно удастся...»
Он вдруг широко раскрыл глаза и громко сказал: «От лица Госпожи, я буду благодарен вам!»
Договорив, он повернулся и открыл им путь, прямо в бездонную пещеру Чжен Мо.
Зевул посмотрел на черный вход в пещеру, затем внимательно посмотрел на призрака, который тоже в ожидании смотрел на него.
Зевул медленно кивнул, и, больше ничего не говоря, направился вперед. Когда он проходил мимо призрака, Аш на его плече вдруг поднял голову и с интересом посмотрел на Черного Тигра, моргнув всеми тремя глазами.
Как вдруг, призрак снова обратился к Зевулу: «И еще кое-что, ты должен знать об этом. В тот день Зверь вернулся в пещеру не один, кроме его ужасного Тотетсу с ним был еще один оборотень, очень сильный. Остерегайся его».
Зевул остановился и, подумав, спросил: «Насколько я знаю, все его тринадцать предводителей оборотней уже убиты».
Призрак покачал головой. «Этот не из тех тринадцати. Раньше я никогда не видел этого оборотня здесь. Тебе нужно быть осторожным».
Зевул кивнул и продолжил идти внутрь пещеры.
Цзин Пин Эр тоже медленно направилась за ним, и они втроем, два человека и обезьянка, скоро скрылись во тьме.
Когда они ушли, глаза огромного призрака еще долго смотрели в темноту, потом он вдруг громко закричал в сторону пещеры, словно хотел разрушить ее своим криком!
Когда затихло эхо его крика, сам призрак тоже медленно растаял во тьме.

Но только когда он исчезал, он не заметил, что снаружи пещеры Чжен Мо, за статуей Тинк Линг, прятался еще один черный силуэт. Это был тот, кто принес разлад и ссоры Пяти народам Юга, тот, кто выкрал их святыни для возрождения Зверя – Хэй Му.
Когда его старший брат исчез во тьме пещеры, он медленно перевел взгляд на статую девушки.
На ветру раздался его тихий голос: «Госпожа...»
В это же время, вдали от пещеры Чжен Мо, по бескрайнему черному лесу шел отряд магов, их было больше десятка. И впереди всех шла прекрасная девушка в белом платье, в руках она сжимала легендарный Ориханк, а в ее взгляде читалась странная печаль. Она моча смотрела в темноту перед собой...
***

Срединная равнина, тридцать миль от города Хэян.

Уже прошло очень много времени, и почти все беженцы с Юга постепенно вернулись домой. Рядом с подножием гор Айне теперь вовсе не было видно пострадавших смертных. Теперь здесь стало больше обычных торговцев, жизнь людей стала заметно лучше.
«Бессмертный святой укажет вам путь! Расскажет, сколько вам предстоит прожить...» как вдруг, на дороге раздался голос, громкий и высокий, нарушивший здешнюю тишину.
«Гадания, предсказания, указания, фэншуй, приворот, гадание по имени, на костях, никаких препятствий, ничего невозможного, подходи, с человека всего по пять лянов серебра! Очень дешево!»
Большими шагами по дороге шел Джосан, с палкой в руке, на которой красовалась все та же надпись – бессмертный предсказатель.
А за ним молча шел Синистра, все так же волоча за спиной весь их багаж.
Только Хон, шедшая позади них и все время внимательно рассматривающая черные пластинки в руках, вдруг замерла на миг и спросила Джосана: «Дедушка, сколько ты сказал лянов с человека?»
Джосан обернулся, странно посмеялся, погладил бороду, совсем как настоящий бессмертный, и важно произнес: «Пять лянов серебра».
Хон в ответ нахмурилась. «Но вчера это были только три ляна! И еще, что с тобой твориться в последнее время, три дня назад все было как обычно, мы брали за гадание всего пять монет, потом тебе вдруг взбрело в голову брать по одному ляну, потом по два, вчера по три, а теперь что? Теперь ты решил совершенно обнаглеть?»
Хон подошла прямо к Джосану и внимательно оглядела его с ног до головы. Джосан поежился под ее взглядом, отступил назад и даже закашлялся. «Что ты так смотришь?»
Хон не обратила внимания на его вопрос, она протянула руку к его лбу, но Джосан испуганно отскочил в сторону и вскрикнул: «Что это ты собралась делать?»
Хон фыркнула и сказала: «Это ты что собрался делать! Я проверяю, не бредишь ли ты, совсем старый и ума выжил!»
Она повернулась к Синистре: «Синистра, скажи, ведь дедушка в последнее время немного... того?»

Это был день, и Синистра как обычно носил повязку на лице, но его глаза сверкнули очень ярко, когда к нему обратилась Хон, он усмехнулся, затем быстро закивал. «Ну, он... он ведь уже не молод, все может быть...»
«Чушь!»
Джосан рядом с ними гневно топнул ногой.
Хон лишь закатила глаза. «Дедушка, что ты так возмущаешься? Мне кажется, Синистра прав, судя по твоему поведению в последние дни, ты точно впал в маразм».
Джосан, казалось, больше всего разозлился особенно после слова «маразм», он яростно прокричал: «Да что вы вообще понимаете, вы оба еще молодые сопляки, я столько всего пережил в жизни, и я никогда...»
Хон перебила его: «Да? Тогда потрудись объяснить, почему ты вдруг решил повысить цену?»
Джосан фыркнул, взмахнул палкой в руке и указал на проходящих мимо путников. «Посмотри на них, и еще вспомни тех людей, с которыми мы встретились, это ведь беженцы?»
Хон кивнула. «Да, все они пострадали от несчастья! И мы, между прочим, тоже!»
Джосан застыл на миг, его лицо покраснело, но он притворился, что не слышал.
Хон продолжила: «И именно из-за того, что они пострадали, и у них ни гроша при себе нет, мы вообще-то должны были понизить цену, но ты почему-то наоборот – повысил ее в несколько раз!»
Джосан холодно усмехнулся. «Судя по твоим словам, я не правильно поступил. Но посмотри, в последнее время людей, которые к нам приходят, стало меньше или больше?»
Хон замерла, нахмурилась, но тут Синистра ответил Джосану: «Вообще-то мне кажется, в последнее время их стало больше!»
Джосан фыркнул, на его лице появилось довольное выражение. «Ты еще маленькая, и не понимаешь! Я тебе объясню. Обычно во время бедствий люде не хотят знать свою судьбу, они думают только о том, как бы поскорее спастись. Но в этот раз все иначе, после нашествия все мы в опасности, никто не знает, что будет завтра, поэтому людям нужен святой, бессмертный гадатель, который укажет им путь!»
Хон замолчала, опустила голову и печально вздохнула.
Синистра, кажется, не совсем понял Джосана и спросил: «Но почему же ты решил поднять цену?»
Джосан закатил глаза. «Это очень высокая наука, я не могу тебя обучить!»
Синистра словно наткнулся на гвоздь, он замер в растерянности, но тут ответила Хон: «Я, кажется, поняла, в чем тут дело».
Синистра и Джосан одновременно с удивлением уставились на нее. Джосан сказал: «Да? Тогда расскажи!»
Хон пожала плечами. «Ты повысил цену, чтобы все думали, что ты действительно сильный маг, а не обычный пройдоха... Но я этому давно не верю, и только круглый дурак поверит тебе! Но к несастью... все эти бедные люди ничего не видят...»

Джосан покачал головой. «Ты ошибаешься, Хон».
Хон застыла. «Что?»
Джосан сказал ей: «Вначале все верно, кроме последнего. Эти люди не то чтобы не видят, они не хотят видеть».
Синистра совершенно запутался. «Чего они не хотят видеть?»
Джосан обратил взгляд на проходящих мимо беженцев. «Во времена бедствий, когда их жизнь висит на волоске, люди даже сами себе отказываются верить, но зато охотно слушают утешения со стороны. Я указываю им путь, и в основном говорю им, что их ждет радужное будущее, намного лучше, чем сейчас. Чтобы услышать эти слова, они готовы выложить чуть больше, чем обычно».
Хон вдруг спросила: «Дедушка, так ты правда гадаешь им, или придумывешь на ходу?»
Джосан усмехнулся. «Конечно придумываю!»
Хон и Синистра переглянулись, не в силах произнести ни слова.
Джосан поднял глаза к небу, помолчал, затем добавил: «В такие сложные времена нельзя ничего сказать наверняка, никогда не знаешь, что для тебя уготовило небо».
Он вдруг повернулся к ним и с улыбкой сказал: «Даже если и так, все равно в будущем уже не будет таких кошмаров, так что я, можно сказать, никого не обманул! Наоборот, всю дорогу я утешаю несчастных, кто-то воспрянул духом, кто-то обрел надежду, ну разве все эти монахи, сидящие в монастырях, могут сделать такое?»
Он протянул руку и погладил Хон по голове, приняв вид героя, спасшего мир.
Затем со вздохом произнес: «Да... такая она, человеческая жизнь...»

...

Вокруг стало тихо, все голоса смолкли.
Джосан нахмурился, отвел взгляд от неба и огляделся по сторонам.
...

«Эй! Вы двое! Подождите! Куда вы так быстро идете...»

Том 20. Глава 6. Настоящий гнев.

Горы Айне. Пик Вдовы.

В Хрустальном Зале, где обычно царил покой и тишина, сейчас все изменилось – кругом шумели чьи-то шаги, кто-то громко переговаривался, а вдалеке слышались громкие крики споров, они становились все ближе и отчетливее.
По дороге в Хрустальный зал почти бежал старший ученик – Йен Сяо. Его лицо сейчас почему-то было очень мрачным, неизвестно что заставило его выглядеть так удрученно.
Однако когда он приблизился, его выражение стало серьезным, брови нахмурились, и он гневно проговорил: «Что происходит? Неужели и без того мало проблем? Кто смеет шуметь здесь?»
К нему тут же быстро подошел ученик, охраняющий Хрустальный зал. После того, как Шен Доул стал вести себя странно, другие молодые ученики стали относиться к Йену Сяо как к правой руке Мастера, с большим уважением.
Но звуки ругани стали громче, а на лице молодого ученика появилось странное выражение. Он тихо произнес, обращаясь к Йену Сяо: «Брат Йен, это прибыла госпожа Сурин с Пика Бамбука».
Йен Сяо застыл, пробормотав: «Сурин? Госпожа Сурин?»
Ученики вокруг кивнули.
Йен Сяо удивленно спросил: «Зачем она пришла сюда? И почему не сообщила о прибытии? Да еще так шумит...»
Он не договорил, когда голос внутри зала стал еще громче, словно говорящий совершенно потерял терпение и перешел на крик.
Лицо Йена Сяо изменилось, он тут же направился в сторону Хрустального зала, на ходу бормоча: «Плохо дело, быстрее идем... подождите, брат Цао, брат Ту, быстрее отправляйтесь во внутренний зал, позовите всех старейшин, они смогут успокоить госпожу Сурин, быстрее!»
Двое молодых учеников тут же кивнули и быстро направились в сторону внутреннего зала.
Йен Сяо оказался у ворот в Зал, и уже хотел войти, на ходу говоря: «Госпожа Сурин, что привело вас сюда, прошу...»
Он не успел договорить, только услышал несколько сдавленных вскриков, и тут же застыл, не в силах сделать шаг.
Ворота зала распахнулись и из них вывалилось около десятка людей, никто из них не мог устоять на ногах, все упали на землю с глухими звуками.
В Хрустальном зале воцарилась тишина.
«Хм!»

Кто-то недовольно фыркнул, в проеме ворот появился силуэт прекрасной женщины – это была Сурин.
От этого звука все вокруг вздрогнули и замолчали, все взгляды сейчас были прикованы к неожиданно разгневавшейся женщине.
Она была прекрасна в гневе, черные волосы развевались от невидимого ветра, глаза горели красным золотом, ее обычные одежды Сурин сменила на простое платье, больше подходящее для военного похода. В ее нежной руке был зажат черно-зеленый меч, и хотя он был пока что в ножнах, от него исходила невероятная сила гнева хозяйки.
У Йена Сяо задергался глаз, он невольно ощутил, как по спине пробежал холод.
Лицо Сурин было ледяным, глаза источали холод. Она оглядела толпу поверженных, и никто из них не посмел встретиться с этим взглядом лицом к лицу.
Йен Сяо оглядел учеников на полу вокруг себя и заметил, что хотя их лица были кое-где разукрашены синяками, особенно никто не пострадал, крови не было.
Он вздохнул спокойнее – судя по всему, Сурин из-за чего-то разгневалась, но все же из-за доброго характера не стала наносить им тяжелые раны.
Йен Сяо вдруг содрогнулся, почувствовав, что взгляд Сурин переместился на него.
Сурин холодно посмотрела на него, не ответила ни на приветствие, ни на поклон, а только ледяным тоном произнесла: «В сторону болтовню. Вызовите мне Шен Доула!»
Как только прозвучали ее слова, весь Хрустальный Зал словно содрогнулся.
Лицо Йена Сяо изменилось, он, помолчав, ответил: «Госпожа Сурин, что-то произошло? Наш Мастер не выходил из своего заточения никуда! Ах да, где Мастер Тянь? Почему он не пришел с вами?»
Если бы он не упомянул Тянь Болиса, было бы еще хорошо. Но как только Сурин услышала его слова, ее лицо изменилось, в глазах отразилась грусть, ярость и холодная жажда убийства.
«ХааааааааАААААААА!!!»
Как вдруг раздался жуткий рев, словно кричал какой-то дикий зверь. Все вокруг удивленно поняли, что этот звук исходил от меча Сурин. Ее пальцы, сжимающие рукоять, были белыми, а на костяшках выступили красные следы. Словно ощутив что-то, меч загорелся ярким светом и заревел еще громче.
Йен Сяо невольно отступил на шаг назад, он даже не понял, что такого сказал, ведь перед ним была сама госпожа Сурин, он старался следить за тем, что говорил.
Строго говоря, Сурин уже нарушила множество правил, но сейчас на нее было страшно даже посмотреть, не то что говорить с ней. Очевидно, стряслось что-то серьезное.
Под рев черно-зеленого меча, Сурин, повернувшись к Йену Сяо, выплевывая слова по одному, произнесла: «Вызови. Мне. Шен Доула. А я спрошу у него, что он сделал с Бу И!»
Йен Сяо содрогнулся всем телом, поднял глаза на Сурин, и все вокруг в страхе замолчали.

Прямо в этот миг со стороны внутренних покоев раздались быстрые шаги. Издалека прозвучал голос: «Сестра Сурин, с братом Тянем что-то случилось? Расскажи нам, только не нужно наводить здесь беспорядок».
Со стороны Внутренних покоев показались несколько старейшин, впереди всех шли двое – один черными волосами, другой с белыми, но бороды у обоих были седыми. С Сурин говорил черноволосый, а старик с белыми волосами был никто иной как Фань Чжанлао, который когда-то на турнире Семи пиков судил бой Дан Сайона.
Сурин нахмурилась, увидев старейшин, холодно фыркнула, но не стала ничего говорить. Седой старик окинул ее взглядом, кашлянул и что-то тихо пробормотал.
Черноволосый огляделся вокруг, увидел, как Сурин разукрасила молодых учеников и нахмурился. Он только хотел что-то ей сказать, но Сурин его опередила, обратившись к седому: «Брат Фань, ты только что меня ругал?»
Фань Чжанлао уставился на нее, его лицо покраснело, но он покачал головой. «Что ты, что ты! Сестра Сурин, мы ведь столько лет знакомы с тобой и Бу И, я преклоняюсь перед вами обоими, как же я могу ругать тебя?»
Черноволосый посмотрел на него и нахмурился.
ФаньЧжанлао усмехнулся и ударил в ладоши. «Брат Ян, говори лучше ты...»
Человек, которого он назвал Яном, повернулся к Сурин. «Сестра Сурин, что ж, успокойся немного и расскажи нам, что же все-таки произошло. Ты ведь обычно такой уравновешенный и спокойный человек, почему же сегодня... ты делаешь вещи, которые даже брать Тянь не решился бы совершить?»
Лицо Сурин похолодело, меч в ее руке снова загорелся, но рычать больше не стал. Люди вокруг облегченно выдохнули, ведь от нее исходила такая сила, что молодые ученики были белые от испуга.
Сурин посмотрела на белого старика, дернула бровью и холодно усмехнулась. «Если Бу И не решится это сделать, не значит, что я не решусь».
Двое старейшин переглянулись, затем Ян, кашлянув, сказал: «Сестра Сурин, Мастер Шен Доул уже много дней в заточении, он не может выйти, лучше расскажи сначала, что тебя так рассердило? И еще, что случилось с Тянь Болисом, почему он не с тобой?»
Сурин нахмурилась, в глазах блеснул гнев, она громко прокричала: «ОН ОТПРАВИЛСЯ АРЕСТОВАТЬ ВАШЕГО ШЕН ДОУЛА!»
Как только она это сказала, старейшины и молодые ученики одновременно изменились в лице, черноволосый Ян хрипло проговорил: «Сестра Сурин, прошу тебя, не говори таких вещей, Тянь Болис один из Мастеров Семи Пиков, кроме Мастера Шен Доула все надежды Айне только на него и Мастера Цена, кроме того, мы все ученики одной школы, о каком аресте может идти речь?»
Сурин холодно усмехнулась. «Вы думаете, я не знаю, что происходит с Шен Доулом, но именно из-за этого Бу И пошел на такой риск и отправился на гору уговорить его сдаться. Но как только он ушел, от него больше не было известий. И если мне не прийти сюда, то куда мне прикажете идти?»
Старик Ян онемел от удивления, а Фань Чжанлао тут же обратился к стоящему рядом Йену Сяо: «Брат Йен, Мастер Тянь Болис в последнее время появлялся на Пике Вдовы?»
Йен Сяо покачал головой. «Нет, ученик все это время занимался делами Пика Вдовы, но в этом месяце Мастер Тянь не заявлял о своем визите!»
Сурин посмотрела на него и холодно сказала: «Вы думаете, что если он пришел совершить то, что задумал, то тут же прибежит кланяться вам и ожидать приема, попивая чай?»
Фань Чжанлао покраснел, но ничего не сказал, тогда к Йену Сяо обратился Ян: «Брат Йен, если все так, прошу, отправляйся на Внутреннюю гору, расспроси об этом Мастера Шен Доула, и, если возможно, попроси его прийти сюда поговорить с нами. Ты все понял».

Йен Сяо немного подумал, потом кивнул. «Хорошо, я сейчас же отправлюсь». Договорив, он тут же направился во внутренние покои торопливыми шагами.
После того, как силуэт Йена Сяо исчез во внутренних покоях, старик Ян повернулся и с улыбкой сказал: «Сестра Сурин, я понимаю, что ваши отношения с Тянь Болисом очень крепки, и ты беспокоишься о нем, но твое поведение в Хрустальном зале действительно перешло все границы!»
Сурин, помолчав немного, просто сказала: «Брат Ян, в этом ты прав, подождем, и если с Бу И действительно ничего не случилось, я признаю, что просто была не в себе, и буду готова понести любое наказание».
Ян помахал рукой. «Ну что ты, я ведь совсем не...»
Сурин перебила его, не дослушав до конца: «Но если с Бу И на вашем Пике Вдовы что-то случилось, брат Ян», ее прекрасные глаза ярко свернули, а в голосе появилась уверенность и решимость, словно она не собиралась отступать, «Тогда в истории Айне появится строка о непослушной ученице Сурин, которая ради самого дорогого и близкого человека призвала к ответу весь Пик Вдовы, всех предков и Главного Мастера Айне!»
Ее голос был спокойным, она взмахнула рукой словно ножом, поднялся ветер, и ее черно-зеленый меч загорелся ярким светом, снова заревев. Казалось, земля под ногами начала дрожать, как от землетрясения. Когда пыль улеглась, все увидели, что черно-зеленый меч покинул ножны и вонзился в пол Хрустального зала, прямо в твердый мрамор, оставив на нем узор из мелких трещин.
И хотя меч, вонзившийся в камень, покинул руки Сурин, он все еще низко рычал, словно кровожадный зверь.
Старик Ян посмотрел на меч перед собой и горько усмехнулся. «Сестра Сурин, это... ведь сейчас еще не время для этого, зачем же ты выпустила столетний Чернильный Снег?»
Сурин с холодной усмешкой ответила: «Брат Ян, ты ведь знаешь, это Бу И заставил меня тогда наложить печать на этот меч, и пока он был рядом, меч был запечатан, я не нуждалась в нем. Но сегодня, если что-то произошло с Бу И, я буду разбираться с Шен Доулом именно с помощью Чернильного Снега».
Старик Ян покачал головой и усмехнулся. «Ты... Я думал, такой долгий брак с Тянь Болисом изменил твой характер... ладно, ладно. Все равно мне тебя не уговорить. Давайте лучше присядем и вместе дождемся Йена Сяо».
Сурин ничего не ответила, но все же медленно прошла и села неподалеку от Яна.
Атмосфера в Хрустальном зале немного потеплела, старик Ян понизил голос и о чем-то заговорил с Сурин, кажется, он говорил ей что-то утешающее. Остальные старейшины либо встали за спиной Яна, либо тоже расселись вокруг. Только Фань Чжанлао отошел от Сурин подальше, так же как и молодые ученики, которые побаивались к ней подойти.
Увидев, что Фань Чжанлао стоит в стороне, молодые ученики осторожно приблизились к нему, среди них были и те, кто только что попал под горячую руку Сурин.

Фань Чжанлао посмотрел на них и покачал головой. Кто-то из учеников не выдержал и обратился к нему: «Мастер, эта... эта женщина, госпожа Сурин, так сильна! Обычно она не кажется такой... грозной. Почему же сегодня она разгневалась?»
Белобородый Фань посмотрел на ученика, погладил бороду и со вздохом сказал: «Вы все только недавно вступили в Айне, что вы можете знать? Эта женщина когда-то наводила ужас на всех нас, такое творила!»
Ученики постепенно собрались вокруг, чтобы послушать, и снова кто-то тихо спросил: «Да? А ведь и не скажешь! Госпожа Сурин такая... мягкая, она наверняка была первой красавице когда-то!»
Фань Чжанлао усмехнулся, осторожно бросил взгляд в сторону Сурин и Яна, но те разговаривали друг с другом и не обращали внимания на них, тогда он осмелился сказать: «Вообще-то, в нашем поколении ее имя было самым известным, ну как... хм...» он кивнул и на его лице появилась загадочная улыбка, затем он тихо произнес: «совсем как Анан с Пика Большого Бамбука».
Среди учеников раздался вздох, все они закивали, выражая понимание слов старейшины.
Старик Фань, увидев их реакцию, добавил еще: «Честно говоря, хотя ее уровень был высок, был кое-кто посильнее, например, Вань Цзянь И или Шен Доул. Они оба были невероятными талантами, никто не мог их превзойти. Но когда все видели ее молодость и красоту, да еще вспоминали ее грозного Мастера, никто не решался ей перечить, поэтому она делала, что хотела. Я помню, как она устроила тут полнейший разгром, да еще эта ее сестричка, такая же как она, тигр в женском обличии, Шуй Юэ... Эй! Наглец, не дергай меня за рукав, я еще не договорил!»
Он вдруг запнулся и раскрыл рот, ученик рядом с ним опустил голову и стоял неподвижно, а снаружи ворот Хрустального зала стояла Шуй Юэ, ледяным взором глядя в их сторону. Рядом с ней стояла сестра Баако, которая так же гневно смотрела на старика Фаня.
Тот ощутил, как на лбу выступил пот, покраснел, отступил на шаг назад и неловко усмехнулся, не зная, что теперь сказать.
Шуй Юэ медленно вошла в зал, больше не глядя на беднягу, но взгляд Баако был все таким же испепеляющим.
Но Сурин, кажется, ничего не заметила, только когда она увидела Шуй Юэ, на ее лице появилось удивленное выражение. Она тут же поднялась и сказала: «Сестра! А ты зачем здесь?»
Шуй Юэ нахмурилась, оглядела всех вокруг и сказала: «Это я тебя должна спросить! Зачем ты в одиночку примчалась на Пик Вдовы, почему вместо тебя не пошел Тянь Болис, и что вообще происходит?»
Губы Сурин дрогнули, она посмотрела на сестру, и словно ее сердце, наконец, не смогло сдержаться, глаза Сурин покраснели.
Шуй Юэ замерла, беспокойно оглядела старейшин, но старик Ян только усмехнулся, не зная, что сказать. Шуй Юэ заподозрила неладное. Она ведь выросла вместе с Сурин, между сестрами была очень крепкая связь, и сейчас, глядя на расстроенную Сурин, Шуй Юэ начала беспокоиться. Затем ее взгляд упал на меч Сурин – Чернильный Снег, вонзившийся в пол Хрустального Зала, и тут уже ее удивлению не было предела.
Внутренних покоев раздались шаги, это бежал Йен Сяо, он торопился, и весь его вид выражал беспокойство.
«Беда, беда!..»
В Хрустальном зале все удивленно вздрогнули, Сурин словно поразил гром, она только почувствовала удар в голове, перед глазами все зарябило. Все ее опасения разом заплясали в сознании, сердце словно раскололось пополам, в глазах почернело, и она упала без чувств.
Шуй Юэ тут же подхватила под руки бледную как смерть Сурин и резко повернулась к Йену Сяо. «Что за беда, а ну выкладывай!»

Том 20. Глава 7. Тайна.

Зал Поклонения Предкам Айне все так же чинно возвышался среди леса, отбрасывая тень на деревья вокруг. Но тишина этого места очень скоро была разрушена звуком хаотичных шагов, сюда очень быстро бежала целая толпа людей.
Со стороны все здесь выглядело по-прежнему спокойным, но как только бегущие приблизились к Залу, то все они удивленно остановились, будь то простые ученики Пика Вдовы или всегда спокойная Сурин.
Вокруг священного Зала Айне в этот момент повсюду валялись деревяные обломки.
Огромные ворота в Зал, сделанные из прочного красного дуба, были разрушены. Это было очень дурным знаком для всех присутствующих
На внешних стенах Зала Предков практически все окна были разбиты, на стенах тут и там виднелись большие и маленькие отверстия, все огромное здание было насквозь продырявлено, только мягкий свет лампад по-прежнему горел внутри, словно ничего и не случилось.
«Бу И!»
Сурин очнулась первая. Не обращая внимания на разрушенный Зал Предков, она рванулась внутрь, надеясь увидеть человека, которого она хотела видеть. Шуй Юэ, Ян и Фань последовали за ней.
Внутри Зала Предков все было таким же, как снаружи. Все вокруг было сломано и разбито, как от сильного удара. Ровные плиты пола треснули, огромные фарфоровые вазы разбились. А когда они вошли внутрь, стол,на котором стояли таблички с именами предков, тоже не выдержал и рухнул. Н был расколот пополам. В один миг все священные таблички разлетелись по полу, несколько даже разбились.
Но только среди всей этой разрухи не было ни единой живой души.
Сурин побелела, ее начало трясти. Шуй Юэ нахмурилась, вышла вперед и обняла сестру за плечи, тихо сказав ей что-то. Наконец, она повернулась к остальным и обратилась к Йену Сяо: «Что здесь произошло? И где Мастер Шен Доул?»
На Йена Сяо было жалко смотреть, испуг и удивление еще не до конца сошли с его лица, он сказал: «Мастер, Мастера... ученик только что был здесь, и увидел именно такую картину. Что касается Мастера Шен Доула, за этот месяц он почти каждый день проводил здесь, и я не думал... не знаю, куда он мог пойти еще, кроме этого места».
Беспокойство в глазах Шуй Юэ становилось все заметнее. Она хотела что-то сказать, но тут вдруг откуда-то со стороны послышался звук, очень тихий, но этого было достаточно.
«Там кто-то есть». Ян быстро определил, что звук доноситься именно со стороны рухнувшего стола с табличками.
Ослабевшая Сурин вдруг оживилась, в глазах мелькнула надежда, и она, выпрямившись, позвала: «Бу И, это ты?»
Ученики тут же подбежали к столу и вместе перевернули его.
На разбитом в дребезги полу появился силуэт, который как раз и издавал приглушенные стоны.
Все обрадовано окружили человека, но через секунду застыли – это был не Тянь Болис, и не Шен Доул. Это был постоянно охраняющий это место ученик Пика Головы Дракона, Бэй.
Вся его одежда была испачкана кровью, он, очевидно, был ранен, и очень серьезно. Его лицо было бледным, и он явно бредил, никак не реагируя на людей вокруг, которые пытались до него докричаться.

Радость медленно испарилась с лица Сурин, сменившись еще большим беспокойством и печалью. Шуй Юэ принялась тихо ее утешать. Ян, с лицом, темнее свинца, начал осматривать Зал Предков. Это было одно из важнейших мест Айне, так же как Лунная Обитель, и то, что творилось здесь сейчас было просто неслыханно! И еще более ужасным было то, что двое самых важных человека в Айне бесследно пропали.
«Брат Йен», Ян обратился к Йену Сяо, «Ты уверен, что Мастер Шен Доул был здесь?»
Йен Сяо смотрел на Бэя, который лежал без сознания. Он помолчал, и только потом ответил: «Да. Все эти дни Мастер точно находился только здесь. Если мне нужно было обратиться к нему, я приходил именно сюда».
Ян очевидно был очень обеспокоен, он теперь не знал, как лучше поступить.
Йен Сяо кашлянул, медленно подошел к нему и, понизив голос, сказал: «Мастер Ян, об этом никто не должен узнать, очень плохо, что так много учеников пришли сюда и увидели все это. К тому же, по словам госпожи Сурин, между Мастером и Тянь Болисом с Пика Бамбука произошел спор, я думаю, все произошедшее имеет к этому прямое отношение. Может быть, лучше сначала отошлем всех, а затем разберемся со всем по порядку?»
Ян, словно очнувшись, быстро закивал головой. «Я здесь не могу принимать решения, Шен Доул всегда доверял тебе, и ты занимался делами Пика Вдовы вместо него, так что тебе решать, как лучше поступить». Он покачал головой и вздохнул, отошел в сторону и начал что-то тихо обсуждать с Фань Чжанлао.
Йен Сяо кивнул ему, словно принял приказ, затем развернулся ко всем и объявил: «Уважаемые Мастера, братья, ученики Пика Вдовы! То, что произошло здесь сегодня, скорее всего, учинили внешние враги. Мы обязательно узнаем, кто это сделал, а теперь...» он обратился к ученику, стоявшему рядом с ним, «Брат Тай, возьми с собой десять человек, рассредоточьтесь вокруг священной земли, никто не должен сюда входить. Если обнаружите врага, немедленно сообщить!»
Ученик ответил «Да», развернулся и отдал приказ нескольким ученикам, затем они все вместе покинули Зал Предков.
Йен Сяо произнес снова: «Брат Чан!»
«Здесь». К нему вышел еще один ученик, это был тот самый Чан Цзянь, сражавшийся когда-то с Дан Сайоном и даже с Коверном на Турнире Семи Пиков.
Йен Сяо кивнул ему. «Брат Чан, в Айне случилась беда, но если наш Мастер вернется к нам, то бояться будет нечего. Он очень сильный и опытный маг, враги не могли убить его, а значит, мы должны его отыскать. Возьми восемьдесят... нет, чем больше, тем лучше, возьми сто пятьдесят человек, спуститесь с Пика Вдовы и обыщите все на внешней и внутренней горе, мы не должны ничего упустить».

Чан Цзянь не был дураком, он сразу понял, что Йен Сяо только красиво говорит, чтобы отвлечь всех от своей последней фразы. Но он не задавал вопросов, а тут же кивнул, быстро развернулся и вышел, забрав с собой всех остальных учеников. Их было намного меньше, чем приказал Йен Сяо, значит, нужно было привлечь еще людей с внешней горы.
Как только они ушли, в Зале стало просторнее. Остались только несколько старейшин и Мастеро, а также сам Йен Сяо, сестра Баако, да еще Бэй, который по-прежнему был без сознания.
Йен Сяо вздохнул, развернулся к старейшинам и тихо сказал: «Мастера, сегодня в Айне случилась беда, я должен разобраться в этом, но сначала прошу меня простить за недосмотр, готов понести любое наказание».
Сурин и Шуй Юэ молчали, Ян кивнул и сказал ему: «Брат Йен, не вини себя. Здесь нет твоей вины, ты сделал все, что мог».
Йен Сяо, помолчав, произнес: «Сейчас ситуация еще не ясна, нам нужно все осторожно выяснить, прошу вас, возвращайтесь к себе, если что-то прояснится, я непременно вам сообщу. Жаль, что Бэй с Пика Головы Дракона сейчас без сознания, иначе мы могли бы его допросить. Боюсь, что он единственный, кто может что-то знать, ведь кроме него здесь никого не было».
Все вокруг нахмурились, каждого посетили безрадостные мысли. Сурин постепенно успокоилась – Тянь Болиса ведь не было здесь, а значит, еще есть надежда. Ей было наплевать на приказы Йена Сяо, она хотела только одного – чтобы с Тянь Болисом все было в порядке.
Прямо в этот миг ее взгляд переместился к Бэю, она присмотрелась и тихонько вскрикнула. «А?»
Шуй Юэ рядом с ней удивленно спросила: «Что такое?»
Сурин указала на Бэя. «Кажется, он что-то держит в рках!»
Все вокруг вздрогнули, Йен Сяо быстро подошел к Бэю и осторожно его перевернул. Действительно, в его правой руке, прижатой к телу, была зажата какая-то черная деревянная табличка. Йен Сяо хотел взять ее, но табличка не сдвинулась – Бэй хоть и был без сознания, но все же почему-то очень крепко прижимал ее к себе, так что невозможно было забрать ее у него.
В глазах окружающих появилось непонимание.
Фань Чжанлао подошел ближе, присмотрелся и сказал: «Это ведь табличка для поклонения предкам!»
Шуй Юэ, присмотревшись, тоже кивнула. «Да, это священная табличка с именем умершего».
Йен Сяо приложил все силы, и только тогда ему удалось выдернуть табличку из рук Бэя. Все окружили его, очевидно эта табличка многое значила для Бэя. Но как только они посмотрели на табличку, то удивленно замерли и переглянулись.
Она была такого же размера, как все остальные, такого же черного цвета, но на идеально ровной поверхности не было ни единого слова.
Это была безымянная священная табличка.
Но почему она была поставлена в Зале Поклонения Предкам и чью душу она охраняла?
И кто зажигал перед ней благовония, раз на табличке не было даже имени?
И почему Бэй даже без сознания так крепко сжимал ее в руках, что все это значило?
Миллионы вопросов и ни одного ответа.

***

Южные границы, горы Шиван, пещера Чжен Мо.

Легенды – очень странная вещь. Во-первых, они появляются из ниоткуда, просто потому, что какое-то событие люди начинают пересказывать друг другу, а кто-то даже записывает, и так оно становится легендой. Во-вторых, с течением времени сама легенда подвергается изменениям, люди добавляют в нее красок, и никто уже не помнит, что же было на самом деле.
Но кому до этого есть дело?
В конце все легенды забываются, как и прекрасный лик девушки со временем теряет красоту.
Кто сможет узнать ее через тысячи лет?
В темноте жуткий ветер, казалось, стих. Как будто внутри пещеры был другой мир, вокруг было тихо.
Это было самое глубокое место в пещере Чжен Мо, именно здесь Хэй Му собрал все священные артефакты вместе и возродил Зверя из небытия. Только сейчас та бушующая демоническая энергия совсем исчезла, осталась только тишина и чье-то тихое дыхание.
Это дыхание раздавалось из самого темного угла пещеры. Рядом с ним вдруг из ниоткуда взялся всполох красного пламени.
Со стороны тихого дыхания вдруг раздался тихий рык зверя, словно забеспокоился из-за близости огня.
Тихое дыхание на миг замерло, словно утешая зверя в темноте, и рык постепенно затих. В пещере снова воцарилась тишина, было слышно лишь потрескивание красного пламени.
Как вдруг, раздался женский голос, безо всяких эмоций она произнесла: «Этот твой Тотетсу, кажется, с самого начала меня невзлюбил».
В этой темноте, как оказалось, скрывалось огромное пространство. Как только голос девушки прозвучал, он тут же разлетелся далеко вокруг и отразился эхом от стен. Судя по голосу, она сидела как раз напротив костра.
Ей ответил тихий голос с усмешкой: «Не обращая внимания, он никогда не доверял людям».
Девушка фыркнула. «Что? Так он считает меня человеком?»
«Рррррр», в темноте снова прозвучал тихий рык, прямо перед костром загорелись два огромных огня. Как оказалось, костер горел в медном сосуде на трех ногах, похожем на обычный таз, только ему было явно больше сотни лет. Огонь в сосуде стал ярче и осветил чьи-то одеяния.
Яркие одежды из цветного шелка.
Зверь!
Он сидел на земле перед огнем, опираясь на каменную стену позади себя. Пламя отблесками плясало на его лице, от него исходило все то же демоническое очарование, но только сейчас он был бледнее, чем раньше, его лицо было и вовсе пепельно-серым.
В свете пламени показался и его ужасный питомец, ни на шаг не покидающий хозяина Тотетсу. Оскалив пасть, он тяжело дышал и неотрывно смотрел на огонь, словно завороженный.
И хотя Зверь явно был не в лучшем состоянии, его тон был спокойным, а на лице даже появилась легкая улыбка. «Ты разве не для того тренировалась тысячи лет, чтобы стать человеком? Радоваться должна, что тебя считают одной из них».

Голос девушки стих, она ничего не сказала, только огонь в сосуде вдруг ярко сверкнул.
Тотетсу тут же отреагировал – он гневно зарычал, глядя на пламя.
Пламя вдруг начало двигаться и приблизилось к месту, где сидел Зверь. Морда Тотетсу оскалилась еще сильнее, он медленно поднялся. Как вдруг его по голове погладила чья-то рука, и Тотетсу успокоился.
Зверь убрал руку, развернулся и увидел, что пламя подобралось совсем близко к нему, словно чей-то глаз внимательно на него смотрел.
Зверь долго смотрел на этот огонь, а потом вдруг рассмеялся. «Мы с тобой знакомы уже больше тысячи лет, и хотя между нами не было ничего... можно сказать, мы старые друзья! К тому же, я ведь тяжело ранен, почему ты все еще остерегаешься меня?»
Пламя вспыхнуло, затем с свистом отлетело назад и погасло, потушив даже костер в сосуде. Через пару мгновение огонь снова загорелся, на этот раз обыкновенный, а то красное пламя исчезло в темноте.
Девушка с холодной усмешкой сказала: «Я не доверяю тебе, так же как Тотетсу не доверяет мне».
Посмотрев в темноту перед собой, Зверь громко рассмеялся. «Отлично! Отлично сказано. Но только я тогда не понимаю, если мы так не доверяем друг другу, почему ты решила помочь мне?»
Девушка просто ответила: «Потому что только у тебя есть то, что мне нужно».
Зверь мягко улыбнулся. «Только из-за этого? Из-за этих страшных картинок на стенах и на полу?»
Он взмахнул рукой, и хотя улыбка никуда не исчезла, его лицо стало ожесточенным.
Огонь в сосуде ярко полыхнул, в несколько раз ярче прежнего, и воздух вокруг стал невыносимо жарким. Но ни Зверь, ни Тотетсу, ни его собеседница, скрывающаяся в темноте, не обратили на это никакого внимания.
Огонь словно ожил, постепенно вырастая, он превратился в огромного огненного дракона.
Глядя из темноты на дракона из пламени, девушка снова просто сказала: «Насколько я помню, именно эти картинки заточили тебя на столько лет, так?»
Зверь улыбнулся, но при свете огня было не ясно, была это горькая улыбка, ироничная ухмылка или холодная усмешка...
Вместе с этой улыбкой дракон из пламени полностью сформировался, оскалил клыки, выставил когти и издал беззвучный рев в пустоту.
Одновременно с этим яркое пламя поднялось в воздух, осветив все вокруг. В этом море огня прямо под огненным сосудом на каменном полу вспыхнули четыре изображения, красных, словно кровь. Это были ужасные демоны древности, с оскаленными пастями и гневными выражениями лиц. Еще через миг на стене слева и справа от сосуда загорелись четыре других изображения демонов, такие же ужасающие и кровавые.
Эти изображения были точной копией заклятия, которое Зевулу посчастливилось увидеть внутри Пагоды Инферно Тайо!
Восемь Огненных Демонов!

Том 20. Глава 8. Сердечная рана.

Волны жаркого пламени накатывали одна за другой, растворяясь в широком пространстве пещеры. Огненный дракон оскалил пасть, но больше не двигался, словно это был его предел. Но даже если так, камень под ним стал трескаться от жара, только хрупкий на вид сосуд с пламенем крепко стоял на ножках.
Огонь отражался в глазах Зверя, и казалось, что его глаза тоже горят ярким пламенем.
Глядя на бушующее пламя, девушка снова лишь усмехнулась. «Тебе явно не хватает сил, ты думаешь, что можешь меня обмануть? Конечно, сейчас заклятие запущено без Зеркала Инферно, и ты ощутимо повредил его, когда только возродился, но... его сила намного мощнее, ты слишком слаб, чтобы его по-настоящему контролировать».
Прекрасное лицо Зверя не изменилось, он спокойно сказал: «Ты так остерегаешься меня, но тогда я все-таки не понимаю, почему ты мне помогла?»
Девушка фыркнула. «Я давно тебе все сказала. Во-первых, из-за этого древнего заклинания. А во-вторых, я терпеть не могу этого старика из Тайо, Юнь Иланя».
Зверь усмехнулся, словно ее слова не убедили его. «Юнь Илань нарушил данное обещание, но это не было для меня новостью, я никогда не доверял ему. Если бы тогда я смог победить Айне, он бы никогда не посмел так поступить. Люди таковы по природе, всегда добивают уже лежачего...»
Девушка ответила: «Жаль, что он еще не знает, что мы с тобой другие. Нас просто так не убить».
Зверь внимательно посмотрел в глубину темноты напротив, огонь снова вспыхнул, словно пытаясь осветить пещеру целиком.
«Откуда ты знаешь, что это невозможно? Что если я скажу тебе, что есть способ убить меня? О чем ты подумаешь?»
Он смотрел в темноту, на его губах мелькнула улыбка, вызывающая и провоцирующая.
Девушка вдруг замолчала, в пещере остался только звук горящего пламени, но казалось, что тишина была еще мертвее прежнего.
Скоро Зверь снова произнес: «Сколько мы уже знакомы, до сегодняшнего дня?»
Через минуту она ответила: «И не вспомнить, тогда я была еще слишком молода и случайно забрела сюда. Кстати, почему ты тогда не стал убивать меня?»

Зверь улыбнулся, опустил голову, и на его лице мелькнула усталость. «Тогда, хотя я не был человеком, я все же не выносил одиночества».
Девушка вдруг замолчала, словно эти слова удивили ее. Потом она сказала: «Почему мне кажется, что ты изменился? Раньше ты бы никогда не сказал ничего подобного».
Плечи Зверя дрогнули, он закашлялся, но улыбка на его лице осталась прежней, словно его уже ничего не заботило. «Ты когда-нибудь видела человека, который знал, что скоро умрет? Мог ли он вести себя как обычно?»
Девушка вдруг тут же прервала его: «Но ведь ты не человек!»
«Откуда тебе знать, что я не человек?»
...

Пламя в сосуде вдруг взвилось выше, дракон снова беззвучно заревел, затем опустился вниз, и рисунки на стенах тоже погасли, исчезнув во тьме. Дракон постепенно уменьшился и превратился в обычное пламя костра. Вокруг снова стало темно, остался только свет из сосуда с огнем.
«Что ты сделал с собой?» Немного погодя, раздался голос девушки.
Зверь не ответил. Кажется, усталость на его лице проявлялась все сильнее. Он молча поднял руку, и в пламени костра можно было разглядеть, что кожа на его ладони потеряла глянцевый блеск, а внутри, между мышцами, струилась полоска темно-красного цвета.
Он посмотрел немного на эту полоску, покачал головой, осторожно провел по коже другой рукой, и на ладони появилась рана, а потом из этой раны появилась маленькая капля крови.
Настоящей крови!
Красной, настоящей крови!
«Как это возможно...» голос девушки звучал удивленно, она даже не могла договорить, только через какое-то время она пришла в себя и пораженно проговорила: «Так ты... ты все-таки стал человеком?»
Зверь не ответил, только улыбнулся, и снова не было ясно, была это улыбка горечи или радости.
«Вот оно что, а я все думала, почему ты, порождение всего зла, что есть на свете, которое невозможно убить и истребить, почему ты потерпел поражение от Убийцы Богов в Айне? Оказывается ты, сам того не подозревая, в какой-то момент превратился в существо, которое всегда ненавидел и презирал! Хахаха! Хахахахаха...»
Может быть, это все казалось ей забавным, так что девушка громко рассмеялась.
Взгляд Зверя был прикован к крови на собственной ладони, выражение его глаз было странным. Не то восхищенным, не то опечаленным.
«Я никогда... никогда не ненавидел людей...» Он устало улыбнулся. «Я ведь появился в этом мире, обрел сознание и разум, только благодаря людям».
Девушка замерла и переспросила: «Что ты сказал?»
Зверь поднял голову и уставился на пламя. Его голос был таким, словно он вернулся на много лет назад, в незапамятное прошлое.
«Когда я впервые обрел сознание, первым, что я увидел, была она. Тогда у меня не было даже тела, только посреди какого-то сна на меня смотрела эта женщина. Со временем я начал обретать форму и узнал, что она тоже человек, колдунья из древнего рода, по имени Тинк Линг».
Тотетсу рядом с ним тихо зарычал.
Зверь протянул руку и погладил Тотетсу, тогда только он успокоился. Девушка молчала, словно знала, что прикоснулась к какой-то тайне, покрытой пылью времени.
Взгляд Зверя окинул все пространство пещеры, словно где-то там, в глубине, чья-то душа тоже слышала его.

«Это магия Тинк Линг собрала воедино всю злобу, жестокость и тьму Южных границ, и с помощью своей магии и этого материала создала меня».
Зверь спокойно рассказывал ей тайну, которую за тысячи лет не знала ни одна живая душа. «Все эти пресловутые герои, которые отправились за Тинк Линг, чтобы уничтожить меня, если бы они узнали, что их госпожа собственноручно создала это чудовище, что бы они чувствовали?»
Он улыбнулся, словно никогда не знал никакой жестокости и злобы, а все это было лишь воспоминаниями.
«Я спрашивал Тинк Линг много раз, зачем она меня создала, но она и разу не ответила. Только потом я понял, для чего она это сделала».
Девушка, не удержавшись, спросила: «Почему?»
Зверь просто ответил: «Бессмертие!»
Она с легким удивлением переспросила: «Бессмертие?»
Зверь кивнул. «Да. Тебе это кажется смешным, так ведь? Но тогда она сделала это именно по такой причине. Тинк Линг в те времена уже давно перешла за грань простого сознания древних, она смотрела вдаль, на всю Поднебесную, она была непобедима, а все колдовские народы уважали и воспринимали ее как богиню. Мирские дела перестали привлекать ее, и она нашла для себя другую цель. Сейчас это можно сравнить с теми магами, которые населяют Срединные равнины, но секрет бессмертия хранится самим небом, никто так и не познал его. И хотя она была мудрейшей из живущих, у нее ничего не выходило, и тогда... она придумала нечеловеческий способ».
«Нечеловеческий...»
«Люди смертны, их возможности ограничены, и даже если они изучают магию, то могут продлить свою жизнь всего на несколько сотен лет. Но нечеловеческое создание могло бы существовать вечно, созданное самим небом и землей, силами Инь и Ян, оно не знало бы смерти. Так подумала Тинк Линг. Так я и появился, с помощью ее магии и темных сил».
«Она и правда была великой...» тихо проговорила девушка.
«Хах», Зверь слегка усмехнулся, «Да уж! Она была великой женщиной, колдуньей! Когда я появился на этот свет, она была первой, кого я увидел. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но в этом мире для меня существовала только она. Постепенно я начал обретать форму, и из-за того, что я был создан из самой ужасной тьмы на свете, даже имея сознание, я начал впитывать еще больше темной энергии, жестокости, мерзости из этого мира. И я начал набирать силы».
«Но только ее это, казалось, обеспокоило. Ее взгляд был уже не таким родным, и когда моя сила начала выходить за рамки ее собственного уровня, прямо с того самого дня, она больше никогда не улыбалась мне».
«Тогда я начал что-то подозревать, но не мог понять, в чем дело. Я даже не знал, почему моя сила растет так быстро, но для меня это было и не важно! Я только хотел... только хотел быть вместе с ней».
«Ты ведь мог сказать ей об этом, разве она не поняла бы?» Девушка снова не сдержавшись спросила его.
«Я говорил, я говорил ей много раз, если вспомнить, я был как ребенок, который что-то просит у матери!», на губах Зверя снова мелькнула улыбка, но потом сразу исчезла. «Но... она никогда мне не верила».

Девушка замолчала и долго ничего не говорила. Зверь тоже молчал, погрузившись в свои воспоминания.
Огонь горел в сосуде, его пламя дрожало, словно живое.
Казалось, время замедлило ход в этой темноте.
Прошлое разбило лед воспоминаний, они таяли как вода и исчезали.
Кто теперь помнит об этом?
Ты или я? Или мы все помним, люди, которые бегут за временем, но никак не могут его поймать, постепенно старятся и тоже исчезают во тьме...
«Наконец, однажды случилось так, что я больше не хотел оставаться в ее комнате, я хотел выйти посмотреть на мир снаружи. В тот день она ушла и долго не возвращалась, так что я снял ее защиту, открыл дверь комнаты и вышел наружу».
«Много, много, много людей... но каждый из них, увидев меня, в ужасе кричал и убегал. Не знаю почему, тогда я удивился и разгневался на них, затем почувствовал, как ненависть внутри меня забурлила сильнее. В тот момент прибежало несколько воинов, которые хотели меня убить. Я отбивался от них и отступал, я не хотел драться. Я очень сожалел. Я только хотел быть вместе с Тинк Линг, и я просто хотел выйти посмотреть...»
«Я пытался говорить, пытался объяснить им, но никто не слушал. Пока я случайно не убил одного из них...»
Он надолго замолчал.
«Тот молодой воин упал мне прямо в руки, он медленно запрокинул голову и из его тела потекла красная кровь. Я застыл, все вокруг тоже замерли, а потом я вышел из себя. Я слышал, за криками этих воинов, как кто-то заплакал, это были родные того убитого. Я не знаю, но... как только я увидел настоящую кровь, со мной что-то случилось. Волна жажды убийства захлестнула меня, я потерял рассудок, я хотел убивать, и не мог контролировать это. И я вступил в бой. Я убивал».
«Я убил многих, многих людей...» Зверь опустил голову, но его голос продолжал звучать.
«Я стоял по колено в крови, и не знаю, сколько это длилось, но постепенно я очнулся. Потом я увидел вдалеке, что через толпу людей ко мне идет Тинк Линг. Я смотрел на нее, а ее глаза неотрывно смотрели на меня, лицо было бледным и злым. Не знаю, почему, но я испугался. Я чувствовал, что совершил ошибку, но я не понимал, что именно я сделал...»
«Потом... Тинк Линг напала. Она лично напала на меня. Я не мог ответить, я надеялся ей объяснить, хотел сказать, что больше никогда не посмею выйти, что навсегда останусь в той комнате, чтобы только она одна была рядом, и мне этого достаточно. Я сказал это много раз, но... она даже не слушала».
«Ее магия была несравнима с силой тех воинов, очень быстро на моем теле появилось множество ран, но... каждый раз они затягивались, высасывая зло из воздуха вокруг, я и сам ощутил, что с каждым ударом Тинк Линг моя сила словно растет. Наконец, она тоже это заметила, и ее лицо стало мертвенно-бледным, словно ее постигло отчаяние».

Зверь по-прежнему улыбался, но на его лице все-таки отразилось больше горечи. «Я начал понимать, что она и правда ненавидит меня, она использовала против меня всю свою магию, и хотя на моем теле не было ни царапины, мое сердце страдало. И в конце концов я сбежал. Пока я бежал, все люди, которые встречались мне на пути, были до смерти напуганы, только потом я осознал, что, должно быть, мой вид тогда был действительно пугающим».
Он похлопал Тотетсу по голове. «Тогда я выглядел намного ужаснее, чем он».
«Покинув Тинк Линг, я скрылся в горах Шиван и очень скоро обнаружил эту пещеру. Я остался здесь, но все время хотел вернуться, всем сердцем я желал только одного – быть вместе с Тинк Линг. И в итоге я не выдержал, я пришел назад, но встретило меня... это заклятие».
В сосуде полыхнул огонь, словно откликаясь на слова Зверя.
«Я никогда не думал, что на свете может существовать такая ужасная сила. Тинк Линг использовала Зеркало Инферно и разбудила Восемь Огненных Демонов, выпустив восемь Огненных Драконов Пустошей. Под действием этого заклятия, сжигающего все и вся, даже я, не знающий смерти и боли, был тяжело ранен и почти уничтожен».
«Я умолял Тинк Линг, я не хотел больше ничего, только быть с ней. Но она как будто не слышала, она хотела меня сжечь. В итоге я снова сбежал, вернулся в эту пещеру. Я не понимал, почему она так поступает со мной, но я и не хотел понимать. Я только хотел быть вместе с ней».
«Вернувшись сюда и впитав всю ненависть и злобу этих мест, я очень быстро восстановился. Но когда я решил вновь отправиться за ней, она сама пришла ко мне. Собрав семерых воинов, она нашла эту пещеру и лично вошла сюда, чтобы отыскать меня».
«Я не был удивлен, ведь это именно она создала меня, и если на земле был человек, способный мне противостоять и убить меня, то кто, если не она? Но я и правда не понимал, почему она так со мной поступает. Я столько всего ей сказал, почему же она меня не слушала! Но в тот раз она, наконец, ответила мне. Она сказала, что это все было ее ошибкой, создать такое чудовище как я, было ее ужасной ошибкой. Потому что я был создан из ненависти, из зла, я был орудием убийства, и если бы я остался жить на земле, я бы уничтожил все живое».
«Я пытался уговорить ее, сказать, что я никогда бы такого не сделал, только чтобы она была со мной, а остальное мне не нужно. Но она только горестно смеялась. Она сказала что верит мне, и нет причин, по которым она не хотела бы остаться со мной, но, но... но что станет после ее смерти?»
Казалось, где-то в глубине темной пещеры послышался чей-то вздох. История, произошедшая тысячи лет назад, кто еще мог помнить об этом?
«Я застыл в непонимании, в моем сердце все опустело, я знал, что бессмертен, но никогда не задумывался, что Тинк Линг может умереть. Я до сих пор отчетливо помню ее горькую улыбку и слезы, падающие из глаз.А потом она снова вызвала Восемь демонов огня и заточила меня с помощью этого заклинания. Она уничтожила мое тело, но дух, сделанный из тьмы, она уничтожить уже не могла».

«Заклинание отняло у нее все силы, она тоже была тяжело ранена, но она создала меня, и из огня я все-таки снова спросил ее, почему она так со мной поступила».
«И опять, она ничего не ответила».
«Она наложила на пещеру заклинание, сдерживающее меня днем и ночью, вечно горящее пламя, которое уничтожало меня снова и снова, стоило мне только немного восстановиться. В итоге, она внимательно посмотрела на меня и спросила, нет ли у меня последнего желания».
Зверь тихо усмехнулся. «Желание? Какие у меня могли быть желания? Моим единственным желанием было быть с ней рядом. И я спросил ее, почему мы не можем быть вместе? Она опустила голову, и медленно сказала, что я не человек, и даже не дух, поэтому мы не будем вместе никогда».
«И тогда, из огня, я громко сказал ей: Так сделай меня человеком!»
Его голос стал ярче, он поднял голову и громко крикнул в потолок пещеры.
«Сделай меня человеком!»
«Бах!» Стены затряслись, сверху посыпались камни, это прокатилось по всей пещере.
В воздухе осела пыль, и Зверь опять опустил голову.
«А потом, что случилось потом?» в темноте раздался голос девушки.
«..Она как будто застыла, прошло много времени, но она не двигалась. Я весь был объят пламенем, я терпел ужасную боль, ожидая ее ответа. Потом она поднялась, остановила заклинание и подошла ко мне. Я остолбенело глядел на нее, не зная, что она хочет сделать».
«Она очень тихо сказала мне: прости... Она извинилась, а потом, она...» Почему-то голос Зверя стал дрожать, «Она начала читать очень древнее заклинание своих предков, медленно вынула нож, и начала... начала резать себя...»
«Что?» удивленно спросила девушка.
«Я тоже остолбенел, нет, я просто обезумел от испуга, по-настоящему обезумел, я не понимал, что она делает. Очень медленно, Тинк Линг из своей плоти, и даже из своих костей, собрала на полу целую клетку в форме человеческого тела. Потом она положила меня туда и начала читать заклятие еще быстрее. Я начал срастаться с этой клеткой, так что даже сознание начало туманиться».
«Я слышал, как ее голос становится тише, но она говорила, что это последнее, что она может сделать для меня, и если в будущем кто-то сможет отыскать пять священных частей этого скелета, а потом положит их внутрь, я снова смогу возродиться. Но после этого, хотя моя демоническая сила еще будет со мной, я стану человеком. Все-таки человеком, а не бессмертным монстром».
«Она сказала, что гналась за бессмертием, и, нарушив все законы небес, создала меня. Это привело к ужасным последствиям... это была ее ошибка. Из-за нее погибло множество людей, из-за нее могла произойти катастрофа. Но то, что она сама решила меня убить, это тоже... потом она замолчала, а мое сознание постепенно исчезло, только через пелену небытия я услышал ее последние слова: я всегда буду рядом...»
Я услышал, но я не понял.
Только потом, через тысячелетия, когда я вернулся к жизни, я смог выйти из этой пещеры.
Сквозь снега и дожди, ветра и бури, через тысячи лет времени, она стояла там, глядя на меня.
Я обнял ее.
Я понял.

Том 20. Глава 9. Черный крылан.

В темноте пещеры раздавался звук шагов. Появилось слабое зеленоватое свечение, а за ним силуэты Зевула и Цзин Пин Эр.
С тех пор, как они вошли в пещеру Чжен Мо, им казалось, что пещере нет конца, коридор то и дело извивался, уводя их за собой. Свет Души Вампира освещал путь только на шесть ярдов вперед, а дальше была только непроглядная тьма.
Из которой, казалось, за ними наблюдают чьи-то глаза.
Цзин Пин Эр шла чуть поодаль от Зевула, она почему-то начала волноваться. Неизвестно, что было в конце этого пути, и что ждало их там, во тьме.
Даже если бы сейчас на них напали оборотни, она бы не была так взволнована. Ее пугала темнота и неизвестность в ней.
Шаги Зевула вдруг остановились.
Цзин Пин Эр вздрогнула, едва не натолкнувшись на него, остановилась и приготовилась, озираясь по сторонам. «Что? Ты что-то заметил?»
Зевул развернулся и посмотрел на нее, в свете Души Вампира от ее кожи исходило демоническое сияние. Он, помолчав, сказал: «У тебя дыхание неровное».
Цзин Пин Эр замерла, нахмурилась, потом спокойно выпрямилась и фыркнула.
Зевул, посмотрев на нее, ничего не сказал, только развернулся и продолжил идти вперед. Когда он отошел, девушка за его спиной глубоко вздохнула и пошла следом, только теперь ее дыхание стал ровнее.
Со спины силуэт Зевула казался Цзин Пин Эр очень спокойным, уверенным и надежным, она вдруг заметила, что больше не волнуется.
Из рук Зевула исходил мягкий свет, а энергия убийства, обычно исходящая от Души Вампира, сейчас словно испарилась.
Там, где они шли, почти не чувствовалось ветра, не было даже звука, вокруг стояла мертвая тишина. Глядя на стены, освещенные Душой Вампира, Цзин Пин Эр нахмурилась.
Когда они только вошли в пещеру, Цзин Пин Эр не обратила внимания на эти стены, но сейчас, в глубине, она заметила, что здесь явно приложил руку человек. Хотя этим стенам было уже несколько тысяч лет, но по виду они не могли возникнуть сами по себе, даже дорога под их ногами, хоть и виляла то и дело, но была ровной без всяких препятствий.
В этой пещере не было запаха оборотней, на земле не было видно человеческих костей, здесь было тихо и спокойно, совсем не похоже на обиталище самого ужасного зла в мире.
Так они прошли еще один поворот.
Темнота впереди стояла стеной, свет Души Вампира не мог проникнуть сквозь нее, но как только они повернули, то их тут же отбросило назад невидимой волной.
«Бах!»
Раздался громкий удар, и там, где они только что стояли, появилось две больших ямы, камни летели в стороны, осыпаясь о стены вокруг.
В темноте раздался протяжны рев, но ни Зевул, ни Цзин Пин Эр не могли понять, что это за животное. Цзин Пин Эр побледнела и задрожала, отступив на несколько ярдов назад.
Ярко сверкнул зеленый свет, Зевула окутало сияние Души Вампира, он холодно смотрел вперед, в стену из темноты. Даже три глаза Аша на его плече ярко засияли золотым светом.
Из темноты вдруг поднялся ветер, так что даже мелкие камешки на полу раздуло в стороны. Но силуэт Зевула не шелохнулся, зеленое сияние стало сильнее, он протянул руку и Душа Вампира погрузилась внутрь стены из темноты.
В тот же миг зеленый свет исчез, словно проглоченный тьмой, но еще через секунду эта черная завеса начала трещать, в ней образовалось семь отверстий, из которых брызнуло зеленое сияние, режущее глаза.
Раздался рев, полный боли, и черная завеса вдруг рассеялась. На ее месте осталась все такая же темнота, но теперь из нее сияли два огромных красных глаза.
Душа Вампира вылетела из рук Зевула, и в ее свете они смогли увидеть, что это место охраняется огромным крыланом черного цвета, летучей мышью с красными горящими глазами. Как видно, он обычно нападал из темноты, и не всем удавалось разглядеть эти огромные глаза.

Сейчас на теле крылана красовались семь ран, нанесенных Зевулом, и по его телу текли капли синей крови. Но этот монстр не боялся их, наоборот, он словно еще больше разгневался, раскрыл пасть и заревел, раскрыв огромные крылья. И хотя его немного покачивало, он все же смог взлететь.
Глаза Зевула сверкнули, и одновременно с этим ярко засиял его эспер. В мгновение ока монстр должен был напасть, но тут раздался крик обезьянки, мелькнула серая тень, и Аш спрыгнул с его плеча, прямо навстречу огромному черному крылану.
Зевул нахмурился, даже Цзин Пин Эр за его спиной замерла – с виду разница между двумя животными была слишком велика.
Как только Цзин Пин Эр так подумала, даже начав беспокоиться за Аша, прямо на ее глазах тело обезьянки начало расти на глазах. Через несколько мгновений из маленького животного он превратился в огромного священного зверя с тремя горящими глазами, который занял собой почти все пространство пещеры.
Два огромных зверя столкнулись в воздухе.
Стены и пол пещеры задрожали, Цзин Пин Эр отступила назад, но лицо Зевула, который стоял прямо перед схватившимися монстрами, постепенно стало спокойным, на губах появилась едва заметная улыбка. Он словно не обращал внимания на дождь из мелких камней вокруг и волны энергии тьмы, исходящей от крылана.
Очевидно, черный зверь был напуган внезапным нападением Аша, но он все же не отступил. А огромная трехглазая обезьяна, увернувшись от когтей крылана, огромными руками схватила него прямо за крылья, поближе к спине.
Крылан издал отчаянный рев, словно впервые ощутил такой страх, но три глаза обезьяны перед ним действительно наводили ужас, и крылан, раскрыв пасть, закричал, подняв голову кверху.
Этот рев пронесся по всей пещере, словно крылан просил помощи у всего мира!
Зеленый свет сражался с темнотой, жестокость с гневом, два огромных магических зверя сцепились в смертельном танце когтей и клыков.
«Шшшшшша!»
Брызнула синяя кровь, и огромный крылан, разорванный обезьяной на пополам, отлетел далеко в сторону.
Его последний крик унесся вглубь пещеры далеким эхом.
Когда Аш повернулся, его хозяин по-прежнему стоял на месте, глядя на него.
Кровавый блеск в его глазах постепенно исчез, он вдруг почесал затылок, усмехнулся, и очень быстро снова стал маленьким, вернувшись к своим обычным размерам.
Он вскочил на плечо Зевула и посмотрел на него, почесывая голову и мотая хвостом.
Зевул смотре на Аша, и в его глазах читалась теплая улыбка, так искренне и тепло он мог улыбаться только этой обезьянке.
Подумав, Зевул взял Аша обеими руками и внимательно с ног до головы его осмотрел.
Затем, убедившись, что с обезьянкой все в порядке, Зевул посадил его себе на плечо и потрепал за ухом. «Когда выйдем наружу, я куплю тебе вина!»
Аш радостно заплясал на плече Зевула, на глазах у изумленной Цзин Пин Эр. Затем он вдруг снял со спины бурдюк с вином, который уже давно опустел, и, не глядя, бросил его на землю, высоко подняв пыль.
Зевул улыбнулся и пошел вперед, постепенно погрузившись во тьму. В зеленом сиянии его силуэт по-прежнему был виден, так же как и тень его любимца Аша. Казалось, эти двое всегда были неразлучны.
Цзин Пин Эр медленно сделала несколько шагов вперед, затем, ощутив, что свет Души Вампира больше не освещает ей путь, она взмахнула рукой и пещера озарилась фиолетовым сиянием.
Она немного перевела дух, и только хотела догнать Зевула, как вдруг впереди снова мелькнула чья-то тень.

Цзин Пин Эр вздрогнула и приготовилась защищаться, но как только тень оказалась рядом, она увидела, что это был Аш.
Цзин Пин Эр нахмурилась, но все же облегченно вздохнула, не понимая только, почему эта такая же странная, как ее хозяин, обезьянка снова прибежала сюда.
Аш остановился прямо перед Цзин Пин Эр, огляделся, и вдруг начал гневно кричать, указывая на нее.
Девушка застыла, затем развела руки и удивленно спросила: «Что тебе нужно?»
Аш всеми глазами смотрел на Цзин Пин Эр, и хотя она была неотразимой красавицей, для него это совсем не имело значения. Он только гневно кричал и указывал ей под ноги. Она посмотрела вниз и подскочила – оказалось, она неосторожно наступила на бурдюк от вина, который Аш только что бросил.
Аш подобрал бурдюк, лапкой очистил его от пыли и снова повесил у себя на спине.
Цзин Пин Эр это показалось смешным, она сказала ему: «Эй, противная обезьяна, ты ведь сам только что его выбросил, почему же злишься на меня?»
Аш что-то гневно прокричал в ее сторону, оскалил зубы и скорчил рожицу. Затем он развернулся и исчез в темноте впереди, направившись вслед за Зевулом.
Цзин Пин Эр на миг застыла, но потом горько усмехнулась, покачала головой и тоже пошла следом.

***
В глубине пещеры Чжен Мо мирно горел костер в сосуде, а вокруг кружили воспоминания из далекого прошлого. Зверь не разговаривал больше с таинственной девушкой, они молчали. Даже Тотетсу, распластавшись на полу, казалось, крепко уснул.
Но тут Тотетсу вдруг резко вздрогнул, поднял голову и огромными глазами уставился в темноту, издав низкий рык, выражавший беспокойство.
Зверь медленно открыл глаза и нахмурился, а девушка в темноте удивленно вздохнула.
Протяжный крик разрушил тишину вокруг и очень быстро стих.
«Там кто-то есть». Просто произнес Зверь.
Девушка, помолчав, холодно усмехнулась. «Все-таки кто-то смог отыскать дорогу сюда! Наверняка старик Юнь Илань послал людей, чтобы убить тебя и стать героем-спасителем».
Выражение лица Зверя, казалось, осталось прежним, словно его ничто не беспокоило. «Все равно. Мне лень что-либо делать с этим. Только интересно, как они смогли пробраться так глубоко? Судя по крику, они уже прошли через место, где прятался Черный Крылан. Если они смогли его одолеть, да еще без единого звука пройти мимо Хэй Му на входе в пещеру... это не просто обычные маги».
Девушка в темноте вдруг сказала: «Даже если ты уже не бессмертный, ты ведь все равно можешь противостоять им, даже с такими тяжелыми ранами?»
Зверь улыбнулся. «Я не имею понятия. Но меня это не беспокоит».
Девушка удивилась. «Почему?»

Зверь все так же улыбался. «Чего мне бояться, если ты здесь?»
Девушка холодно усмехнулась. «Умрешь ты или нет, мне нет никакого дела. Не думай, что если я помогла тебе однажды, я сделаю это снова. Зная твою демоническую натуру, даже если учесть, что мы давно знакомы, никогда не знаешь, когда твоя злость обернется против меня. Так может, тебе лучше умереть как можно раньше?
Зверь закашлялся, на его лице появилось выражение боли, но улыбка так и осталась на губах. Глядя в темноту, он сказал: «Рано или поздно, я умру, не беспокойся об этом. Но перед этим, разве тебе не хочется узнать секрет заклинания Восьми Демонов Огня? Если я умру, ты останешься ни с чем».
Девушка фыркнула. «Заклятие находится прямо здесь, зачем мне нужен ты?»
Зверь усмехнулся. «В мире оставалось только два таких заклинания, одно находится здесь, а другое – в долине Тайо. Заклинание Тайо разрушено, осталось только это. Ты даже не знаешь магических слов, чтобы его использовать, только я знаю те таинственные слова на языке древних колдунов. Если бы у тебя было Зеркало Инферно, ты, конечно же, могла бы обойтись без них. Как жаль, что у тебя его нет!»
На его лице вдруг мелькнуло странное выражение. «Теперь ты знаешь, что это заклинание когда-то оставила Тинк Линг, чтобы заточить меня. Что если после моей смерти оно тоже рассыплется в прах? Тогда ты и вовсе ничего не получишь!»
Девушка надолго замолчала, потом ответила ему: «Твоя взяла. Предоставь этих гостей мне».
Зверь покачал головой. «Ты сама загнала себя в эту ловушку, нечего меня винить. Только...» Он поднял глаза и внимательно посмотрел в темноту. «Скажи мне, ради кого ты все это затеяла, для чего тебе нужно это заклинание?»
Никто не ответил ему, вокруг стало тихо, словно за одну секунду девушка ушла уже очень далеко.
Огонь из сосуда отразился в глазах Зверя.
Тотетсу медленно поднялся и зарычал, выражая сильное беспокойство.
Зверь молча смотрел в темноту.

Том 20. Глава 10. Незнакомец.

Срединная равнина, двадцать миль от города Хэян.

Солнце постепенно клонилось к закату, на древнем тракте становилось все меньше путников. В мире все еще было неспокойно, и хотя горы Айне были совсем рядом, никогда нельзя было сказать точно, не встретится ли тебе на пути оборотень.
Жизнь всего одна, и обычные люди, в особенности после нашествия демонов, ценили свои жизни еще сильнее.
Однако несколько человек все же брели по дороге, впереди всех шел старик с бамбуковой палкой и надписью на ткани «бессмертный предсказатель». За ним шли двое – мужчина и девушка, на лице мужчины была повязка, а девушка, несмотря на темноту, читала какую-то книгу в черной обложке.
Это были Джосан, Хон и Синистра.
Всю дорогу Джосан то и дело ловил прохожих, отводил их в сторону и предлагал различные гадания. Хон и Синистра смотрели на это сквозь пальцы, потому что, как и говорил Джосан, после гадания прохожий сразу воодушевлялся, платил деньги и с улыбкой продолжал свой путь.
В конце дня кошель Джосана был полон монет, и Хон уже было лень его ругать, она была увлечена своей книгой. Книга словно заворожила ее, она читала ее не только во время отдыха, но даже на ходу, просто не выпуская ее из рук. Сейчас уже почти стемнело, но Хон, словно не замечая, продолжала читать.
Синистра вдруг обратился к Джосану: «Старый господин, кажется, сегодня мы опять не успеем дойти до Хэяна, и если не найдем ночлег, то придется спать под открытым небом».
Джосан посмотрел на небо, кивнул, затем начал осматриваться вокруг. Но кругом было пусто, не было даже ни одного разрушенного здания, не говоря уже о чьем-то доме.
Джосан кашлянул, Синистра по-прежнему смотрел на него, только Хон никак не реагировала, она все еще шла за ними, уткнувшись в книгу. Джосан подозревал, что чтение этой книги обернется для Хон нехорошо, но что именно его беспокоило, он не мог понять. Каждый раз, когда он начинал говорить о том, что Призрачная магия до добра не доведет, что это путь Тьмы, Хон всегда отвечала одно и то же.
«Эта магия способна спасти множество жизней. Она в сто раз сильнее, чем твое искусство!»
Джосан каждый раз не знал, что на это ответить, но поражение признавать не собирался. Только заставить Хон бросить занятие Призрачной магией было нелегко.
Увидев, что Хон опять не обращает на него внимания, он заворчал: «Хон, ты на время смотришь? Хватит уже читать свою проклятую книгу!»
Хон, наконец, оторвалась от чтения, посмотрела на Джосана и нервно ответила: «Дедушка, мы идем так медленно не потому, что я читаю, а потому, что ты все время находишь, кого бы еще обмануть!»
Джосан застыл, его лицо покраснело и он закашлялся. Отвернувшись от нее, он усмехнулся. «Ладно, ладно. Не будем об этом. Я о том говорю, что нам сегодня негде переночевать, надо что-то придумать!»
Синистра покачал головой. «Здесь мы вряд ли найдем место для ночлега. Джосан, вы ведь лучше нас знаете эти места, подумайте, может быть где-то поблизости есть разрушенные часовни или молельни, мы сможем там переночевать».
Джосан фыркнул и холодно усмехнулся. «Откуда тебе знать, что мне хорошо знакомы эти места? Да, я вырос здесь, но потом я надолго их покинул, так что нельзя сказать... эй!»

Он вдруг остановился на полуслове, словно что-то вспомнил.
Хон и Синистре это показалось странным, и они спросили его: «Ты что-то хотел сказать?»
Джосан нахмурился, словно не был уверен, но потом медленно развернулся и пошел вперед, казалось, он о чем-то напряженно думает.
«Тут... кажется, я что-то вспомнил, где-то впереди была тропинка, по ней придется идти далеко, но она ведет к заброшенному жилью.
Хон и Синистра обрадовались, Хон рассмеялась: «Правда? Ну так чего же мы ждем, идем скорее!»
Джосан все же немного сомневался, он напряженно вспоминал что-то, потом сказал: «Но мне что-то здесь кажется странным, времени прошло много, и я помню только, что в этой стороне от Хэяна был дом. Но этот дом совсем не хорошее место, только вот не помню, почему именно...»
Хон закатила глаза и перестала обращать внимания на его слова. «Ладно, давайте быстрее, главное – крыша над головой, не важно, насколько она старая, все же лучше чем ночевать в поле».
Она пошла вперед, а Синистра направился за ней.
Джосан шел позади, невольно следуя за ними. Но он все время хмурился и чесал затылок, повторяя про себя: «Что же это за место? И почему я никак не могу вспомнить...»
Они пошли вперед, и когда уже совсем стемнело и появились звезды, они, наконец, нашли едва заметную в траве тропинку, которая вела в сторону от главного тракта.
Хон и Синистра удовлетворенно кивнули и пошли по тропе. Синистра ускорил шаг, чтобы идти впереди Хон и осматривать местность. Только Джосан по-прежнему шел позади, что-то бормоча себе под нос, о том, откуда взялось это место и для чего оно использовалось.
Эта тропа оказалась очень длинной, они шли уже примерно час, но все еще не увидели никакого здания. Хон начала сомневаться и, обернувшись к Джосану, спросила: «Дедушка, а ты точно помнишь, что это именно та тропа?»
Джосан, посмотрев на внучку, сам стал сомневаться, и только усмехнулся. «Это... Ты же знаешь, я уже старый, иногда мне сложно вспомнить что-то... к тому же, я помню, что в конце тропы было какое-то здание, но что там было, я не помню. И еще, прошло уже столько лет, может быть, все давно разрушено, и на самом деле там не осталось ничего. Я не могу знать точно!»
Хон, не зная, что сказать, только покачала головой.
Как вдруг, Синистра, который шел впереди, обернулся и крикнул: «Эй, быстрее, здесь что-то есть!»
Хон и Джосан замерли, и Джосан радостно рассмеялся. «Аха! Я же говорил! Я ведь такой умный, как я могу не помнить таких мелочей! Я не мог ошибиться!»
Хон не обратила на него внимания, а пошла быстрее вслед за Синистрой. Впереди действительно была какая-то постройка, и не маленькая, только уже издалека было видно, что она заброшена. Стены разрушились и покосились, вокруг не было и следов людей. Это место пустовало многие годы.
Джосан медленно подошел, вздернул нос и кашлянул, с очень самодовольным видом.
Хон закатила глаза и проговорила: «Давай быстрее, дедушка!»
Они вместе пошли в сторону здания. Ночной ветер стал холоднее, и они поежились от холода.
Подойдя поближе, они увидели, что это действительно было разрушенное и заброшенное место. От ворот остались только перекладины, ставней уже не было. Кажется, не было половины крыши, и была только одна дверь. Ветер продувал этот дом насквозь.

Хон нахмурилась, но Джосан все еще был доволен, он медленно вошел во двор здания и огляделся. Вокруг росла дикая трава, но не было ничего странного. Хоть он и не помнил, что это за место, ничего опасного здесь явно не было.
Он обернулся и позвал Хон и Синистру.
Хон подошла ближе и вдруг, задумавшись, обратилась к Синистре: «Синистра, тебе не кажется, что мы уже где-то видели такое здание?»
Синистра замер, огляделся, но только покачал головой, ничего не вспомив.
Джосан заворчал. «Где ты могла его видеть, этому зданию сотни лет, я и сам уже его не помнил, откуда ты могла его видеть?»
Хон пожала плечами. «И правда. Ладно, давайте войдем и посмотрим».
Джосан улыбнулся и махнул рукой. «Идем». Они вместе подошли ко входу в здание и толкнули скрипящую дверь.
Пока Джосан стоял у входа и вглядывался в темноту, Хон вдруг остановилась, как будто запнулась обо что-то. Она опустила глаза и увидела старую черную табличку, на которой все еще сохранились иероглифы. Ей стало интересно, и она наклонилась, почистила табличку от земли и внимательно вгляделась.
Через миг Хон вздрогнула и невольно отшатнулась назад, ее лицо почему-то побледнело, и она громко и гневно позвала Джосана: «Дедушка, посмотри, что это за место!»
Джосан молча обернулся, но было очень темно, он не сразу разглядел, что ему показывала Хон. «Что там, Хон?»
Хон указала ему под ноги и гневно прошипела: «Сам посмотри».
Джосан наклонил голову и тоже всмотрелся в табличку. Затем он замер, потряс головой, протер глаза руками, и потом вдруг, громко вскрикнув, отскочил от порога, размахивая руками.
На черной табличке, стершиеся от времени, были едва различимы иероглифы «Кладбище».
Хон сердилась все больше. Она кричала на Джосана: «Куда... куда ты нас завел? Что это за чертово место? В прошлый раз в Хэяне ты точно так же...»
Лицо Джосана покраснело, потом побелело, он неловко оправдывался: «Это... Я ведь говорил, что здесь есть здание, но что это за место, я не помнил! Откуда я мог знать, что тут...»
Хон перебила его. «Хватит болтать, скорее, идем отсюда!»
Джосан торопливо согласился. «Да, да, скорее, идем, каждый раз в таких местах нам постоянно не везет... А!»
Он вдруг прервался на полуслове и резко остановился, так что Хон и Синистра врезались в него.
Хон выглянула из-за спины деда и гневно проговорила: «Дедушка, что ты...»
Ее голос тоже вдруг оборвался.
В тот же миг, в свете звезд, они увидели, что перед входом на кладбище кто-то стоит.
Это был человек высокого роста, на нем были одежды из дорогой ткани, только очень грязные и кое-где разорванные. Можно было разглядеть, что они были черно-зелеными и походили на халат даосского монаха.
Только его лицо почему-то словно окружили тени, Джосан и остальные не могли его разглядеть. Этот человек просто появился перед ними, словно призрак. По их спинам пробежал холодок.
Очень долго этот человек стоял там, неподвижно, но очень пугающе. Джосан и остальные словно не чувствовали от него живого тепла.
В конце концов, хоть ее голос слегка дрожал, Хон медленно спросила: «Кто... кто ты такой?»
Человек не ответил, но в тот же миг на его темном лице сверкнули два демонических огня, которые смотрели прямо на них.
«А!»
Джосан вдруг испуганно вскрикнул, напугав при этом и Хон, и Синистру. Но он не указывал на лицо человека, его взгляд был направлен на его плечо. «Там... там знак Айне...»

***

Горы Шиван. Пещера Чжен Мо.
Темноте перед ними, казалось, нет конца. Они шли уже очень долго, но это дорога словно вовсе никогда не заканчивалась. Очень странным было и то, что в пещере была всего одна тропинка, никаких ответвлений, так что невозможно было заблудиться.
С тех пор, как они убили крылана, им еще встречались несколько монстров, охраняющих путь, таких ужасных, что Цзин Пин Эр менялась в лице. Но Зевул, казалось, справлялся с ними с легкостью, словно ломал бамбуковые палки, одну за другой. В конце концов, монстры тоже закончились. Аш был крайне доволен собой. То, что случилось с черным крыланом, произошло и со всеми остальными оборотнями.
Цзин Пин Эр всю дорогу даже не вступала в бой, но ее выражение было все менее радостным. Зевул был силен, намного сильнее, чем она могла предположить. Она даже задумалась, а есть ли в клане Малеуса вообще человек, способный с ним сравняться?
Может быть, это сам Мастер Вим? Или тот таинственный Призрачный Господин?
В этот миг смертельное оружие Зевула вновь взлетело в воздух и ударило прямо в грудь огромного барса, который набросился на них из темноты. Монстр тут же отлетел в сторону, очевидно, мертвый.
Даже не посмотрев на него, Зевул продолжил идти. Аш на его плече осматривался по сторонам. Цзин Пин Эр, проходя мимо убитого зверя, посмотрела на него и ужаснулась – тело барса было пробито насквозь и высушено, словно из него выпили всю кровь до последней капли.
Такой уровень был уже не просто высоким. Он был пугающим.
С каких пор этот парень стал настолько силен?
В душе Цзин Пин Эр становилось все холоднее, ее взгляд на Зевула был все более странным. Но тут Зевул вдруг остановился, словно что-то почувствовал.
Цзин Пин Эр замерла. Всю дорогу они встречали монстров, охраняющих пещеру, но таким она Зевула еще не видела. Она тут же вынула свой эспер и тоже ощутила, что вокруг что-то не так.
После того, как Зевул убил барса, вокруг воцарилась тишина, но теперь откуда-то из темноты раздавался тихий звук. Это была песня. «Сосны на холме, луна словно снег, мы с тобой как цветы завянем, через сотни лет, не забудь меня...»
Этот голос был холодными печальным, но приносил смутные воспоминания, покрытые пеплом времени.
Словно нож, эта песня резала по сердцу.
Помнишь ли те смеющиеся глаза, которые смотрели на тебя?
Через столько лет, ты еще помнишь?
Мы ведь когда-то обнимались?
С тобой.
Аш вдруг радостно закричал, спрыгнул с плеча Зевула и исчез во тьме впереди.