Нефритовая династия

Том 14. Глава 1. Злоба

Зевул, Кицунэ и Мастер Алтаря уже пятнадцать дней находились в пути к Лисьему холму.

Мастер был слишком слаб, и поэтому они могли идти только пешком, и даже соорудили носилки для Мастера.

Долгий путь ужасно вымотал всех троих людей и обезьянку, но Зевул, хоть и был ранен, восстанавливался очень быстро – вот что значит молодой организм!

В отличие от него, Мастер Алтаря выглядел все хуже и хуже. Сейчас он был намного слабее, чем когда они только покинули Пещеру Чили. Его лицо было серого цвета, и когда им приходилось идти по горным тропам без носилок, он задыхался через каждые несколько шагов. Его силы были на исходе.

Зевул в душе очень волновался и боялся, что они так и не доведут Мастера до Лисьего холма. Удивительно, что он дожил хотя бы до середины пути.

Но вот наконец, ясным солнечным днем они увидели впереди вершину Лисьего холма.

Все трое остановились, и хотя нужно было идти еще долго, Зевул спокойно вздохнул и обратился к Мастеру Алтаря: «Господин, впереди показался Лисий холм, это то место, куда нам нужно попасть. Мы пройдем еще совсем немного, и сегодня вечером уже будем там, у подножия холма».

Мастер тяжело вздохнул и поднял глаза на холм. Он сказал со слабой улыбкой: «Не волнуйся, я не умру, пока не помогу тебе спасти подругу».

Зевул вздрогнул, и, извиняясь, тихо произнес: «Господин, я совсем не это имел в виду...»

Мастер посмотрел на него, похлопал Зевула по плечу и покачал головой. «Я все понимаю. Если бы я был на твоем месте, то волновался бы еще больше».

Зевул слегка усмехнулся. «Господин, мы идем уже очень долго, давайте немного отдохнем, и снова отправимся в путь».

Мастер Алтаря кивнул и с помощью Зевула сел на небольшой камень у дороги.

Аш, сидевший на плече у Зевула, тут же спрыгнул на землю. Он всю дорогу был самым энергичным и совершенно не устал.

Аш оглянулся по сторонам и, увидев, что вокруг дороги растет густой лес, громко вскрикнул и пропал среди деревьев.

Зевул проводил его взглядом, но не стал возражать. Он тоже сел у дороги рядом с Мастером – его раны почти затянулись, только плечо еще немного болело.

Он осторожно осмотрел шрам на плече и перед глазами мелькнул силуэт Ли Синя. Зевул про себя холодно фыркнул.

Еще через миг за спиной Ли Синя мелькнула другая тень, в белоснежной одежде...

Зевул встряхнул головой и вдруг услышал голос Кицунэ: «Почему на лисьем холме стало так пустынно? Отсюда видно, что на нем не растет ни травы, ни деревьев».

Зевул нахмурил брови и задумчиво сказал. «Когда я прибыл сюда, здесь все уже было таким».

Кицунэ помолчала немного, потом покачала головой. «Я покинула это место очень давно, но здесь всегда было море зелени. Густой лес и высокая трава росли повсюду. Совсем не так, как сейчас».

Зевул пожал плечами. «Я не знаю, в чем дело».

Кицунэ вздохнула и отвернулась, больше ни слова не сказав.

Зевул посмотрел в ее сторону. Он понимал, что Кицунэ родилась и росла здесь, поэтому ее чувства к этим местам были особыми. Но он так и не придумал, что ей сказать, и поэтому просто промолчал.

Как только он вспомнил, что Лазурия прямо там, вот за этим холмом, и возможно, завтра она уже будет снова живой... волна горячей крови прошла по его сердцу, и он не мог думать больше ни о чем.

Они немного отдохнули, и когда Мастеру Алтаря стало легче, Зевул снова повел их вперед. Хотя, вести ему приходилось только Мастера, Кицунэ сама прекрасно знала дорогу.

Она молча шла впереди одна, ее лицо было спокойным и неподвижным. Она постепенно начала вспоминать окружающий пейзаж – до этого она все же иногда спрашивала Зевула, куда нужно свернуть.

В конце концов, воспоминания закружились вихрем в ее голове. Она стала вести всех вперед вместо Зевула – каждый камень казался ей знакомым. Аш, наконец, тоже выпрыгнул к ним из леса, держа в лапках горсть ягод, которые он понемногу поедал.

За спиной Аш все еще нес на себе бурдюк с вином, украденный у людей Мяо. Сначала бурдюков вообще было два, но по дороге он уже выпил один, а второй почти подходил к концу. Очевидно, Аш не отставал от Кицунэ в мастерстве пить вино.

Кицунэ в дороге соорудила для Аша лямки к бурдюку, чтобы ему было легче нести свою ношу. Поэтому Аш всю дорогу был счастливее всех и то и дело прыгал от радости.

Так они и шли по дороге, молча, слушая смех обезьянки. Солнце клонилось к западу. И небо начало понемногу темнеть. Наконец, когда уже настали сумерки, они достигли подножия Лисьего холма.

Примерно сразу же после этого Кицунэ и Мастер Алтаря одновременно вздрогнули. Мастер, словно что-то ощутив, посмотрел на Кицунэ и тихо спросил: «Ты тоже это чувствуешь?» Кицунэ сильно нахмурилась – она была Тысячелетней Небесной Лисой, и ее ощущения невозможно было обмануть.

Как только они оказались рядом с Лисьим холмом, она почувствовала, что посреди этих гор, над обыкновенной пустошью, висит тяжелая, липкая энергия зла.

Это была настоящая злоба, неконтролируемое бешенство, и даже Кицунэ, со своим опытом и уровнем, не удержалась от того, чтобы поморщиться.

После она различила среди этой жуткой энергии два потока магической силы, которые совершенно отличались друг от друга, но все же могли сосуществовать. Именно они и формировали эту энергию злобы.

Под этой горой скрывалась какая-то большая тайна!

Кицунэ понемногу оправилась от удивления, выражение ее лица стало прежним, и она посмотрела на Мастера. Было удивительно, что старик, который уже находился при смерти, все еще мог что-то почувствовать. Видимо, колдовское искусство Южных народов в самом деле было очень сильным.

Она незаметно кивнула головой и, понизив голос, сказала: «Очень тяжелая энергия зла!»

Мастер Алтаря немного помолчал, затем кивнул головой, и они одновременно повернулись к Зевулу. Однако, на его лице не было никакого необычного выражения.

Душа Вампира в его рукаве вдруг сверкнула красным – сияние от Зловещей Сферы начало расплескиваться в стороны, так что даже полы одежды всколыхнулись.

Зевул взял свой эспер в руки и внимательно осмотрел. Зловещая Сфера вела себя странно – от нее волнами исходил яркий кровавый свет, а внутри была ощутимая пульсация.

Как только Зевул коснулся Души Вампира, волны холода радостно заполнили его тело ледяным дыханием.

Зевул поднял глаза на Лисий холм и в глубине его глаз мелькнул огонек – он ощутил, как Душа Вампира наполнилась жаждой крови!

Но для него это было не более чем обыкновенным явлением.

Мастер Вим сам лично стоял у входа в главный зал клана Вим, расположенный внутри Лисьего холма. До этого он не отходил от тайного входа, через который можно было увидеть, кто приближается к холму. Не трудно было представить, насколько важно было для него скорейшее появление Мастера Алтаря Мяо.

Когда он увидел троих прибывших, Мастер Вим обменялся с Зевулом коротким кивком и быстро подошел к Мастеру Алтаря. Он быстро кинул на него оценивающий взгляд, и на его лице отразилось удивление. «Мастер, вы...»

Мастер слегка усмехнулся. «Я уже очень стар, и силы мои на исходе. Сегодня я пришел сюда, чтобы в последний раз оказать посильную помощь тому, кто в ней нуждается. Но я... не смогу поручиться за успешный исход. Все в руках небесных духов».

Мастер Вим склонился до земли, выразив свое глубочайшее почтение Мастеру, затем тихо произнес: «Мастер, вы наверняка очень опытны и мудры, поэтому я не стану зря тратить слова. Вы устали с дороги, к тому же уже стемнело. Прошу вас, переночуйте в нашем скромном убежище, а завтра, после отдыха, вы сможете явить нам свое искусство».

Мастер Кивнул головой. Судя по его виду, он был удовлетворен такими словами.

Мастер Вим взмахнул рукой, и рядом с ним появились двое учеников, которые увели Мастера Алтаря внутрь холма. Все другие ученики, из любопытства собравшиеся вокруг, пропустили их, и скоро силуэт Мастера исчез в глубине темного коридора.

Мастер Вим медленно повернулся – перед ним остались стоять только двое. И кроме Зевула это была еще одна прекрасная девушка, которая показалась ему очень необычной. Даже Аш, с интересом раскрыв все три глаза, внимательно наблюдал за этой картиной перед собой.

Взгляд Мастера Вим задержался на Аше, затем снова вернулся к Зевулу и Кицунэ. В конце концов, он обратился к молодому магу. «Ты не ранен?» Его голос казался спокойным.

Зевул промолчал, лишь кивнув головой.

Вокруг неожиданно стало тихо. Двое мужчин молча смотрели друг на друга, и атмосфера вокруг становилась очень странной. Десять лет, уже целых десять лет Мастер Вим опекал и обучал Зевула, но между ними всегда оставалась хоть и невидимая, но непреодолимая пропасть.

За спиной Мастера Вим собрались другие ученики его клана, и среди них были Нигири и Зеленый Дракон.

Зевул окинул их взглядом и осознал, что многие из этих лиц ему знакомы – это были ученики других, более слабых школ Малеуса, которых он силой заставил присоединиться к клану Вим. Большой Ниан из бывшего Кровавого клана тоже стоял среди них.

Только Синистры не было видно здесь. Может быть, он все еще путешествует по свету вместе с Джосаном и малышкой Хон?

Сила клана Вим заметно возросла за эти несколько лет.

Подул горный ветер, шевельнувший полы и рукава одежды. Казалось, что изнутри холма вышла еще одна чья-то темная тень.

Зевул отвел взгляд в сторону. Он не очень четко различал эту тень, но уже понял, кто это был. Призрачный Господин.

Этот странный человек, будто вечно прячущийся во тьме, встал прямо за спиной Мастера Вим.

«Эта девушка твоя подруга? Зачем ты привел ее сюда?» Голос Мастера Вим был спокойным, но на лице мелькнуло выражение недовольства.

Зевул немного подумал, затем ответил на вопрос: «Она сказала, что она ваша подруга, Мастер, и хочет увидеться с вами».

Мастер Вим застыл на месте, такого ответа он не ожидал, и невольно повернулся к Кицунэ. Но он совсем не помнил, где и когда мог видеть эту девушку, а поэтому удивленно спросил ее: «Прошу извинить, но... неужели мы с вами когда-то были знакомы?»

Кицунэ вышла чуть вперед, слегка вздохнула и с улыбкой произнесла: «Как поживает Саичи? Наверняка все такая же глупая, при виде красивого цветка замирает, чтобы полюбоваться?»

Мастер Вим вздрогнул всем телом, на его лице отразилось удивление и недоверие. Не только он, но и его ближайшие соратники – Зеленый Дракон, Нигири и остальные, изменились в лицах. Они словно не могли поверить тому, что только что услышали.

Мастер Вим уставился на Кицунэ и, запинаясь, проговорил: «Да кто ты такая, и как ты... откуда ты можешь знать Саичи?»

Кицунэ окинула взглядом толпу, затем задумчиво устремила свой взгляд наверх. В сумерках Лисий холм выглядел как огромная тень, нависающая над миром.

Сколько времени прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз...

Она задумчиво сказала: «Ты еще помнишь... откуда произошло название этого места?»

Глаза Мастера Вим сверкнули, в них заплясали огоньки, но выражение лица стало еще более удивленным. Он хрипло выговорил: «Ты... Белая...»

Кицунэ опередила его: «Я – Белая Лисица!»

По округе пронесся ветер, поднявший пыль под ногами.

***

Каменная комната была обставлена очень просто. Кровать, стол и стулья, самая простая утварь – это была комната Мастера Вим.

Единственной вещью, привлекающей внимание, был стол у стены, заставленный старинными книгами. На нем лежали письменные принадлежности – бумага, тушь и кисть.

Никто и никогда бы не мог подумать, что именно в такой обстановке обитает человек, от имени которого небеса темнеют, а люди начинают дрожать в страхе.

Мастер Вим и Кицунэ стояли посреди комнаты, больше здесь никого не было. На противоположной от стола стене висела прекрасная картина, на которой была изображена невероятно красивая девушка. В руках она держала цветок, вокруг которого порхали бабочки.

И если приглядеться получше, можно было увидеть, что внимание девушки на картине полностью приковано к цветку – она даже не замечала бабочек вокруг.

Картина была выполнена очень искусно – художник изобразил все так точно, что казалось, девушка с картины вот-вот радостно засмеется и, наконец, отвлечется от созерцания цветка.

Кицунэ молча смотрела на картину, не говоря ни слова. Через какое-то время она все же тихо сказала: «Ты действительно изобразил ее именно такой, какой она была. Я словно увидела ее вживую...»

Мастер Вим, стоя рядом с Кицунэ, тоже смотрел на картину. В его глазах стояла нежность, которую никто и никогда не видел. Он молча опустил голову и тихо произнес: «Но я не смог спасти ее...»

Кицунэ, не отрывая глаз от картины, сказала ему: «Я даже не знала, что та девушка, которую хочет спасти Зевул, это дочь Саичи».

Мастер Вим горько усмехнулся. «Когда Саичи умерла... я так и не успел с ней попрощаться. Все эти годы, когда я вспоминаю об этом, мое сердце обливается кровью. Все, что она оставила мне – это Лазурия, наша дочь. Но теперь... она тоже...»

Кицунэ спокойно сказала: «Она не ошиблась, выбрав тебя. Ты действительно сделал ее счастливой. Я уверена, что перед смертью она ни о чем не жалела».

Мастер Вим ничего не сказал в ответ.

Кицунэ шагнула вперед, протянула руку и аккуратно коснулась лица девушки на картине. В ее глазах мелькнула теплота, печаль и нежность.

***

Аш радостно вскрикнул и вскочил на кровать. За все это время, он, казалось, ни капли не отвык от Лисьего холма и от комнаты Зевула. Вдруг вспомнив о чем-то, Аш уселся на кровать и, откупорив бурдюк с вином, сделал большой глоток – его мордашка расплылась в улыбке.

Аш явно был самым счастливым существом в этом мрачном месте.

Зевул, посмотрев на Аша, только вздохнул и покачал головой. Затем он подошел к двери, вышел наружу и закрыл ее за собой.

Он медленно пошел по темному коридору. Все, кто встречались ему на пути, опускали голову в знак приветствия и уважения. Но его лицо было каменным, а взгляд был устремлен вперед, словно что-то тянуло его туда.

Он прошел по коридору к месту, где никогда не появлялись другие ученики клана Вим. Когда он приблизился к знакомой ледяной пещере, перед собой он увидел знакомую тень, в одиночестве стоящую снаружи.

Вуаль на лице Нигири шевельнулась, он посмотрела на Зевула.

Но взгляд Зевула, даже не задержавшись на ней, упал на каменную дверь за спиной Нигири. В следующий миг он подошел к двери, толкнул ее и вошел внутрь.

Дверь закрылась за его спиной, Нигири даже не шелохнулась, так и оставшись стоять в темном коридоре.

В ледяной пещере, над ледяным ложем парил белый туман. Прекрасная девушка спокойно лежала на льду, на ее губах играла легкая улыбка.

Зевул прислонился спиной к двери. Казалось, силы покинули его на миг – его колени подогнулись, и он съехал вниз по камню. В конце концов, он поднялся на ноги, подошел к Лазурии и сел рядом с ее ложем.

«Лазурия, я вернулся...»

Белый туман парил над ложем, и тело Лазурии казалось слегка размытым, нереальным. Она была так прекрасна, а ее улыбка была так нежна, что казалось, она чувствовала, что Зевул сейчас рядом с ней.

«Я спасу тебя, Лазурия». Его голос был тихим и слегка дрожал. «Десять лет, целых десять лет...»

«Я оставил тебя здесь на целых десять лет, от меня... никакого толку... Ты наверняка злишься на меня. Нет, нет... ты ведь не будешь злиться? Ты всегда только лишь смеялась надо мной, правда ведь?»

Она не ответила ему, только белый туман скользил перед его глазами.

«Я непременно спасу тебя, Лазурия, ты обязательно проснешься». Он продолжал тихо говорить с ней. «Мы будем вместе, Лазурия, всю жизнь мы будем вместе!»

Тихие слова растаяли в воздухе вместе с туманом, который парил по комнате, растворяясь без следа.

Том 14. Глава 2. Искусство

Долина Тайо. Запретная комната.

Каменная комната была разделена древним пологом на две части. С одной стороны полога стоял Шан Гуань в сером даосском халате. Он молчал и терпеливо ждал чего-то.

Через какое-то время с другой стороны комнаты раздался дряхлый голос. Это говорил Юнь Илань. «Я слышал, что ты отправился на поиски Небесной Лисицы, брат Шан Гуань. Но мои ученики потеряли тебя в пути, а в итоге ты приказал им отступить и вернуться в Тайо. Это правда?»

На губах Шан Гуаня мелькнула холодная улыбка. Он прекрасно понял, от кого именно Юнь Илань «слышал» об этом. Во всей долине, кроме самого Шан Гуаня, только любимому ученику Мастера – Ли Синю, разрешено было приходить сюда и говорить с Юнь Иланем.

Однако, он ничего не стал отрицать, а только сказал: «Это правда».

Юнь Илань немного помолчал, затем сказал: «Так... я не совсем понял тебя, брат Шан Гуань. Может быть, ты объяснишь мне, что произошло?»

Шан Гуань слегка склонился в сторону завесы, в знак уважения, и начал говорить: «Прошу извинить недостойного, Мастер. Но во время погони за Небесной Лисицей я встретил одного человека. Поэтому приказал всем ученикам вернуться и поспешил к вам с докладом».

Голос Юнь Иланя слегка изменился, удивленно спросил: «Что за человек заставил тебя так поступить?»

Шан Гуань медленно выплюнул два слова: «Хэй Му».

С другой стороны полога стало тихо, и очень долго Юнь Илань молчал.

Шан Гуань все еще терпеливо ждал, он предвидел такую реакцию Мастера. Когда он сам встретился с Хэй Му, то тоже долго не мог прийти в себя.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда из-за завесы, наконец, раздался голос Юнь Иланя: «Ему все-таки удалось вырваться...»

По голосу Юнь Иланя Шан Гуань не понял, о чем думает Мастер. Не было слышно ни печали, ни сожаления, ни удивления. Шан Гуань молча посмотрел на полог и добавил: «И еще кое-что...»

Юнь Илань настороженно спросил: «Что?»

Шан Гуань глубоко вдохнул, и сказал: «В руках Хэй Му были два священных артефакта из пяти. Черный жезл и Костяная яшма».

«Что?» Юнь Илань больше не смог сохранять спокойствие, его голос дрогнул.

Шан Гуань в душе холодно усмехнулся, но лицо его осталось прежним. Он продолжил: «Я думаю, что Хэй Му как-то смог привлечь на свою сторону мага народа Ли, передал ему искусство Черного огня, и тот, воспользовавшись войной между двумя народами – Ли и Мяо, выкрал оба артефакта».

«Затем колдун народа Ли захотел предать Хэй Му, но... тот был к этому готов, и с помощью Черного огня убил предателя. Таким образом святыни оказались у Хэй Му».

Юнь Илань холодно фыркнул. «Я не думал, что он окажется так хитер!» Он немного помолчал, затем заговорил снова, и в его голосе прибавилось гнева. «Эти артефакты слишком важны для нас всех! Почему ты не помешал ему?»

Шан Гуань, безо всякого выражения на лице, ответил: «Я вмешался слишком поздно, артефакты были уже в руках Хэй Му. К тому же на его стороне был Голодный Дракон».

Юнь Илань замолчал, и после долгих раздумий со вздохом произнес: «Судьба.... Злодейка судьба! Наш столетний план был разрушен всего за одну ночь!»

Шан Гуань ничего не сказал в ответ.

*********

Горы Айне. Пик Вдовы.

Белые облака парили вокруг, обвивая гору и делая ее похожей на обиталище богов. Небеса были полны спокойствия.

Хрустальный зал, разрушенный во время битвы десятилетней давности, давно был восстановлен, и выглядел все таким же величественным и несокрушимым, словно ничего на самом деле не произошло. Десять колонн из красного камня поддерживали крышу, стены были облицованы желтым янтарем, и в свете яркого солнца это место сверкало, словно покрытое золотом.

На крыше Хрустального зала красовались нефритовые статуи дракона и феникса, в клюве и пасти которых блестели колокольчики. От ветра они мягко звенели, добавляя загадочности этому месту.

В тихом звоне колокольчиков девушка в белом платье медленно поднялась по ступеням, ведущим к Хрустальному залу.

На пути ей попадались ученики Айне, наводящие порядок на лестнице. Увидев ее, они склоняли головы в знак почтения. Среди них были молодые маги, которые, увидев прекрасную Анан, смущенно отворачивались, не смея снова поднять глаза.

Анан отвечала на поклоны короткими кивками, ее лицо было таким же холодным, как и всегда. Она поднималась наверх к Хрустальному залу.

　　За ее спиной раздался рев, похожий на драконий. Анан не обернулась – это Кирин, священный хранитель Айне, выплыл из воды, чтобы погреться на солнце.

Здесь все было спокойным и гармоничным. Никто уже и не помнил, что когда-то один молодой ученик навсегда покинул это место, чтобы ступить на кровавый путь убийств и жестокости.

Внутри Хрустального зала, куда через все открытые окна проникал солнечный свет, не было ни одной тени, и все сверкало чистым светом.

Мастер Шен Доул, единственный глава Айне, сидел на высоком месте в Хрустальном зале. На его лице была мягкая улыбка. По правую руку от него сидел еще один человек, это была Шуй Юэ, любимый Мастер Анан, глава Пика Большого Бамбука.

Анан слегка замерла на пороге. Мастер Шен Доул был выше по рангу, и поэтому после возвращения из Южных границ она сначала прибыла к нему с докладом, а потом только хотела отправиться на Пик Большого Бамбука. Но она не ожидала, что Мастер Шуй Юэ тоже будет здесь.

К тому же, кроме них в Хрустальном зале не было больше никого. Словно они вдвоем ждали ее возвращения.

Увидев Анан, Шен Доул слегка улыбнулся. Мастер Шуй Юэ, хоть и была всегда холодна как лед, но при виде любимой ученицы тоже обрадовалась. В ее глазах блеснула теплота.

Анан подошла ближе к Мастерам и поклонилась. «Приветствую Главного Мастера».

Затем она также поклонилась Шуй Юэ, только кроме приветствия еще добавила: «Мастер, почему вы тоже здесь?»

Шен Доул с улыбкой сказал: «Вчера я получил известие, что ты возвращаешься в Айне, и передал эту новость Шуй Юэ. К тому же, мне нужно было обсудить с твоим Мастером кое-какие дела, поэтому я попросил ее прибыть на Пик Вдовы».

Анан кивнула. Шуй Юэ внимательно посмотрела на любимую ученицу. На ее лице не было ничего необычного – никакого выражения, кроме неземной красоты. Но только ее лицо почему-то было немного бледнее обычного.

Шуй Юэ в душе забеспокоилась и ее брови слегка нахмурились.

　 　Шен Доул не так хорошо знал Анан, как ее Мастер, и ничего такого не заметил. Он с улыбкой продолжил: «Анан, как в этот раз прошел визит в Тайо? Ты встретилась с Мастером Юнь Иланем?»

Анан немного помолчала, и затем рассказала по порядку все, что случилось в Тайо, умолчав только о своей встрече с Зевулом в деревне Тянь Шуй.

Шен Доул и Шуй Юэ молча слушали ее рассказ, не перебивая и не переспрашивая. Услышав, что Юнь Илань так и не вышел встретить посланников, послав вместо себя Ли Синя и Шан Гуаня, они переглянулись с удивлением во взглядах, но так ничего и не сказали.

Когда Анан начала рассказывать о прибытии в Пещеру Чили, появлении Зевула и ночной битве, лицо Шен Доула в миг потемнело. Что касается Мастера Шуй Юэ, она прекрасно знала свою ученицу, и поэтому начала слушать и смотреть на нее с повышенным вниманием.

Лицо Анан ничего не выражало, но когда она рассказала о том, как Ли Синь нанес удар Зевулу, а сама она поразила его Лезвием Молний, в ее глазах на секунду мелькнул странный блеск. Голос ее при этом остался прежним.

Шуй Юэ в душе тяжело вздохнула и закрыла глаза.

Шен Доул дослушал рассказ Анан до конца, и повернулся к Шуй Юэ. Он холодно произнес: «Этот поганец Дан Сайон... Десять лет назад я не избавился от него, а теперь... он оказался змеей на моей груди!»

Шуй Юэ открыла глаза, бросила взгляд в сторону Анан и просто сказала: «Это была воля судьбы, вы ничего не могли поделать».

Лицо Анан, казалось, стало еще бледнее.

Шен Доул после минутного молчания произнес: «Из того что рассказала Анан... я сделал вывод, что уровень этого человека стал еще выше».

Шуй Юэ спокойно кивнула. «Дан Сайон убил сразу десяток воинов Ли с помощью силы Зловещей Сферы, смог устоять перед ударом Лезвия Девяти Солнц Ли Синя, его уровень...» Она снова осторожно взглянула на Анан, «наверняка уже сравнялся с уровнем Чи Эр и даже вашего ученика Йена Сяо».

Лицо Анан осталось спокойным.

Шен Доул покачал головой. Шуй Юэ замерла. «Что? Мастер не согласен с моим мнением?»

Шен Доул вздохнул. «Это отродье зла смог отразить удар Ли Синя, а после удара Лезвием Молний не только не сдох, а еще и смог сбежать! Я думаю, что это Глубокая Мудрость Скайи помогла ему противостоять такому удару. К тому же, он использует Чистую Сущность Айне. Анан также упомянула, что после ее удара его глаза налились кровью, а Зловещая Сфера стала сиять еще ярче. Это значит, что он пытался поразить ее с помощью Темной магии Малеуса. Отсюда я делаю вывод... что уровень этого человека выше любого из наших учеников».

Он взглянул на Анан. «Однако ему не хватает сил, чтобы контролировать все эти энергии внутри себя. Поэтому в конце концов он все же не смог ранить Анан. Если бы ему это удалось... Анан, этот человек соединил вместе три школы – Айне, Скайю и Малеус. Он слишком опасен. Если ты снова столкнешься с ним в бою, будь предельно осторожна!»

Губы Анан слегка сжались, а ладонь, сжимающая Ориханк, напряглась, потом снова расслабилась. Она тихо ответила: «Слушаюсь, Мастер».

Шуй Юэ, глядя на нее, в душе тяжело вздохнула. Потом вдруг добавила: «Чи Эр, ты устала в дороге, тебе нужно отдохнуть. Возвращайся на Пик Большого Бамбука. Я должна еще кое-что обсудить с Главным Мастером, после я тоже вернусь туда».

Анан согласно кивнула, посмотрела на Шен Доула, и тот улыбнулся. «Прошу извинить мне мою забывчивость. Анан, у меня у тебе больше нет вопросов. Возвращайся на Пик Большого Бамбука и хорошенько отдохни».

Анан поклонилась ему и Шуй Юэ, и только потом вышла из зала.

Шуй Юэ кивнула ей вслед.

Скоро ее силуэт исчез снаружи Хрустального зала.

Шен Доул, немного помолчав, со вздохом сказал: «Какой хороший был парень... ай, как жаль...»

Шуй Юэ просто произнесла: «То, что с ним стало, лежит и на нашей совести тоже».

Шен Доул нахмурился, его лицо вдруг потемнело. «Сестра Шуй Юэ, что ты хочешь этим сказать?»

Шуй Юэ холодно посмотрела на него, голос ее остался прежним. «Ничего, только... то, что Дан Сайон пошел по пути Зла, случилось и из-за наших ошибок тоже».

Шен Доул сердитым голосом спросил: «Неужели сестра Шуй Юэ считает, что я тогда допустил ошибку?»

Шуй Юэ посмотрела на Мастера, его лицо было недобрым. Она вздохнула. «Брат Шен Доул, не принимайте это близко к сердцу. Если бы я была на вашем месте, я бы поступила точно так же. Я только хотела сказать, что судьба Дан Сайона была предопределена, и мы сыграли свою роль в его судьбе».

Шен Доул немного помолчал, его лицо стало по-прежнему спокойным. Но атмосфера в Хрустальном зале стала слегка напряженной. Через какое-то время он сказал: «Ты слышала, что сказала Анан о Юнь Илане? Что ты думаешь об этом?»

Шуй Юэ недовольно фыркнула. «Этот вредный старик всегда был слишком скрытным. Неизвестно, что он задумал на этот раз. Но я бы не стала его недооценивать – в Южных границах нет никого, кто смог бы нанести ему серьезный вред. Поэтому я бы не стала слишком беспокоиться о нем. И еще...»

Шен Доул странно посмотрел на Шуй Юэ. «Что?»

Она внимательно посмотрела на него в ответ. «В этот раз вы послали Анан в Тайо в одиночестве, не обсудив этого со мной!» Ее лицо вдруг стало холодным, а в голосе прибавилось льда.

Шен Доул нахмурился. «Сестра, я ведь уже обсуждал с тобой причины этого поступка. И кажется, ты не высказала возражений».

Шуй Юэ поднялась на ноги и произнесла все тем же тоном: «Я хоть и не возражала, но я прекрасно знаю твердый характер своей ученицы. Вы и сами знаете, что такие вещи лучше решать по-другому».

Договорив, она не стала ждать ответа Шен Доула, а только быстро вышла из Хрустального зала, громко стуча нефритовыми туфельками по полу.

Шен Доул проводил ее взглядом, затем почему-то тяжело вздохнул и покачал головой.

***

Лисий холм.

Ледяная комната.

Мастер Вим собрал здесь своих приближенных – Зеленого Дракона, Нигири, Зевула, рядом с ним еще стояла Кицунэ, а в самом темном углу парила тень Призрачного Господина.

Но сейчас никто из присутствующих не обращал на него внимания. Их взгляды были напряженно прикованы к Мастеру Алтаря, который сидел рядом с ледяным ложем Лазурии.

Зевул машинально сжимал кулаки. Аша не было рядом, он не стал брать его с собой. Он начинал дрожать при взгляде на Лазурию и сгорбленную тень старого Мастера.

Десять лет... прошло десять лет, прежде чем он смог, наконец, так близко подойти к исполнению своей мечты, к спасению Лазурии.

Мастер Алтаря слегка покачнулся, и люди вокруг вздрогнули. Зевул даже не удержался и шагнул вперед, а зрачки предельно спокойного Мастера Вим слегка сузились

Мастер Алтаря повернулся к ним со спокойной улыбкой, сделав знак что с ним все в порядке. Только тогда все успокоились.

Хоть Мастер и провел вчерашний вечер в спокойном отдыхе, сегодня, казалось, ему не стало лучше. Даже наоборот – он еще больше ослабел. Морщины на его лице стали глубже, жизнь еле держалась в его теле.

В комнате раздавалось его тяжелое дыхание.

Мастер Вим и Зевул переглянулись, увидев волнение и нетерпение в глазах друг друга.

Как вдруг, Мастер медленно протянул руку в сторону Колокольчиков Хаккан в руках Лазурии.

Золотые колокольчики спокойно лежали в белоснежных руках, их мягкое сияние озарило руку старика, которая приближалась к ним.

В следующий миг рука Мастера коснулась колокольчиков, и все кто находился в комнате задержали дыхание.

Из кончиков пальцев старого Мастера начало исходить зеленоватое сияние, которое становилось все ярче, и вместе с ним его лицо стало серым, как у покойника.

Словно ответив на какой-то призыв, десять лет молчавшие колокольчики издали звон, разлетевшийся по ледяной пещере.

На лицах Зевула и Мастера Вим сразу же отразилось волнение. Они оба одновременно шагнули чуть вперед, но потом все же сдержались, и не стали приближаться, только неотрывно глядя на руки Мастера Алтаря.

Сразу после того, как колокольчики прозвенели, от них начало исходить золотое сияние. И хотя оно было не слишком ярким, на лице Мастера тут же отразилось напряжение. Через миг ледяная комната наполнилась жутким холодом.

Все вокруг изменились в лицах. В этой комнате были только сильные маги, но каждый из них невольно взлетел над полом, даже Кицунэ и Мастер Вим.

Сразу после того, как холодная энергия распространилась по комнате, слабое свечение от Колокольчиков Хаккан стало сильнее, оно сверкнуло ярким огнем, словно в комнате что-то взорвалось.

Мастер Алтаря первым попал под удар. Его тело и так очень ослабло, а сейчас, когда его отбросило в воздух золотым сиянием, из его рта брызнула кровь.

Мастер Вим, словно тень, тут же очутился рядом с Мастером и подхватил его. Зевул оказался перед ним и закрыл его от удара с помощью Души Вампира. Сверкнула зеленая вспышка, отразившая золотое сияние. Белоснежная тень Кицунэ оказалась рядом с ложем Лазурии, она взмахнула рукой, и Колокольчики Хаккан накрыло белым туманом.

Только после этого Колокольчики замерли, золотой свет постепенно исчез, а в ледяной комнате стало немного теплее.

Вся взгляды обратились к Мастеру Алтаря, который безвольно повис на руках Мастера Вим. Он весь истекал кровью, было очевидно, что его смертный час близок. У него почти не осталось сил.

Повисла тишина, все только переглядывались и не смели ничего говорить.

Наконец, хриплый вздох нарушил тишину – Мастер Алтаря открыл глаза и выпрямился.

Мастер Вим протянул руку, чтобы поддержать его, но Мастер Алтаря покачал головой, и тот молча кивнул с уважением во взгляде.

Мастер Алтаря немного передохнул, вытер кровь рукавом и начал говорить. Его голос был слабым и хриплым. «Душа этой девушки действительно заключена в Колокольчиках Хаккан».

Вокруг все замолчали.

Мастер глубоко вдохнул и продолжил: «Но Колокольчики Хаккан – необычный артефакт. Они обладают невероятной силой, и поэтому смогли сохранить душу девушки внутри себя. И если кто-то попытается извлечь ее оттуда силой, Колокольчики не дадут этого сделать. Их нельзя разрушить».

Договорив, он вдруг пошатнулся. Из его рта снова выплеснулась кровь. Зевул поспешил к Мастеру и подхвати его. Его губы сжались от волнения, и он невольно произнес: «Мастер, вам лучше отдохнуть».

Но Мастер Алтаря только посмотрел на Зевула, улыбнулся и тихо сказал: «Не забудь... о том, что ты обещал мне в Пещере Чили».

Зевул замер и кивнул головой. «Не беспокойтесь об этом».

Мастер тяжело вздохнул и медленно отстранился от Зевула, развернувшись к Мастеру Вим. «У меня есть план. Чтобы прорваться через волшебную силу Колокольчиков, но при этом не повредить душу девушки, необходимо использовать заклинание Возвращения души. Посмотрим, получится ли у меня...»

Он не договорил и зашелся хриплым кашлем. Все вокруг переглянулись. Состояние Мастера Алтаря было плачевным, и было неизвестно, доживет ли он до успешного завершения своего плана.

Мастер Вим сжал зубы, сделал шаг к Мастеру и поклонился ему. «Мастер, я безмерно благодарен вам за попытку спасти мою дочь. Вам не нужно ни о чем беспокоиться. Каким бы ни был исход, клан Вим всегда будет благодарен вам, до скончания времен!»

Мастер Алтаря медленно кивнул, в его глазах появилось спокойствие. Он, немного отдышавшись, тихо проговорил: «Искусство Возвращения души не должно распространяться среди людей. Поэтому я прошу вас и Зевула остаться здесь, а остальные должны уйти».

Зевул и Мастер Вим одновременно кивнули, а остальные, не дожидаясь приказа, молча покинули комнату. Скоро в ледяной гробнице остались только трое.

Мастер задрожал всем телом и, в конце концов не выдержав, осторожно сел на землю рядом с ложем.

Том 14. Глава 3. Возвращение души

В ледяной комнате слышалось только тяжелое дыхание Мастера Алтаря. Зевул и Мастер Вим стояли перед ним и внимательно смотрели на его лицо. Сейчас вся их надежда была сконцентрирована в этом человеке.

Дыхание Мастера восстановилось, он поднял голову и слегка улыбнулся. Мастер Вим и Зевул спокойно выдохнули.

Старик-колдун обратился к Мастеру Вим: «Для проведения ритуала мне нужна кровь».

Зевул нахмурился, но Мастер Вим кивнул. «Это нетрудно». Он повернулся, чтобы выйти, но потом остановился и спросил у Мастера: «А... кровь должна быть звериная или человеческая?»

Мастер застыл, внимательно посмотрел на Мастера Вим, но все же сказал: «Звериная подойдет. Но что касается эффективности... лучше всего подходит человеческая кровь».

Мастер Вим кивнул и быстро вышел из комнаты. Когда дверь на миг открылась, Зевул увидел, что Зеленый Дракон, Нигири и Призрачный господин собрались снаружи, прямо за дверью.

Когда Мастер Вим неожиданно вышел, в глазах Нигири и Дракона отразилось крайнее удивление. Но Мастер даже не взглянул на них, а сразу обратился к Призрачному господину: «Нужна свежая человеческая кровь».

Нигири и Зеленый Дракон замерли, а Призрачный господин только кивнул головой и удалился. Мастер Вим тоже вернулся в ледяную комнату, в коридоре остались только двое.

Атмосфера внутри ледяной пещеры стала немного необычной. Зевул посмотрел сначала на Лазурию, потом на Мастера Алтаря, и затем на Мастера Вим.

Но Мастер Вим, похоже, ничего не заметил. Его лицо было спокойным, но взгляд был неотрывно обращен к Лазурии. Время от времени он поглядывал на Зевула, но не задерживался на нем надолго.

В дверь раздался тихий стук, и она медленно отворилась. Призрачный господин вошел внутрь с медным кувшином в руках. Он поставил кувшин рядом с Мастером Алтаря и кивнул.

Мастер Вим кивнул в ответ, и Призрачный господин, ни слова не сказал, покинул комнату.

В кувшине тихо плескалась красная кровь. Ее густой запах тут же заполнил всю пещеру.

Зрачки Зевула слегка сузились, он обратил взгляд к Мастеру Вим. Но тот лишь спокойно сказал: «Мастер, кровь, о которой вы просили, здесь».

Мастер открыл глаза и посмотрел в сторону кувшина. Помолчав немного, он вздохнул. «Хорошо. Тогда начнем».

Мастер медленно поднялся на ноги, но еще до того, как он выпрямился, его тело начало слегка дрожать.

Зевул шагнул к нему и поддержал за руку.

Мастер Алтаря посмотрел на него с горькой улыбкой, но не стал отказываться от помощи.

Мастер запустил руку за пазуху и достал из складок одежды очень необычную красную кисть. Она была толщиной в палец и длиной в руку. На конце кисти была вырезана собачья голова, и она вся была изрезана какими-то знаками. Было неясно, какого цвета была кисть в самом начале – сейчас кроваво-красный цвет впитался в нее навечно.

Было понятно без слов – эта кисть рисовала не тушью, а только свежей кровью.

Мастер взял кисть и глубоко вздохнул.

С помощью Зевула, Мастер склонился и смочил кисть кровью. Затем он поднял ее наверх.

Кровь тихо стекала с кисти на каменный пол, капли попадали обратно в кувшин, рисуя кровавые круги.

Медленно, Мастер приблизился к Лазурии. И от места, где заканчивалось ее ложе и начинался пол, он начал рисовать черты.

Кроваво-красный цвет на сером полу немного резал взгляд. Рука Мастера дрожала, но он продолжал вырисовывать знаки, один за другим.

Вокруг не раздавалось ни звука, но в комнате повисло напряжение.

Мастер Вим молча подошел к кувшину, поднял его и поднес ближе к Мастеру Алтаря. Тот поднял голову и молча кивнул, затем продолжил рисовать знаки.

Странных знаков становилось все больше, они расходились от тела Лазурии во все стороны, создавая причудливый узор кровавого заклинания.

Кисть в руках Мастера, очевидно, тоже была одним из артефактов Южных земель. Кровь, которую она впитывала, а затем оставляла на полу, не высыхала сразу, и цвет ее оставался все таким же ярким. К тому же, кровь не растекалась за границы нарисованных знаков, сохраняя целостность общей картины.

Дыхание Мастера становилось все тяжелее, а узоры на полу становились все более сложными.

Некоторые из знаков были похожи на животных и птиц, некоторые не были похожи вовсе ни на что. Но среди них не было ни одного одинакового – все знаки были разными, но соединялись в единую картину.

Крови на полу становилось все больше, и казалось, что она была сейчас даже ярче, чем та, что все еще плескалась в кувшине.

Кровавый запах в воздухе стал невыносимым. Но кроме дыхания Мастера в комнате по-прежнему не было других звуков.

Мастер Алтаря, начав рисунок от правого плеча Лазурии, постепенно завершал его.

Зевул, поддерживающий Мастера, своими глазами мог видеть, как узор постепенно стал пяти ярдов в ширину. И сейчас вокруг Лазурии не осталось места без крови, кроме небольшого кусочка пола возле изголовья.

Мастер Вим снова передвинул кувшин ближе к Мастеру и встал рядом с ложем.

Странный узор постепенно завершался. Множество знаков, маленьких и больших, сияли кроваво-красным цветом. Казалось, что это разлилась кровавая река, а ее русла были похожи на пульсирующие сосуды. Кровь перетекала из одного края рисунка в другой, словно живая.

По мере того, как рисунок становился завершенным, рука старого колдуна начала дрожать так, что уже с трудом держала кисть.

Зевул, который все это время поддерживал Мастера Алтаря, совершенно не понимал, как тому до сих пор удается держаться на ногах.

Тяжелое дыхание Мастера превратилось в хрипение, на его лбу выступил пот.

Он медленно протянул руку, чтобы завершить последнюю черту – она соединилась в ровный круг с самым первым знаком.

Раздался тихий стук – красная кисть бессильно выпала из рук Мастера. Зевул едва успел удержать самого Мастера – тот совсем ослаб и повис на его руках.

Сердце Зевула вздрогнуло, в голове словно прозвенел колокол, страх пронзил его насквозь, до самых костей. Он задержал дыхание и посмотрел на Мастера Алтаря. Его лицо было серым, но он все еще слабо дышал. Было видно, что сил у него не осталось.

Но Зевул все же немного успокоился, одновременно удивившись, что его лоб и спина тоже покрылись холодным потом.

Рядом с ним, почти сразу же раздался вздох – Мастер Вим тоже не на шутку разволновался.

Два человека, держащие в страхе всю поднебесную, сейчас невольно вздрагивали от малейшего движения умирающего старика.

Мастер очень долго приходил в себя. Но его дыхание все же постепенно восстановилось, и он кивнул Зевулу, что готов продолжать.

Зевул с сомнением посмотрел на Мастера Алтаря. Он очень боялся, что старик умрет, но сейчас это не имело значения. Он мог только помочь Мастеру подняться и сесть у изголовья Лазурии.

Мастер тяжело вздохнул и посмотрел перед собой – заклинание было завершено, пол был изрисован кровавыми знаками. Кровь, словно получив какую-то силу, волнами перетекала по полу, делая картину еще более жуткой.

На полу образовался кровавый круговорот, который вращался без остановки.

Зевул и Мастер Вим, стоящие за спиной колдуна, переглянулись. Они оба были опытными магами, но то, что они видели перед собой, заставило их удивленно поднять брови.

Мастер немного помолчал, затем протянул сухую руку и поднял с пола упавшую кисть. Последняя капля крови повисла на кончике кисти, и вдруг упала в кровавую реку внизу.

Взгляд Мастера Алтаря остановился, его дыхание стало тихим, и вся комната в миг погрузилась в молчание!

Мастер нахмурился, и в следующую секунду его потухший взгляд начал светиться. Кровь на полу, словно получив какой-то сигнал, начала вращаться еще быстрее.

Мастер очень быстро опустил кисть в трех ярдах от самого крайнего к нему знака, но кисть, соприкоснувшись с полом, не согнулась, наоборот – пол словно превратился в водную гладь, и кисть беспрепятственно погрузилась в него.

Атмосфера в комнате стала еще более напряженной – течение крови стало таким быстрым, что стал слышен тихий свист. По мере того как кисть погружалась в поверхность пола, странный кровавый туман начал подниматься от знаков наверх. Эта кровавая энергия собралась вокруг Лазурии, заключив ее тело внутри кровавой сферы.

Мастер Вим и Зевул неотрывно наблюдали за происходящим.

Мастер расслабил руку, в которой держал кисть, его тихий голос заполнил ледяную пещеру странным заклинанием. Он словно выплевывал необычные звуки один за одним, а его руки начали двигаться в ритм заклинания – пальцы, словно когти, тянули что-то из воздуха.

Вместе со звуками заклинания, кровавые знаки на полу стали вращаться все быстрее – они были похожи на морские волны, словно какая-то дьявольская сила пыталась вырваться из этой кровавой реки.

Как вдруг, Мастер что-то громко выкрикнул, и его руки, схватив что-то в воздухе, с жутким плеском погрузились в кровь на полу.

Мастер Вим и Зевул застыли – прямо в этот момент им показалось, что ледяная комната вовсе исчезла – вместо стен и пола вокруг была только тьма, непроглядная, черная, и в ней не было ни одного луча света.

Свет и демонический вой исходили только от кровавого заклинания перед ними. Красное сияние поднялось над полом, и его лучи ударили вверх. В этом сиянии на миг появились и тут же исчезли тени призраков. Словно привлеченные сюда какой-то неведомой силой, они мелькали вокруг красного сияния, бесплотные и почти неразличимые во тьме.

Затем комната приняла первоначальный вид, и Зевул с Мастером Вим как будто очнулись от наваждения. Они вздрогнули, понимая, что это произошло из-за силы заклинания Возвращения души. Оказывается, это древнее заклятие Южных колдунов могло контролировать мир духов напрямую!

Но поскольку это заклинание было таким сильным, оно требовало огромной траты энергии. И судя по лицу Мастера Алтаря, хуже ему уже не могло быть. Если бы кто-то сейчас назвал его мертвецом, то он, скорее всего, был бы не далек от истины.

Сердце Мастера Вим невольно забилось чаще. Он в душе молил Матерь Преисподней о том, чтобы Мастер смог продержаться еще немного, и неотрывно следил за каждым его действием.

Вокруг по комнате все еще летали призраки, привлеченные силой заклинания. Среди них мелькали и обычные духи, и страшные звериные морды. Заключенные красным сиянием в ледяной комнате, они все повернулись к Мастеру Алтаря и издали ужасающий вой. Похоже, что они не могли выбраться отсюда без его повеления.

Но Мастер Алтаря вовсе не обращал внимания на разъяренных призраков. Он поднял взгляд на ледяное ложе перед собой, на Колокольчики Хаккан в руках Лазурии. Его руки снова заплясали в воздухе – левая рука сложилась в форме когтей, а правая в форме меча – безымянный палец и мизинец согнулись к ладони, а указательный и средний обратились вверх. Это были колдовские знаки колдунов Юга.

Колокольчики Хаккан снова издали тихий звон!

«Цзинь...» чистый звук, словно крик волшебной птицы, разлетелся по комнате. В следующий миг Колокольчики покинули руки Лазурии и поднялись в воздух. Золотое сияние снова рассеялось от них во все стороны.

Одновременно с движениями рук Мастера Алтаря, бесчисленные призраки, парящие над заклинанием Возвращения души, словно на них давила какая-то сила, огромной волной собрались вокруг Колокольчиков Хаккан. Они гневались и яростно кричали, но не могли противостоять силе заклинания.

Демоническая энергия в комнате стала сильнее и ощутимее, Колокольчики Хаккан начали слегка дрожать. Призраки вокруг бесновались, скалили клыки и нападали на золотистое сияние. Кровь на полу превратилась в бурлящий поток, словно она тоже пыталась выплеснуться наверх.

Золотое сияние Колокольчиков Хаккан начало тускнеть, словно не выдерживая силы заклинания. Очень скоро его не стало совсем, оно померкло среди жутких призраков, но... еще через миг, раздался звон, и от Колокольчиков появился легкий дымок, и было не совсем ясно, обвивается он вокруг Колокольчиков, или же существует внутри них...

Лицо Мастера алтаря в какой-то момент тоже стало красноватым – ему как будто стало лучше, и даже руки задвигались чуть живее.

Даже на его лице отразилась едва заметная радость, и он начал говорить: «Душа, покинувшая тело, вернись из Девяти Небес! Окунись в золотой поток жизни...»

Пока Мастер выговаривал эти слова, с каждым звуком его голоса красное сияние то рассеивалось, то вновь собиралось в центре комнаты.

Мастер Вим и Зевул снова ощутили, как комната вокруг превратилась в царство тьмы, как будто стерлась грань между мирами. Вокруг метались призраки, их плач резал уши и разрывал сердце.

Раздался грохот, словно молния ударила в небесах, и они вновь вернулись в ледяную пещеру. Но призраки не исчезли – они летали по комнате в красном свечении. Легкий дымок вокруг Колокольчиков Хаккан стал еще более заметным, и он него начали появляться еще струйки дыма, одна за одной.

Одна. Две. Три... Восемь. Девять!

Это была... чья-то душа!

Зевул задрожал всем телом, его ногти врезались в ладони, так что выступила кровь. Но он этого не замечал. Он смотрел прямо перед собой, на легкий дымок, окруженный красным сиянием...

Он вдруг повернулся и посмотрел на Мастера Алтаря.

Один миг!

Только миг, и этого будет достаточно!

Он практически кричал это у себя внутри!

Лицо Мастера все еще было румяным, его глаза сощурились, а морщины стали чуть глубже.

Его сухие руки в воздухе начали дрожать сильнее. И только его голос все еще был звонким и полным силы: «Девять частей одной души, соединитесь снова. Соберитесь в одно целое, и вернитесь в тело!» Вместе с его словами девять струек белого дыма вокруг Колокольчиков Хаккан постепенно сформировались в одну.

И в этом дыму едва различимо стал виден чей-то силуэт.

Теперь и Мастер Вим тоже начал дрожать, на его лицо появилась радость.

Но лицо Мастера почему-то снова стало серым, а его руки стали дрожать еще сильнее.

В кровавом сиянии он снова раскрыл рот и громко заговорил: «Душа вернулась в этот мир из мира призраков. Молю тебя, войди обратно...» Когда он произносил последнюю фразу, его голос вдруг остановился и превратился в хрип.

Мастер Вим и Зевул изменились в лицах.

Красный свет заклинания тут же дрогнул, и вокруг раздался грохот. Призраки в один момент поднялись в воздух и исчезли, проникнув сквозь стены и пол. Но Мастер Вим и Зевул, не понимая, что произошло, одновременно обратили взгляды к Мастеру Алтаря.

Они одновременно оказались рядом с ним и удержали его тело, которое уже начало падать на пол. Только на его губах все еще застыли какие-то слова.

Мастер Вим и Зевул смогли различить только какие-то обрывки фраз в хриплом шепоте: «А... Душа... она... снова... ушла в мир... духов...» Его голос становился все тише, пока голова старика вовсе не упала на грудь, а дыхание не остановилось навечно.

Его тело вмиг стало холодным, словно окружающий мир тоже погрузился в холод. А двое мужчин рядом с ним не могли поверить своим глазам, глядя на то, что случилось.

Красный свет постепенно исчез, кровь на полу стала спокойной, и, потеряв связь с волшебной кистью, растеклась сплошным потоком.

Дымок вокруг Колокольчиков Хаккан вернулся обратно в свое пристанище, исчезнув внутри сияющего эспера.

Свет вокруг Колокольчиков стал таким ярким, что обжигал глаза.

Медленно вращаясь, с легким звоном Колокольчики Хаккан опустились вниз и вернулись на ледяное ложе, прямо в руки Лазурии, оставшись неподвижными.

Смертельная тишина воцарилась в ледяной комнате, и еще очень долго ни один звук не нарушал этого спокойствия...

Том 14. Глава 4. Раненное сердце

Лисий холм, клан Вим.

После смерти Мастера Алтаря прошло уже три дня. Зеленый Дракон кремировал тело колдуна и поместил его в каменную урну для пепла усопшего. Сейчас эта урна неподвижно стояла на столе в его комнате.

Зеленый Дракон долго смотрел на урну, потом вздохнул и отвел взгляд. За эти три дня все дела внутри клана были поручены ему одному. После того, что случилось, Мастер Вим и Зевул заперлись в своих комнатах и до сих пор не появлялись.

Зеленый Дракон отчетливо помнил, как три дня назад каменная дверь со скрежетом отворилась, и из нее вышли двое мужчин. И в глазах этих людей, от одних имен которых дрожала вся Поднебесная, стояла такая боль и печаль, словно они сами потеряли собственные души.

Мастер Вим выглядел чуть лучше, он смог тихо сказать: «Никому не тревожить меня ближайшие трое суток!» Договорив, он сразу же направился в свои покои, откуда не выходил уже третий день.

А Зевул... сам выглядел не лучше мертвеца. Он вовсе ничего не сказал, а только пошел куда-то по коридору, пока не ударился о стену головой, так сильно, что поранил себе лоб. Только это его совсем не озаботило – он лишь развернулся и, еле передвигая ноги, скрылся в своей комнате.

Все присутствующие, удивленные этой сценой до глубины души, наполовину уже догадались о результате заклинания. Но когда они заглянули внутрь и увидели жуткую картину, их сердца действительно вздрогнули от ужаса. Весь пол был залит кровью, а посреди этого озера сидел бездыханный Мастера Алтаря, бессильно уронив голову себе на грудь.

Только Лазурия все так же спокойно осталась лежать на своем ледяном ложе, и ее лицо по-прежнему было безмятежным. Колокольчики Хаккан в ее руках светились легким золотым сиянием.

Рядом раздались чьи-то шаги, и Зеленый Дракон прекратил свои размышления. Он поднял голову и увидел перед собой Нигири, которая была похожа на призрака еще больше, чем обычно. Она стояла перед ним, но взгляд ее был обращен в сторону комнаты Мастера Вим за спиной Зеленого Дракона. Она тихо произнесла: «Мастер еще не вышел оттуда?»

Зеленый Дракон мягко покачал головой и тихо ответил: «Уже три дня никаких вестей».

Вуаль на лице Нигири дрогнула, но она ничего не сказала.

И хотя они оба видели, что случилось, но они не могли даже представить, что пришлось пережить этим двоим несчастным.

Хуже разочарования может быть только надежда, подаренная вновь, и исчезнувшая в последний момент, когда она была уже перед глазами. Тогда разочарование еще больнее и ужаснее...

Нигири и Зеленый Дракон молчали, когда дверь за спиной Дракона вдруг мягко скрипнула.

Затем она медленно раскрылась.

Зеленый Дракон и Нигири одновременно вздрогнули и немедленно повернулись к двери.

Деревянная дверь была отворена вовнутрь, она тихо скрипела, словно выражая печаль вместе с хозяином комнаты.

Мастер Вим сделал шаг из комнаты, и его силуэт медленно показался снаружи.

Зеленый Дракон и Нигири молча уставились на мужчину, от имени которого дрожал весь мир.

За три дня он полностью поседел!

Волосы на голове Мастера Вим стали белыми как снег...

Голос Зеленого Дракона почему-то стал хриплым и дрожащим, он даже на миг усомнился, что это был его собственный голос: «Мастер... с вами... все в порядке?»

Губы Мастера Вим изогнулись, но он ничего не сказал, а только закрыл глаза, поднял голову наверх и сделал вдох.

Из-под черной вуали вдруг прозвучал голос Нигири: «Мастер, вам нужно... подумать о себе». Договорив, она вдруг вспомнила о Лазурии, и ее голос дрогнул.

Плечи Мастера Вим начали слегка дрожать, но он очень быстро пришел в себя снова. Когда он открыл глаза, в них было заметно сияние, просвечивающее сквозь боль и горечь.

Его взгляд, казалось, постарел на несколько столетий!

«Я, кажется, сильно состарился, так?» Он произнес это с улыбкой, но все же не смог скрыть свою боль.

Зеленый Дракон и Нигири вместе опустили взгляд, не решаясь больше смотреть на Мастера Вим.

Он снова глубоко вдохнул, выдохнул боль из груди, и его взгляд переместился к столу рядом с Зеленым Драконом. На столе стояла урна с прахом.

Он спросил: «Там внутри...»

Зеленый Дракон выступил вперед, взял урну со стола и протянул ее Мастеру Вим. «После смерти Мастера Алтаря я посмел взять на себя... его погребение. Тело кремировали, и в этой урне собран его прах».

Мастер Вим молча посмотрел на урну, затем взял ее в руки и внимательно осмотрел. «Это Мастер Алтаря не смог спасти Лазурию. Но он не пожалел собственной жизни ради ее спасения, даже смог снова вернуть ее душу из мира призраков... не хватило только одного шага. Мы должны быть благодарны этому человеку».

Он снова передал урну Зеленому Дракону. «Приготовь все необходимое, мы должны доставить прах Мастера к Южным границам со всеми почестями!»

Помолчав немного, он добавил: «А Зевул? Что с ним?»

Зеленый Дракон замолчал, не зная, что сказать, но Нигири его опередила: «После того, как он вышел из ледяной пещеры, он... словно потерял рассудок. Едва смог вернуться в свою комнату, из которой до сих пор не выходил». Она ненадолго замолчала и тихо добавила: «Уже прошло три дня».

Голос Мастера Вим стал серьезнее, он сложил руки на груди и, понизив голос, проговорил: «В один миг на него свалилось такое горе... Не мудрено потерять разум! Идем, посмотрим, что с ним».

Договорив, он пошел вперед, а Зеленый Дракон и Нигири, переглянувшись, молча последовали за ним.

Со спины седые волосы Мастера Вим смотрелись очень странно и непривычно.

Комната Зевула находилась довольно далеко от покоев Мастера Вим, но зато очень близко от ледяной пещеры Лазурии. Мастер Вим не хотел усиливать боль в сердце, и расположился как можно дальше от дочери. Но Зевул, напротив, каждую свободную минуту в Лисьем холме проводил рядом с Лазурией.

Когда они уже приближались к комнате Зевула, Нигири и Зеленый Дракон заметили, что силуэт Мастера Вим стал немного сгорбленным. Может быть, это из-за того, что они приближались и к Лазурии тоже?

Но никто из них не стал ничего говорить.

Наконец, они добрались до одинокой комнатки почти в самом конце коридора. Вокруг больше никто не жил, Зевул предпочитал одиночество. Но снаружи стоял один из учеников клана Вим.

Мастер Вим прошел вперед, отворил каменную дверь и застыл.

Зеленый Дракон и Нигири, почувствовав неладное, подошли ближе, но ничего не увидели – в комнате было пусто. Зевула там тоже не было, как и Аша. В остальном все было как всегда – никаких следов погрома или битвы. Только кровать была немного в беспорядке.

Зеленый Дракон нахмурился, развернулся и подозвал к себе молодого ученика, стоявшего рядом с дверью. Тот подбежал и поклонился до земли. «Приветствую Мастера!»

Мастер Вим мягко кивнул, повернувшись к ученику, и спросил: «Куда исчез Зевул?»

Молодой ученик, очевидно, очень уважал и боялся Мастера Вим, поэтому его голос слегка дрожал: «Мастер... Зевул провел в своей комнате три дня и три ночи, и ни разу не вышел оттуда. Но когда я уже начал волноваться... сегодня утром он вдруг ушел, взяв с собой свою обезьянку».

Мастер Вим замер, а Зеленый Дракон нахмурился еще больше. «Куда он направился?»

Ученик, опустив голову, сказал: «Я следовал за ним, пока он не покинул Лисий холм и не взлетел в небо. Он выглядел очень... разгневанным, и я не решился ни о чем спрашивать... и остался здесь в ожидании».

В глазах Зеленого Дракона мелькнула ярость, но Мастер Вим только вздохнул, прошел чуть вперед и взял с кровати запечатанное письмо. Он посмотрел на письмо и протянул его Дракону. «Это тебе».

Зеленый Дракон замер, принял письмо и увидел, что это Зевул действительно написал для него. Он поднял глаза на Мастера Вим, но тот был спокоен, и Зеленый Дракон решился распечатать послание.

Мастер Вим спросил: «Что там?»

Зеленый Дракон произнес: «В этом письме он просит меня об услуге. Чтобы я вернул прах Мастера Алтаря Мяо обратно в Пещеру Чили».

Мастер Вим покачал головой, и вдруг вздохнул. «Да уж...»

Зеленый Дракон молча взглянул на Мастера Вим, но тот сначала обратился к младшему ученику: «Можешь идти!»

Ученик, облегченно выдохнув, трижды поклонился и быстро ушел прочь.

Зеленый Дракон с непониманием обратился к Мастеру Вим: «Мастер, но как же Зевул...!»

Мастер Вим оглядел пустую комнату еще раз, в его глазах мелькнула грусть. Он развернулся и пошел прочь, не обращая внимания ни на Зеленого Дракона, ни на Нигири.

Только на пороге он тихо сказал: «Мы с ним оба всего лишь несчастные с разбитым сердцем...»

***

Южные границы, Долина Тайо.

Здесь, в одной из великих школ Света, снова произошло событие, потрясшее всю округу и очень быстро разлетевшееся по всей Долине.

Из Чертога Инферно в самом сердце Долины прогудели трубы и пробили барабаны – это было знаком, что Мастер Тайо Юнь Илань, долгое время проведший в отшельничестве, наконец, должен был выйти из своего заточения.

Все ученики Тайо поспешили сюда, никто не опаздывал. В главном зале Тайо – зале Горной Реки Шаньхэ, собрались все, во главе с Шан Гуанем и Лю Шунем. За ними стоял и Ли Синь, и остальные ученики. Все терпеливо ожидали.

Внимание многих из них было приковано к девушке, стоящей рядом с Ли Синем – к Янне. Когда Небесная Лисица выбралась из тюрьмы в Пагоде Инферно, Шан Гуань, посреди боя и неразберихи, все-таки заметил, что облик Янны принял другой человек. Затем он выяснил, что это была Цзин Пин Эр из клана Хаккан, ну а настоящую Янну нашли только через три дня, в одной из кладовых, без сознания.

Неизвестно, как Цзин Пин Эр удалось спрятать девушку и принять ее облик, но найти ее было очень непросто. Если бы один из учеников не отправился в кладовую за лекарствами, неизвестно, когда бы ее нашли. Теперь Янна уже полностью была в порядке, но ее лицо заметно побледнело после того случая.

Но внимание людей постепенно переключалось с Янны на дверь в конце зала Горной Реки. Юнь Илань должен был появиться именно оттуда, чтобы встретиться вновь со своими учениками.

Шан Гуань, стоящий впереди всех, был одет в черное. Он был очень спокоен, и никто не смог бы различить волнение в глубине его глаз.

Все эти годы, пока длилось затворничество Юнь Иланя, он не виделся с ним из-за завесы в комнате. А голос Мастера с каждым разом был все слабее, словно он говорил со стариком. Сначала он даже не верил, но в конце концов начал убеждаться, что главный мастер Тайо действительно скоро уйдет со своего поста.

Но сегодняшняя новость, разнесшаяся по Долине словно гром, на самом деле заставила его вздрогнуть от удивления! Юнь Илань собирался выйти из заточения!

Неужели в той пещере он действительно тренировал свое искусство, а не просто прятался от врагов и убийц?

Мысли Шан Гуаня спутались, он весь находился в сомнениях и раздумьях.

Что же касается Ли Синя, который стоял чуть поодаль от Шан Гуаня, то он разделял всеобщую радость. Он всегда был любимым учеником Юнь Иланя, и гордостью всей долины Тайо. Но из-за того, что Мастер так долго был в отшельничестве, он не мог видеться с ним, и это его расстраивало.

И хотя сам Юнь Илань относился к Ли Синю так же как и к более опытным Мастерам, и даже пропускал его к себе в покои, так же как и Шан Гуаня, он все-таки перестал поручать ему важные дела, которые все остались Шан Гуаню. Это означало, что положение Ли Синя в долине стало немного ниже...

Но сегодня, когда Мастер Юнь Илань, наконец, решил выйти к ученикам, ситуация должна была измениться. Ли Синь снова станет любимым учеником Мастера, и его положение станет намного выше!

А что еще более важно, вчера вечером, перед тем как объявить о своем возвращении всем ученикам, Юнь Илань тайно встретился с Ли Синем и обо всем рассказал.

Ли Синь надеялся, что после появления Мастера он сможет, наконец, обратиться к нему с просьбой, которую вынашивает уже очень давно. Именно поэтому на его лице играла радостная и довольная улыбка.

Шан Гуань повернулся и посмотрел на Ли Синя. И хотя тот тут же постарался стать спокойнее, он все равно не смог скрыть своей радости от Шан Гуаня. Его глаза так и сияли от волнения.

Шан Гуань в душе усмехнулся. «Эх... он еще слишком молод. Неизвестно, сколько дорог его ждет впереди».

В этот момент всеобщего ожидания вдруг раздался барабанный бой. Он словно звучал откуда-то с небес, накрывая весь зал. Шан Гуань застыл, затем торопливо повернулся к заветной двери.

Он увидел лишь красную вспышку и силуэт человека в красном одеянии – официальной одежде клана Тайо, отражающей их поклонение огню.

Не было ни жара, ни настоящего пламени, но от этого красного цвета всем показалось, что перед ними появилась вспышка горящего огня.

А когда все оправились от первоначального удивления и смогли получше рассмотреть человека в этом красном сиянии, то все ученики, включая и Шан Гуаня, и других сильных Мастеров, не смогли удержаться от вздоха удивления и неверия.

Перед ними стоял человек, которому на вид было не больше сорока лет. Его огненно-рыжие волосы спадали на плечи, придавая его образу еще большее сходство с духом огня.

Все вокруг начали переглядываться. Когда Юнь Илань уходил в заточение несколько лет назад, он был уже седым стариком, и волосы его были белее снега. Но сейчас перед ними стоял человек намного моложе, и на его лице не было ни одной морщины.

Но только его лицо... было лицом Мастера Юнь Иланя, с этим никто не мог поспорить. Шан Гуань был знаком с Юнь Иланем дольше всех, и он точно знал, что перед ним настоящий Мастер Тайо. Только сейчас он был еще более энергичным, чем в молодости! Вокруг стояла полная тишина, от удивления никто не мог вымолвить и слова.

Только Юнь Илань вел себя как ни в чем не бывало. Он прошелся перед взглядами пораженных учеников, его глаза блеснули, когда он окинул их взглядом и сказал: «Что такое? Неужели вы не узнаете своего Мастера?» Его голос был молодым и звонким.

Все вокруг вздрогнули, первым в себя пришел Ли Синь. Он вышел вперед с поклоном и громко произнес: «Мое почтение, Мастер! Ученик поздравляет вас с завершением тренировок! Я вижу, они принесли успешный результат!»

Все вокруг, последовав примеру Ли Синя, начали кланяться и поздравлять Юнь Иланя. Шок в глазах Шан Гуаня тоже постепенно исчез, и он поклонился Мастеру вместе со всеми.

Юнь Илань был явно в хорошем настроении, он взмахнул руками и сказал: «Ладно, ладно! Довольно церемоний. Мы с вами столько времени не виделись, давайте поговорим!»

Ученики согласно закивали и в ожидании посмотрели на Мастера. Тот окинул толпу взглядом, в конце концов, остановившись на Шан Гуане. «Брат, все эти годы тебе приходилось управлять всеми делами в Долине. Это тебя не утомило?»

Шан Гуань покачал головой и, выдавив улыбку, произнес: «Пока Мастера не было здесь, я успешно справлялся со всеми делами, только вот несколько дней назад, когда случилось извержение вулкана, мне...»

Юнь Илань вдруг рассмеялся, прервав Шан Гуаня, и сказал: «Это все в прошлом, зачем нести это в сердце? Давайте лучше поговорим о будущем!»

Шан Гуань удивленно замолчал, но не стал ничего говорить, а только согласно кивнул.

Юнь Илань окинул взглядом толпу. В глазах учеников он видел уважение и искреннее удивление. Конечно, никто не ожидал что ему удастся вот так превратиться из дряхлого старика в молодого человека!

Но конечно, Юнь Илань не стал никому ничего объяснять, а только обратился к стоящему рядом Ли Синю, который давно уже смотрел на него в ожидании. «В последние дни в Долине что-нибудь происходило?»

Ли Синь шагнул вперед и почтительно произнес: «Сегодня утром Мастер Айне Шен Доул прислал письмо, с ответом на ваше прежнее послание».

Он говорил это очень просто, но Шан Гуань, который стоял рядом, изменился в лице. Пока Юнь Илань был в заточении, все дела в Тайо решались им. И он не мог не знать о таком важном деле, как переписка с Мастером Айне. Однако, сегодня утром Ли Синь перехватил письмо от Шен Доула и не позволил Шан Гуаню посмотреть его. Очевидно, Юнь Илань лично приказал ему это сделать.

В душе Шан Гуань ужасно рассердился, но лицо его осталось прежним – только глаза на миг сверкнули.

Юнь Илань одобрительно кивнул, подозвал Ли Синя и принял письмо. Затем он посмотрел на конверт – там рукой Шен Доула было написано «лично Мастеру Тайо».

Это действительно был почерк Шен Доула, и Юнь Илань улыбнулся. Раскрыв письмо, он прочел его, не переставая улыбаться.

В конце концов, он слегка кивнул, убрал письмо за пазуху и громко объявил: «На сегодня наша встреча окончена! Возвращайтесь к себе и сделайте необходимые приготовления. Очень скоро лучшие ученики Тайо отправятся в Айне для встречи с главными школами Света. Нам нужно обсудить кое-какие планы на будущее!»

Все вокруг удивленно переглянулись. В последний раз люди Тайо отправлялись в Айне уже очень давно, но сегодня, раз Мастер Юнь Илань отдал такой приказ, его нужно было выполнять. Ученики поклонились и начали выходить из зала Шаньхэ.

В конце концов, в зале остались только Ли Синь и Юнь Илань. Ли Синь тут же перестал быть слишком серьезным, и спросил Мастера с улыбкой: «Мастер, что за искусство вы практиковали в заточении? Такой невероятный результат!»

Юнь Илань улыбнулся в ответ. «Это древняя техника, изобретенная предками Тайо. Когда ты достигнешь достаточного уровня для нее, я передам тебе это знание».

Ли Синь замер, но Юнь Илань, очевидно, не шутил. И он начал радостно кланяться. «Благодарю вас, Мастер! Ученик вас никогда не подведет!»

Юнь Илань с улыбкой кивнул, оценивающе посмотрел на Ли Синя и сказал: «Ты действительно мой самый талантливый ученик. Но я вижу, что ты еще очень молод и горяч. Тебе нужно научиться быть сдержанным, только так ты сможешь достичь настоящего успеха».

Ли Синь закивал головой. «Благодарю за совет, Мастер. А... для чего вы приказали мне остаться?»

Юнь Илань посмотрел на Ли Синя и произнес: «У меня для тебя есть поручение. Для этого тебе нужно отправиться на Центральную Равнину».

Ли Синь поднял бровь. «На Центральную Равнину? Для чего?»

Юнь Илань спокойно продолжил: «Я хочу, чтобы ты отправился в Айне. Подожди, я кое-что напишу для Мастера Шен Доула, передашь это письмо ему лично в руки».

Ли Синь кивнул. «Слушаюсь, Мастер».

Юнь Илань скоро вернулся с письмом и сказал: «Когда Шен Доул прочтет его, он, скорее всего, попросит тебя задержаться в Айне на несколько дней. Тебе не нужно противиться. Оставайся там и жди нашего прибытия».

Ли Синь снова кивнул, но на лице его отразилось непонимание. «Мастер... вы так торопитесь прибыть в Айне, неужели у вас есть какое-то важное дело к Мастеру Шен Доулу?»

Юнь Илань улыбнулся. «Да ведь это то, о чем ты сам меня просил!»

Ли Синь вздрогнул, на его лице медленно появилось выражение радости, и он упал Мастеру в ноги, громко воскликнув: «Благодарю вас, Мастер!»

Юнь Илань покачал головой. «Ладно, ладно. Иди к себе и соберись в дорогу! Как только будешь готов, сразу же отправляйся!» Ли Синь радостно кивнул и быстрыми шагами вышел из зала.

Когда силуэт Ли Синя исчез снаружи, улыбка медленно сползла с лица Юнь Иланя. Он повернулся к югу и посмотрел на горы Шиван, видневшиеся вдали. Он очень долго молчал, потом холодно фыркнул и проговорил: «Раз уж ты решил появиться, я подниму против тебя весь мир. Я не такой дурак, чтобы противостоять тебе в одиночку...»

Том 14. Глава 5. Отчаяние

Горы Шиван, пещера Чжен Мо.

После возвращения Зверя к жизни пейзаж вокруг пещеры Чжен Мо сильно изменился. И хотя небо над ней было все таким же темным, черный туман внутри пещеры куда-то пропал, как и зловещий холодный ветер.

И кроме огромной голой скалы над пещерой осталась еще лишь одна статуя прекрасной девушки, которая по-прежнему стояла перед входом в пещеру.

А перед ней, одетый в цветное шелковое покрывало, стоял прекрасный юноша, и красота его была немного демонической.

Белоснежная кожа, белее, чем у красавиц Поднебесной, изогнутые брови и яркие глаза, изящные губы... если присмотреться внимательнее, он даже был слегка похож на каменную девушку перед ним.

Но выражения их лиц были ни капли не похожи!

Этот молодой парень был Зверем, только что возродившимся из пещеры Чжен Мо. Никто и предположить не мог, что он окажется таким юным и красивым.

С тех пор, как он вышел из своей древней тюрьмы, он почему-то ничего не делал. Он не стал убивать все живое вокруг, не стал праздновать свое возрождение, он только молча стоял перед каменной статуей и смотрел на нее, не говоря ни слова.

Рядом с ним мелькнула черная тень, это был Хэй Му, который подошел ближе к Зверю.

«Господин...»

Зверь в ответ не шелохнулся, даже не повернул головы, но ответил: «Что такое?»

Хэй Му, глядя на его силуэт, произнес: «Тринадцать Королей Оборотней уже созвали все волшебные народы гор Шиван, они все ждут вашего приказа».

Только теперь Зверь слегка шевельнулся и повернул голову к Хэй Му. «Сколько всего их осталось, этих народов?»

Хэй Му ответил: «Сейчас их осталось только тридцать семь. За эти сотни лет среди них не было единого владыки, и междоусобные войны погубили множество народов».

Молодой Зверь холодно усмехнулся, но на его лице не было ни следа разочарования. Напротив – кажется, он был очень доволен. Его глаза сверкнули, и он посмотрел на Хэй Му.

Тот ощутил, как его лицо словно начинает гореть огнем.

Голос Зверя был холоднее льда. «На самом деле... осталось тридцать восемь народов, ведь так? Еще остались Черные колдуны, последние во всей Поднебесной!»

Хэй Му опустил голову, ни слова не сказав.

Зверь медленно отвернулся, и его взгляд снова переместился к каменной девушке. Он вдруг сказал: «Хэй Му».

Черный призрак вздрогнул. Это имя для него было острым ножом, который каждый раз все больнее врезался в сердце.

Но в голосе Зверя теперь вместо холода появилась легкая ностальгия, словно он вспоминал о чем-то давно ушедшем в прошлое. «Скажи, за все эти годы... ты ни о чем не жалел перед лицом Тинк Линг?»

Черный призрак помолчал, и затем тихо произнес: «Жалел».

Зверь не повернулся к нему, но его глаза сверкнули, и он сказал: «Кроме твоего старшего брата, который тоже стал призраком, только ты один знал о нашей с Тинк Линг тайне. Вы отправились через смертельные тропы в ввосьмером, и все для того, чтобы убить меня... я помню все это, словно тот день был вчера...»

Хэй Му, скрытый черным одеянием, начал слегка дрожать. Прошлое, казалось, закружилось у него перед глазами.

Но Зверь как будто вовсе не заметил его реакции. Он говорил все эти слова не для Хэй Му, а для каменной статуи девушки. И в его взгляде отражалось только ее прекрасное лицо.

«Ты...» его голос дрогнул от глубокой печали, сожаления и волнения. «Почему ты так поступила со мной?»

Статуя была безмолвна и неподвижна.

«Неужели для тебя весь этот мир, все эти простые смертные... были настолько важны?» Его голос вдруг стал громче и яростнее.

«Они были важнее для тебя, и поэтому ты решила избавиться от меня, так?» На его лице отразился гнев, затем он холодно усмехнулся. «Но разве ты не знала... что мне плевать на них!»

«Что для меня значит судьба, что для меня значат все эти люди и их никчемные жизни?» Его лицо становилось все серьезнее. Но еще более странным было то, что даже в гневе его взгляд был прекрасным, как у бессмертного божества.

«Если ты хотела моей смерти... могла бы просто сказать мне об этом!» Он почти сорвался на крик перед этой каменной девушкой, но в конце концов... его голос все же снова стал тихим.

«Но почему... почему все эти люди... были для тебя важнее собственной жизни?»

Он медленно протянул руку и осторожно коснулся камня. В его памяти тут же вспыхнуло знакомое лицо, когда-то молодое и нежное.

Но его рука ощутила только холод, исходящий от камня.

Не обратив на это внимания, он раскрыл руки и обнял статую девушки. На его лице отразилась нежность, Хэй Му рядом с ним молча наблюдал за этой странной картиной.

«Я понял. Это все эти жалкие смертные виновны в твоей смерти». Зверь прикрыл глаза, и голос его вучал словно во сне. «Не волнуйся! Я похороню этот мир вместе с тобой, а потом... я приду за тобой снова...»

«Подожди меня...» Тихий голос прозвучал в последний раз, и затем, наконец, затих.

Зверь застыл, обнимая статую Тинк Линг, Хэй Му стоял рядом с ним, в небе кружились черные тучи, и вниз начал капать дождь.

Скоро капли дождя стали сплошной завесой, которая накрыла мир вокруг. Издали казалось, что капли дождя на лице каменной девушки – это ее слезы.

***

В трех тысячах верст к востоку от горы Айне, через пустынную степь тянулся древний торговый путь, ведущий от горы Кунсан на юго-восток. Здесь время словно бы остановилось.

В одном дне пути от поселка Прудового на дороге стояла таверна. Такая же, как и многие годы назад, она привечала путников.

Хозяин таверны, по фамилии Хэ, уже не помнил, сколько путников прошло через его маленькую таверну. Среди них были очень разные люди. Но за последние три дня он готов был ручаться, что навсегда запомнит одного из гостей.

Однако, не совсем правильно было бы сказать «одного». На самом деле с ним было еще одна необычная обезьянка. Причем именно она оставила хозяину Хэ неизгладимое впечатление – у нее было три глаза.

Три дня назад хозяин Хэ, как обычно, стоял у дверей своей таверны и встречал гостей. Он еще издалека увидел этого парня, с обезьянкой на плече и очень печальным выражением лица, которое показалось ему знакомым.

Сначала он хотел сказать что-то вроде: «Приветствую вас в моей таверне, не желаете ли отдохнуть...»

Но слова еще не успели слететь с его губ, когда молодой парень исчез из его поля зрения и очутился уже внутри таверны, за одним из столов. А в следующий миг на стол посыпалось серебро, на которое здесь можно было жить три дня, ни в чем не нуждаясь!

Конечно, хозяин Хэ очень обрадовался, и тут же поспешил принести гостю еды и вина. Но он вовсе не ожидал, что эти странные гости на самом деле останутся у него на три дня, и даже после этого не станут собираться в дорогу.

Состояние молодого человека оставляло желать лучшего. За все три дня он не вымолвил ни слова, ни разу не улыбнулся. Каждый раз, когда хозяин Хэ приносил ему еду и вино, он лишь молча смотрел на кувшин и стакан, и также молча пил.

Но вот только пить он явно не умел. Каждый раз, выпивая только половину кувшина, он весь падал на стол и засыпал. В отличие от своей обезьянки, от которой у хозяина Хэ глаза вылезали на лоб.

Хозяин Хэ на своем веку повидал многое, ведь к нему заходили путники из самых разных концов Поднебесной. Его сложно было удивить, но за эти три дня он удивлялся почти постоянно. Он никогда не видел, чтобы кто-то так много пил.

Всего за один день и одну ночь обезьяна выпила все запасы вина в его погребах, и даже тот бочонок, который он закопал на заднем дворе под деревом на случай большого праздника.

После того, как вино закончилось, обезьянка стала постоянно прыгать вокруг хозяина Хэ и что-то кричать.

И хотя хозяин Хэ не понимал обезьяньего языка, он угадал, что ей было нужно. Дошло даже до того, что обезьяна пыталась ему заплатить, украв серебро из его же кармана!

Но хозяин Хэ не стал сердиться. Все равно тот человек заплатил ему сполна, поэтому ему пришлось послать телегу в поселок Прудовый за вином.

Сначала он немного уставал от криков обезьянки, но потом маленький зверь начал ему нравиться. К тому же, у него не было никаких дурных привычек, кроме пристрастия к вину. Наоборот, он создавал в таверне атмосферу веселья. Иногда он начинал играть с каким-то огненным шариком, который появлялся у него в ладонях. От этого не только сам хозяин Хэ, но и его посетители приходили в восторг, и таверна от этого только выигрывала.

А хозяин обезьянки, в отличие от своего игривого животного, в основном спал и пил, иногда просыпаясь, чтобы оглядеться вокруг. Иногда обезьянка подбегала к нему, радостно прыгая вокруг, и он гладил ее по голове. Но потом, словно вспоминая что-то ужасно грустное, он снова прикладывался к кувшину с вином и падал в сон.

Хозяин Хэ даже начал в тайне думать, что это какой-то умалишенный! И хотя он был простым хозяином таверны, но сразу понял, что этот парень отличается от остальных посетителей.

Не говоря обо всем остальном, кое-что еще было очень странным. За все три дня, пока этот человек находился в таверне, из нее пропали все насекомые, а по ночам не было слышно никаких звуков за окнами, словно вся живность в округе была чем-то до смерти напугана. Даже сам хозяин Хэ, давно привыкший засыпать под волчий и лисий вой, эти три ночи не мог спокойно уснуть.

Этим вечером хозяин Хэ стоял за стойкой и считал деньги. Тяжело вздохнув, он осмотрел свою таверну.

Солнце за окнами близилось к закату, и его лучи окрашивали стены в красный цвет. Столы и лавки отбрасывали длинные тени, и казалось, что время текло слишком медленно.

Хозяин Хэ вдруг неожиданно для самого себя вспомнил, что ему ведь уже за пятьдесят лет! И хотя все его друзья не дают ему больше сорока... сам он уже чувствовал приближение старости.

Неужели вот так и пройдет вся жизнь, посреди пыльной дороги, в маленькой таверне?

Он молча уставился на тени на полу, потом снова поднял глаза на свет солнца на стенах.

На его лице словно отразились все события, прожитые им за все те годы.

Он тяжело вздохнул, покачал головой и решил, что не стоит думать об этом. Усмехнувшись, он взял в руки учетную книгу и направился к единственному посетителю своей таверны.

Его гость все еще сидел за своим столом. Так же как и вчера, он был пьян и крепко спал, совершенно не двигаясь. А его обезьянка расхаживала по столу, держа кувшин в лапах. Судя по ее виду, ее ничто не беспокоило на всем белом свете.

Хозяин Хэ приблизился к столу и аккуратно кашлянул, прочистив горло. Затем он посмотрел на обезьянку, но та словно не обратила на него внимания, сделав еще глоток из кувшина.

Хозяин Хэ вздохнул. Он в действительности не думал, что на земле есть существо, способное выпить столько вина. К тому же, на спине обезьянки висел бурдюк, хоть и пустой, но нетрудно было догадаться, что в нем когда-то сдержалось.

Хозяин Хэ перевел взгляд на хозяина зверька. Он почему-то немного волновался, но все же осторожно сказал: «Эм... Господин...»

Парень не шелохнулся.

Хозяин Хэ почувствовал себя неловко, но сказал еще раз: «Господин, дело в том... вы заплатили мне три дня назад, и сейчас... оплата закончилась. Моя таверна, конечно, не такая уж и бедная, но...»

Может быть, этот парень действительно валялся без сознания и ничего не слышал?

Хозяин снова вздохнул и проговорил: «И ведь правда... вы заплатили мне очень много, на эти деньги можно не то что жить три дня, можно даже и больше... но... но ваша обезьянка, она... слишком много пьет. Всего за три дня она выпила все вино в моей таверне, и даже то, что прислали из Прудового...»

Когда хозяин договорил до этих слов, обезьянка вдруг оскалилась и состроила ему недовольную мордочку.

Хозяин Хэ понизил голос: «Не могли бы вы заплатить мне еще немного... эм... ведь ваш зверек украл то, что вы заплатили в прошлый раз, и теперь я должен...»

Он еще не успел договорить, как раздался звон, и на стол упало серебро. Хозяин протер глаза и понял, что это были те слитки, которые украла обезьянка.

Он быстро собрал оплату и спрятал за пазухой. Затем, посмотрев на обезьянку, распахнул халат и спрятал серебро подальше от воришки.

Как только он собрал все деньги и хотел снова обратиться к гостю, позади него у дверей раздался голос: «Хозяин!»

Хозяин Хэ обернулся и увидел, что у входа стоят трое – девушка и двое мужчин. Впереди всех стоял седой старик с бамбуковой палкой, на которой висела белая надпись «Бессмертный предсказатель».

Девушке на вид было лет семнадцать-восемнадцать, она была очень красива, и на губах ее играла улыбка.

Из этих двоих один был старым и дряхлым, а другая молодой и красивой. Но за ними стоял еще один человек, который нес все их вещи. Он выглядел очень странно – это был человек только телом, а лицо больше походило на собачью морду.

Хозяин Хэ поспешил встретить гостей. Все равно тот парень с обезьяной явно не собирался сбегать. Поэтому можно было ненадолго отвлечься от него. И хозяин Хэ с улыбкой произнес: «Я здесь, уважаемые гости. Скажите, вам нужен ночлег или еда?»

Старик с палкой странно усмехнулся и спросил: «Как? Да неужели ты не признал меня, старый друг?»

Хозяин сначала замер, а потом пристально вгляделся в лицо старика, но все-таки ничего не вспомнил. Через его таверну проходило столько народу, что он не мог упомнить всех сразу. Он лишь неловко покачал головой. «Прошу извинить, господин, я уже очень стар и память подводит меня».

Старик сделал обиженное лицо и покачал головой. «Ай, какая жалость! Все люди на земле такие одинаковые... ведь настоящего бессмертного мага могут разглядеть только опытные глаза!»

На лице хозяина тут же отразилось уважение, он ведь сразу понял, что старик не был простым смертным!

И хотя хозяин Хэ не понимал, почему этот старик больше похож на водяного духа, чем на мага, его спутница точно была необычной девушкой. В ее глазах был странный блеск, который встречался только во взгляде мудрецов.

Подумав об этом, хозяин Хэ поклонился. «Да уж... прошу, господин... нет, мастер! Проходите в мою таверну!»

Старик довольно кивнул и, опираясь на свою палку, проплыл внутрь таверны. Девушка покачала головой, усмехнулась и пошла следом за ним, крикнув мужчине, похожему на собаку: «Синистра, мы отдохнем здесь немного!»

Человек по имени Синистра кивнул и тоже вошел внутрь. Они все вместе сели за один стол, положив вещи на один из стульев, который тут же тревожно заскрипел.

Конечно, это были Хон, Джосан и Синистра. С тех пор, как их история в Смертельных Топях завершилась, они втроем так и бродили по Поднебесной, от таверны к таверне.

Сначала Джосан очень сильно невзлюбил Синистру. Он то и дело бросал в его сторону колкие замечания.

Но только сам Синистра словно превратился в другого человека. Он ничего не отвечал старику, и только молча нес их багаж.

А Хон, с ее добрым сердцем, наоборот, все время защищала Синистру. И уж в словесной перепалке Джосан ей всегда проигрывал. Поэтому он был вынужден смириться с новым попутчиком.

К тому же, от Синистры было много пользы. Во-первых, им больше не нужно было самим нести тяжелый багаж. Можно было все скинуть на нового «слугу», который не только не противился, но и наоборот – был только рад.

Кроме того, Синистра мог защищать их от диких зверей, бандитов и воров.

В конце концов, Джосан признал, что впервые в жизни его путешествия стали такими спокойными и удобными. Он больше не бросал на Синистру недовольные взгляды, а только жалел, что не встретил его раньше.

Так они и путешествовали по свету, пока снова не набрели на таверну посреди древнего пути. Джосан помнил, что здешний хозяин очень добрый и доверчивый человек, и снова решил притвориться магом, чтобы удивить его.

Увидев, что его план удался, Джосан с довольным видом стал заказывать блюда.

Но когда хозяин ушел на кухню, и Джосан повернулся к своим попутчикам, он вдруг увидел на лице Хон странное выражение. Не только она, но и Синистра тоже, смотрели в одном направлении с удивлением в глазах.

Джосан в недоумении спросил: «Что это с вами?»

Синистра, который вдруг стал очень серьезным, указал пальцем в один из углов таверны и сказал: «А ты сам посмотри».

Джосан проследил за его рукой, развернулся и застыл на месте.

В самых последних лучах солнца, в темном углу таверны, виднелась тень человека, который лежал на столе. А рядом с ним сидела, и смотрела прямо на них маленькая трехглазая обезьянка.

Хон, очнувшись от удивления, тихо прошептала: «Аш?»

Том 14. Глава 6. Нежданная встреча

Поставив на стол еще горячие блюда, хозяин Хэ вернулся за стойку и стал пересчитывать деньги. Но его взгляд то и дело невольно обращался к необычным гостям.

Джосан, Хон и Синистра сейчас уже пересели за тот стол, на котором сидела обезьянка. Даже блюда, которые он перенес вслед за ними, остались без внимания. Только Аш, напротив, очень обрадовался свежему угощению.

Но Джосан и остальные его спутники сейчас смотрели совсем не на Аша, а на его хозяина, который в бессознательном состоянии лежал за столом.

Хон осторожно протянула руку, толкнула его, и прошептала: «Зевул...»

Зевул не шевельнулся в ответ. Джосан и Синистра переглянулись, на их лицах отражалось недоумение.

Они никак не могли поверить, что Зевул, от имени которого дрожала вся Поднебесная, сейчас находился в таком состоянии.

Хон отвернулась от него и проговорила: «Что с ним такое случилось...»

Джосан пожал плечами. «Это не у меня нужно спрашивать». Он вдруг нахмурился, повернулся к Ашу и с усмешкой спросил: «Эй, обезьянка, что стряслось с твоим хозяином?»

Аш обратил все свои три глаза к Джосану, но вместо ответа снова отхлебнул из кувшина, и взмахнул хвостом. Очевидно, он не собирался ничего рассказывать Джосану.

Джосан покраснел, и тут же гневно высказал: «Ах ты противная обезьяна, да как ты смеешь! Вот посмотришь, как я использую против тебя свои заклинания, да так что тебя придавит сверху сама гора Айне! Вот тогда...»

Он не договорил, потому что раздался свист, перед глазами потемнело, и в следующий миг что-то полетело к его лицу. Хон рядом удивленно вскрикнула, но к счастью чья-то рука оттолкнула Джосана, и он упал на пол.

Джосан растянулся на полу, ругая все на чем свет стоит. Сейчас он совсем не был похож на бессмертного чародея. То, что летело ему в лицо, ударилось о стену напротив. Это была куриная кость.

Все вокруг, включая хозяина Хэ, тут же повернулись к Ашу, который с довольным видом обгладывал еще одну куриную ногу. Было непонятно только одно – он кинул эту кость в Джосана, или выплюнул прямо изо рта?

Джосан, сжав зубы, поднялся с пола. Он прекрасно знал, что эта обезьянка – магический зверь, и поэтому не стоит с ней ссориться. К тому же, если сейчас проснется ее хозяин, будет совсем нехорошо.

Поэтому Джосан решил обрушить свой гнев на Синистру. «Ты что творишь, хочешь моей смерти? Кто тебе позволил так толкать бессмертного предсказателя?»

Синистра только промолчал в ответ. Раньше он, конечно же, стал бы переругиваться с Джосаном, но сейчас он только закатил глаза и отвернулся, не обращая внимания на старика.

Джосан, увидев такое отношение, разъярился еще больше, и только хотел еще что-то сказать, как вдруг на него прикрикнула Хон: «Дедушка!»

Джосан немного побаивался свою внучку, с которой нелегко было спорить. И поэтому он тут же замолчал, ругаясь только в полголоса и сам с собой.

Хон больше не обращала на него внимания. Она повернулась к Ашу и улыбнулась. «Аш, ты еще помнишь меня? Я кормила тебя сладостями!»

Аш внимательно посмотрел на Хон, три его глаза сверкнули, и он радостно кивнул, улыбнувшись во весь рот. Тут же он начал вилять хвостом из стороны в сторону, совсем как большой пес на Пике Бамбука, старый друг Аша, Йела.

Хон радостно рассмеялась. «Не думала, что ты меня запомнишь! Иди сюда!» Она протянула Ашу руки.

Глаза Аша сверкнули, он почесал затылок, словно о чем-то задумался. Только он не заметил, что в его лапке все еще была куриная нога, и теперь его макушка была вся в масле и жире.

Джосан, Синистра и даже хозяин Хэ едва сдержали смех.

Хон покачала головой и достала из кармана платок. «А ну-ка, вытри дапы!»

Аш замер на секунду, а затем начал возмущенно кричать, явно не желая слушаться. Но Хон только повелительно повысила голос: «Быстро!»

Аш поджал губы, положил куриную ногу на тарелку, затем снова отпил из кувшина вино, и тоже поставил его на стол.

Хон без тени улыбки покачала головой. «И когда ты стал таким невоспитанным?» Она вяла Аша за лапы и принялась стирать с них жир и масло. Аш все это время неподвижно следил за ее действиями.

Это было очень странно, ведь обычно Аш не слушался никого, кроме Зевула.

Наконец, Хон отложила платок в сторону и посмотрела на Зевула, обращаясь к Ашу: «Что стряслось с Зевулом?»

Аш тут же схватился за голову, начал громко кричать, размахивать руками, но все вокруг смотрели на него и ничего не понимали. Заметив такую реакцию, Аш успокоился и остановился.

Он вдруг указал лапкой на Хон, чем страшно ее напугал. Синистра тут же дернулся, решив, что Аш сейчас нападет на нее, но, к счастью, Джосан удержал его вовремя.

Аш продолжал указывать на Хон, потом вдруг вскочил на стол и стал изображать лапками плавные линии вокруг себя, время от времени вскрикивая.

Хон раскрыла рот от удивления, а Джосан, нахмурившись, предположил: «Девушка?»

Аш закивал головой, затем указал на Зевула и изобразил в воздухе форму сердца. Продолжая кричать, он пошатнулся и начал падать назад, прямо на стол.

Хон взволнованно крикнула: «Осторожно!»

Но Аш был слишком захвачен выступлением, и, не рассчитав размером стола, упал прямо с него на пол.

Хон, смеясь и волнуясь, быстро подняла Аша с пола и осмотрела его. Но тот вырвался из ее рук и снова вскочил на стол, улыбаясь девушке.

Хон немного успокоилась, увидев, что с Ашем все в порядке. Она погладила его по голове, и Аш довольно улыбнулся.

Затем Хон повернулась к Зевулу, немного помолчала и обратилась к Джосану: «Дедушка, что он хотел нам...»

Джосан нахмурился. «Неужели он был поранен какой-то женщиной? Но ведь он один из самых сильных магов поднебесной! Что за бестия могла его победить? Только если это была Шуй Юэ из Айне, или Сань Мяо из Хаккан...»

Синистра, который все время молча сидел рядом, вдруг сказал: «Вы ошибаетесь».

Джосан снова вспылил: «Что? Ты хочешь сказать, что я, самый великий из всех предсказателей, говорю неправду?»

Но Синистра даже не взглянул на него, а только посмотрел на Зевула и, со странным выражением на лице, медленно произнес: «Насколько я помню, Зевул никогда не интересовался победой в бою. К тому же, на его теле нет ни единой раны...»

Джосан недовольно фыркнул, и принялся доказывать свою правоту: «Это такой слабый маг как ты вовсе не думает о победе. Ведь ты все время проигрываешь, а если он всегда выигрывал, то для него поражение может быть очень болезненным...»

Синистра гневно взглянул на Джосана, но тут Хон вмешалась в их спор и сказала: «Хватит! Не спорьте».

Джосан и Синистра замолчали, продолжая бросать друг на друга гневные взгляды.

Хон, немного подумав, кивнула, словно приняв какое-то решение, и снова обратилась к Ашу перед собой: «Аш, может быть, вы пойдете вместе с нами?»

«Что?»

Аш еще ничего не успел ответить, когда Джосан и Синистра в один голос вскрикнули, напугав хозяина Хэ.

Хон странно посмотрела на них. «Что такое?»

Синистра, заикаясь, начал протестовать: «Он... у него слишком много врагов! И... это может быть смертельно опасно!»

Хон пожала плечами. «Я не боюсь, а тебе-то чего бояться?»

Синистра молча раскрыл рот, но Джосан рядом с ним не собирался молчать: «Я не собираюсь таскать с собой еще одного прихлебателя! Ты что, решила собрать пострадавших со всего света?»

Хон злобно сверкнула глазами на деда. «Он – не кто-нибудь, он спас мне жизнь в Смертельных топях! К тому же...» она вдруг странно усмехнулась, «Дедушка, ты ведь обманул его десять лет назад, а сейчас не хочешь искупить вину?»

Синистра удивленно воззрился на Джосана, а тот, весь красный, гневно проговорил: «К чему сейчас вспоминать дела десятилетней давности...»

Хон только фыркнула в ответ. «Хорошо что ты не забыл. Все равно, я не могу просто так смотреть на это». Больше не обращая внимания на деда, она подошла к Зевулу ближе.

Она перевернула Зевула и тут же в нос ударил сильный запах вина. Хон нахмурилась, увидев, что на знакомом лице глаза были закрыты а брови сомкнуты. Неужели даже в полузабытьи он был чем-то опечален?

Хон минуту посмотрела на него, и в ее памяти вдруг всплыл его голос, которым он сказал ей тогда, в Смертельных Топях: «Ты так выросла...»

Джосан, конечно, не знал, о чем сейчас задумалась Хон, но он уже ясно осознал, что ему прибавилось проблем на голову. Конечно, он уже был не таким радостным, и, резко повернувшись, он громко позвал хозяина Хэ: «Хозяин, мы уходим!»

Хозяин Хэ быстро подбежал к ним и с улыбкой спросил: «Может быть, посидите еще немного?»

Джосан сердито проворчал: «Еще немного? Я и так посидел тут всего ничего, и уже нажил себе проблем. Посижу еще немного, и нужно будет копать мне могилу!»

Хозяин Хэ с прежней улыбкой сказал: «Как пожелаете, господин. С вас четыре ляна серебра».

Джосан, продолжая ворчать, достал из-за пазухи деньги. Но тут вперед выскочил Аш, и стал трясти перед носом хозяина Хэ бурдюком с вином.

Джосан и Хон замерли, не понимая, чего хочет обезьянка. Но хозяин Хэ уже был знаком с этим движением, и, нахмурившись, спросил: «Ты хочешь добавить вина в этот бурдюк?»

Аш радостно улыбнулся и закивал головой.

Джосан и остальные просто онемели, потом Хон, прокашлявшись, с сухой улыбкой сказала: «Хозяин, пожалуйста... налейте ему вина».

Хозяин Хэ радостно взял бурдюк и удалился за вином

Хон улыбнулась и снова повернулась в сторону Зевула. Синистра сейчас тоже смотрел на неподвижно лежащего парня, и в его глазах горели недобрые огни.

***

Горы Айне. Пик Вдовы.

Перед каменной лестницей, ведущей к Хрустальному Залу, в чистом пруду лениво переворачивался с одного бока на другой Водяной Кирин. Чешуйки на его теле блестели на солнце, отбрасывая блики и радужные зайчики.

На самой лестнице стоял ученик Тайо, Ли Синь. Он заворожено наблюдал за Кирином. Затем он развернулся и с улыбкой сказал: «Я давно слышал, что в Айне живет божественный зверь Кирин, но увидев его своими глазами... я просто поражен!»

«Брат Ли слишком учтив», в ответ ему раздался легкий смех. Рядом с Ли Синем стоял лучший ученик Пика Вдовы, Йен Сяо. Он тоже посмотрел на Кирина и с улыбкой сказал: «Водяного Кирина привел в Айне мастер-основатель, и сейчас простые ученики, такие как мы, вспоминают об этом с уважением. Удивительно, как он смог совладать с таким зверем!»

Ли Синь кивнул, и на его лице отразилось уважение. Вообще-то он редко когда сбрасывал с себя горделивость, но Мастер Айне действительно вызывал у него восхищение.

Йен Сяо сделал жест рукой в сторону лестницы и пригласил Ли Синя подняться. «Прошу вас, брат Ли».

Ли Синь, пропустив Йена Сяо вперед, пошел вслед за ним.

По пути Йен Сяо спросил: «Я даже не догадываюсь, какова цель вашего визита в Айне. Что-то важное?»

Ли Синь улыбнулся. «Ничего такого, мой Мастер передал письмо Мастеру Шен Доулу, и я должен лично его передать».

Йен Сяо на секунду замер, но спокойно спросил: «Как? Неужели Мастер Юнь Илань все-таки вышел из своего заточения? Я слышал доклад Анан, когда она вернулась из Южных границ, и она говорила, что Мастер Юнь Илань...»

Ли Синь улыбнулся. «Должен сообщить, что Мастер Юнь Илань действительно вышел из заточения только несколько дней назад. И я слышал, что он собирался посетить с визитом Айне, чтобы собрать вместе старых друзей – главных мастеров Айне и Скайи».

Йен Сяо немного изменился в лице, а потом громко засмеялся. «Вот оно что! Для встречи с Мастером Юнь Иланем мы действительно должны приготовить большой праздник!»

Ли Синь посмотрел на Йена Сяо, их взгляды встретились, и через миг они оба громко рассмеялись.

Йен Сяо тут же потянул Ли Синя за собой наверх. «Идем, брат Ли! Наши главные Мастера как раз сегодня собрались в Хрустальном Зале, так что ты сможешь увидеться с ними и засвидетельствовать свое почтение».

Ли Синь с улыбкой произнес: «Это действительно большая удача». Через несколько шагов он вдруг словно что-то вспомнил, и обратился к Йену Сяо: «Чуть не забыл, брат Сяо, есть еще кое-что, о чем я хотел спросить».

Йен Сяо с улыбкой сказал: «Так спрашивайте, не тяните».

Ли Синь продолжил: «Когда сестра Анан из Айне в последний раз прибыла к нам с визитом...»

Лицо Йена Сяо слегка изменилось, и хотя он скоро снова стал спокоен, это выражение не ускользнуло от глаз Ли Синя. В душе он немного вздрогнул, но продолжил говорить: «При прощании я заметил, что она получила легкое ранение. Можно сказать, что она поранилась, когда помогала клану Тайо, и я до сих пор ощущаю вину за это. Сейчас... с ней все в порядке?»

Йен Сяо задумался, затем ответил: «Благодарю за заботу, брат Ли, с сестрой Анан все хорошо. И сейчас она тоже находится в Хрустальном зале, вместе с сестрой Баако и Мастером Шуй Юэ. Поэтому вы сами сможете увидеться с ней».

Ли Синь не смог сдержать радости на лице, и кивнул Йену Сяо.

Тот лишь странно посмотрел на него, но ничего не сказал.

Они продолжили подниматься наверх по лестнице, разговаривая о разных мелочах. Очень скоро они оказались у самого входа в Хрустальный зал.

Это величественное здание все так же внушало благоговение и восхищение. Ли Синь, осмотрев великолепное строение, со вздохом сказал: «Я ведь думал, что в мире нет ничего, прекраснее зала Шань Хэ в Тайо, и Пагоды Инферно! Но сегодня я понял, что на самом деле они не смогут сравниться с этим залом!»

Йен Сяо снова рассмеялся в ответ: «Вы слишком учтивы, брат Ли! Прошу вас, пройдемте внутрь».

Ли Синь улыбнулся в ответ, взволнованно вздохнул, поправил одежду, и они вошли в Хрустальный зал, исчезнув среди бликов, отбрасываемых от сверкающих стен.