Глава 8
И качнутся бессмысленной высью
Пара фраз залетевших отсюда
Я тебя никогда не увижу
Я тебя никогда не забуду
Николай Караченцов, Елена Шанина – Я тебя никогда не забуду
Афланит. Апрель 1567
Тень притихла. Уже более двух месяцев не было ни одного боя, а потому дозорные лишь проводили осмотр территории. Многим даже на время разрешали посещать центр, уже давно безопасный для людей, пока там не находился император. Многие лишь распускали слух, что тень зализывает раны, готовясь напасть.
Брендон держался от солдат отстранённо. Даже эти несколько месяцев от него скрывали всю информацию, а люди смотрели с недоверием.
Он часто сидел в центре лагеря, где вечерами солдаты проводили время у костра. Думал о всяком, а главное, был у всех на виду. За пролетевшие четыре месяца одним из радостных событий для него было девятнадцатилетие Любви и, пожалуй, рождение наследницы престола Афланита.
Многие девушки в лагере не редко проявляли к нему интерес, но его не тянуло ни к одной из них.
—Снова скучаешь? — Подбежала к нему Любовь, протягивая небольшую булочку. —И снова пропустил завтрак.
—Мне там не рады, — постарался не показать тоску парень, принимая небольшой перекус. —Ты вроде должна была пойти в разведку вместе с Норой?
—Ник пошёл вместо меня, там от него толку будет больше. К тому же он не хотел отпускать Алису одну, говорит, будто сон дурной приснился. — Оглянувшись, девушка увидела, как одна из ведьм машет ей рукой, зовя к себе. —Мне нужно отойти, не скучай.
Брендон вновь погрузился в мысли, кивнув ей на последок.
Резкий, громкий, противный для ушей свист раздался над лагерем, создавая дымовой шлейф в небе. Все остановились, наблюдая, как нечто пытается пробить барьер.
Через пару мгновений яркая вспышка отразила первую атаку. Нора раскрыла чёрные крылья, отбивая силы врага. Поднявшись, Брендон подлетел ближе, помогая отбивать приспешников, пока Франциск поспешно группировал войска.
Там же уже была Алиса, как и весь отряд, который она успела перенести в лагерь. Но силы двоих было мало. Один за другим приспешники убивали людей света, наконец сломав барьер, став ещё сильнее.
Любовь смотрела за этой картиной, зная, что это конец для многих, и бросилась в бой. Она уничтожала приспешников одного за другим, не рассматривая их лиц, лишь тёмную форму. Кто-то, напав со спины, оглушил её. Она почувствовала, как поток энергии ударяет в спину, и то, как боль пронзила грудь, а после и всё тело от препятствия, в которое её оттолкнули. Девушка отключилась так же поспешно, как и вступила в бой.
Думать Франциску не позволила Алиса, которая перенесла его в дом Шуи вместе с Николасом, сказав Шуе напоследок, чтобы не отпускала их.
Понимая, что солдаты не готовы и выживут не многие, она начала переносить людей света на территорию второго лагеря, однако вскоре приспешников стало настолько много, что пришлось вернуться в битву.
Она тихо простонала от невыносимой боли, когда что-то острое пронзило грудную клетку, проходя насквозь. Проклятие Афланита стало ощутимо на себе. Боль чувствовалась, однако она не умирала, продолжая терпеть инородный предмет в груди, пытаясь безуспешно его вытащить из себя.
—Герцогиня повержена! — Раздался чей-то голос из теней, который тут же подняли на смех остальные.
Феликс отбивался профессионально, получив в бою лишь одну царапину. Однако один профессионал в кругу стада кабанов все равно будет повержен. Две пули пронзили спину, а за ними острое копье вошло в живот, заставив кровь хлынуть изо рта и осесть на землю, когда приспешник резко вытащил копье, продвигая кровью охотника себе путь дальше
Брендон, увидев герцогиню, подбежал к ней, вытаскивая копье из всё ещё поверженного тела. Крови было немного. Алиса спокойно дышала, моментально залечивая рану и возвращаясь в бой, напоследок поблагодарив его.
Она бежала в толпу, перенося всех светлых, кого только видела, во второй лагерь. Тем же занимались последние выжившие ведьмы и колдуны, пока Алиса не крикнула:
—Отступаем, их слишком много!
Любовь пришла в себя, видя всю картину, и шагала мимо трупов людей света. Бессилие охватило её. Она безжизненно смотрела, как мать убивает всё, что движется, и то же самое делал Брендон. На поле больше никого не было, а ноги подкосились. Алиса, оказавшаяся за ней, быстро открыла портал, заталкивая её в безопасность.
Увидев сестру, Николас в момент перехватил бессильное тело, уложив на диван. Франциск положил руку на её лоб, тем самым снимая боль.
—Раны не значительны, скоро затянутся, — проговорил Франциск, и вскоре Любовь и правда пришла в себя.
Через секунду открылось три портала, из которых быстро появились Нора, Брендон и Алиса. Осмотрев всех и не заметив Феликса, сердце Норы остановилось, пропустив удар.
—Где Феликс? — обеспокоенно покачала она головой, глядя на всех.
—Я думала, вы отправили его с остальными... — прошептала Алиса, застыв на месте, понимая, что на поле больше никого не осталось. Весь отряд был уничтожен, не считая тех, кого Алиса успела отправить во второй лагерь.
Быстро закачав головой, Нора рванула назад через портал, осматривая поле битвы. Франциск открыл портал для себя и Брендона, не пустив остальных. Нора металась по полю, со слезами на глазах и мольбой в голосе крича его имя, но в ответ была лишь тишина.
—Феликс! — Голос дрожал, срываясь на крик. Вскоре она наконец завидела знакомые волосы.
Так быстро Нора никогда не бегала, на ходу падая на колени и поднимая тело ещё живого мужа.
—Рано, Феликс, а как же встретить старость вместе? — со слезами на глазах начала лечить его Нора, поглаживая по волосам.
—Кровь, феечка... Слишком много потерял крови. И пули всё ещё в спине, — слабо улыбнулся Феликс, видя, как быстро меняется выражение лица жены. От этого ему стало намного печальнее, чем от скорой гибели. —Надеялся, что ты не увидешь меня в этот момент
Нора остановилась, а слезы хлынули по лицу с новой силой. Она взяла руку Феликса, прижимая к своей щеке ладонь.
Где-то в далеке Алиса, открывшая портал, пожалела, что взяла с собой Николаса, Любовь и Веру, которая перед этим оставила дочь с Шуей. Они стояли в стороне, окаменев от ужаса.
—Нет, — прошептала Нора, захлёбываясь в слезах. —Не оставляй меня, прошу тебя! — Её мольбу слышал лишь он, отчего грустная улыбка застыла на его лице.
—Ты чего, феечка? Я ведь всегда буду рядом. Проживи дальше, чтобы в будущем нами гордились. Смерть – это ничто по сравнению с жизнью, что мы прожили. Это было прекрасно, Нора. Каждый день рядом с тобой был самым счастливым.
Феликс смотрел на неё голубыми глазами до последнего, пока в тех скапливались слёзы.
—Я люблю тебя, Нора, — улыбнулся он, шепча ей из последних сил, чтобы слышала лишь она, пока слеза одиноко скатилась по лицу, присоединяясь к слезам любимой.
Нора соприкоснулась лбами с мужем, прошептав:
—Я люблю тебя, Феликс. Всегда любила и буду любить до конца своих дней, — прошептала она дрожащим голосом, едва натянуто улыбнувшись.
Лёгкая улыбка застыла на лице мужчины. Сердце больше не билось.
—Феликс... — Тихо звала Нора, всё ещё надеясь на чудо —Скажи что нибудь, пожалуйста...
Когда осознание неизбежного накрыло её, она лишь излила свою боль через крик, прижимая к себе тело мужа. Голос охрип, из глаз текли слезы, а на руках осталась кровь. Его кровь. Она обвиняла себя. Не успела. Не спасла.
Феликс Велье покинул мир двадцать четвёртого апреля 1567 года, прожив сорок восемь лет, последние двадцать семь из которых были наполнены счастьем рядом с семьёй. Он ушёл лишь с одним сожалением – что оставил любимых слишком рано.
—Нет... это ведь... — закачал головой Николас, держа старшую сестру, чтобы та не упала, захлёбываясь в слезах. До конца сердце пронзил крик отчаяния матери.
—Папа... — тихо прошептала Вера, сильнее сжимая руку брата, который сам едва сдерживал слёзы.
Алиса осторожно подошла к ним, обнимая Николаса со спины, пытаясь сдержать слёзы, но безуспешно. Франциск на ватных руках подошёл к Норе, закрывая глаза Феликса, ложа руку на плечо Норы.
—Мне жаль...
Вера сжимала рубашку брата, стараясь забыть увиденное. От боли в сердце часть души оборвалась в этот день, оставив огромную дыру.
Больше всего Вера контактировала с отцом. Первая дочь для Феликса была самой долгожданной, он выполнял все её желания и жертвовал всем, чтобы семья была счастлива. Когда родились двойняшки и Любовь, то большинство времени Нора уделяла именно им, а Вера всё больше тянулась к отцу.
В голове всплыло тёплое, но такое далёкое воспоминание.
Это был зимний день, когда Вера вновь отчаялась в мечте стать балериной. Она тихо села в машину к отцу, едва сдерживая слёзы. Мисс Бонфис вновь делала множество замечаний, которых детский организм понимал очень плохо.
—Ты сегодня молчаливая, что-то случилось?
В ответ восьмилетняя девочка лишь всхлипнула. Не отвлекаясь от мелькавших за окном улиц.
Феликс осторожно припарковался возле какого-то магазина, выходя на улицу. Вернулся в машину он уже с пачкой салфеток и небольшой шоколадкой. Девочка, увидев это, расплакалась ещё сильнее, забирая салфетки.
—Я никогда не стану балериной. Я бездарность, пап…
—Кто тебе сказал этот бред?
—Мисс Бонфис. Придиралась сегодня. Стойка не та, движение не то, под музыку не попадаю, но не показывает, как правильно. Выставила меня на смех перед всеми!
Феликс тепло улыбнулся, проводя рукой по волосам дочери и целуя её в лоб. Не выдержав, она обняла его, на что Феликс совершенно не был против, лишь продолжил гладить её по собранным в пучок рыжим волосам.
—У всех ничего не получается с первого раза, Вера. Мы совершаем ошибки, расстраиваемся из-за этого. Поверь мне, тебе ещё каждый будет завидовать, каждый, кто сейчас обидел тебя, ещё сотню раз пожалеет и придёт за помощью, забывая, что делал в ответ.
—Но никто не придёт к бездарности, а я только и умею что заучивать движения.
—Не ругай себя. Давай сделаем так. После ужина ты станцуешь для нас с мамой, а после скажешь, где и в каких моментах тебя ругали, а я и мама поможем. Мы с ней, конечно, не профессионалы, но взгляд со стороны тоже важен.
Вера подняла заплаканные глаза на отца, который улыбался ей с той самой отцовской теплотой и любовью. Она улыбнулась, кивая ему. Всю оставшуюся дорогу девочка ела шоколад, купленный отцом, а после ужина отец сдержал обещание. Нора научила дочь актерству, а Феликс показал, как держать спину, и указал на заметные ошибки.
Уже поздней ночью девочка осторожно вышла из комнаты, когда увидела, что дверь в родительскую спальню была приоткрыта, а оттуда одиноко светили огоньки ночников. Она осторожно подошла, видя уже лежавшую в постели мать, читавшую очередную программу скорого концерта, а отец всё сидел за какими-то бумагами под лёгким светом.
—Ты совсем себя не жалеешь, Феликс, — тихо говорила Нора, вставая с кровати и обнимая мужа со спины.
—Спешил за Верой, так бы закончил эти бумаги ещё в офисе или после ужина. Не могу я видеть слёзы своих детей, Нора. Я хочу видеть только, как они будут счастливы. Понимаешь меня?
—Понимаю, конечно же. Не нам ли с тобой знать, как учиться без примера. Мой отец меня только избивал за оплошности в обращении с оружием, твой – не лучше.
—Вот именно! Меньше всего я желаю им подобного детства. Рано или поздно, когда моё время закончится, мне будет намного легче, зная, что я сделал всё ради того, чтобы мои дети росли счастливыми. Я их очень люблю, феечка, так же, как и тебя, а потому умру за вас всех.
—А знаешь, о чем я точно не буду жалеть?
—Что выбрала такого идеального мужчину?
—О да, и такого скромного, конечно же. А после удивляюсь, в кого пошли наши дети. — Тихо посмеялась Нора, поглаживая Феликса по волосам и оставляя поцелуй на его виске. —Мы с тобой слишком многим пожертвовали, чтобы не делать всё ради их счастья.
Сейчас это воспоминание вызвало у Веры большее количество слез. Её отец не жалел о своей гибели, она знала это, но легче не становилось.
—Он будет оберегать нас, как и раньше, только теперь душой, — прошептал ей на ухо брат, на что девушка кивнула. Николас был прав. Их отец покинул их лишь физически, но не душой.
Любовь же словно потерялась в своем сознании. Оглядев поле, в нос ударил запах крови, а затем исколеченные тела начали мелькать в её голове. Не имело значения, враги это или отряд света, каждая гримаса боли вспоминалась ей, от чего дрожь прошлась по телу, а голос словно пропал, вызывая хрипоту.
Отчаяние, страх и все негативные эмоции захватили её разум, заставляя отключиться.
***
Пришла в себя она в знакомой комнате, на границе Опалита и Ризита. Тело болело, а взгляд едва ловил фокус. Рядом с собой она заметила Брендона. Когда взгляд поймал фокус, девушка привстала, в страхе осматриваясь.
—Скажи, что мне всё приснилось, пожалуйста! Что мне сейчас восемнадцать, и все живы...
—Не могу, лучик... — медленно подошел он, беря её за руку, пытаясь поддержать.
—Что со мной было? — Собравшись с мыслями, спросила Любовь, видя глаза Брендона, полные страха и непонимания.
—Когда ты отключилась, то начала будто бы задыхаться, а после ты закричала, твои глаза стали желтыми, словно неживыми, а из-за спины появились черные крылья, после...
—Я стала сацией, верно? — без эмоций в голосе спросила Любовь, перебив Брендона и получая кивок.
Слезы застелили её глаза вновь, она порывисто обняла Брендона, пытаясь укрыться от реальности. Взгляд метнулся к двери, где в проходе стояла в таком же состоянии Нора. Она молча покинула комнату, поняв, что сейчас Брендон справится с поддержкой лучше. —Сколько я была без сознания, Брендон?
—Пару часов. Главное, не бойся ничего.
—Не бояться? Я перестала стареть в девятнадцать, а ещё и буду жить вечно... Увижу, как все вокруг уйдут, и как мне не бояться?!
—Я буду рядом столько, сколько нужно. Теперь отдыхай, ты потратила слишком много сил.
Уйти ему Любовь не дала очередным вопросом:
—Сколько полегло?
—Весь центральный отряд... остались живы лишь те, кого ты видела, и три-четыре десятка человек, которых успела спасти Алиса, переместив в пограничный лагерь. Киро пытался отправить подкрепление, когда спасшиеся солдаты рассказали всё, но бой прошел так быстро... буквально несколько минут. Когда прибыло подкрепление, было уже слишком поздно... Лишь помогли убрать тела.
—Почти все были моими ровесниками... Почти три сотни человек...
—Это война, лучик. На ней ты либо выживешь, либо ляжешь за свою родину. Франциск организует прощание для каждого, оплатит расходы родственникам. А сейчас, всё-таки отдыхай, тебе это будет лучше...
—Я не могу принять тот факт, что утром он сидел рядом, готов был поддержать, а главное – улыбался... Только вот сейчас его... Его больше нет.
—Я знаю, лучик...
Он не хотел говорить, что испытал точно такое же. Только не сейчас.
Брендон ещё несколько минут держал свою ладонь на её лбу, стараясь облегчить работу для сознания, пока девушка не уснула. Он медленно поднялся, выходя из комнаты, где, прислонившись к стене, стояла Нора.
—Как ты? — Положив руку ей на плечо, спросил Брендон, но Нора даже не шелохнулась.
—Как себя может ощущать человек, когда потерял любовь всей жизни, а его дочь стала бессмертной в девятнадцать? — Она медленно подняла на него зелёные глаза, не выдержав.
Слезы скатились по её лицу, когда она обняла его. Брендон не возражал, сейчас Норе хуже всех остальных. Она долго сжимала его светлую форму, позволяя себе проявить слабость.
—Я ведь должна была быть готовой, что останусь одна, тогда почему же так больно?
—К этому невозможно быть готовой, Нора. Поверь мне.
—Не оставляй её. Прошу тебя.
—Ты ведь сама уже поняла всё. Не оставлю. Сейчас пусть спит, и тебе стоило бы. Вам всем нужно отдохнуть немного.
***
После новости о тяжелом бое и что Франциск собирался отдать честь каждому павшему в том бою как можно достойней, весь оставшийся пограничный отряд и даже мирный народ Афланита покинул лагерь, проходя сквозь ряды кладбища Афланита. Франциск организовал всё, как того заслуживал каждый солдат, а весь отряд помог, даже не задумываясь.
Особенно всех поразила гибель одного из лучших командиров отряда света, с потерей которого каждый ещё долго не мог смириться. Эта новость не обошла и журналистов, которые, увидев Нору, первым делом окружили её.
Она вышла в непривычной в последнее время чёрной одежде. Чёрное закрытое платье с кружевами дополняло убранные в аккуратный пучок рыжие волосы. Казалось, даже погода сговорилась с трауром, закрыв тучами солнце. Стоило Норе выйти из машины, как камеры тут же налетели на неё, заставляя на секунду ослепнуть от вспышек.
—Нора, как вы узнали о гибели мужа?
—Стоит ли за этим печально известная мисс Шери?
Николас возник перед Норой в чёрном костюме, уводя мать от журналистов.
—Николас, расскажите, как обстоят дела на фронте и стоит ли нам бояться Тени и в будущем? — неунимались журналисты.
—Мы потеряли самого дорогого человека, имейте хоть каплю совести. Никто из нас сегодня не будет давать комментарии! — не выдержал Николас, уводя мать и закрывая её от камер. Нора лишь молча шла, словно никого и не было рядом.
Ряды памятников тянулись, зазывая своей тоской.
Каждый подходил к открытому гробу проститься с главой рода Велье.
Первым подошёл Теран, прикасаясь к холодной руке друга. Этим прикосновением он отдавал ему дань уважения. Таких верных друзей многие люди так и не находили, и Теран был благодарен единственному другу за возможность увидеть эту дружбу и испытать.
—Если бы я был там, то этого не было бы... Прости, дружище.
За ним подошла Алатея, всё ещё не пришедшая в норму, она лишь поклонилась другу, выражая этим огромную благодарность. Виолетта, Эдан и Кайсар подошли вместе, так же выражая благодарность в поклоне. Слов просто не находилось. Надежда подошла, держа за руку мужа. Корила она себя больше всего, поскольку не была с ним рядом в последние мгновения
—Я продолжу твоё дело, пап, прости за всё.
—Я буду оберегать её, обещаю, — наклонился Киро, едва прошептав, чтобы никто не услышал его.
Николас подошёл вместе с Алисой, поклонившись. Со всех событий парень не сомкнул глаз, не зная, каких слов ему подобрать. Отец был для него примером и опорой, но в самый последний момент слова были не нужны. Они бы не смогли передать всю его благодарность и выразить тоску.
Для Алисы Феликс был не просто отцом её любимого человека. С самого первого дня он относился к ней, как к своей дочери, за что девушка будет благодарна ему до конца жизни. За возможность увидеть любовь отца к дочери.
Вера, появившаяся на людях впервые за долгое время, держась за Франциска, наклонила голову больше всех, как и Франциск.
Живот, который ещё не успел сойти до конца после родов, девушка скрывала шалью, чтобы журналисты больше не искали поводов для сплетен. Ни у кого даже не возникало мысли о родившейся наследнице ради безопасности. То, что Веры не было на фронте, все списали на её старую травму, чтобы подозрений было как можно меньше.
—Спасибо за всё, пап, — тихо сказала Вера, напоследок касаясь холодной руки. Слеза одиноко скатилась по лицу, заставляя схватиться за мужа, чтобы не упасть в новом порыве истерики.
Любовь, всё ещё с трудом передвигаясь, едва не упала на колени перед отцом, сдерживая слезы. Не упасть ей помог Брендон, который, подойдя к ставшему ему не так давно другом, лишь сказал:
—Ты был достойным человеком, для меня честь, что я знал тебя. — Наклонившись, он прошептал: —Я защищу их, в обиду не дам. Ни Нору, ни Любовь.
Ролан Велье, всё это время стоявший в стороне, наконец решился подойти. Видя сына в последний раз, он лишь покачал головой, с трудом сдержав слезы
—Горжусь тобой, сынок. — Сказал он, касаясь холодной руки. То, что он не говорил при жизни, но лучше поздно, чем никогда.
Последней, после остальных солдат и мирных людей, знавших Феликса, подошла Нора. Она долго стояла, смотря на мужа, проводя рукой по его щеке, волосам, словно обдумывая свои действия, а после оставила поцелуй на его лбу, что, конечно же, не осталось без внимания камер, которых и без того все пытались разогнать.
Древний обряд в мире гласил: если вдова или вдовец поцеловала вторую половину после его гибели, то значит привязала свою душу к его.
Признак огромной любви для людей, фей и охотников. Он значил, что они встретятся в следующей жизни. Для Норы же – что она будет верна ему всю жизнь и влюбится лишь в его перерождённую душу, заставляя влюбленных вспомнить прошлую жизнь.
При жизни Феликс часто говорил о том, чтобы Нора жила дальше и не использовала этот метод, но эту волю мужа она намеренно проигнорировала. Изначально знала, что никто, кроме него, ей больше не нужен. Даже в мыслях она не могла представить кого-либо рядом с собой, кроме Феликса.
—Буду ждать тебя, возвращайся скорее, Феликс, — прошептала она, уже не сдерживая слез. Она упала рядом с гробом на колени, поклонившись перед ним до земли, при этом не отпуская его холодной руки.
***
До конца прощания Нора больше не сказала ничего, храня молчание. Возле его надгробия она сидела одна до поздней ночи, пропуская поминальную часть и прочие формальности, организованные в последнем лагере.
Принесла она с собой лишь небольшой бокал вина. Половину выпила, а другую вылила на землю. Вслед за Феликсом со всеми погибшими прощались одновременно: слишком много их было, а все командиры центрального лагеря остались в живых благодаря Алисе.
Центральный лагерь света был разрушен, а людей на границе с Ризитом оставалось всё меньше, что делало шанс на победу минимальным.
Голова и тело Норы покоились на земле. Она несколько часов смотрела на фотографию мужа, пока её мысли не прервала младшая дочь:
—Пойдем в тепло, мам, — опустилась она рядом с ней на колени.
—Не могу. Вспоминаю каждый момент с ним: детство, молодость и сейчас... Он ушел слишком рано, а я так и буду жить... всегда. Мне жаль, что теперь и ты обречена на это проклятие.
—Я как напоминание о нем, мы ведь очень похожи... Я сама не осознаю до конца, что не буду стареть и застряла в девятнадцатилетнем возрасте навсегда. Однако теперь я не потеряюсь, для меня открыты порталы, — девушка посмотрела на фото отца, осторожно спросив: —Как вы познакомились, мам?
—Вы ведь множество раз слушали эту историю, — однако спорить Нора не стала, погрузившись в воспоминания.
Уже в раннем возрасте ей дали задание убить некоего Феликса Велье, наследника главы охотников. Для достижения этой цели она выбрала самый банальный способ, сблизившись с ним. Больше в своей практике она его использовать не стала.
—Эй, ты новенькая тут? — подошел Феликс, видя одинокую девочку, качающуюся на качелях.
—Моя семья переехала недавно.
—Меня зовут Феликс Велье, — слегка неуверенно протянул ей руку мальчик. —Мы тоже тут недавно, будешь моим другом? Общаться тут совсем не с кем!
—А меня зовут Нора Виардо. Приятно познакомиться, Феликс.
—У тебя такие волосы необычные! Как огонек! — восхитился маленький Феликс, касаясь её кудряшки. Уже тогда волосы Норы были непослушными, а сейчас в распущенном виде и правда напоминали огонь.
Одинокая слеза скатилась по щеке от воспоминания.
—Знаешь, почему мы назвали вас в таком порядке? Сначала у нас была лишь вера в то, что у нас получится быть вместе, потом – надежда на нашу встречу и, наконец, вечная любовь. Это была самая настоящая, искренняя любовь, милая. Вера, Надя, Ник уже обрели эти чувства, тебе лишь предстоит. Однако мы с Феликсом всегда хотели, чтобы у нас была большая семья.
—Вы похожи на лебедей, мам. На ту легенду, что они верны друг другу даже после гибели одного из них.
—Возможно, так и есть.
—Такой любви, как у вас, пожалуй, даже в романах нет. Не уверена, что когда-нибудь столкнусь с ней.
—Любить просто, милая. Сложно лишь слышать и идти ради человека на всё. Люди не понимают этого, они приравнивают к любви физический контакт, но настоящая любовь – это именно тогда, когда ты любишь в человеке его душу, а не внешние качества. — Нора вздохнула, посмотрев на дочь. —Ты иди, я ещё… недолго посижу.
Любовь лишь кивнула, но отойти далеко не смогла. Увидев силуэт пожилого мужчины, она набралась сил, подойдя к нему. Они долго смотрели друг на друга, пока тот не заговорил.
—Винишь меня, Любовь?
—Почему должна, дедушка?
—Кто же будет меня судить, кроме собственных внуков? — С интересом посмотрел на неё Ролан.
—Ты сам. Другие не в праве судить, не зная всех твоих чувств. Возможно, хотя бы сейчас вы смогли бы с мамой помириться
—Не думаю, что это возможно, да и не желаю сам.
Ролан долго смотрел на неё, а после подошёл, чуть хромая, обнимая её. Любовь не препятствовала. Этот человек любил своего сына, пусть и по-своему, и хотел ему лучшего, но в своих соображениях. Было бы ему всё равно, не пришёл бы сегодня.