Глава 8
Мосты и ты
Осталась лишь воспоминаньем
Мосты и ты
Я помню только те свидания
Rauf & Faik — Мосты
Афланит. Ноябрь 1564
Сразу же после получения ответа Веры Франциск начал поднимать все возможные связи статуса кронпринца на максимум.
Здоровье матери же становилось хуже. Сидя в кабинете, она кашляла, задыхалась, и когда приступы начали сопровождаться кровью из носа, врач прописал ей постельный режим.
По дворцу уже пробежался слух о том, что императрица увянет в самом рассвете сил, не дожив пару месяцев до своего сорока четырёхлетия. В народе слух на удивление ещё не ходил, но исправилось это за сутки, когда Эрик со скандалом выгнал из дворца несколько молодых девушек, ещё не успевших освоиться. После этого о недуге императрицы знала, казалось, каждая мимо проходящая собака.
Эрик целыми сутками сидел у кровати Клары и держал её за руку несколько часов подряд. Видя это, Франциск искренне удивлялся поведению отца. Всю его жизнь Эрик вёл себя отстранённо, не позволял себе чувств, но сейчас, словно показывал, что у него тоже есть право на любовь.
Все дела государства перешли в руки Франциска, который первым же делом увёл войска с территории Опалита.
Договориться с Каритом на счёт списания одиннадцати миллионов было самой лёгкой частью, хотя Кариту это совершенно не помогало, особенно после того, как Франциск перестал спонсировать их военный бюджет.
В качестве прощения долга Вере и одному сопровождающему предоставляли все условия: реабилитацию на полгода и саму операцию.
Знал об этом только Киро, как казалось Франциску. Однако люди Карита оказались ещё более разговорчивы, чем его друг-советник. Слух разошёлся по миру и вызвал множество вопросов. Франциск заметил, как на публичной странице Веры также появились новые сообщения, и не самые приятные, но связаться с ней не успевал из-за графика.
Киро помогал во всём, буквально поселившись во дворце. Империя оказалась в ещё худшем положении, чем казалось принцу. Клара совершенно не беспокоилась о делах империи, которая едва держалась на плаву, создавая иллюзию сильного государства.
Когда Киро и Франциск вновь обсуждали нерешённый вопрос, в кабинет без стука ворвался Эрик, сверля сына зелёными глазами, полными гнева.
—Киро, оставь нас, — приказным тоном сказал Эрик, даже не взглянув на советника. Тот, поклонившись ещё действующему императору, удалился, закрывая за собой двери.
—Мы решали срочный вопрос, давай быстрее. Что ты хотел? — не отрывая взгляда от бумаг, говорил Франциск, даже не смотря в сторону отца.
—Ты понимаешь, в каком свете ты выставил империю?! Из-за какой-то девушки – простить долг?! И ладно один, ну максимум три миллиона... Одиннадцать миллионов, Франциск Афланит! — взорвался Эрик, крича в приступе гнева. —Ты списал огромнейшую сумму, которая должна была вернуться в империю! Как ты собрался вести империю в будущем, если тратишь уже сейчас огромные суммы на какую-то балерину!
—Согласен, это нерационально, — кивнул Франциск совершенно спокойно, уже готовый к гневу. Он наконец-то поднял взгляд на отца, откладывая бумаги и опираясь руками на стол. —Теперь тебе даже не нужно представлять, сколько бы ты отдал, чтобы мама была сейчас здорова? Мне кажется, была бы воля, ты бы и империю Ной склонил или убил человека, а возможно, и не одного.
Эрик сжал кулаки, отводя взгляд на ответ сына. Слова сына задели его за живое, однако парень даже не думал останавливаться.
—То же самое с Верой. Я не простил весь долг, но сделал бы это, будь нужным, потому что люблю её! Хочу, чтобы она была счастлива и здорова!
—Одно дело я – Клара моя жена, мать моих детей, женщина, с которой я прожил больше двадцати лет. А тебе Вера кто? Жена? Официальная невеста? Ты делаешь всё, но в итоге она разобьет тебе сердце и убежит с каким-нибудь пареньком, и ведь совершенно не будет тебе обязанной. А с тобой, если и будет оставаться, то из-за толстого императорского кошелька.
—Пусть! — сорвался всё же на повышенные тона Франциск. —Но мне будет уже за радость, зная, что она здорова и рада каждому дню! Мы с тобой сейчас в схожих положениях. У мамы неизвестная хворь. Сколько врачи дают ей? Месяц? Недели? Или же считанные дни, если не несколько часов?
—Замолчи! Это твоя мать, а ты так просто говоришь об этом! — подошел ближе Эрик, вглядываясь в лицо сына. Парень успел увидеть в его глазах чувства, которые, как ему казалось, его отец не знал: печаль и проблески слез.
—У меня нет времени грустить! Я не ел уже третьи сутки из-за навалившихся дел. Киро тоже отдувается со мной за вас двоих, но его я хотя бы отпускаю поесть, а сам не выходил из кабинета всё это время, отец, потому что тут дела двухлетней, а то и пятилетней давности, всё ещё не закрыты. И удивительно, как империя до сих пор не рухнула! Когда мне грустить? Если у тебя всё, уходи и позови Киро обратно.
Не сказав больше ни слова, мужчина вышел, громко хлопнув дверью.
Однако приключения не заканчивались. Вечером императрица хотела видеть сына наедине, от всех. Франциск пришел в комнату родителей. Сейчас тут пахло какими-то благовониями вместо привычного запаха цветов, шторы были наглухо завешаны от света, а сама Клара лежала в постели. Светлые волосы уже были седыми, а лицо бледнело с каждым часом.
Парень сел рядом, дотрагиваясь до холодной руки матери. Болезнь сразила её резко и высасывала жизнь с каждым часом. Насколько Франциск знал, отец нарушил правила, леча её магией, но безуспешно, а Эльдафас лишь размахивал руками, явно не договаривая всей картины происходящего. Клара улыбнулась, видя перед собой сына.
—У меня есть несколько слов для тебя, Франц. Во-первых, прости. Мало того, что императрица из меня вышла никудышная, так ещё и мать плохая. Всю жизнь в сказке провела, не осознавала, что делаю. — Она закашляла, а после приступа уставилась в потолок. Франциск не предлагал воды и даже не пугался. Кларе не помогало и даже не облегчало ничего из прописанного врачом. —Я знаю, что ты списал долг Карита ради Веры Велье. Эрик, наверное, наругал тебя, а я же похвалю. Ты исправляешь мои ошибки, и так же я вижу, что ты любишь её. Это похвально, из тебя вырос хороший человек. Однако у меня будет другая просьба. Я хочу увидеть их всех: Алатею, Терана, Нору, Феликса... Их детей. Ты сможешь организовать всё? Мне осталось недолго, если бы можно было завтра? Но я понимаю, сколько займет дорога из Ризита и...
—Я уговорю их, не переживай. — Перебил её Франциск, получая благодарную улыбку в ответ.
—И последнее. Береги сестру. Уделяй больше времени семье. С отцом у тебя не хорошие отношения, однако твоя бабушка... Потерять мужа, а после и дочь, тоже самое с твоей тётей. Но самое важное, будь лучше меня, береги империю, таков наш долг.
—Ты поправишься, мама.
—Можешь не утешать меня, я прекрасно всё понимаю. Пару дней – мой максимум. Перед смертью я бы хотела всех увидеть, извиниться и наконец рассказать им, да и вам с Алисой, почему же мы ушли.
—Я всё сделаю, мама, не переживай. А сейчас отдыхай, тебе нужен покой.
Франциск вышел из комнаты опустошенный. Плохие времена лишь набирают обороты, а дел всё больше, но первым делом он связался с семьей Лиро и Велье, всеми, кого хотела видеть его мать перед уходом.
***
На следующий день, воспользовавшись порталами, в комнате находились все, кто был нужен увядающей императрице. Эрик зажигал благовония, напрасно веря, что они помогут или хотя бы облегчат состояние Клары, а Франциск притаился в углу, слушая их, сливаясь с общим фоном.
—Нора, подойди, пожалуйста, — попросила Клара голосом слабее, чем вчера. Нора, видя состояние бывшей сестры, присела рядом, проводя рукой над головой Клары. Она не могла помочь ей, но облегчить боль временно, хотя бы на несколько минут, было в её силах.
—Когда-то мы были так близки, а сейчас встретились после стольких лет... Я умираю, а ты всё такая же, как в нашу последнюю встречу, и это моя вина.
—Это не твоя вина, то, что я сация, всё равно бы открылось. Сейчас мы все тут. Что ты хотела сказать на самом деле?
—То, о чём нам с Эриком запретили говорить двадцать лет назад. Всё Эльдафас. Если бы не тот обряд наших родителей, мы все бы не встретились и не было бы всех событий. Все бы жили мирно, а за созданный эффект бабочки все должны были понести наказание. Я пошла с ним на уговор. Его условиями стали забыть всех вас, чтобы временная линия пришла в строй. Поэтому Эрик не пошёл за Алатеей, поэтому мы оборвали все связи. В его условии было, чтобы и мы с Эриком расстались, но у нас уже был сын, поэтому Эльдафас сделал исключение. У всех на глазах мы должны были вести себя как чужие люди, даже на глазах наших детей.
Все казались застывшими в ступоре, а Клара после короткого приступа кашля продолжила:
—Всё началось, когда мы пересеклись с прошлым. Никто не виноват, даже наши дети, что общались с вами, ведь не они платили за это проклятие. Виновата я сама, что запустила этот процесс. Тогда, когда я прикоснулась к письму Алатеи, проклятие начало действие. И что должно было быть с нами всеми, но перешло на меня, как и указывалось в нашем договоре. Я не обвиняю никого, я сама решилась на это, поняв, что пора заканчивать эту молчанку. До этого момента все жертвовали собой ради меня, возможно, и мне пора. Поэтому я и хотела извиниться перед всеми вами. Мы не хотели забывать, что вы сделали для нас, но условия Эльдафаса были другими.
Все молчали, слушая историю Клары. Снова упоминание Эльдафаса. Сейчас он представал перед ними в не лучшем ключе для создателя мира.
—Но ведь сам Эльдафас говорил о том, что будущее изменчиво, — прервала тишину Алатея, смотря на брата глазами, полными слёз.
—Только не тогда, когда в него вмешались намеренно. Я скоро уйду, и уговора больше не будет, как и наказания. Но я хотела бы, чтобы вы знали правду! Я иногда представляла, как мы бы были до сих пор близки с тобой, Нора. А по уготованной судьбе, даже не встретились бы.
—Сейчас это не имеет значения, я давно не сердилась на тебя. Сначала не понимала ваших действий, но ваш ответ многое меняет.
—Я бы хотела поговорить с Верой наедине, если оставите нас, конечно.
Все кивнули, покидая комнату. Убедившись, что все ушли, Клара повернулась к девушке:
—Мне очень жаль, что с тобой так вышло. Ты и правда талантливая балерина.
—Это была моя вина, и я признательна, что Франциск оплатил эту операцию.
Женщина молчала, обдумывая слова с улыбкой на лице
—Мой сын любит тебя, и я вижу, что и ты тоже. Я не знаю, вернешься ли ты в балет после реабилитации, но если когда-нибудь ты будешь в роли императрицы, то я даю свое благословение. Ты будешь прекрасной партией моему сыну. Полная копия Норы не только внешне. Характер весь в неё. Я слышала иногда, что вас называют близнецами?
—Да, но это редко. С мамой мы и правда как две капли воды. Я услышала вас, ваше величество. Я действительно очень люблю вашего сына. Если бы не он...
—Я хотела попросить тебя об одном, — перебила её Клара. —Будь рядом с Францем. Пусть не как императрица, если ты выберешь карьеру, но хотя бы как друг.
—Да, ваше величество. Я и сама не смогу оставить его... Разве что если обстоятельства не разделят нас по разные стороны.
Клара улыбнулась, смотря в потолок. Она чувствовала спокойствие и умиротворение, словно её роль и предназначение и правда были закончены на этом моменте. Из неё вышла никудышная императрица, не самая хорошая мать и друг. Но Клара оставалась добрым человеком, защищая любимых до самого конца.
***
Все терпеливо ждали в коридоре, когда Клара договорит с Верой. Прислугу на это время, как и охрану, специально отослали в другой конец дворца. Допустили лишь Киро, который оставался на охране, а сейчас внимательно слушал пересказ Надежды. Франциск стоял в стороне, как и до этого, опираясь на перила лестницы. Из мыслей всех вывела Алатея слишком поспешным действием.
Стоя рядом с детьми и мужем, она резко подошла к брату, стоявшему в одиночестве в стороне, и с размаху дала ему пощечину. Она хотела было броситься на него, но Теран быстро оттащил её, едва удерживая, хоть она любым путем пыталась вырваться.
—Ты с ума сошла, Тея?! — подбежала к ним Нора, касаясь Алатеи и магией утихомирив её пыл. Тея нервно выдохнула, отступая в спокойствии, но тут же гневно посмотрела на брата:
—Что ты сделал с моим братом, чертово ничтожество?! Куда ты его дел?!
—А что ты хотела, чтобы я сделал, Тея?! — с вызовом, принимая взгляд сестры, выпалил Эрик. —Что бы ты делала на моем месте?!
—Рассказала бы всё родному человеку! Я воспитала тебя, делала всё, чтобы двадцать лет жить с мыслью, что меня предал единственный брат, у которого язык не повернулся рассказать или хотя бы написать, не описывая причину, почему ушёл, оборвав связи! Мой брат точно бы что-нибудь придумал!
—Это легко звучит, не так ли, Тея? Только ты думаешь, мне было все эти годы хорошо? Я боялся любого действия на людях, а когда Клара была беременна Алисой, мы боялись ещё больше, не повлияет ли это на проклятие. Я десять лет жил в страхе, пока просто не отключил эмоции! Да, меня собственные дети ненавидят. Ты думаешь, я такой жизни хотел?! Но я делал это, желая безопасности семье!
Алатея уже не пыталась скрыть слёзы, а когда Эрик подошёл обнять её, она вновь пыталась вырваться, ударяя его по груди и плечам, пока не сдалась, заменив слова и оскорбления вздохами.
Алису, казалось, уже не интересовала сцена между тётей и отцом. Она безэмоционально смотрела в пол, прижавшись к стене, на которую даже свет с трудом падал, пока не подошёл Николас. Она медленно подняла голову, встречаясь с ним взглядами.
—Мне жаль, — сказали они одновременно, грустно улыбаясь.
Однако первой не выдержала Алиса, и слёзы застелили глаза, но при этом она продолжала улыбаться. До последнего ей хотелось быть сильной.
Николас порывисто обнял её, даже если это нарушало какой-то там этикет, который уже нарушила до него Алатея, подняв руку на императора. Алиса прижалась сильнее, вдыхая его запах и сжимая ткань рубашки, уже не сдерживая слёз.
—Почему они, Ник? — прошептала девушка. —Всё так несправедливо. Твоя сестра и моя мама... Я так устала.
—Если будет легче, можешь плакать сколько угодно.
—Но по этикету... — Она быстро оборвала себя, понимая, как бредово это звучит сейчас. —Прости, если обременяю.
—Брось к черту этикет, ты живая, а не кукла. Никому ты ничего не должна. Когда хочешь плакать – плачь! Мы не машины, у нас тоже есть чувства! — шептал он, рукой поглаживая её плечо, утешая.
Алиса отстранилась, одними губами прошептав "спасибо", и вновь эта улыбка сквозь слёзы вызвала у Николаса покалывание в области сердца.
—Возьми, это мой номер. Когда будет тяжело – пиши, — протягивая подруге небольшой листок, проговорил парень. Он ещё не знал, как сильно ей пригодится этот номер уже этой ночью.
***
Глубокой ночью императрица Афланита покинула этот мир, а над дворцом возвысился чёрный флаг, сразу же после случившегося, вызывая шок у каждого жителя.
Клара не чувствовала боли, лишь освобождение от чувства вины и давление совести. Она шла по длинному серому коридору на свет в конце. В стеклянных дверях отражались моменты из её жизни. Каждый из них заставлял её вспоминать по новой.
Она бежала вперед, оглядываясь на моменты своей жизни, до самого её финала. Яркий свет ослепил, заставив остановиться перед обрывом в пустоту. По прозрачному мосту из тумана света медленно шел силуэт мужчины. Дмитрий Афланит пришел за дочерью, протягивая ей руку.
—Больно ли уходить? — голос Клары разнесся эхом и растворился в тумане света. Мужчина улыбнулся своими карими глазами, чувствуя гордость за дочь и сожаление даже после смерти о том, что не послушал жену и не скрылся с детьми. Поступи он иначе, пробыл бы отцом чуть дольше, увидел бы внуков живьем, смог бы дольше смотреть на улыбку самых любимых и близких.
—Совсем нет. Каждому отведено свое время, и рано или поздно все мы встретимся вновь, как мы с тобой. Однако, даже здесь у нас есть путь, пройдя его, искупив грехи, мы получаем возможность переродиться, поэтому не бойся, милая, наши души ещё слишком молоды.
***
Эрик от отчаяния смахнул все вазы с сухостоем со стола, которые громко разбились о стену, а осколки полетели в разные концы комнаты.
Мелисса, со слезами на глазах, подошла к дочери, касаясь её ещё теплой руки, но даже взглянув на дочь, она лишь видела, как дежурные врачи накрывают её тело.
—Оставьте её тело здесь, заберете его утром, — прервал их действия Эрик.
—Но ваше...
—Я сказал вам убираться и не приходить, пока я не скажу! Это уже дело нашей семьи!
Пока врачи быстрым шагом поспешили покинуть комнату, Элина с красными глазами, сдерживая слезы, подошла к Алисе, касаясь её плеча.
—Алиса, милая, ты как?
Алиса даже не обратила на неё внимания. Она лишь смотрела на кровать, а эмоции в этот момент словно отключили. Принцесса лишь открыла рот, не найдя слов, но и слез тоже не было.
—Нам всем больно, громить что-то было не обязательно, — сделал замечание отцу Франциск, выводя Эрика из себя.
—Хоть бы слезу уронил для приличия или бы промолчал!
—Нужно тоже сломать что-то, чтобы доказать тебе, что всем нам больно?! Нет, перед ней ругаться с тобой не посмею, поговорим потом.
Франциск вышел, громко хлопнув дверью. Мелиссу вывел сын Элины – Виктор, а саму Элину в истерике, буквально вынес её муж Касим.
Алиса, не желая оставаться наедине с отцом и почившей матерью, на негнущихся ногах медленно вышла из комнаты. Её сознание как будто было далеко отсюда, а слуги, пытавшиеся узнать у неё о её состоянии, в итоге оставались проигнорированными.
Алиса, словно в дурмане, достала из кармана телефон, игнорируя позднее время и набирая лишь два слова в пустое диалоговое окно.
***
Николас, сидевший в комнате над очередным проектом в академии, отвлекся на новости о том, что над императорским дворцом возвысился траурный флаг.
Он тут же отложил проект, зная, что время ещё будет: ближайшие два дня никакие организации, тем более учебные заведения, работать не будут, держа траур. Мысль быстро посетила его голову: "Как там Алиса?" Ответ на собственный вопрос пришёл так же быстро. Короткое сообщение "Приди, пожалуйста", – и Николас уже надел первую попавшуюся под руку футболку и штаны, быстро спускаясь по лестнице вниз.
—Время третий час ночи, а братик бежит из дома сломя голову? — напугала его Надежда, когда Николас уже натягивал на себя куртку и доставал из кармана ключи от собственной машины.
—Если не спишь, значит, уже видела новости.
—Видела, но родители спят, хотя, скорее всего, недолго. Тоже проект делал?
—Сейчас кое-кто важнее какого-то проекта.
—Алиса? — грустно улыбнулась девушка, покачав головой. —Вы с Верой точно играете в опасную игру с Афланитами.
—Сердцу не прикажешь, сама ведь знаешь. К тому же старшие должны прикрывать младших.
Надежда тихо рассмеялась, обняв на прощанье брата.
—Едь давай, опоздал уже однажды на пятнадцать минут, теперь точно не имеешь права больше задерживаться.
Николас быстро завёл машину, открывая ворота двора и выезжая по пустым ночным дорогам Афланита. На права парень выучился ещё год назад, но использовать смог только месяц назад после совершеннолетия. Родители же на день рождения сделали довольно щедрые подарки для двойняшек. Николасу подарили машину – пусть не самую крутую или модную, но комфортную и небольшую, среднего класса. Надежде же они приподнесли выбор. Подарили достаточную сумму, которую она могла вложить в будущее.
Он прибыл туда, куда она указала. Задний двор дворца Афланита не был так строго охраняем, что удивило Николаса, хотя подобное он просто списал на то, что во дворце сейчас гораздо больше шумихи.
Вскоре Алиса вышла, открывая калитку заднего двора. Камер за дворцом не было, а этими воротами пользовались лишь работники.
Девушка шла без куртки в своём обычном образе, но на этот раз в серой рубашке и чёрных брюках, а волосы уже заметно потрепало ветром. Николас вышел из машины навстречу ей, но остановился в замешательстве, когда она без лишних слов прижалась к нему, чувствуя в его руках защиту. Лишь в них Алиса могла дать волю чувствам, пока остальные решали проблемы.
Николас ничего не мог сказать, только сильнее прижал Алису к себе, закрывая от ветра расстёгнутой курткой. Неизвестно, сколько Алиса простояла, ждав его на улице в уже холодном ноябре, но что-то подсказывало Николасу, что трясётся она не только от слёз.
—Ты как льдышка, сколько ты простояла на холоде, Алиса? — шептал он ей на ухо.
—Она... Её... Больше нет, Ник... — Дрожащим голосом шептала Алиса, не понимая, что он спрашивал до этого, а после, словно не веря своим же словам, прижималась сильнее, словно маленький котёнок, а негромкий крик, смешанный с внутренней болью, передавался по венам Николасу.
Когда Алиса уже не могла стоять ровно, он посадил её в машину рядом с собой, протягивая чай из термоса в дрожащие руки. Криков больше не было, лишь красные круги под глазами и боль, которая выходила слезами.
—Прости, если потревожила, просто все сейчас решают дела: бабушка с тётей закрылись в кабинете и смотрят фотографии, папа рядом с мамой, даже зная, что чуда не будет, а Франциск и Киро решают проблемы... Я даже не помню, как написала тебе и уже стояла на холоде.
—Прекрати извиняться.
—Почему ты так добр ко мне? Почему?
Парень мягко улыбнулся, тяжело выдохнув.
—Спи, Алиса. Я никуда не уеду, а тебе до завтра нужно набраться сил. Я напишу Франциску, терять тебя не будут.
—Только не Франциску! Не хочу быть в его глазах жалкой! — Тут же пришла в себя Алиса, смотря на него диким взглядом.
—Ты не жалкая, Алиса! Франциск любит тебя, однако сейчас на его плечи свалилось слишком многое. Хорошо, если хочешь, будет по-твоему, только спи и больше ничего не бойся.
Через полчаса Алиса уже мирно спала, однако слёзы продолжали медленно застилать глаза. На горизонте Николас заметил Франциска, которому сообщили о подозрительной машине на заднем дворе, в которой принц быстро узнал машину друга. Парень шёл на встречу с такими же красными глазами, однако держался лучше остальных. С матерью он близок не был, да и эмоции смог показать только в кабинете наедине от всех.
—Мне жаль, да и оторвал тебя от работы, но Алиса просила не говорить тебе, — Выйдя из машины и тихо прикрыв дверь, прошептал Николас, получая кивок.
—Спасибо, что приехал, ей нужна моральная поддержка. В последние месяцы мама успела с ней сблизиться... Когда всё успокоится, я заплачу.
—Не нужно, я бы приехал по любому её зову.
Франциск удивлённо смотрел на Николаса немигающим взглядом, понимая, о чём он.
—То же самое, как и ты бы приехал по любому зову Веры. Я люблю твою сестру, пожалуй, об этом знают только ты и Надежда. Если Алиса скажет, то буду тут хоть целые сутки, и ты меня поймешь. Можешь решать все проблемы, за сестру не переживай.
—Моей сестре очень повезло, надеюсь, когда она придет в себя, то увидит твои чувства, и из вас выйдет прекрасная пара.
—Сейчас ей это не нужно, пусть отдыхает.
***
Утром цветы для императрицы принес весь Афланит. Мероприятия были отменены, магазины и другие заведения закрыты. Тишина окутала империю, как и этот пасмурный ноябрьский день. Алиса стояла на балконе, наблюдая, как люди приходят с цветами, а с неба на её светлые волосы падали первые в этом году снежинки. Черное платье сливалось с её синяками под глазами, а бледная кожа - с только выпавшим снегом. Франциск в черном костюме вышел к ней, положив руку на плечо сестры. Слезы появились на её глазах, и она порывисто обняла брата, чтобы никто не мог видеть её внутренней боли.
—Почему всё так, Франциск? Почему так больно? — захлебываясь в слезах, спрашивала девушка, сжимая рубашку брата.
—Для всех отведено своё время. У мамы было своё.
—Она была совсем молодой! Вся жизнь была открыта для неё...
Парень молчал, гладя волосы сестры. У него никогда не было привязанности к родителям, но откуда взялась эта боль утраты, он не знал и даже боялся её.
***
Эрик стоял в первом ряду. На прощании собрался, казалось, весь Афланит. Алиса сжимала руку отца, боясь поднять взгляд в реальность, смотря в землю, а Франциск стоял с угрюмым видом, и лишь круги под его глазами выдавали его боль.
Вдруг кто-то коснулся плеча Эрика. Алатея стояла, держа за руку Терана, а за ними стояли Феликс с Норой. Их дети стояли за ними, даже Вера не смогла не прийти, но сидела чуть дальше остальных, рядом с братом.
—Держись, хорошо? У тебя остались дети.
—Я знаю, Тея... И больше всего я не хотел, чтобы у них была такая же судьба, как и у нас. Им даже больнее. Нашу мать убили, когда мы были совсем детьми, а Алиса и Франциск уже взрослые...
—Зная Клару, она не захотела бы, чтобы кто-то грустил, — подошла ближе Мелисса. Она едва стояла на ногах, смотря на обряд.
—А мы не хотели бы, чтобы всё обернулось так, — буркнула Элина, смотря в небо. За ней стояли её сын и муж, боясь словами ещё больше навредить герцогине.
К середине дня на смену первому снегу пришел дождь, но люди продолжали стоять с зонтами в руках, кроме Эрика, которому было уже всё равно, заболеет он или нет. Все дожидались единственного момента – появления Эльдафаса.
Тот прибыл в невозмутимом виде. Он никогда не привязывался к людям, зная, что переживет их. Однако Клара Афланит была в его глазах необычнее остальных правителей.
Даровав ей своё благословение на путь в высшем мире речью, которую, казалось, никто не запомнил, божество обернулось к императорской семье. Решалось самое важное для всей империи: даст ли создатель мира благословение следующему императору. Однако все уже знали ответ Эльдафаса много лет.
—Империя в надёжных руках, Франциск Афланит, я даю тебе своё благословение.
Потери не были последними. Спустя несколько недель, в начале декабря, вслед за Кларой мир в полном умиротворении покинул Диего Лост в возрасте шестидесяти девяти лет. Его похоронили в Афланите, а на памятнике рядом указали имя его жены с датами – всё, как просил он. В свои последние часы мужчина жалел лишь о том, что его младший сын, старшая дочь и жена погибли, что он не видел рост своих детей, спрятавшись в доме Шуи.
Алатея держала его за руку всю ночь, а утром, с рассветом, Диего вернулся к жене, которая покинула его в расцвете сил. Его последними словами стало имя той, кого он любил всей душой и всю жизнь – Дафна.