Тайна империи

All alone in the moonlight
I can smile at the old days
I was beautiful then
Joseph William Morgan — Memory

От падения её спас Феликс, который тут же начал приводить её в сознание. Уже на диване Нора кое-как открыла глаза, вновь начав кашлять, только на этот раз кровью.
Каждый в тот момент понял, что произошло с Норой.

Яд, который всё это время медленно убивал её, закончил свою работу. Волосы окончательно теряли цвет с каждой секундой, становясь серыми, а лицо полностью окрасилось в белый цвет, выделяя чёрные синяки под глазами. Руки и тело ослабли, парализуя фею полностью.

Картина была страшна: не зря когда-то давно отравление ядом считалось самой мучительной и долгой смертью каждой феи, которая приносила удовольствие стремящимся к признанию охотникам.

***

Получив дары от неизвестного старика ещё в октябре, Алатея поразила Нору, которая только могла догадываться о своём состоянии.

Поняв, о чём хотела спросить подруга, Нора отвела её в сторону.

—Нора, ты... беременна? — с надеждой спросила Алатея.

—Я и сама не знаю, потому и не хочу, чтобы лишний раз создавалась ложная радость у всех.

—Но это кольцо показало именно так!

—Пообещай мне, пока я сама не узнаю, ты будешь держать рот на замке.

—Хорошо, делай как знаешь, — не стала спорить Тея. —Но Феликс... Ему-то нужно знать!

—Не думаю, что пока он готов. Не бери в голову, Тея, всё будет хорошо.

Время шло, Алатея всё не унималась, и когда Нора рискнула сделать тест, находясь в центре, она была готова плакать.

Он показал две полоски: она и правда будет мамой, но только лучшее ли сейчас время?

Все её сомнения разрушило нападение. После того как она потеряла крылья и, не разбирая дороги, дошла до своей комнаты, сил хватило лишь закрыть её на замок. Нора потеряла сознание, сползая по двери, и последнее, что она видела – это кровь.

Возможно, лечение Клары и сыграло бы роль, не будь она беременна, но только сомнений у Норы не осталось. У неё был выкидыш. Боль схватила сердце, она бесшумно плакала, вытирая слёзы рукавом. Слёзы просто стекали с её глаз всё время.

Нора не знала, сколько времени прошло. Переодевшись и распустив кудрявые волосы, девушка накинула на себя шаль, дабы самой не принимать тот факт, что больше не являлась полноценной феей. Лишь сейчас, смотря на своё отражение, поняла: яд попал в неё. Она умирает.

Головная боль пронзила её. Это было не в первый раз. Перед глазами мелькали непонятные для неё картины и исчезали, будто их и не было. В них она снова была маленькой и будто проживала все мучения снова. Однако главная боль была не в спине или голове, а в сердце.

Выйдя наконец на ужин, где все уже собирались, Нора нашла силы подойти к Алатее. Ей хотелось найти в ней поддержку. Стоя в комнате с ней, она с трудом выговорила слова:

—Я потеряла ребенка.

—Что? — Ошарашенно переспросила Алатея. —Но Клара ведь вылечила тебя, потеря крыльев не может быть причиной! Или ты хочешь сказать, что...

—Яд попал в меня. Я умираю, Тея. Медленно и болезненно, — смотря на неё красными от слез глазами, проговорила Нора.

—Но ведь тебя излечили! Как? Нет, этого быть не может! — Отрицательно качала головой Тея, не веря словам подруги.

—Возможно, Клара и вылечила меня. Но из-за того, что я была беременна, все перешло на ребенка. Понятное дело, что я его потеряла. Это моя ошибка. Я рассказала лишь тебе. Ни Феликс, ни кто-либо другой не должен ничего знать до момента, пока я не покину вас. Мы обе понимаем, что сейчас у меня лишь один путь. Но я хочу предупредить. Эдвард... Не тот, за кого себя выдает. — Она закашляла, на ладони остался кровавый след. Тея вдруг поняла, насколько все серьезно.

—Нора! Мы должны сказать остальным, прошу тебя!

—Мне все равно осталось недолго, и ты сама это понимаешь. Прошу тебя, расскажи все это им, как только меня не станет. Не во время того, когда я буду уходить. Мне нужно расстаться с Феликсом. Не хочу, чтобы он винил меня при жизни, что я не рассказала раньше! Это последнее, что я попрошу у тебя!

Выбора у Алатеи не было, и она согласилась выполнить последнюю просьбу подруги с огромным камнем на сердце. Она слушала ее долгое время, до конца не понимая, что той самой, любимой всеми Норы скоро не станет.

Лишь сейчас, когда та, абсолютно бледная и седая, лежала, находясь в агонии, Алатея начала жалеть. Нора, словно не слыша голосов друзей, сказала:

—Я скоро уйду. Но перед этим хотела хоть что-то вам сказать. Во-первых, обо всем вам расскажет Алатея, не вините ее, я сама попросила ее обо всем. Во-вторых, я вас всех безумно люблю. Бывало, много лгала, но сейчас говорю чистую правду, особенно тебе, Феликс. Я не хотела, чтобы тебе было больно. И в-третьих... — Глаза поднялись на старика. —Лорд, не желаете ли вы поведать правду? Это ведь вы все подстроили, что я сейчас лежу тут.

—А ты умная, Брендон говорил правду, — ухмыльнулся мужчина. —Да, это все я. Но и найти вас, скажем так, было сложно. Специально я заразил Эрика, мне нужно было убрать вас, чтобы вас было меньше. Виардо сама виновата, что не поняла этого раньше, или не хотела понимать. — Стоило ему закончить, как Феликс налетел на него, прижимая к стене и сжимая горло.

—Из-за тебя я сейчас теряю её! — не своим голосом сказал парень, не сбавляя хватку.

—Остынь, Велье, я тоже делал это ради своей семьи. Даже если ты убьешь меня, её уже не спасти. Больно ведь, Нора? Удивлён, как ты терпишь. Другая бы уже кричала в агонии, а ты даже в сознании, — старик захрипел, стараясь скинуть руки Феликса с себя.

—Уведи его, Эрик! Запри где-нибудь, разберёмся с ним потом, — попросила Клара, сдерживая слёзы. Схватив Нору за уже холодную руку, она начала лечить её. —Я ведь вылечила тебя, почему всё так?!

—Скоро узнаете. Осуждайте меня не при жизни, пожалуйста.

—Как ты можешь дальше так говорить? — упал на колени Феликс. —Хотела, чтобы мне легче было, а вот мне только тяжелее сейчас!

—Я не успела закончить свой план, Феликс. Хотела, чтобы ты жил дальше.

—Не смогу, ты же знаешь это.

Золотое свечение появилось слишком резко, начиная поглощать её. Нора продолжала слабо улыбаться, а по лицу пробежала единственная слеза, забирая за собой всю боль.

—Прощайте, моя семья... Я люблю вас.

Это были её последние слова, прежде чем золотое свечение не поглотило её полностью и не оставило после себя ничего.

Ничего, кроме остановившихся часов. Именно сейчас все позволили себе эмоции. Феликс с потерянным взглядом смотрел на место, где только недавно лежала девушка. Схватившись за волосы, он опустил голову, безмолвно крича и задыхаясь от слёз. Руки Клары тряслись, слёзы текли без контроля. Она, не понимая ничего, схватилась за рубашку Эрика, не желая верить в правду. Алатея схватилась за Терана, не скрывая истерики, как и Алисия, стоя чуть дальше. Эрик с Тераном пытались держаться, удавалось им это с огромным трудом. Если Теран прятал трясущиеся руки, крепко держа Алатею, то Эрик лишь сжимал кулаки, отводя взгляд.

—Расскажи нам, Тея! Не смей молчать! — налетел на неё со слезами на глазах Феликс.

—Тебе не понравится эта правда, Велье, — устало сказала она, но спорить не стала.

Алатея выдохнула, стирая слёзы.

—Сначала все сядьте, это будет тяжело, — лишь потом брюнетка наконец начала рассказывать всё то, что Нора доверила ей.

От каждого слова сердце Феликса сжималось всё сильнее. Нора была беременна. Если бы не отравление, они бы стали родителями. Гнев на Эдварда обрушился на него с новой силой.

Когда Алатея закончила, он сорвался с места, не слыша, как остальные просят его остановиться.

Лорд, видя его лицо, лишь засмеялся, получая пощёчину, что повалила его на землю. Феликс приставил заранее готовый пистолет к нему, готовясь выстрелить в любую секунду. Его уже не могли остановить остальные. Он не слышал ничего, что кричали ему друзья.

—Из-за одного тебя я лишился всего! Я лишился любимой, лишился нашего ребенка! И все из-за тебя! Забрать у меня остальную семью я не позволю! Тебе лучше сдохнуть, тварь! — Не своим голосом говорил Феликс. Его глаза горели ненавистью, а рука все сильнее сжимала оружие, не позволяя себе трястись.

—Они уже идут за вами, не успеете убежать даже к границе с империей!

—Одно твое разрешение, Клара и я выстрелю в него. Вспомни, сколько он причинил боли тебе и тем более той, кого ты всю жизнь считала сестрой.

—Стреляй, Феликс. Он заслужил, — без единого сожаления бросила Клара, не отводя взгляда.

Парень словно испытал некоторое удовлетворение, лишая жизни человека, который заставил их всех страдать.

Он продолжал стрелять в уже не подающий жизни труп, пока пули не закончились, но вновь упал на колени, заплакав. Сердце ныло от боли.

Всю жизнь он искал любви. Его мать убил его близкий на тот момент человек, отец видел лишь наследника, Теран и прочие друзья были лишь поддержкой и иллюзией того, что он не одинок. Лишь Нора любила его. Столько раз они расставались, а когда казалось, мир встал на их сторону, судьба забрала любовь всей его жизни.

Ощущения было не передать словами, будто часть его души выбросили из-за ненадобности. В голове лишь звучали последние слова Норы.

Вместе с ней и погибли вера, надежда и любовь. В мыслях он молил, чтобы это закончилось. Ему хотелось открыть глаза и чтобы перед ним была живая Нора, а рядом их друзья, но жестокая реальность давала пощечину по лицу. Осознание вдруг настигло его, выводя из мыслей.

—Уходим, чем быстрее, тем лучше.

—Что? — переспросили все.

—Вы ведь слышали, он сказал, что они уже идут. Чем быстрее мы уйдем, тем лучше.

—Он прав. Мы вернемся, но когда будет безопасно. Нам нужно в Ризит, — размышляла Клара.

—Зачем? — спросил Эрик.

—Нам нужно найти Лину. И уйти как можно дальше. Нора погибла не для того, чтобы мы пошли за ней! У нас пять минут, чтобы собрать все в хранилища и уйти отсюда!

Собрались они быстро, беспорядочно кидая вещи в пространства фей.

Феликс оглянулся в последний раз. Взгляд упал на часы Норы. Они остановились, как и ее жизнь. Именно это и значил дар старого странника: скорое завершение жизни и ее обратный отчет.

Он забрал их, раз они и вправду волшебные, значит, еще пригодятся. В лесу было тихо, а холод все усиливался. Им предстоит долгая дорога в надежде лишь на то, чтобы выжить.

Подойдя к границе, вместе с уходом Норы в последний день ноября, с затянутого облаками неба начал падать хлопьями снег, медленно укрывая землю покровом, уносящим собой следы.