13. Над Костром и под небом
После подслушанного разговора, Риа пошла к себе домой обдумывать слова травницы. Трюггви вызвался проводить её.
– Не переживай. – Сказал он, когда пара подходила к дому. – Всё у тебя будет отлично.
Риа посмотрела на него. Трюггви улыбался ей. И хоть уже темнело и начинало холодать, от этой улыбки Рие стало тепло.
– Спасибо. – Ответила девушка. – Надеюсь на это.
Потом она обняла его и сказала:
– Ещё увидимся.
– Да, конечно. – Ответил Трюггви, покрепче прижимая её к себе. Хотелось отдать как можно больше тепла.
Риа отпустила его, подошла к двери дома и, обернувшись, помахала на прощанье. Парень снова обаятельно улыбнулся, поднял руку и зашагал в направлении своей избы. Лишь рыжая макушка мелькала в ночи, напоминание колыхание пламени.
Дома всё ещё пустел. Мама с братом придут не скоро. Риа спустилась на нижний этаж, стянула обувь и улеглась в постель. Она очень устала за сегодня. В голове вертелись мысли об ответственности.
«Когда назначают дело всей жизни?» – пыталась вспомнить девушка.
В деревне, если человек до шестнадцати зим не мог выбрать себе деятельность, за него это делал народ. А потом ему приходилось всю жизнь работать тем, кем его избрали. Хотя, исключения находились. По стопам матери Риа идти не хотела.
«Возиться с животными всю жизнь – и сам захрюкаешь», – подумала она и улыбнулась.
А, впрочем, ей уже несколько месяцев назад исполнилось шестнадцать, а она так и не решила, чему себя посвятить. Так что, теперь её слово тут не играет особой роли. Охота? А точно ли? Сомнения не покидали её. Но горела в ней некоторая уверенность в том, что Эйва всё же назначит её охотницей. Но сегодня старуха с серьёзными намереньями говорила о магии трав. Риа всё-таки лелеяла надежды на то, что Эйва сделает её охотницей, хотя бы назло Бьёрну. Да, то были лишь мысли, отвлекающие от услышанного. Она не желала принимать на себя такую огромную ответственность.
«Раз уж от беды не убежать, то стоит думать над тем, как её решать!» – вспомнила Риа чью-то фразу. Она не смогла припомнить, кто ей это сказал, но посчитала, что это не так уж и важно. Девушка была полностью согласна с этим суждением и стала думать.
Хоть сначала её мысли действительно занимала предстоящая проблема, и Риа не смогла вспомнить, в пятом, аль в седьмом месяце от середины зимы назначают дело жизни, вскоре водоворот мыслей унёсся в другое направление.
Перед ней стоял образ так и неназвавшегося незнакомца. И он назойливо не хотел покидать мысли девушки, загораживая собой действительно дельные размышления. Риа всё время возвращалась к мыслям о нём. Она задавала себе вопросы, на которые ей никто не мог дать ответа:
«Откуда он здесь?
Как звучит его имя?
И зачем меня остановил?»
И так продолжалось до тех пор, пока сон не забрал её в свои объятья от всех этих морочащих голову проблем.
Утро началось для Рии неожиданно, кто-то гладил её по голове. Открыв глаза, она увидела перед собой братишку.
– Доброе утро. – Просиял он.
– Доброе... – Риа зевнула, – ...утро!
– Ты вчера так рано заснула. Мама волнуется, что ты заболела, а сегодня же как раз праздник! – сказал Круз. – Праздник, представляешь?
– Со мной всё хорошо. – Ответила Риа. – Просто я вчера устала.
Круз запрыгнул на постель и прошептал на ухо Рие:
– Вчера мы с мамой ходили к Эйве! Она хочет сделать тебя своей наследницей! Это я тебе по секрету говорю. Только ты молчи! Меня за такое и прибить могут.
Он спрыгнул с кровати и поднялся наверх завтракать. Риа подумала, что мама поступила глупо, взяв с собой братца. Но эта глупость теперь могла ей помочь – она ведь не слышала первой части разговора.
– Ой нет, мне это не приснилось! – отчаянно вздохнула Риа. Конечно, она надеялась, что всё это окажется кошмарным сном и закончится тогда же, когда и ночь, но, увы, даже брат подтвердил произошедшее.
«Как же это так? – задумалась Риа. – Как хорошо, что Круз охотливо сам рассказал мне об этом! Может, теперь он сможет ответить на некоторые мои вопросы?»
Девушка поднялась наверх, почувствовав запах ягод ещё на лестнице.
– О, доброе утро, дорогая. – Обняла Дэлл дочку. – Бери лодочку и отправляйся к Костру. Сегодня решили завтракать все вместе. И проследи, чтобы твой брат не заблудился. – Она не отличалась радостью после вчерашнего, но хорошо держалась и не выдавала своих тревог.
– Хорошо, мамочка. – Риа взяла свою лодочку и пошла догонять брата. Ей надо было с ним поговорить.
Пока она быстрым шагом настигала Круза, успела разглядеть в лодочке молочную кашу, от которой поднимался мягкий пар и ласкал лицо. На ней, по середине, расплывалась лужица ягодного варенья, сделанного ещё вчера.
«Наверняка из всех возможных ягод», – предположила Риа.
И оказалась права, ведь Дэлл всегда такое и делает, потому что каждая ягода важна и нужна. А также, лежало девять целых ягод клубники – её любимых.
Вокруг, по всей деревне, стояло много факелов. Пока ещё ни одни из них не горел, но, это и понятно, зажгут их только к ночи.
– Круз! – крикнула Риа, подходя к братцу.
– Да? – обернулся он и замедлил шаг, чтобы сестра догнала его.
– А не мог бы ты мне рассказать поподробнее на счёт вчерашнего разговора мамы с Эйвой? – попросила она.
– А что говорить. – Пожал плечами брат. – Травницей тебя сделать хотят. Эйва поручилась обучить тебя всему, что будет нужно в кротчайшие сроки. А мама от чего-то против, мол – она сама мне так сказала, – у всех травниц судьба плохая. Вон, у Эйвы возлюбленный в раннем возрасте погиб; у её матери ничего не выходило, и она погибла от кровавого кашля. Запутанная там история! Я сам не всё понял. Но, как по мне, это здорово. Будешь избранной! А проклятье – это же так интересно!
– Да уж, утешил, так утешил. – Загрустила Риа.
– Это я умею, обращайся. – Улыбнулся братец во все свои двадцать восемь зубов.
– Как-нибудь обойдусь. – Показала она Крузу язык.
Они уже обошли кузню, загон с быками и прошли мимо пекарни, где Рататоск готовит хлеб весь год. Сегодня же все здания пустели – люди сидели у Костра. Огонь ещё не горел, его зажгут тогда же, когда и факела.
Вокруг собралось много людей, но некоторые ещё не пришли. Так Риа не увидела среди сидящих Трюггви и всю его семью, за исключением его младшего брата, к которому тут же побежал Круз. Они стали рассматривать содержимое лодочек друг друга. Милые дети.
Риа села на незанятый никем ствол чинара. Вскоре подошла мама и присела рядом. Потом все разговоры резко прекратились: к Костру шла Эйва.
Все сели на свои места. Риа нашла глазами Трюггви и Калена и помахала им. Они ответили тем же. Калена она вчера вообще не видела. На щеке Трюггви осталось красное пятно после вчерашнего.
– Дорогие мои, сегодня мы празднуем самый длинный день и короткую ночь в году, а ещё день молодого поколения. Сегодня всем запрещается работать и печалиться. А сейчас, всем приятного аппетита! – пожелала она, присела и стала есть вместе со всеми.
– Мы слышали и услышали тебя! – хором ответили все собравшиеся. – Приятного аппетита.
После завтрака Риа забрала пустые лодочки у мамы и брата и помыла их, а затем отнесла домой. Она не знала, чем занять весь день, но эта проблема быстро решилась.
На пороге её ждали Кален и Трюггви.
– Бери лук и стрелы. – Сказал Кален. – Когда, как не сегодня стоит начать обучение Трюггви.
Риа посмотрела на парня помладше. Трюггви действительно держал лук, а за его плечом висел колчан, набитый стрелами.
– Хорошо, один момент. – Согласилась Риа, когда спало удивление.
Взяв своё снаряжение, она вышла к парням. Вместе они направились домой к Калену, тому надо было взять свой лук и отыскать мишени.
Когда он зашёл в дом, Трюггви обратился к Рие:
– Ты только надо мной не смейся, я буду делать это впервые. – Улыбался он смущённо.
– Не буду, конечно. Ну, может только чуть-чуть, самую малость. – Ответила Риа. – Если ты хоть раз попадёшь в мишень, это уже будет какой-никакой результат.
Трюггви кивнул. Калена всё не было, поэтому друг прошептал:
– Как ты после вчерашнего?
– Всё хорошо. Уже думаю, как буду лечить тебя, когда мы с тобой постареем. – Она засмеялась и Трюггви подхватил, а потом вспомнила, что вчера всадила ему оплеуху, а сейчас на его левой щеке находилось красное пятно. – Сильно болит? Я не специально, прости меня.
Он коснулся щеки и, нащупав рану, сказал:
– Да уж, сильно ты мне зарядила. В старости лет ты меня сначала калечить будешь, а уж потом лечить. Но, я уверен, всё скоро заживёт, как по магии. Родителям я сказал, что ударился о ветку в лесу – поверили и вопроса не задали.
При слове «магия» Рию немного дёрнуло. Простите-извините, а магии в её жизни с уровня «отсутствует» до «мешает спокойно жить» прибавилось, при чём, в самое короткое время.
– А как не поверить-то, если ты из леса не выходишь? – ухмыльнулась Риа, отмахнувшись от мыслей.
«Хватит думать!»
Кален вышел из дома. В руках он держал три большие мишени, а у него за спиной, на колчане, висел лук.
– Ну что ж, пойдёмте! – скомандовал Кален. – Пойдём на ту же поляну, где я учил и тебя, Риа. Будет эдакий момент воспоминаний.
– Отлично! – улыбнулась девушка.
И они пошли вглубь леса, в западном направлении, проходя мимо дома Даана. Он, между прочим, до сих пор прихрамывал на правую ногу, после своей последней охоты.
Путь до заветной поляны не требовал большого времени. Через семь минут троица прибыла на чистую поляну, которую покрывал ровный ковёр травы. Кален установил три мишени округлой формы в одну линию. Между каждой он отмерил расстояние, равное его большому шагу.
– По-моему, краска стёрлась с того времени, как ты тренировал меня. – Заметила Риа.
И правда, чёрные и серые круги, чередующиеся друг с другом до красной середины, казались бледными.
– Ничего страшного. – Небрежно махнул рукой Кален. – Как-нибудь потом, когда время будет, покрашу.
Они отошли от мишеней на двадцать шагов, и тут начались муки Трюггви.
Полчаса ушло на то, чтобы парень научился натягивать тетиву. В то время, пока он этим занимался, Риа стреляла из своего лука. Отвлеклась лишь единожды, когда стрела отпружинила от тетивы прямо в лицо Трюггви.
– Да как же ты так? – хватилась Риа за друга и стала рассматривать его лицо. Показалась белая царапина под правым глазом, ведь целился он именно им. – Все болячки к себе манишь!
– Я сам от этого не в восторге. – Засмеялся Трюггви. – Но что уж тут поделать!
– Так, хватит болтать, давай, натягивай тетиву, стрелять будешь. – Скомандовал Кален.
Он стал объяснять Трюггви, как надо прицеливаться. Ещё сам показал.
– Всё понятно? – спросил Кален в девятый раз.
– Естественно, ты за дурака меня не держи. – Ответил ему Трюггви.
Кален кивнул и поставил колчан на землю по правую ногу от Трюггви. Парень взял стрелу, натянул её, прицелился. Дошло дело до того, чтобы отпустить руку. Риа, как и Кален, наблюдала за его движениями, перестав дышать. Вся её мишень уже приняла, по меньшей мере, десяток стрел. Она уже дважды пронзила мишень градом.
Трюггви отпустил руку, и стрела помчалась с неистовой скоростью прямо... прямо вниз в землю.
– Эх, как ты напоминаешь мне Рию пять зим назад! Она моложе, правда, была, но первый выстрел ничуть от твоего не отличался. – Улыбнулся Кален и изобразил как вытирает слезу со щеки.
– Да, я тоже помню это. – Согласилась Риа. – Были деньки...
Кален достал из земли стрелу и стал чистить железный наконечник от грязи. Трюггви достал новую из колчана и повторил все действия снова. На этот раз она пролетела немного дальше, чем в первый.
– Улучшения всё же есть. – Усмехнулся Кален, укладывая чистую стрелу в колчан. Потом он пошёл следом за новой и принялся чистить её.
Так, совсем незаметно, прошло почти два часа. Закончить решили, когда Трюггви впервые попал в цель. С самого краю правда, но попал ведь! Весь оставшийся день он гордился этим.
Кален собрал мишени и отправился домой, чтобы отнести их. Риа и Трюггви пошли за ним – решили его проводить.
– Завтра с утра я зайду к тебе. – Сказал на прощанье Кален, обращаясь к Трюггви. – Опять стрелять будем.
– Отлично. – Просиял Трюггви. – Договорились.
Трюггви с Рией не знали, чем себя занять. До вечерних игр оставалось ещё несколько часов. Тут к ним подбежал Хорст – светловолосый парень, в меру высокий и полный. Постарше и Рии, и Трюггви на две зимы. Вместе с ним пришла Эйлин и ещё несколько парней и девушек.
– Пойдёте с нами на речку купаться? – спросил Хорст.
Трюггви и Риа переглянулись, как бы спрашивая друг друга: «пойдём?»
– Конечно. – Улыбнулась Риа.
– Почему бы и нет. – Согласился Трюггви.
– Отлично, тогда побежали! – сказала Эйлин.
Всей толпой подростки пошли на реку. Идти было, не сказать, что близко, но и не далеко. Кто-кто, а Трюггви бывал здесь иногда, поэтому дойти мог с закрытыми глазами. Даже не заметили, как быстро дошли за разговорами, полными смеха. Шли спокойно, пешим шагом. Хорст и Эйлин возглавляли процессию и смеялись больше всех над чем-то своим. Торгни и Сакс шли немного отстранённо.
И вот показался песчаный берег реки со слабым течением. Все тут же стали снимать с себя верхнюю одежду. Вокруг, несмотря на лето, проходила дрожью по телам прохлада. Но от воды поднимался тёплый пар.
– Знаете, весьма удивительно, что вода в реке тёплая. Ведь вся вода в ней от талого снега. – Заметил Сэдрик – сын Кевина. – Мой папа возглавлял экспедицию вверх по реке. Оказалось, что там, далеко-далеко есть гейзеры. Из них в реку попадает кипяток. Папа говорит, что это что-то невозможное! Прям магия какая-то!
– Да уж. – Кивнула Риа. – Магия.
Некоторые уже заходили в воду.
– Вода теплейшая! – крикнул Хорст. – Ныряйте!
И сам занырнул, исчезнув с глаз долой. Трюггви побежал и с разгона прыгнул в воду, подняв кучу брызг. Риа не заставляла себя долго ждать, сама тоже скоро зашла в воду. Она и правда оказалась тёплой.
Все плескались и наслаждались моментом. Вскоре подошло ещё несколько человек. Кален, Рататоск, Кевин, Дэлл с Крузом и многие другие. Взрослым тоже хотелось отдохнуть.
Вокруг стало приятно громко. Шумели река, люди, листва деревьев; пели птицы. А потом наступила торжественная тишина, предвкушающая что-то хорошее. Риа удивилась резкому исчезновению шума и стала вертеть головой в поисках причины новой обстановки. Её взору, как и всем остальным собравшимся, предстала картина: между Хорстом и Эйлин на воде шатается куча красивых листьев, все они чистенькие и целёхонькие, а на них лежит серебряное кольцо!
– Эйлин, ты станешь моим спутником по жизни? – спросил Хорст. – Разделишь со мной всё прекрасное и ужасное до конца наших жизней?
Эйлин, хоть и ожидала такого исхода сегодняшнего дня, но, до сих пор, до конца не верила в происходящее. Она закрыла лицо руками. Эмоции переполняли её. И она знала, как ответит.
– Да! – согласилась она. – Конечно же да!
Последнюю фразу никто не услышал, ведь все стали радостно кричать, ликовать, свистеть и хлопать в ладони.
Хорст взял кольцо в правую руку, ладонь Эйлин в другую и соединил их. Это действие собравшиеся встретили новой волной эмоций. А потом произошёл взрыв, когда пара закрепила договор продолжительным поцелуем.
Все вышли из воды и стали поздравлять помолвленных. Долго обнимали их и наставляли на путь истинный. Позже все оделись, ведь дело клонилось к вечеру и уже холодало.
– Вот это да! – восхитилась Риа. – Впервые вижу такое! Самое настоящее признание в любви! Это же мы сегодня будем праздновать вечером, помимо Солнцестояния ещё и женитьбу!
– Да. – Согласился Трюггви, тоже пребывавший в восторге. – Весело будет!
Они уже шли вдоль домов деревни с мокрыми и растрёпанными волосами и каплями воды на коже, когда к ним подошёл Тайвос.
– Здравствуй, Риа. – Первым делом поприветствовал он девушку. – Сынок, сейчас зажгут Костёр, идите туда. Потом возьмите один факел и пройдитесь, зажгите большие.
– Ого. Это поручено именно нам? – удивился Трюггви.
– Не только вам. Я просто вас предупредил. – Ответил Тайвос. – Ещё понесут факел Эйлин и Хорст, а также Сэдрик и Далия.
Далия была младшей сестрой Хорста. Разница в возрасте у них не велика, всего две зимы, поэтому они отлично ладят.
– Хорошо, мы не забудем. – Улыбнулась Риа. Вспомнив, что они так и ходят с колчанами и луками, добавила: – Сначала только занесём вещи по домам и сразу к Костру.
– Ага. Одна нога там, другая здесь. – Подтвердил Трюггви.
– Хорошо. – Кивнул Тайвос и удалился в поиске остальных, кому суждено зажигать факелы.
Риа побежала к себе домой, Трюггви к себе. Они сбросили всё, что не нужно было, хорошенько вытерлись от воды шерстяными полотенцами и встретились уже у Костра. Он горел привычным красным пламенем. Вокруг стояло три увесистых металлических факела.
Трюггви, когда Эйва, стоявшая всё время рядом, кивнула ему, взял один из факелов и поднёс к Костру, тот быстро вспыхнул. Риа подошла, и вместе они подняли его на уровень глаз и понесли поджигать большие деревянные факела, стоящие по всей деревни.
– Всего их семьдесят восемь. – Сказал Трюггви. – Это значит, что нам надо поджечь... двадцать шесть штук.
– Главное, не сбиться со счёта. – Кивнула Риа.
Ей было так хорошо в компании лучшего друга с горящим факелом в руках, который приятно грел их лица, под тёмным небом, усыпанном многочисленными яркими звёздами. Ещё дул слабый приятный ветерок, лаская кожу, от него пламя, то и дело, колыхалось, разбрасывая искры.
Они подошли к первому своему факелу и подожгли его. Тот мгновенно озарил ближайшие дома. Потом следующий факел, третий, четвёртый...
На семнадцатом они сбились, так как заговорились о чём-то совершенно неважном. Спроси Рию, о чём они говорили в тот раз, она, как бы не старалась, не смогла бы вспомнить. Им было хорошо и это главное. Остальное её в то время не волновало, даже то, что ей суждено стать травницей.
К концу своей прогулки они зажгли двадцать девять факелов и вернулись к Костру.
* * *
Он шёл по привычной тропе к своей цели. Она была вытоптана, как будто здесь несколько раз пробежало стадо быков. На самом же деле, только он ходил здесь. Каждый день выполнял поручения Главаря. Имени у него не было, как и у них всех, каждого он называл по-своему. К ним он и шёл.
Между бесконечными деревьями, от которых уже в глазах рябило, мерещились странные вещи: то треухий заяц промелькнёт, то птица с двумя головами, а порой и такое животное, которое описывать страшно. Всё это проделки Юнца. Самого младшего из них.
Наконец он подошёл к заброшенной сожжённой деревне. Огляделся. Чёрные дома да такая же земля. Трава вообще не росла на несколько миль во все стороны, и никогда больше не будет расти.
Около дома, находившегося ниже остальных, в земле сияла огромная дыра – ущелье. Он каждый раз испытывал восхищение при его виде. А как иначе? Драгоценные камни всех возможных цветов и размеров создают красивый переход, очень похожий на северное сияние. И уходят они в самую глубь, туда, где и живут они, туда, где правят светлые духи – драконы!
В горе уже больше шести таких дыр. Сам он видел только три. Все они различались по размерам и цветам камней внутри. Но эта, по его мнению, оставалась самой красивой. Из неё лилось тепло, как от огня в студёную погоду, и приятный свет, несравнимый ни с чем. Он манил мужчину, завораживал.
И вот он стоит над пропастью, на самом её краю. И делает прыжок. Отталкивается ногой от одного камня, совсем не гладкого, как кажется на первый взгляд, а шершавого. И так, прыжок за прыжком, он спускается всё ниже. Останавливаться нельзя – упадёшь и расшибёшься. А весь путь занимает примерно шесть минут. И всё это время спускаешься, пока плащ за твоей спиной развевается, а капюшон слетает сразу после первого прыжка, находясь в страхе за свою жизнь. Один промах, и можно с ней прощаться.
Он знал, что после двадцать шестого прыжка заложит уши, а после восемьдесят первого заболит голова, но, когда доберёшься до самого низа, боль, как рукой снимет.
Прыжки были велики – в длину больше, чем самые высокие чинары. Согревало надеждами лишь тепло от камней и осознание того, что скоро, вот-вот ступишь на землю.
И вот он приземлился. Единственный пустой участок от травы, которая здесь обладала иными свойствами, нежели на поверхности. Травинки ростом превышали людских детей, были очень густыми и иногда шевелились сами по себе, сплетаясь в косы и образуя узоры.
Ещё он отряхнуться не успел, как на него запрыгнул драконёнок. Юнец.
Я скучал по тебе! – прорычал он.
– Я тоже очень скучал. – Обнял Человек в плаще дракончика, закрываясь от слюнявого языка. Он лежал в траве и защищался от Юнца. Тот начал шуточно грызть его.
Видел, какой я сильный! – воскликнул Юнец.
– Да. – Подтвердил человек, улыбнувшись. – Будешь настоящим охотником.
Как там дела на поверхности? – спросил Юнец.
Да, справляешься со своими обязанностями? – Это подошёл Главарь. – Рад видеть тебя. (Непонятная речь человечьему слуху настолько, что её не слышно), отстань от человека.
Если подумать, то всё, что говорят драконы наяву, лишь что-то вроде: «Р-р-р-рр», или, может, «Ш-ш-ш», но в голове ты слышишь именно то, что они хотят до тебя донести. Такова уж их природа. Только имена их не разобрать.
Драконёнок слез с человека в плаще и стал рядом с огромным драконом. Главарь одним своим видом вызывал уважение. Буро-золотая чешуя по всему телу, и только хвост вместе с тонкой полосой вдоль позвоночника сияли пурпурным. Всё его тело при свете мерцало, как стекло на Солнце. На голове красовалось четыре рога: два больших над ушами, размером они превышали две человечьи руки, два маленьких прямо под ними, длинной с ладонь. Все в царапинах, что рассказывали истории о всех сражениях, в которых Главарю удалось побывать. Глаза, казалось такими внимательные, не смотря на очень огромны возраст, а он был одним из тех, кто застал рождение горы, что было несколько тысяч лет назад. К сожалению, из тех драконов он остался последним выжившим. Его зелёные глаза с узкими зрачками одним взором напускали ужас на врага. Всю пасть обрамляли желтоватые зубы. Острые, словно лезвия клинков.
Юнец носил оранжевую чешую с редкими жёлтыми пятнышками по всему телу. Пока что у него выросло всего два рога, а зубы только начали проклёвываться. Страха он не вызывал вовсе – слишком мал.
У человека затекла шея смотреть в морду Главаря, и он потёр её. Высотой старший дракон уступал лишь некоторым вековым деревьям. На нём спокойно могло кататься пятнадцать человек, если бы драконы покидали своё обиталище и любили катать верхом на себе.
Мне нужно кое-что тебе показать. – Сказал Главарь. – Это случится уже очень скоро. Немногим быстрее, чем мы ожидали. И всё говорит о том, что он, увы и ах, не будет бездарным.
– Пойдём. – Согласился человек. – Для этого я сюда и пришёл.
Он хотел сделать шаг, но грохнулся лицом вперёд.
– Чёртова трава! – выкрикнул мужчина. – Никакой пользы от неё, одни беды!
Никакая она не чёртова. – Возразил дракон. – А совсем наоборот – драконова.
– Кому без неё жилось неспокойно!? – спросил человек. – Зачем она сплетается на ногах?
Я тебе об этом уже не единожды рассказывал! Чем ты слушаешь? – спросил Главарь.
– Я просто возмущён. – Ответил человек, распутывая узлы на правой ноге. – Помню я, что твой брат её создал, но зачем он сделал её движущийся, для меня настоящая загадка.
Это для каждого вопрос, на который нет ответа. Но, я думаю, что у (имя на драконьем языке) просто было не всё в порядке с головой. Дары делают своё дело. У него же был один из сильнейших, пока он не передал его чёрт знает кому или чему. – Жаловался Главарь. – Всю гору облетели несколько раз, а дар создания так и не нашли!
Была у Главаря такая черта характера: вспоминать былое и жаловаться на чужую глупость. Уж такой он есть, или так был воспитан, никто уже и не помнит. А спрашивать никто не хочет, опять по протоптанной дорожке будет жаловаться на каждый чужой «неправильный» шаг.
– Да уж. – Только и согласился человек.
Они шли сквозь траву. Человек в плаще наконец осмотрелся по сторонам. Все те же гладкие стены широченных туннелей, укрытые опалами, переливающимися разными цветами, и кидающие отсветы на всё вокруг.
Человек боялся перемен, поэтому всё время искал доказательства тому, что всё, до сих пор, точно так же, как и было прежде. Вот и сейчас, увидев привычный драконий мир, он успокоился.
Каждый туннель переходил в несколько других, чаще всего в пять. От чего-то драконам нравилось это число больше остальных. А вообще, о числах они никогда и не слышали, до того, пока человек не рассказал им о них.
Туннели вели в разные пещеры, которые могли переходить в другие пещеры или туннели. Когда-то человек попробовал нарисовать карту подземного мира, но у него не получилось. Он запутался на сто восемьдесят третьем туннеле, ведущим из пятьдесят шестой пещеры, которая выходила в сорок седьмой туннель-подъём...
Они перешли в округлую пещеру, с потолка которой свешивались сияющие грибы, размерами вдвое больше человека с раскидистой плоской шляпкой. При прикосновении они немного скручивались и полностью гасли, переставая излучать мягкий небесный свет. Человек часто ложился в них и спал – бархатно-мягкая, но при этом плотная поверхность гриба убаюкивала.
В пещерах трава не росла, и человек любил их за это ещё больше. Пол покрывал серый гладкий камень. Сквозь обувь чувствовалось тепло, исходившее от него.
Через несколько туннелей и пещер они остановились. Перед ними открывалась обычная пещера, такая же, как и остальные. Посередине лежала дракониха на лиственном подстиле. Её аккуратные чешуйки изумрудного цвета сливались с травой и листьями под ней. Она имела приятное выражение морды, немного взволнованное, но всё равно чем-то притягивающее. Вокруг неё ходил почти полностью серый дракон. Только на спине, так же, как и у Главаря виднелась полоса из пурпурных чешуек.
Отец! – подбежал Пепел, едва завидев Главаря. – Рад тебя видеть! – тут он увидел его спутников. – Человек, (имя на драконьем языке), приветствую вас в своей пещере.
– Здравствуй. – Кивнул человек. – Как дела у Травинки?
Честно признаться, мы немного опечалены. Нам известно, что ты поможешь, но он ведь не сможет потом дышать огнём. – Опустил голову Пепел. – А я так хотел, чтобы он состоял в армии... Если бы не дар, в нём пылал бы огонь пятой степени, как у меня, и как у всех моих предков!
Поверь, это ещё не самая худшая участь для драконёнка. Нам несказанно повезло, что с нами есть Человек, потерявший имя, который поможет ему избавиться от дара. – Поддержал сына Главарь. – Ты не меньше моего знаешь, что случается с драконами, одержимыми дарами. А так у него будет шанс прожить долгую жизнь в здравом уме.
Пепел только кивнул и крылом предложил пройти к его спутнице по жизни.
И это всё равно не лучший вариант. Огонь не вспыхнет после присутствия в его теле дара. – Проговорил расстроено Пепел.
– В прошлый раз утверждать, что у новорождённого будет дар, было крайне некорректно. – Попытался человек успокоить Пепла. – Энергия почти не сияла. Практически все яйца светятся.
В прошлый раз – да. – Ответил дракон, что скоро станет отцом. – А теперь... сомневаться не приходится.
Когда они подошли к Травинке, всем сразу стало ясно, что драконёнок вылупится одарённым. Хоть дракониха и прикрывала живот крылом, свет пробивался сквозь него и освещал немного места вокруг. Привычная изумрудная чешуя становилась почти тёмно-синей от излучаемого света.
Приветствую всех. – Нежно произнесла Травинка.
Здравствуй. – Ответил Главарь.
Остальные кивнули, поддерживая его слова.
– Могу я посмотреть? – спросил человек.
Конечно. – Согласилась дракониха.
Человек подошёл и присел на колени на тёплый камень. Пепел согревал своим огнём пещеру, чтобы его любимой было комфортно. Травинка расправила огромное крыло, так похожее на парус корабля. И синий свет озарил почти всю комнату. Щурясь, человек разглядел шевеление «яйца» в животе, оно располагалось ниже, чем в прошлый раз. Значит, всё и вправду случится очень скоро.
Человек достал из кармана помятый свиток и короткую ветку, сожжённую с одного конца. Он развернул бумагу. Заполнено было очень мало:
«...Красный – орудие
Белый – незримость
Жёлтый – высота
Фиолетовый – создание
Зелёный – природа
Бурый – ...
Пурпурный – ...»
Теперь же он занёс новую запись:
«Синий – ...»
Продолжение она получит, когда драконёнок вылупится и станет ясно, что у него за дар. А пока человек просто потрогал живот драконихи. «Яйцо» внутри шевелилось. Если бы оставались сомнения на счёт того, что драконёнок дарообладающий, то они тут же улетучились. Обычные «яйца» не шевелятся.
– Что ж, тут точно дарообладающий детёныш. – Пожал плечами человек. – Про дар ничего сказать не могу. Такого я ещё не встречал...
Пепел совсем опечалился и взвыл от боли. Его стоны боли раскатом грома разошлись на сотни пещер и туннелей.
* * *
Взрослые у Костра пели песни, а юноши им подпевали. Девушки кружились в такт песне-молитве о Солнце. Пара мужчин играла: один на большой арфе, второй на . Играли по отдельности, ведь мягкий и плавный звук первой, совершенно не сочетался со скрипучим и высоким звучанием второй.
В Костёр не подбрасывали дров некоторое время, чтобы дети смогли перепрыгнуть через него, когда настанет время.
Трюггви, рядом с Каленом и Сэдриком, подпевал взрослым и иногда поглядывал на Рию.
Сегодня его весь день мучали сомнения: сказать или нет? Он видел, как это сделал Хорст, и поражался его смелости. Но в себе он так и не нашёл сил признаться ей. Не видит он в её глазах того жара, что исходит от него самого. Его просто нет. Значит, и пытаться нечего. Зачем спрашивать, заранее зная ответ, и то, что он тебе не понравится? Чтобы сделать всё ещё хуже? Ну уж нет, он так глупо не поступит. А, может быть, он и не влюблён в неё, как в девушку, только как в друга. Ну, тогда и не надо ничего делать. Подойдёт вечером и скажет её что-то вроде: «я очень тебя люблю, ты – мой лучший друг!». Хотя и это самообман, он и такого сказать не сможет. Скорее, что-то вроде: «ты мне очень дорога»
Песня допета. Все хлопают, свистят и ликуют. Дети бегают вокруг и играют в догонялки. Взрослые решили вспомнить былые деньки, сидя кругом около Костра.
– Будешь играть? – спросил Трюггви, подойдя к Рие. Он протянул плоскую деревянную коробочку с резьбой, изображающей Костёр.
– О, давно мы в неё не играли! Я уже и забыла правила. – Встала Риа.
Была такая у Трюггви особенность, он умел создавать игры из чего хочешь. Пока мальчишки дрались палками, он вырезал из бруска деревянный меч. Потом, в более осознанном возрасте он сделал из дерева маленькие фигурки и поле. У каждой была своя роль и возможность. Потом ещё создавал очень много карточных игр, которые стоят у него на полке в комнате, в таких же вот деревянных коробочках. Эта была его самой любимой. Для неё он придумал мало правил и много карточек. И при любом ходе играли все игроки, а не двое: атакующий и защищающийся.
Впрочем, объяснение правил подождёт. Оно не имеет высокого значения в сегодняшнем вечере. Играть собрались ещё несколько парней и девушек.
Краем уха Риа услышала разговор взрослых. Они говорили о старой деревне.
– Да, мне ещё снится моя прошлая кузница по ночам. – Сказал Тайвос с придыханием. – Эта, конечно лучше, но в той работал мой отец и я много лет...
– Пока с нами не случились эти исчадия ада. – Перебил мужчину Бьёрн.
– Не смей! – рыкнула на него Эйва. – Ты и сам прекрасно знаешь, что они чистые духи, те, кто возвели эту гору. Именно благодаря им нам есть, где жить.
– Да? Тогда почему пять зим назад они решили нас сжечь дотла? – с вызовом спросил воин.
– Разрушение порождает создание. – Улыбаясь, ответила Эйва. – Ты этого никогда не поймёшь. Твоему уму не постижимо, что это за создания такие. И я не позволю кому-то хоть выражаться о них плохо. Ты услышал меня? А если я вдруг узнаю, что ты убьёшь дракона, то места для тебя в этой деревне больше не найдётся.
– Я слышу и слушаю тебя. – Бьёрн раздражённо встал и ушёл в неизвестном направлении.
– Риа! Риа! – Трюггви раскачивал её за бок.
– А, да? Что такое? – спросила она.
– Твой ход. – Улыбнулся Трюггви.
– Ах да, точно. – Риа стала выбирать карту. – Задумалась.
– Эх, какое неуважение к игре! – прыснул Кален, держащий шесть карт. Пока что у него в руках находился больший веер, и это говорило о его скорой победе. – Как ты так могла?
– Да кто ж его знает. Оно само происходит. – Улыбнулась Риа и кинула карту на пушистую шкуру кабана, на которой все сидели поодаль от Костра.
Трюггви понимающе кивнул. Он знал, чем забита её голова. Возможно, ей предстояло стать травницей. Нелёгкая ноша.
Узнать, кто же выиграет, так и не получилось. Все замолкли. Эти резкие перепады звуков уже надоели Рие, они всегда означали, что сейчас произойдёт что-то серьёзное. А у неё с собой даже лука нет. Только этот непонятный дар, над которым она не властна. И тот вреда не нанесёт.
Она вскочила на ноги, как и вся молодёжь. Но быстро успокоилась, когда увидела Эйлин в длинном платье с мечом своего отца, который до этого носил его отец. У неё в волосах виднелось много цветов и венок, который она выкинет в конце церемонии в Костёр.
Рядом с ней шёл облачённый в доспехи отец с топором, по правую руку от девушки. Мама шла по левую руку, тоже в платье, немногим короче дочернего.
С противоположной стороны от Костра вышел Хорст. В лёгком костюме из белой рубахи, плаща и в красных штанах, как и полагается. По правую руку от него шла мать, по левую отец. Одеты так же, как и родители Эйлин. В руке у Хорста тоже лежал меч отца, который достался ему от его отца.
Оба молодожёна шли босиком. Шагали по холодной траве навстречу друг другу.
Солнце как раз садилось и из-за горизонта была видна только его алая макушка. Костёр запылал новой жизнью, будто почувствовал, что очень важен для этой церемонии.
Все, кто сидел, встали и отошли. Началась церемония.
Хорст и Эйлин сделали несколько шагов вперёд, пока не дошли до Костра. Они стали шагать, сначала в одном направлении, потом в другом, всё время смотря друг другу прямо в глаза. Он – в её голубые, она – в его карие.
Никто, кроме них, никогда не узнает, о чём они думали в тот момент, и как сблизились их души, будто выйдя из тел и зависнув над самим Костром. Никому они и не расскажут об этом.
Они остановились и воткнули мечи в землю. Хорст снял с неё венок, перегибаясь через Костёр. Пара взяла его обеими руками каждый и держали над огнём. А потом отпустили его, как и прошлую жизнь, когда ещё были порознь друг от друга. Венок вспыхнул и поднял сноп искр и пепла, разлетевшихся в разные стороны, что попали на одежды молодожёнов, но не зажгли их, просто отскочили и потухли. Ни Эйлин, ни Хорст даже не заметили этого, не замечали ничего кроме самих себя.
Они обошли Костёр, достав мечи из земли, и Хорст приобнял Эйлин за талию. Она положила свои руки ему на плечи, занеся свой меч ему за спину. А потом они слились в долгом поцелуе, который показался им всего лишь мгновением.
Трава шуршала под идущими ногами Эйвы. Она подходила к паре. На руках у неё висел белый платок с золотой вышивкой по краям. На нём лежало два кольца. Одно то, которое Хорст преподнёс Эйлин в реке, второе, точно такое же. Возможно Хорст сам их сделал сделал.
Они взялись за свободные от ноши руки и стали лицом к Эйве. Оба улыбались. От них шёл невообразимый уму положительный заряд эмоций. От этого вокруг распространялось некое восхищение, и всем так и хотелось выплеснуть свои эмоции, будь то радость или гнев, печаль или счастье.
– Кхм-кхм. – Призвала Эйва ко вниманию. – Сегодня два сердца, блуждающих по нашему бескрайнему миру, нашли друг друга. И мы обязаны помочь им обрести счастье и пережить невзгоды!
– Ура! – прокричала толпа.
– Когда два сердца бьются рядом друг с другом, напевая, каждый свою песню они никогда не будут сочетаться, до того мы все разные. – Продолжала Эйва. – Но, если они долго будут вместе и научатся слышать, то сольются в единую мелодию, что окажется красивее, чем обе предыдущие. Да случится так!
– Да случится так! – вторила толпа. – Так и случится!
Когда все успокоились, Хорст поднял свой меч, занеся его над головой Эйлин. Девушка сделала точно тоже самое. Их клинки скрестились, как крыша над головой. Металл одного меча, проскользнув по второму, издал тихий скрежет.
Эйлин взяла кольцо с платка на руках Эйвы и надела его на безымянный палец левой руки Хорста. Он улыбнулся. Потом Хорст взял кольцо, предназначенное для его любимой, и надел его на тот же палец той же руки Эйлин.
– Да благословят небеса ваш сердечный союз! – торжественно сказала Эйва.
– Да благословят небеса ваш сердечный союз! – вторили собравшиеся деревенские.
Хорст и Эйлин снова слились в долгом поцелуе. Оставалось сделать лишь одно – очиститься.
Эйва перешла на другую сторону Костра от молодожёнов. Они же, повернулись к ней лицом, крепко держась за руки. Пара отошла на несколько шагов назад для лучшего разбега. А потом они побежали на Костёр, всё ещё ярко пылающий и раздвигающий вечернюю мглу. Последний шаг, и вот они у Костра, но они не останавливаются – прыгают, пролетая над языками пламени, жаждущими пищи в виде чего угодно. Так огонь, за те считанные мгновения, что Хорст и Эйлин летели над ним, успел схватить их наряды своими горячими руками в тёплые объятья. Ничего не возгорелось. К тому моменту, как голодное пламя желало откусить кусочки ткани, превращая её в пепел, пара уже преодолела Костёр и приземлилась на землю подле него.
Они залились смехом, а собравшиеся – почти вся деревня – заулыбались. До того это был торжественный момент!
Хорст и Эйлин пошли к Эйве по холодной траве. Потом стали перед ней на колени так, чтобы рост травницы спокойно позволял ей накинуть им на шеи белый платок. На этом церемония и завершилась!
Риа и сама не заметила, что всё время, пока смотрела на происходящее, сжимала ладонь Трюггви. Дошло до неё это только после того, как он вскрикнул от боли:
– Ай! Что ты делаешь? Я так лук держать не смогу!
– Ой! – девушка отпустила его. – Прости, прости, пожалуйста!
– Тебя я уж точно прощу. – Сказал друг, растирая ладонь, которая характерно покраснела. – Что случилось?
– Кажется, я перенервничала. – Предположила Риа. – Такой волнительный момент. А ведь когда-то и нам придётся жениться и точно также прыгать через Костёр со своими вторыми половинками.
– Ого! – издевательски удивился Трюггви. – Ты знаешь, что такое романтика? В жизни бы не подумал!
– Ой, как будто ты в этом разбираешься! – съязвила Риа. – Ни разу не видела, чтобы ты пускал слюнки на какую-нибудь девушку.
«Это потому, что ты, ТЫ эта самая девушка!» – подумал Трюггви.
Но сказал всего лишь:
– Да, ты права, не встретил я ещё ту самую. – Он развёл руками и обнял её за плечи. Риа положила свою голову ему на плечо.
– Зато мы есть у друг друга. – Сказала она, улыбаясь. – И мне с тобой так хорошо, как ни с кем другим.
– Да... – Протянул Трюггви. – Я очень рад, что ты всегда вместе со мной. С тобой особенно тепло на душе.
– Будем прыгать через Костёр? – спросила Риа после мимолётной тишины.
– Ты ещё спрашиваешь? – улыбнулся Трюггви. – Я прыгаю через него каждый год с того момента, как научился ходить! И этот год не станет исключением!
Они взялись за руки и побежали навстречу огню. Пролетели над ним так же быстро, как и мысли в их головах в этот момент. Тепло согрело их, и оба они стали чувствовать себя превосходно.
– Наверное, мы так нелепо выглядели! – смеялся Трюггви.
– Точно! – подхватила Риа. – Всё дело в тебе, я выглядела умопомрачительно!
– Ах ты ж! – крикнул Трюггви, вдогонку убегающей девушке, за которой двинулся следом.
Через Костёр не переставали прыгать дети и взрослые. А он всё горел и не гас, согревая сердца и отчищая души жителей деревни.
– Ну совсем как дети! – рассмеялась Эйлин сидя на коленях у Хорста, указывая на Трюггви и Рию.
– Да, это здорово! – ответил Хорст. – Присоединимся? Как тебе идея?
– Это лучшее, что ты мог предложить! – согласилась Эйлин. – Побежали! – Она вскочила и понеслась к бегающим друг от друга подросткам.
– Эй, подожди! – закричал Хорст.
Вскоре к игре присоединились и Сэдрик, и Кален, и некоторые взрослые. Игра переросла в нечто большее. Один гонялся за всеми. Играло уже больше десяти человек, которые тяжело дышали, смеясь во всё горло.
Под конец все устали и улеглись на влажную траву, пока ещё не столь холодную, какой она станет через несколько недель, оповещая о скором снеге. Риа лежала рядом с Трюггви. Второй положил голову на свои запрокинутые руки. А Риа, согнув колени, устало провожала Солнце. Лились разговоры по душам, а ласковые слова не находили своего конца. Все встретили первые звёзды и застали прилёт светлячков.
Один из них сел Трюггви на нос, а дети, увидев это, запрыгнули на бедного парня в надежде поймать жучка. Это напомнило Рие одну легенду, которую она слышала в детстве, про светлячков, веснушки и острый нос маленького мужчины. История хотела жить.
На том и закончился день летнего Солнцестояния. А ночь только началась, и обещала быть интересной.
