Часть 25.
Но сказка только начинается. И уже трудно понять, где был её настоящий исток. Куда она ведёт. Что пытается сказать.
Что хочет показать.
И о ком она в конце концов.
Лани?
Или вороне.
А может... сразу о них обоих.
Кто знает... возможно, это так и останется тайной до самого конца.
Ведь они оба молчат. Они не разговаривают словами.
Лань, бегущая по густым зелёным полям, прекрасно чувствовала дождь, падающий с неба. Капли били в землю, словно стрелы, донося туда то, что ворон хотел бы сказать.
А ворон, парящий в небе, всегда слышал тот ветер, что поднимался снизу вверх — и приносил ему дрожь лани.
И Рафаэль очень ясно почувствовал: этот яростный ветер — дурное предзнаменование.
Его глаза резко распахнулись — и с ужасом заметили отсутствие Алии.
Он мгновенно вскочил, подошёл к кровати и положил ладонь на смятые простыни. Они были холодными.
— Господи...
Слова сорвались из горла.
Постель остыла — значит, Алия ушла уже давно. Но, ради Бога... куда?
Он выбежал наружу, не позвав никого. Не подумал — да и не мог думать.
В голове была только одна мысль: найти её. Успеть.
А если её уже нашли?
Если её уже забрали... что тогда он будет делать?
Боже мой... что он будет делать?
Его ноги неслись так быстро, что ветер больно хлестал по лицу.
Оказавшись в самом центре огромной зелёной территории монастыря, он закричал так, что все вороны вокруг с громким карканьем взметнулись и разлетелись в стороны.
— АЛИЯ!..
Дыхание превратилось в тяжёлые, рваные всхлипы. Его взгляд в агонии метался, ища девушку, и с каждой секундой всё больше наполнялся ужасом.
В голове с бешеной скоростью прокручивалось всё, что он сделал до этого момента.
Как пытался убежать от своей миссии.
Как хотел освободиться.
Как сказал Бобо и Себастьяну, что хотел бы, чтобы девушка умерла в ту ночь.
— А-ЛИ-Я!..
И вдруг в ушах прозвучали слова Каэла из прошлого:
«Надеюсь... однажды ты не пожалеешь, что опоздал».
Из его лёгких вырвался глухой, мучительный стон.
— Нет... нет, нет, нет...
Пальцы онемели.
Под ногами будто исчезла земля, превращаясь в бездонную пропасть, готовую поглотить его целиком.
И вдруг тёплый ветер коснулся его грубой щеки, заставив повернуть голову.
Рафаэль так и сделал.
Вдалеке, у большой реки, что проходила через территорию монастыря, стояла Алия.
Ветер яростно трепал её волосы, часть прядей закрывала лицо.
Она стояла у самого края обрыва. Босая.
А на ней... было то самое розовое платье с цветами, которое он сам попросил её надеть для него.
На мгновение Рафаэль окаменел от этого зрелища, от неизвестности.
Почти шёпотом он попытался приблизиться.
Медленно. Осторожно. Словно боялся её спугнуть.
— Алия... что ты делаешь?
Его голос так дрожал... что собственным ушам показался чужим.
Девушка не двигалась. Её хрупкое тело лишь слегка покачивалось под напором ветра.
Она отступила на шаг назад.
И Рафаэлю показалось, будто ему только что воткнули нож прямо в сердце.
— Ал... Алия, не надо... — сорвалось у него дрожащим голосом. — Подойди... подойди ко мне...
Он протянул руки, готовый в любую секунду заключить её в объятия.
Алия словно помрачнела и сделала ещё один шаг назад, ещё ближе к краю обрыва, за которым бушевала река.
Рафаэль болезненно зарычал.
— Ах, Боже мой... не надо, не надо... иди сюда... — затем почти взмолился. — Прошу тебя... моя дорогая... моя милая... не делай этого... прошу тебя...
— Зачем мне идти? — вдруг прозвучал её звонкий голос. — Ты сам сказал, что в подходящий момент мы забудем друг о друге. Я — о тебе... ты — обо мне.
Лицо мужчины исказилось так, словно ему причинили невыносимую боль.
Подходя ближе с протянутыми руками, он сказал:
— Я был дураком. Всегда был дураком, Алия. Я хотел убежать... но я никогда тебя не ненавидел. Никогда. Я не хотел забывать. Просто... просто...
Слёзы сдавили глаза.
— Я хотел убить свою боль.
Сквозь колышущиеся на ветру длинные волосы Алия улыбнулась.
Рафаэль согнул пальцы, подзывая её к себе.
Но Алия отступила ещё назад — и Рафаэль закричал:
— Глупая девчонка, не делай этого! Зачем ты это делаешь, зачем?!
Его голос эхом прокатился по огромному пространству.
И ветер донёс до него её слова.
— Я и есть твоя боль, Рафаэль...
А ты хотел убить свою боль...
— Нет... — выдохнул он.
Впервые жёлтые глаза девушки напомнили ему ночь.
И она шагнула вниз.
А вместе с этим Рафаэль с силой рухнул на колени, так, что кости звякнули.
Острая боль заставила его вздрогнуть.
— Рафаэль!
Он дико осматривал комнату глазами зверя и сжался, как испуганный ребёнок.
Даже не почувствовал, как тонкие пальцы девушки коснулись его запястья.
— Рафаэль... что случилось?
Только теперь его глаза остановились на девушке перед ним — она сидела на корточках и выглядела сильно встревоженной.
Рафаэль смотрел на неё с таким ужасом, что Алия сама испугалась.
Его лицо было белым, как мел. Лоб покрывал холодный пот.
И под своими пальцами Алия чувствовала, как дрожат его мышцы.
— Ты меня пугаешь, — тихо сказала она. — Тебе плохо?
Рафаэль всё ещё потерянно смотрел в пространство.
Между реальностями.
Между сном и видением.
Он испуганно посмотрел на окно, деревянные ставни которого с грохотом билися под ударами сильного ветра.
— Ветер... — прошептал он.
Алия прищурилась.
— Ты испугался ветра?
Он снова нашёл её взгляд — на этот раз яснее.
И Алия увидела, какими потускневшими стали его глаза.
— Сейчас принесу воды.
Она не успела даже повернуться, как Рафаэль резко схватил её за руку.
— Не уходи... — с трудом сглотнув, едва выговорил он.
Алия смотрела на этого растерянного мужчину и никак не могла понять, что могло так сильно его напугать.
— Тебе приснился кошмар?
Рафаэль медленно кивнул.
Алия не знала, что делать, и решила, что сейчас самое правильное — просто сжать его руку.
Рафаэль посмотрел на эту поразительную разницу: его сухая, грубая ладонь пыталась уместиться между двумя белыми, мягкими ладонями девушки.
И вдруг Алия, улыбнувшись, сказала:
— Ты ведь тоже гладил мою руку, когда я испугалась грозы. Помнишь?
Рафаэль помрачнел — от её нежного прикосновения, от её простодушной улыбки, от того света, с которым она это вспоминала.
И с его губ сорвалось:
— А разве ты не помнишь, как я делал тебе больно?
Алия удивилась.
Она крепче сжала его пальцы и спокойно ответила:
— Я помню, как ты спас меня от бандитов Брукса.
Как спас от смерти по дороге к монастырю.
Как разозлился на ту бедную монахиню, которая принесла мне чай с мёдом.
Рафаэль слушал её так, будто она говорила о каком-то другом человеке, а не о нём.
Неужели это тоже был он?
И вдруг он почувствовал странную вещь.
Какой-то свет в груди.
Тёплый. Маленький. Трепещущий...
Сердце Алии.
Оно было светлым.
Он не понял, как вообще можно чувствовать подобное — и почему Алия чувствует это.
Девушка осторожно потянула его за руки, заставляя подняться с дивана, на котором он обычно засыпал.
Тень широкоплечего мужчины накрыла её — но на этот раз как щит.
Не пугая. Не угрожая.
А пряча...
Как лес прячет в глубине своих ветвей и кустов самые красивые цветы.
— Спи на кровати, — сказала Алия.
Рафаэль тут же покачал головой.
— Нет.
Но Алия уже мягко усадила его на кровать, и Рафаэль даже не заметил, как его тело послушалось эту маленькую девушку.
— Спи, хорошо? — с теплотой сказала она.
— А ты? — спросил он так, будто испугался, что она уйдёт.
Точно так же, как двадцать лет назад он боялся, что если мать уйдёт, то он больше никогда её не увидит.
Тогда так и случилось.
Рафаэль больше не видел свою мать живой.
Но сейчас Алия была перед ним — со своими красивыми, мягкими глазами.
И Рафаэль вдруг почувствовал: теперь они больше не причиняют ему боли.
— Я здесь, — тихо сказала Алия. — Никуда не уйду.
Девушка легла на своё место.
Подложив обе ладони под румяную щёку, она смотрела на Рафаэля.
И Рафаэль тоже не отрывал от неё глаз.
Он ожидал, что Алия смутится от того, что лежит с ним в одной постели.
Но её сердце всё так же продолжало светиться тем необычным светом.
— Ты не боишься? — вдруг спросил Рафаэль.
— Ты грубый, — с улыбкой сказала Алия, — но ты мой ворон. Я больше не боюсь.
— Я больше никогда не сделаю тебе больно... никогда.
— Я знаю...
Сон почти одновременно опустился на них обоих.
Впервые ворон не был в небе.
Впервые лань не была в полях.
Они были в каком-то саду, где среди кустов, под чёрным крылом ворона, уснула лань.
Впервые они были одним целым...
Корвинус и Тенебрис.
***
Рассвет только начинался.
Солнечные лучи мягко проникали сквозь стекло, и в их свете медленно кружились крошечные пылинки.
Дверь спальни тихо открылась с характерным скрипом.
Совсем немного — ровно настолько, чтобы можно было просунуть голову.
И он увидел...
Алия и Рафаэль спали рядом, лицом друг к другу — спокойно и тихо.
Их руки лежали в ладонях друг друга,
будто во сне они пытались переплести пальцы, связать их вместе.
Каэль с болью наблюдал, как во сне задрожали пальцы девушки.
И Рафаэль крепче сжал их — будто успокаивая.
Казалось, он защищал её даже во сне.
Каэль невольно подумал: а может... он и правда лишний в этой эмоции?
Его глаза дрогнули.
Чувства подступили к горлу, сдавили дыхание.
Он тихо повернулся и ушёл, бесшумно закрыв за собой дверь —
так, чтобы никто никогда не узнал, что он приходил.
Чтобы никто не узнал... что именно он увидел.
Первым проснулся Рафаэль.
Первое, что он увидел, — их руки.
Переплетённые.
Он задержал дыхание.
Даже не пошевелил пальцами.
Остался лежать так — лишь бы она не проснулась...
лишь бы ещё немного подержать её ладонь между своими пальцами.
Он наблюдал, как спокойно дышит девушка.
Смотрел на её густые, изогнутые ресницы, которые отбрасывали тень на розовую щёку.
Его свободная рука сама собой поднялась — потянулась к Алие.
Пальцы остановились всего в нескольких миллиметрах от её шелковистых волос.
Он даже не осознал, что хотел сделать.
Погладить?
Он?
Её?
Его взгляд стал жёстче.
Пальцы сжались в кулак, и он резко отдёрнул руку.
«Алия точно не захочет...» — подумал он.
В этом, возможно, Каэль был прав.
Почему она вообще должна хотеть, чтобы рядом с ней был такой мужчина?
Человек, который, кроме грубости, ничего не умеет.
Рафаэль сжал губы.
Но отстраняться от девушки не стал.
Он и сам удивился тем противоречивым чувствам, которые разрывали его изнутри.
Он хотел держать Алию подальше от себя...
и одновременно хотел, чтобы она подошла ближе.
Хотел не прикасаться к ней — чтобы не причинить беспокойства...
и в то же время жаждал хотя бы на мгновение коснуться этих румяных щёк.
Провести пальцами по её ресницам.
Понять, какие они на ощупь.
Но он не имел права.
Не имел.
Его единственное право и долг — защищать её.
И впервые он почувствовал, что хочет выполнять этот долг не из обязанности... а по собственной воле.
Вскоре проснулась и Алия.
Несколько секунд её глаза блуждали по комнате.
Потом она увидела Рафаэля — который всё это время не сводил с неё взгляда.
Алия почувствовала напряжение.
Но оно не было отталкивающим.
Затем она заметила, что его пальцы крепко держат её руку.
И растерялась.
Рафаэль отпустил её ладонь, а девушка поспешно поднялась.
— Почему ты держишь мою руку?
Она избегала смотреть на него.
Рафаэль тоже сел на кровати и спокойно ответил:
— Это ты ночью взяла меня за руку.
— Я?
— Ты.
Алия больше ничего не сказала.
Поправив волосы, она встала с кровати.
Рафаэль, всё ещё сидя, начал разминать напряжённые мышцы шеи.
— Отведи меня к тем своим знакомым, — уверенно сказала Алия.
— К Себастьяну и Бобо?
— Да.
— Зачем?
Рафаэль тоже поднялся.
Алия продолжила:
— У меня есть вопросы.
— Сегодня ты проснулась очень решительной, — с удивлением заметил он. — Что случилось?
Алия на мгновение замялась.
Будто колебалась.
Рафаэль это заметил.
— Говори.
Алия тихо сказала:
— С тех пор как я увидела сестру Софию... мне всё время снится один и тот же сон.
— Какой сон?
— Что я бросаюсь в реку. Глупость...
Рафаэль резко побледнел.
И уже более жёстким голосом спросил:
— Что именно ты видишь?
Алия удивилась резкой перемене в его голосе, но всё же ответила:
— Только это. Я стою на берегу реки... и бросаюсь вниз, в воду.
— А потом?
— Потом ничего. На этом всё заканчивается.
Рафаэль медленно провёл языком по губам и сделал шаг ближе.
— А... меня ты когда-нибудь видела в этом сне?
Алия нахмурилась.
— Нет. Почему ты спрашиваешь?
Рафаэль резко сменил тему:
— Собирайся. Мы выходим.
Он направился к двери, но голос Алии остановил его.
— Рафаэль... ты тоже что-то видел?
Рафаэль сжал дверную ручку и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Я видел, как ты бросаешься в реку.
А потом всё-таки повернулся к ней.
— Если мы оба видели одно и то же, значит, это что-то значит. Мы это выясним.
Он сказал это так, словно дал обещание.
И вышел, оставив девушку одну — чтобы она могла спокойно переодеться.
Они собрались внутри того самого деревянного сарая, где несколько дней назад Рафаэль колол дрова.
Их не должны были увидеть.
Это могло вызвать слишком много подозрений.
Рафаэль, Алия, Бобо и Себастьян собрались вместе, пытаясь понять, что им теперь делать — как распутать этот запутанный клубок.
Каэль присоединился к ним чуть позже.
Он почти не участвовал в разговоре, держался в стороне.
Это показалось Алие немного странным, но сейчас она ничего у него не спросила.
— Сестра Доротея на нашей стороне, — сказал Бобо. — Остальные монахини не знают, что она помогает нам. Только она знает правду.
— Ты так и не выяснил, откуда она знает меня и старика?
Бобо тяжело вздохнул.
— Упрямо молчит.
— И, задумчиво добавил: — Я всегда знал, что у Гектора Корвинуса много тёмных, нераскрытых сторон... но никогда не думал, что всё настолько глубоко.
— Он обычный убийца, — тихо сказал Рафаэль, погружаясь в воспоминания. — Он злился на маму точно так же, как и на меня. Считал, что должен воспитывать её жёстче... пока...
Он не договорил.
Алия молча слушала то, чего никогда раньше не слышала, и чувствовала, как холод медленно разливается внутри.
На её глазах Рафаэль словно менялся.
Из привычного сухого и грубого мужчины он вдруг превращался просто в человека, который проглотил слишком много боли.
В человека, которому когда-то слишком сильно не хватило тепла.
Девушка тяжело сглотнула, сдерживая нахлынувшие чувства.
— Книги здесь нет, — сказал Себастьян. — И у нас нет никакой информации о Софии.
— Доротея всё-таки поговорила с нами, — добавил Бобо. — Мы едва не попались. Сестра Эстелла подозрительно на нас смотрела... но это уже не важно. Если книги здесь нет, то и оставаться здесь долго смысла нет.
— А София? — вдруг заговорила Алия. — Она просила найти её.
Сменив тон — смягчив его специально для Алии — Бобо сказал:
— Откуда нам знать, что она вообще здесь? Это всё равно что иголку в стоге сена искать.
— А что, если книга у Софии? — прозвучал задумчивый голос Каэля, и все обернулись к нему. — И книга, и мать София — бог знает где. А что, если много лет назад она сбежала... забрав книгу с собой перед самой смертью? Не сказала даже дочерям, создав иллюзию, будто книга по-прежнему в монастырской библиотеке. И теперь трое охраняют её ценой собственных жизней. Даже «Око Тьмы» не станет в этом сомневаться, даже если доберётся до монастыря.
— И доберётся, — сказал Бобо. — Слишком долго задерживаться на одном месте нельзя.
— Через два дня вы покинете эту территорию, — добавил Себастьян.
Рафаэль удивлённо нахмурился.
— Что значит — вы покинете?
Бобо усмехнулся, и впервые эта усмешка выглядела почти меланхоличной.
— Что, все разом возьмём и исчезнем за один день? — коротко рассмеялся он. — Мы с Себастьяном останемся здесь. А вы... вернётесь домой.
— И что нам там делать? — нервно спросил Рафаэль.
Бобо ответил спокойно:
— Прежде всего — защищать Тенебрис. Остальное мы придумаем по ходу.
— Но сколько можно бежать? — тихо, с грустью спросила Алия.
Себастьян ответил мягче:
— Девочка моя, понимаю, как это тяжело. Но «Око Тьмы» не заставит себя долго ждать. Нам нужно действовать... но действовать осторожно. В конце концов, наша главная миссия — защитить тебя.
Алия помолчала и вдруг спросила:
— А что будет... если они всё-таки доберутся до меня?
Её вопрос словно окаменил всех.
Рафаэль резко повернулся к ней.
— Не говори таких вещей.
Алия лишь слабо улыбнулась.
— Ты не сможешь защищать меня вечно, Рафаэль.
— Смогу. — Его глаза налились кровью.
Каэль усмехнулся.
— Что, брат... забыл, что делал это против собственной воли? Или теперь всё уже иначе?
В его голосе звучала странная смесь — и боль, и колкая насмешка.
Рафаэль метнул в брата взгляд, как молнию.
— Да. Иначе, — его голос хлестнул, как кнут.
— И что же изменилось?..
Ответ так и не прозвучал — Бобо прервал их:
— Ладно, сейчас не время. Нам пора расходиться. Долго всем вместе здесь оставаться нельзя. Ну, давайте.
Он вместе с Себастьяном вышел, жестом позвав Рафаэля — перекинуться ещё парой слов.
Рафаэль с трудом оторвал режущий взгляд от Каэля и вышел вслед за старыми знакомыми.
Пальцы Каэля сжались так сильно, что побелели.
Он резко шагнул к выходу.
— Каэль...
Тихий голос заставил его остановиться.
Он повернулся к девушке — и, вопреки себе, смягчился.
Алия подошла ближе и тихо спросила:
— Тебе грустно?
— Всё в порядке, Алия.
Голос прозвучал сухо.
Алия на мгновение застыла. Она сразу почувствовала — это совсем не похоже на того Каэля, которого она знает.
— Ты... избегаешь меня? — осторожно спросила она.
— Нет, — снова коротко и резко.
Алия чуть сжалась и подошла ещё ближе.
— Каэль... пожалуйста, не отталкивай меня.
Её слова задели его.
Он закрыл глаза.
Это было ошибкой — поддаваться чувствам. И ещё большей ошибкой было из-за них говорить с Алией холодно.
Когда он снова заговорил, его голос уже звучал привычно:
— Я просто немного расстроен. Ничего больше.
— Поделишься?
Из груди Каэля вырвался тяжёлый вздох. Он заставил губы изобразить улыбку.
— Нет...
Лицо Алии изменилось.
— Это из-за меня? — наивно спросила она.
Каэль поспешил её успокоить:
— Нет. Конечно нет. Это я виноват.
Он замолчал.
Виноват в том, что связал с этим пустые надежды.
Виноват, что когда-то подумал, будто она может выбрать его... вместо Рафаэля.
Виноват, что был так самоуверен.
И, пожалуй, больше всего виноват в том, что за всё это время ни разу по-настоящему не подумал — что чувствует сама Алия...
чего она хочет на самом деле.
Ничего из этого он вслух так и не сказал.
Лишь мягко коснулся кончиков её мягких волос — тихим жестом показывая, что всё в порядке.
— Ох, Каэль...
С дрожащих губ Алии сорвался тихий вздох, и она уткнулась лицом ему в грудь.
Каэль на мгновение опешил, но его руки сработали быстрее — он уже обнимал её, прижимая ладони к её тонкой спине.
— Алия?.. Что с тобой?
Она лишь крепче сжала ткань его рубашки и ничего не ответила.
Каэль мог скрывать что угодно и сколько угодно...
Но ясное, светлое сердце Тенебрис лучше всех видело сломанные сердца.
И вдруг Каэль почувствовал странное облегчение.
Эти объятия... оказались ему необходимы.
Он вдруг понял: всё ещё может быть хорошо.
И, может быть, ему достаточно одного — просто защищать её... и знать, что она счастлива.
«Этого мне тоже достаточно...»
Он прошептал это лишь внутри себя.
Позже они тоже вышли из амбара.
И тогда Алия снова заметила, как бурная река тянет её к себе.
Будто там что-то есть.
Что-то, что зовёт.
А может... там действительно что-то есть?
Может, стоит проверить?
И ночью, в густой темноте, Алия вышла из спальни.
Тихо.
Бесшумно.
Она должна была понять, почему эта река так тянет её — будто зовёт, будто хочет что-то сказать... именно ей.
И она пошла навстречу этому зову.
Сколько можно прятаться — словно слабая принцесса, запертая в башне и ждущая, когда принц придёт её спасать?
Если там что-то есть — она сама пойдёт за этим.
Сама будет действовать.
Может... это София?
Холодный ветер заставлял девушку дрожать, но она всё ближе подходила к реке — чтобы узнать, что же её зовёт.
И она увидела.
Сначала ужас ударил так сильно, что в глазах потемнело, а в ушах зазвенело.
А потом... все эмоции будто исчезли.
Осталась только одна.
Та странная тишина, которая приходит, когда принимаешь неизбежное.
Где-то внутри раздался болезненный, почти насмешливый смех.
Что ещё могло так тянуться к свету... если не тьма?
— Здравствуй, Жак, — спокойно сказала Алия.
В свете луны стекла очков Жака блеснули.
Из-за них он посмотрел на девушку с холодным величием.
— Здравствуй... Тенебрис.
Алия сглотнула.
Жак, засунув руки в карманы, вышел из тени и остановился прямо перед ней.
— Я очень хорошо тебя знаю, Алия. Ты сделаешь всё... чтобы спасти тех, кого любишь.
— Сделаю... — её голос дрогнул.
Жак тихо, зловеще рассмеялся.
— Добрая... покладистая девочка. И наивная.
— Иметь сердце — не наивность.
Она старалась, чтобы голос звучал уверенно.
Но что она могла противопоставить?
Жак медленно обошёл её по кругу.
— Смотря для кого. Для тебя это точно плохо закончится. Ты ведь не хочешь всю жизнь бегать, правда?
— Нет...
— Ты и сама понимаешь, что должно случиться.
Алия сжала глаза.
Слёзы вырвались наружу и покатились вниз, падая на траву.
Её тонкий подбородок дрожал от сдерживаемого плача.
Увидев это, Жак подошёл ближе и пальцем вытер слёзы с её щёк.
— Ну-ну... зачем плачешь? Боишься?
Алия кивнула. Она не солгала.
Её сердце бешено колотилось — не зная, что этим самым рвёт грудь ворона.
Вопрос был только один: успеет ли он...
— Эта река давно зовёт тебя, Алия... Око Тьмы давно ждёт. Ты знаешь, что должна сделать.
Он сделал шаг назад, внимательно следя за девушкой.
Сквозь растрёпанные ветром волосы Алия тихо спросила:
— Что мне сделать?
Жак произнёс это почти торжественно:
— Прыгни.
Сердце Алии сжалось так сильно... так мучительно.
Чувствует ли он это сейчас?..
Идёт ли он?..
— Прыгни, Алия... — прошептал Жак. — И пусть тьма поглотит тебя. Тогда каждый получит то, чего так жаждал.
Ты — наконец покой.
Корвинус — свободу.
А мы... — его холодное дыхание коснулось её виска, — ...твоё сердце.
Алия горько всхлипнула.
В бурной воде, среди рвущихся волн, она увидела своё жалкое отражение.
И оно... улыбнулось ей.
Неужели всё должно было закончиться именно так?
Неужели это и есть конец?
Лишь на одно мгновение её сердце простонало:
«Где мой ворон...
Где ты, Рафаэль...»
И она больше не колебалась... позволила телу обмякнуть — и бросилась в жестокие объятия тьмы.
Небо в ту же секунду разразилось громом, и на землю обрушился ливень — тяжёлый, яростный. Он хлестал почву и зелень, заглушая отчаянный крик Рафаэля, который звал девушку в тот самый миг, когда она сорвалась в бездну.
Его колени ударились о мокрую землю, плечи бессильно опустились. Дождь промочил его насквозь, до самых костей.
На этот раз ворон не успел прилететь первым.
Впервые... ворон опоздал.