Часть 19.
Утренний ветер дул тихо и ровно. Высокие деревья мягко покачивались, склоняясь над узкой, бесконечно тянущейся трассой, где, кроме них, не было ни души. Это выглядело немного странно, но, учитывая, в какие обстоятельства и историю они оказались втянуты, подобные мелочи уже не удивляли.
Машина неслась прямо, на средней скорости, а водитель вёл её, полностью сосредоточившись на дороге. Алия, повернувшись к нему, украдкой, краем глаза позволила себе внимательно его рассмотреть.
Его волосы были чёрными — почти нереально чёрными. Тело казалось расслабленным, но в каждой линии ощущалось напряжение. От дороги ли это... или от чего-то другого... а может, он сам по себе такой — Алия пока не понимала.
Черты лица были резкими, прямыми, правильными; он выглядел немного старше того возраста, который, вероятно, имел на самом деле. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что не знает о своём «защитнике» ровным счётом ничего. Даже такой простой вещи, как его возраст. Она не знала, кто он, что любит, чем занимается — ничего. И это при том, что он, казалось, недопустимо хорошо осведомлён о ней самой.
Рядом с ним было напряжённо.
Алия то и дело сжимала пальцы, край своего белого платья, которое успела надеть перед тем, как собирать вещи. Даже смотреть на него было тяжело — казалось, он в любой момент может поймать твой взгляд и прожечь его до пепла.
— О чём ты думаешь? — неожиданно произнёс Рафаэль, не отрывая глаз от дороги.
Алия моргнула, возвращаясь из мыслей, и поспешно ответила:
— Ни о чём...
Рафаэль лишь коротко хмыкнул — и снова тишина.
Эта тишина тоже была невыносимой. Она не приносила спокойствия, а лишь всё сильнее сгущала то напряжённое, невидимое препятствие, возникшее между ними. Алии захотелось хоть как-то его разрушить: разговор он явно сам не начнёт.
— Кто ты? — внезапно спросила она, немного опасаясь резкого ответа.
Рафаэль нахмурился и медленно повернул голову:
— Серьёзно?
Алия растерялась.
— Ты... почти всё знаешь обо мне, а я — ничего. Разве это справедливо?
Рафаэль тихо фыркнул и снова перевёл взгляд на дорогу.
— Что ты хочешь узнать?
Алия не ожидала, что он вообще согласится что-то рассказать, и сразу воспользовалась возможностью:
— Сколько тебе лет?
Рафаэль криво улыбнулся:
— Двадцать пять.
В уме Алия отметила: «На пять лет старше». И эта разница вдруг показалась значительной. Мужчина молчал, лишь продолжал вести машину.
— Чем ты занимаешься?
— Чувствую себя девушкой на свидании, — усмехнулся Рафаэль. — Фехтованием занимаюсь. Догадаться было несложно. — Он бросил на неё взгляд. — Тем более ты уже прекрасно ощутила на своей коже, насколько я хорош в этом.
Девушка отвела глаза. Только он мог отвечать так. В голове неожиданно мелькнула мысль: «Каэль никогда бы так не сказал».
— Каэль...
Голос Рафаэля прозвучал мгновенно, и Алия резко повернулась к нему, с испугом на лице.
— Не так уж удивляйся. Просто твоё сердце теплеет, когда ты говоришь о нём или... — он на мгновение посмотрел на неё и снова уставился на дорогу, — когда думаешь.
Алия смутилась и сжалась.
— И что теперь, ты всё будешь чувствовать?
— Угу. Можешь начать учиться контролировать эмоции. Если не хочешь, чтобы я читал тебя как открытую книгу — а поверь, тебе это не понравится.
Девушка полностью отвернулась к двери. Больше вопросов — по крайней мере о нём — она не задавала.
— Сколько займёт дорога?
— Около суток.
— Сутки?
— Ты ожидала чего-то другого?
— Нет, просто...
— Как же легко тебя удивить.
— Как же трудно тебе быть просто нормальным, — сорвалось у неё почти раздражённо.
На мгновение его глаза посмотрели так, будто этих слов говорить не следовало. Затем он спокойно ответил:
— Я давно сошёл с орбиты понятия «нормальности».
В его голосе прозвучало что-то далёкое. Незавершённое.
И вдруг Алия вспомнила слова Каэля:
«Не бойся и Рафаэля. Он просто не знает, как унять свою боль».
И она словно попыталась взглянуть на него под другим углом. Что если... он просто не умеет выражать чувства?
— Рафаэль, ты когда-нибудь был влюблён?
Рафаэль опешил.
— Воу, спокойнее. — Пару секунд он смотрел на неё с растерянностью, будто его спросили о чём-то постыдном. — Лимит вопросов исчерпан, лань.
Господи ... — тихо пробормотал он. — Почему вы задаёте такие вопросы?
— Значит, уже спрашивали?
Рафаэль поёрзал в кресле, устраиваясь удобнее, и тяжело вздохнул.
— Что ты пытаешься проверить — способен ли я чувствовать или нет?
— Да.
— Нет! Кто-то вроде тебя задал такой же вопрос лет три назад. Бедняжка сломалась, впрочем, неважно. Я. не. способен. чувствовать. Запомнила? Нужно будет — снова потащу тебя за собой, понадобится — снова проткну мечом, и ещё тысячу раз, если придётся. — Его голос стал ледяным. — Я здесь только потому, что обстоятельства вынуждают. При первой же удобной возможности мы забудем друг о друге: я — о тебе, ты — обо мне.
Алия сжала губы. Она больше не смотрела на мужчину. Вид расстилающейся зелени вдруг показался куда предпочтительнее. И всё же не смогла удержать ту единственную слезу, потребность в которой сейчас ощущалась почти болезненно.
Она не заметила, как Рафаэль повернулся, проверяя, не обидел ли её, и увидел, как эта одинокая капля скатилась вниз и упала на подол её платья, мгновенно впитавшись в ткань.
Рафаэль лишь крепче сжал руль, но ничего не сказал.
Оставшуюся дорогу они провели в тяжёлой, давящей тишине.
Тем временем в особняке, в гостиной, было куда более напряжённо.
Гектор сидел на диване, спокойно попивая свой травяной чай, а Каэль ходил по комнате из стороны в сторону.
— Что будет дальше? — беспокойно говорил он. — Дедушка, им нужен контроль.
— И ты хочешь поехать только ради этого, а не ради той девушки? — Гектор подчеркнул слова с холодной строгостью. — Ты никуда не поедешь.
— Дедушка! — он остановился перед ним. — Рафаэль вспыльчив, он может допустить ошибку. А монастырь? Как он туда войдёт — там ведь одни женщины, а воображением Рафаэль, мягко говоря, не блещет.
Он нервно размахивал руками, и его раздражало спокойствие, с которым дед продолжал пить чай.
— Ты не доверяешь Тенебрис? — неожиданно спросил Гектор.
Каэль застыл, не сразу понимая.
— Что она может сделать?
Гектор впервые повернул голову к внуку.
— Воображением Рафаэль не блещет, но я уверен — она сумеет проявить изобретательность.
Каэль всё ещё стоял, пытаясь уложить услышанное в голове.
— В любом случае им нужен кто-то рядом. Они не могут оставаться одни.
— Могут. И ты прав — им нужен кто-то. — Он поднялся. — Но не ты.
Каэль тяжело выдохнул, а Гектор добавил:
— Я старый Корвинус, Каэль. Думаешь, я этого не предусмотрел?
— Тогда почему ты ничего не делаешь? Почему не позволяешь мне поехать?
— Я сказал: это не ты. Всё.
— Тогда кто?
— Старые знакомые. Они не должны знать, что не одни.
— Почему?
Гектор выпрямился.
— Чтобы действовали сами. Не надеялись ни на кого. И наконец научились принимать присутствие друг друга.
Каэль качнул головой. Он не мог пойти против слова Гектора. Но он дал обещание девушке — и должен был его выполнить, хотя бы как-то. Мысль о том, что она одна с Рафаэлем на пустынных дорогах, в монастыре, заставляла виски болезненно пульсировать. Он быстро вытащил из-за книжного шкафа ножны со своим мечом и вылетел из комнаты, как вихрь.
Гектор, подойдя к книжному шкафу, смотрел на пустоту, оставшуюся после ухода внука. Чай в его руке остыл, и он больше не стал пить. Всем им оставалось лишь ждать. И надеяться, что «Око Тьмы» всё ещё пребывает в заблуждении.
Время тянулось медленно. Краски в небе менялись тяжело и неохотно, пока наконец не достигли густого чернильного оттенка.
Алия немного устала в дороге, временами на короткие мгновения засыпала, затем снова просыпалась — спать в машине было не самым удобным занятием.
Рафаэль изредка бросал на неё быстрые взгляды, словно проверяя, на месте ли она.
За всю дорогу девушка так и не повернулась в его сторону.
Высокие деревья в ночи начали казаться давящими; впереди путь освещали только фары машины, да немного помогал тусклый полумесяц.
Звёзды постепенно всплывали на поверхности небесного моря, демонстрируя своё холодное сияние, и Алия с удивлением отметила, какими разными, большими и красивыми они выглядят.
Внезапно она медленно повернулась к мужчине и спросила:
— Мы не остановимся?
Рафаэль заметил, что она немного побледнела.
— Остановимся, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.
На этот раз он посмотрел на неё чуть дольше — насколько позволяла езда. Затем, сосредоточившись на поиске более ровного места для стоянки, добавил:
— Тебе плохо из-за дороги?
Алия покачала головой.
— Нет. Просто мы едем уже очень долго. Я никогда раньше так долго не путешествовала.
Рафаэль понял.
— Не привыкла, — он замедлил машину.
Неподалёку показался более ровный участок, и он решил остановиться там. После долгой поездки сама остановка показалась непривычной.
Мужчина вышел из машины, открыл дверь со стороны девушки, затем распахнул багажник, что-то там разыскивая.
Алия ухватилась за дверцу и попыталась выбраться. Тело словно отяжелело, будто прилипло к сиденью.
Первая нога коснулась земли — в колене отозвалась лёгкая боль. Когда она вытащила вторую, ноги уже не выдержали. Девушка крепче вцепилась в дверь и не заметила, как сильная рука Рафаэля поддержала её за локоть.
В ночи его чёрные глаза казались ещё более блестящими, взгляд — более строгим, но голос прозвучал спокойно:
— Онемели?
Алия кивнула.
В другой руке у него был лёгкий плед, который он достал из багажника. Протянув его девушке, он сказал:
— Накинь на плечи, холодно. И подожди меня, возьму ещё пару вещей... сможешь стоять? — спросил он, внимательно оглядев её.
Алия снова кивнула, и Рафаэль вернулся к своим поискам.
Девушка наблюдала за ним и вдруг поняла, что он не резок, не командует. Его поведение казалось совершенно обычным — даже странно обычным для того образа, который она успела увидеть. Или это он просто так себя показывал? Понять его было трудно.
Вскоре они устроились на траве неподалёку от машины.
Рафаэль развёл небольшой костёр и дал ей ещё один плед — постелить на землю. Сам же сел прямо на голую землю, лишь в своей обычной рубашке. Сорвал длинную травинку и стал вертеть её в пальцах.
— Тебе не холодно? — спросила Алия.
Рафаэль покачал головой.
Его молчание и спокойствие пугали даже больше, чем резкость.
Вдруг он посмотрел на неё тяжёлым, непонятным взглядом:
— Чего ты сейчас боишься?
Алия удивилась. Лицо Рафаэля будто потемнело, словно на него легла тень, и она не понимала, почему.
— С чего ты взял, что я боюсь?
Рафаэль закатил глаза.
— Я чувствую твоё сердце... ты быстро забываешь.
— Ты слишком странно спокойный.
— А, вот в чём дело.
— Обычно ты не такой.
— И какой же я?
Алия задумалась и с детской прямотой ответила:
— Строгий. Грубый. Резкий. Н... невыносимый.
Для Рафаэля это не было новостью, но услышать прямо, каким его видит Алия, оказалось неприятно — почти до тошноты от самого себя.
— Когда я грубый — ты боишься. Когда спокойный — боишься ещё больше.
Он пожал плечами.
Ветер снова засвистел холоднее, и Алия плотнее закуталась в плед. Рафаэль оставался неподвижным, словно ничто не могло заставить его реагировать.
Внезапно он поднялся и направился к машине. Алия поспешно спросила:
— Куда ты?
— Сейчас вернусь.
Странно — в голове Алии, обычно переполненной мыслями, теперь не было ничего. Она просто сидела, глядя на деревья впереди, на редкие цветы, слушала ветер, ночные звуки, потрескивание огня — и пустоту. Мысли были ясны, как никогда. Ей захотелось просто насладиться этим мгновением тишины — редким благословенным спокойствием, которое раньше она пыталась заглушить чтением.
Она почти растворилась в этой ночной природе, когда перед ней появилась рука Рафаэля, а между его пальцами — пластиковый стакан, из которого поднимался пар.
Алия подняла голову, чтобы посмотреть на него.
— Горячий чай, — сказал Рафаэль, протягивая ей стакан.
Затем он сел на траву, сохраняя расстояние от девушки.
Руки Алии приятно согрелись, и она вдохнула сладкий аромат трав.
— Ты приготовил? — спросила она.
— Да.
— Правда?
— А что, я не могу заварить чай?
— Можешь, просто... это странно.
— Странная тут ты раз удивляешься травяному чаю. Пей.
Алия сделала глоток. Тёплая сладость разлилась по телу, расслабляя мышцы.
— Есть план, как мы попадём в монастырь? — спросила Алия.
— Есть. Либо будем притворяться, что хотим стать монахинями, либо — что с нами случилось несчастье.
— Думаю, второе разумнее. Но что мы скажем?
— Это ещё нужно придумать.
— Есть и более сложный вопрос.
— Знаю.
Этот вопрос мучил всех: под каким предлогом взрослый мужчина сможет попасть в монастырь? Сделав ещё глоток, Алия сказала:
— А если сказать, что мы брат и сестра?
Рафаэль поморщился.
— Нам придётся вместе искать книгу, я не смогу спускать с тебя глаз. Через пару дней такая «близость» станет подозрительной.
— Я действительно настолько в опасности?
Рафаэль тяжело вздохнул.
— Не знаю. Но тебя везде хотят либо убить, либо присвоить. Рисковать нельзя.
На его лице появилось явное раздражение, и Алия вдруг увидела, насколько ему отвратительна вся эта ситуация — и сама почувствовала себя лишней вещью, от которой он с радостью избавился бы.
— А как мы будем искать книгу? — вдруг она закашлялась.
Рафаэль повернулся на звук кашля, затем снова посмотрел на огонь.
— Этого тоже не знаю. Ничего не знаю. Знаю только, что мы в дерме. Это точно.
Алия снова кашлянула — наверное, от холода. На третий раз Рафаэль раздражённо бросил:
— Сядь ближе к огню.
Но девушка не обратила внимания. Она почувствовала знакомое царапанье в горле, попыталась сглотнуть — и это далось с трудом. Она снова закашлялась, ещё раз, и вдруг ощутила, как невидимая петля на шее медленно сжимает трахею.
Лоб покрылся холодным потом. Она отставила стакан с чаем и с ужасом спросила:
— Рафаэль... что ты положил в чай?
Рафаэль посмотрел на неё, и его брови резко сошлись. Алия побледнела, взгляд стал рассеянным.
— Травы, — произнёс он странным тоном — не из-за вопроса, а из-за того, как именно она его задала, будто от ответа зависело что-то гораздо более важное.
Он уже не пил, не отрываясь следил за ней.
— Ещё... — с трудом выговорила она. — Ещё что... что ты добавил...
Тело Рафаэля напряглось. Он поставил стакан и мгновенно приблизился.
— Мёд, — сказал он. — Для сладости. Алия... ты в порядке?
И увидел, как её глаза расширились от ужаса. Она попыталась вдохнуть полной грудью — безуспешно.
— Алия... — теперь он был совсем рядом. Она явно задыхалась. — Алия!
Голос его охрип.
Алия схватилась руками за горло, и вместо дыхания из него вырвался свист.
Рафаэль встряхнул её за плечи, уже откровенно тревожно бросив:
— Алия! Что с тобой происходит?
— Мёд... у меня... аллергия...
— Чёрт!!
Он понял всё в одно мгновение и резко вскочил. Холодная волна прошла по напряжённому телу — каждый мускул теперь был натянут до предела.
Алия пыталась дышать, но из горла вырывался лишь ужасный свист. Рафаэль быстро провёл руку ей за спину, поддерживая, другой рукой откинул её голову назад, освобождая дыхательные пути. Его движения были быстрыми, точными и тревожными.
Сердце глухо колотилось от осознания: из-за обычного мёда и собственной небрежности у них сейчас, возможно, остались считаные минуты. А чёртов анафилактический шок уж точно не
остановишь пощёчинами.
— Где твое лекарство? — спросил он, оглядываясь вокруг, будто надеясь найти невидимую помощь. — Эпипен... адреналин... хоть что-нибудь, Алия! — он сильнее встряхнул её.
Из глаз Алии потекли слёзы. Свистящее дыхание превратилось в жестокий хрип. Зрачки, пожелтевшие от удушья, наполнились мольбой о спасении — до боли знакомой. Перед глазами Рафаэля вспыхнул образ умирающей матери, и он почувствовал, как уходит земля из-под ног, как его всегда холодная грудь вдруг разрывается яростными ударами сердца.
Он быстро уложил девушку на бок.
— Постарайся... сколько можешь... дышать, хорошо? Я сейчас...
И, словно разъярённый вихрь, бросился к машине. Продолжая ругаться сквозь зубы, он вытащил аптечку и начал почти яростно рыться внутри.
Каэль любил хранить всякую «ненужную» мелочь, утверждая, что никогда не знаешь, когда она пригодится.
Теперь был именно тот случай.
Очень скоро он нашёл ампулу — «дексаметазон». Не эпипен, но против отёка Квинке должно было помочь. Нужно было хотя бы попытаться.
Схватив шприц, он стремительно вернулся.
Алия побелела, губы посинели, она уже почти не пыталась дышать. Сознание мутнело, а из груди всё так же вырывался тот страшный хрип, смешанный со свистом сдавленных лёгких.
Не теряя ни секунды, он набрал препарат в шприц, опустился на колени и резко поднял девушку к себе, оперев на собственное колено. Глаза Алии покраснели, в них стояла мольба, и видеть это было почти невыносимо.
Не колеблясь, он вонзил иглу ей в бедро под прямым углом и большим пальцем вдавил поршень. Алия вздрогнула от внезапной боли.
Рафаэль сразу же прижал её к груди и яростно прошептал:
— Всё... всё, Алия... всё.
Сначала ничего не изменилось. Затем хрип постепенно перешёл в свист, и жалкие порции кислорода начали проникать в лёгкие.
— Дыши... попробуй... давай...
Его голос звучал приказом. Он даже не заметил, как грубовато убирает с её лица пряди волос, прилипшие ко лбу от пота.
Взгляд Алии стал чуть яснее.
— Смотри на меня, — произнёс он. — Глубоко вдохни... ради Бога... — в голосе вдруг появилась незнакомая дрожь.
Его собственное дыхание сбивалось, височные мышцы сводило до боли, глаза горели бешеным огнём. Он продолжал держать девушку в объятиях, наблюдая, как медленно возвращается способность дышать.
Другой рукой он осторожно встряхнул её за плечо:
— Не засыпай. Слышишь?
Слёзы всё ещё текли, кислород понемногу наполнял освобождающиеся альвеолы. Ресницы Алии дрогнули, и с губ сорвался слабый шёпот:
— Ра... ф...
— Молчи, — резко оборвал он. — Береги дыхание.
Наконец её грудь начала подниматься ровнее, тело расслабилось. Рафаэль откинул голову назад и тяжело выдохнул.
— Как ты? — тихо, но всё ещё тревожно спросил он.
— Я... в порядке... — с трудом прошептала она.
— Чёрт бы тебя побрал! — вспыхнул он, всё ещё не выпуская её из рук. — Неужели ты не могла «случайно» спросить, нет ли в чае мёда? Почему не сказала, что у тебя аллергия? Почему?
Голос звучал яростно, но эта ярость была направлена на собственный страх — страх, который он почувствовал и не хотел признавать.
Алия вытерла слёзы и тихо пробормотала:
— Я... не подумала...
— Не подумала? Кто должен думать за тебя?
— Рафаэль...
— ЧТО?
— Пожалуйста... не кричи...
Тело Алии всё ещё было слишком чувствительным. Он видел это — и чувствовал её страх у себя под рёбрами, будто тот отдавало прямо в его грудь. Рафаэль замолчал. С усилием попытался усмирить поднимающуюся ярость.
Алия начала подниматься и закашлялась. На этот раз он отреагировал мгновенно, словно удар молнии.
— Что?
— Я в порядке, — сказала она, садясь и сжимая голову ладонью. — Прости. Я не думала, что ты будешь волноваться.
— Я не волнуюсь, — солгал он. — Я злюсь. Это разные вещи.
Но дрожь в его руках и то, как тяжело поднималась его грудь, говорили совсем об обратном.
Убедившись, что девушка уже держит себя под контролем, он поднялся, запустив пальцы в густые волосы.
— Ладно, — начал он, возвращая себе самообладание. — Будем спать в машине. Утром продолжим путь.
Он снова посмотрел на неё — и в этом взгляде прятался страх.
Алия, покачиваясь, встала, взяла пледы, чтобы идти к машине. Рафаэль тут же оказался рядом — готовый подхватить, если она почувствует слабость. Он забрал у неё пледы и, на всякий случай, крепко взял за руку.
Алия посмотрела ему прямо в глаза.
— Я правда в порядке, Рафаэль.
— Твой голос звучит неубедительно, — бросил он, когда они осторожно зашагали вперёд.
— Ты всё равно меня недолюбливаешь, — тихо заметила она.
Рафаэль резко вскинул голову.
— Недолюбливать — не значит хотеть, чтобы ты умерла у меня на руках.
Добравшись до машины, он открыл заднюю дверь, помог ей устроиться — сзади спать будет удобнее, — укрыл пледами. Алия с изумлением наблюдала за его осторожными движениями. Он... умел заботиться. По-своему.
Сам он сел впереди, скрестил руки на груди, закрыл глаза — скорее из-за рвущихся внутри чувств, чем от усталости.
В лунном свете его напряжённый профиль казался ещё резче. И тогда Алия заметила на его щеке шрам. Тонкий, едва заметный — раньше она не обращала внимания.
— Рафаэль...
— Спи, — отрезал он, не открывая глаз.
— Шрам на твоей щеке...
— Спи.
— Что случилось?
— Подрался с Каэлем, — коротко бросил он. — Теперь спи.
Алия удивлённо вскинула брови.
— Каэль ударил тебя?
— Ты не ожидала такого от своего мягкого рыцаря? Спи. Не заставляй повторять — меня это раздражает.
— Но ты тоже не спишь.
— Потом усну.
Он не хотел признавать, но случившееся его напугало. Алия была слишком близко к смерти. Если бы не дурацкая привычка Каэля складывать всё в бардачок, сейчас он вёз бы обратно её тело.
От этой мысли его пробрала дрожь. Он лишь сильнее скрестил руки на груди, скрывая её.
Её испуганные глаза... мольба, дрожащая в слезах... она была так похожа на его покойную мать. И он снова оказался таким же беспомощным — без надежды спасти.
Рафаэль стиснул зубы и резко провёл ладонью по глазам.
Алия наблюдала за его мучением и понимала: он ничего не скажет. Не станет говорить.
Ему казалось, что каждую минуту он снова увидит ту сцену. Он не хотел — не хотел снова вспоминать мать, не хотел ещё раз стоять рядом и лишь смотреть, ничего не в силах изменить.
Алия приподнялась на локте и тихо произнесла:
— Рафаэль.
— М?
— Посчитай удары моего сердца.
Он повернул голову и нахмуренно посмотрел на неё.
— Тебе плохо?
— Просто посчитай.
Не отрывая взгляда, он сосредоточился, стараясь уловить биение её сердца. Тихий, ровный стук мягко отозвался у него в груди, словно звон далёкого колокольчика.
Этот звук заглушил тяжесть, которая до этого сжимала пространство между ними.
Солнечные глаза Алии вдруг показались тёплым лучом в суровой вселенной Рафаэля.
Через тридцать секунд он спокойно произнёс:
— Ровный.
Алия едва заметно улыбнулась.
— Можешь спать. Не бойся.
Рафаэль моргнул.
— Я не боюсь.
— Боишься, — её улыбка стала теплее. — Чего-то, о чём ты мне никогда не скажешь.
— Не нужно читать мои чувства.
— Я их не читаю. Я их вижу. И потом... моё сердце бьётся у тебя в груди.
Рафаэль замер. Мышцы его лица медленно расслабились.
— Спасибо.
Он тихо фыркнул.
— Это я дал тебе чай с мёдом, лань.
— И ты же меня спас.
— Ты слишком сентиментальна.
— А ты называешь меня ланью и даже не замечаешь, как это звучит на твоих губах.
По телу Рафаэля словно прошёл ток.
Алия обессиленно опустилась на сиденье
и больше не произнесла ни слова.
Он ещё долго смотрел на её хрупкий, бледный силуэт.
В ту ночь, в когтях ворона, сердце лани наконец уснуло спокойным сном.