Часть 17.
Алия подвернула рукава слишком большого для неё рубашки и, подтянув ещё более огромные брюки выше бёдер, чтобы не путались под ногами, вышла — и не заметила, как оказалась прямо перед Рафаэлем, идущим по коридору. Его брови с любопытным удивлением приподнялись, когда он увидел девушку и окинул её взглядом с ног до головы. Из груди вырвался насмешливый смешок, пока он наблюдал, как она пытается собрать на себе излишки одежды — чужие по размеру, слишком большие куски ткани.
— Что? — резко бросила Алия, не выдержав его изучающего, насмешливого взгляда. Подбородок у неё был высоко поднят, и Рафаэль это оценил.
— Ничего. Удобно?
— Сам видишь — нет. Другого варианта нет. Пока.
— Верно — пока. Дай мне свою одежду.
— Зачем? — удивилась Алия.
Рафаэль глубоко вдохнул и наклонился к её уху так близко, что девушка невольно задержала дыхание. Его дыхание обожгло её светлую шею.
— Хочу чувствовать твой запах, когда тебя нет рядом, — мечтательно прошептал он.
Алия в замешательстве сделала шаг назад.
— Ч... что?
— То, что услышала, Алия, — тем же тоном повторил он, глядя ей прямо в глаза. — Я собираю коллекцию.
Он медленно вынул из кармана белый кусок ткани, который она сразу узнала.
— Твой платок уже у меня. Теперь хочу и твою одежду.
Алия резко выхватила у него платок и снова подтянула брюки, которые всё равно тянулись по полу. Рафаэль не отреагировал — он просто наблюдал за этой забавной для него сценой.
Алия сжала платок в руке и попыталась обойти мужчину, но Рафаэль перегородил ей путь спиной.
— Ноги, вроде, уже в порядке, — заметил он. — Стала шустрее.
— В порядке, — бросила она, не глядя на него, и попыталась обойти с другой стороны, но и там дорогу перекрыла его широкая спина.
— Ты тревожишься? Или боишься? А может, волнуешься? Сердечко трепещет, как бабочка.
Алия подняла на него расширенные, дрожащие от удивления глаза. Мужчина смотрел на неё с кривой, довольной улыбкой — как паук на насекомое, попавшее в сеть.
— Что? — спокойно сказал Рафаэль, следя за её растерянным лицом. — Забыла, что я чувствую твой пульс?
— Дай пройти, — она попыталась двинуться вперёд, но Рафаэль стоял намертво.
— Одежду, — повторил он.
Алия раздражённо сжалась.
— Зачем?
— Размер нужен. В таком виде ты же не будешь шляться по улицам. Купим тебе пару вещей по размеру.
Он снова наклонился к ней:
— Не переживай, Каля отправлю за покупками. У него хороший вкус.
Девушка одарила его кислой, насмешливой улыбкой и снова толкнула, проходя мимо. На этот раз Рафаэль уступил. Но она не успела дойти до конца коридора, как он окликнул её:
— Чуть не забыл.
Он вынул из кармана обычный сенсорный телефон и поднял его в воздух.
— Твой телефон. Без глупостей — он тебе всё равно понадобится, так что лучше забери сразу.
Подтянув брюки, Алия быстро вернулась, не глядя ему в лицо, выхватила телефон и, уходя под его тихий смех, крикнула:
— Одежду сам возьмёшь! Она в комнате!
Рафаэль опешил — но оценил. Он даже не понял, куда она направилась. Просто вошёл в её комнату, взял с кровати её чёрное платье и уговорил Каэля купить девушке одежду.
Потом он зашёл в свою комнату и взял меч. Впервые после того случая. Сердце дрогнуло, но он крепко сжал рукоять в ладони.
Мозг помнил. На первый взгляд казалось, будто это что-то неважное или бессмысленное, но он совершенно ясно знал — что именно вспоминает.
И не только тот вечер — как расправился с теми четырьмя, которых лишь Небесный знает, кто послал; не только девушку, которую он убил. Всё... и всё было таким спутанным.
Мысли перелистывались со скоростью света, взрывая нервные клетки, и, словно поток, заливали тело — от каждой мышцы до самой кости.
Будто ему снова было пять лет, когда он впервые почувствовал, как жизнь в одно мгновение жестоко замирает перед глазами. Как она раскалывается на две разные половины. Как настоящее, которое должно было стать твоим будущим, навсегда остаётся в прошлом. Как меняются оттенки реальности.
Казалось, это больше никогда не повторится.
Казалось, он уже достаточно сломан, чтобы не сломаться снова. Он думал, что у него больше нет сердца — грудь пустая. Но судьба решила поместить между рёбер другое. Маленькое, трепещущее... и до боли похожее...
Рафаэль крепче сжал меч, и его остриё опустилось вниз. Свободной рукой он провёл по глазам.
— «Почему ты так похожа... Почему?..»
Любому, наверное, было бы приятно увидеть человека, похожего на дорогого сердцу, и хоть немного утолить тоску. Но Рафаэль чувствовал боль. Жгучую, невыносимую боль — и был готов уничтожить всё, лишь бы прекратить это мучение. Тёмные стены комнаты словно нависли над ним, шепча слова, глубоко впитавшиеся в древние камни.
— «Папа...»
И это была не мольба. Это была попытка дотянуться — до затуманенного участка сознания, который может сработать внезапно.
— «Замолчи, Элегия», — приказной голос Гектора не допускал возражений.
— «Ты давно этого ждал», — голос женщины не звучал отчаянно. Он был просто пуст.
— «Это мой долг».
— «Тогда сделай это... убей его. И...»
Трудно было понять, что происходило той ночью в самом гнетущем зале особняка, где Гектор обычно находил приют. Но углы того зала навсегда запомнили последние слова Элегии:
— «Годы назад я вкусил великую боль,
Сердце дрожало, и скорбь сожрала мою роль.
Я хотел умертвить всё, что жилo во мне,
Чтоб погасло небо и сон не вернулся ко мне.
Но ты, о ворон, перевернул мой путь,
Вернул мне мгновения жизни — вдохнуть.
Ты понял мой боль и унёс её прочь,
Возьми теперь сердце — дай жить мне сквозь ночь...»
И Гектор сделал это.
Последним, что Рафаэль позволил себе увидеть, был образ умирающей матери: меч, скользнувший в её живот, алой дугой опустился на диван, и через считаные мгновения она замерла. Её густые, медовые глаза в последний раз повернулись к сыну — и навсегда застыли.
Грохот упавшего металла вернул Рафаэля из воспоминаний. Он не заметил, как рука задрожала и выпустила меч. Он присел перед клинком, который в слабом свете блестел так, словно не имел на это права: Рафаэль никогда прежде не ронял свой меч.
На короткое мгновение в голове вспыхнула мысль: а что, если Гектору тоже было больно? Что, если он тоже хотел уничтожить эту боль?
Нет!
У него не было права.
Стерев с лица невидимые эмоции, он поднял меч и убрал его в ножны.
И в этот момент за его спиной осторожно проник свет. Кто-то бесшумно приоткрыл дверь, и эта осторожность была предельно ясна Рафаэлю, стоявшему к двери спиной. Не оборачиваясь, он хрипло бросил:
— Чего ты хочешь?
Ответ задержался на секунду-другую, затем тихо прозвучал:
— Дедушка зовёт к ужину.
Рафаэль тихо фыркнул:
— Дедушка.
Устраивая ножны между полками книжного шкафа, он, всё так же не оборачиваясь, добавил:
— Почему послали именно тебя?
Даже не видя её, было ясно — Алия растерялась.
— Ч... чтобы... может... помирились?
Она сказала это наивно, и Рафаэль всё-таки повернул голову к девушке.
— Мы что, ссорились?
Алия удивилась. Трудно было описать, что на самом деле существовало между ними: ненависть, долг, ответственность, миссия... возможно, всё вместе.
— Ты явно меня недолюбливаешь, — спокойно сказала она и получила столь же спокойный, ожидаемый ответ:
— Недолюбливаю.
— И продолжишь грубить?
— Безусловно.
— А мы, как я понимаю, всё равно не избавимся друг от друга, пока я не умру.
— К сожалению... ч... что?
Рафаэль растерялся от её последних слов. Его взгляд мгновенно потемнел, глаза стали жёсткими и злыми.
— Почему ты думаешь, что должна умереть?
Тело само повернулось к девушке, помимо его воли. Алия всё ещё стояла у двери, одной рукой осторожно касаясь другой, а свет из коридора — единственный в этом участке — мягко освещал её новое платье нежного, почти персикового оттенка. Шёлковые складки делали её ещё более хрупкой и скрывали раненые ноги. Она чуть пожала плечом.
— Если кто-то чего-то очень хочет, он обязательно это получает. А моё сердце... его очень, очень хотят заполучить.
На её лице играла мягкая улыбка — странно несоответствующая её смирению. Она даже казалась спокойной, и это спокойствие неприятно резало.
Челюсти Рафаэля напряглись, и из полутьмы комнаты он отчётливо бросил:
— Твоё сердце больше тебе не принадлежит, лань. Оно у меня. И я не собираюсь так легко его отдавать.
Он шагнул вперёд и продолжил:
— Пойдём, посмотрим, зачем дедушка решил собрать нас всех, — последнее слово он произнёс с насмешкой.
Когда он уже дошёл до выхода, Алия спросила:
— Ты защищаешь меня?
Рафаэль остановился прямо перед ней. Девушке пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Он покачал головой.
— Нет. Я защищаю сердце.
— Разве это не одно и то же?
Грудь Рафаэля сжалась. Он сглотнул. Он сам не понимал, почему всякий раз, когда речь заходила о ней и о сердце, внутри поднималась злость. Ответа он найти не смог — ни слов, ни объяснения.
Молча он повёл её за собой в большой гостевой зал, где их уже ждал роскошный ужин... разумеется, вместе со стариком. Во главе стола сидел Гектор, а справа от него — Каэль. Как только они вошли, оба устремили на них взгляды. Рафаэль сел прямо напротив Каэля, не взглянув ни на одного из них, а Алия, немного поколебавшись, заняла место рядом с Каэлом.
Рафаэль посмотрел на неё и усмехнулся, тихо заметив:
— Его предпочитаешь?
— Она имеет право сидеть там, где хочет, — быстро ответил Каэль.
Рафаэль перевёл взгляд с девушки на брата.
— Платья хороши, — сказал он, глядя прямо в зрачки Каэля. — Подобраны достаточно деликатно... будто кто-то видит в ней небесного ангела. Они удивительно подчёркивают её — невозможно остаться равнодушным.
Каэль сжал вилку в руке и бросил:
— Похоже, в чьей-то голове этот «ангел» отпечатался довольно чётко, Рафаэль.
Рафаэль улыбнулся ещё шире, а Алия строго одёрнула их:
— Я вообще-то здесь.
Мужчины одновременно посмотрели на неё, затем снова друг на друга, когда комнату словно накрыла тенью хриплая, властная реплика:
— Ведите себя как взрослые мужчины. И ешьте. Это вам ещё пригодится.
Они не стали продолжать и принялись за еду — каждый по-своему, в своей привычной манере.
Алия посмотрела на богатый стол и тихо спросила у Каэля:
— Кто всё это готовит?
— Просто ешь, — улыбнулся Каэль. — Приятного аппетита.
— Приятного аппетита, — ответила Алия.
Рафаэль краем глаза наблюдал, как эти двое смущённо улыбаются друг другу, после чего с явной неохотой продолжил есть.
— Кто такой Брукс? — спокойно начал он разговор, — Ты обещал за ужином рассказать всё.
— Не всё, а то, что знаю, — строго поправил старик. Рафаэль безразлично кивнул.
— И так, кто такой Брукс?
— Старый мерзавец.
— Это мы уже поняли. Дальше?
— Член «Ока Тьмы».
— Уже интереснее.
Алия напряглась. Каэль заметил это и попытался взглядом её успокоить, пока два противоположных полюса продолжали обмениваться вопросами и ответами.
— Как получилось, что он до сих пор не добрался до Алии?
— Он не знал, что это именно Алия.
— И как же до него дошла новость?
— Благодаря его «правой руке».
— Мне что, каждое слово из тебя клещами вытягивать? — раздражённо бросил Рафаэль, опуская вилку. — Нельзя сразу говорить нормально?
— Жак...
Все повернулись на тихий шёпот девушки. Она застыла, глядя в свою тарелку. Рафаэль сразу почувствовал, как страх сковывает её маленькое тело.
— Жак? — голос Гектора прозвучал удивительно мягко, будто он разговаривал с ребёнком, которого нельзя напугать.
Алия испуганно подняла глаза и сбивчиво произнесла:
— Он мой... мой бывший одноклассник. Переписчик. Сказал, что должен найти книгу в нашей библиотеке.
Ей было трудно говорить, и Гектор спросил:
— Какую книгу?
— Говорил, что... не знает.
Все на мгновение удивились и продолжили слушать.
— Он сказал, что она очень старая и он поймёт, когда найдёт её.
— Что это была за книга? — мягко продолжал направлять Гектор.
Алия посмотрела на каждого по очереди и произнесла:
— «Tenebris».
Гектор глубоко вдохнул, словно ожидал услышать именно это. Алия вдруг взглянула на Рафаэля:
— Ты забрал ту книгу, и Брукс наказал меня — заставил всю ночь убирать библиотеку.
Рафаэль откинулся на спинку стула.
— Ах вот что ты сделала в закрытом библиотеке — вместе со своей грязной тряпкой.
— С тканью, — поправила Алия, но Рафаэль усмехнулся:
— Без разницы.
— Продолжай, — спокойно сказал Гектор девушке.
Алия снова заговорила:
— Жак сказал, чтобы я сообщила ему, когда книгу вернут, и я... сказала...
Она резко опустила взгляд, борясь с нахлынувшими воспоминаниями. Полные губы дрогнули.
— Он пришёл, посмотрел, сказал, что это она, открыл читать, и я показала ему один отрывок, который показался мне интересным, но он... — слова давались всё труднее. — Он ничего не увидел. И вдруг изменился — начал угрожать, требовать, чтобы я сказала, что именно вижу.
Плач, словно металлический шар, застрял в горле. Она быстро моргала, стараясь не дать слезам пролиться. Гектор осторожно спросил:
— Ты сказала ему, что там было написано?
Алия быстро покачала головой:
— Нет... не сказала...
Гектор тяжело вздохнул, будто камень свалился с его плеч, и сказал:
— Никогда никому — кроме твоего ворона — не говори, что бы ты ни увидела.
— Дальше, — резко бросил Рафаэль. Гектор строго посмотрел на него:
— Дай девушке время.
— О, старик, ты стал сентиментальным, — театрально усмехнулся он, а затем снова приказал: — Дальше.
Девушка, нервно перебирая пальцы, запинаясь, произнесла:
— Он всегда был моим другом, помогал мне... я... я не знала... Он напугал меня, угрожал, прижал к шкафу, обещал, что... что задушит...
Одна из слез всё-таки сорвалась и упала на её шёлковую юбку. Каэль наклонился к ней и тревожно спросил:
— Он что-нибудь сделал? Он причинил тебе боль?
Алия снова покачала головой:
— Я успела... успела убежать.
Каэль положил руку ей на плечо, стараясь успокоить. Рафаэль отлично это заметил.
Гектор поправил костюм:
— Понятно. Жак действительно был твоим другом, но он также был членом «Ока Тьмы». Их разум меркнет перед жаждой вечной власти. Он специально сказал, будто ищет какую-то книгу. Ему нужна была не книга, а...
— ...тот, кто сможет её прочитать, — закончил Рафаэль, не сводя глаз с девушки.
Гектор кивнул:
— Да. На это способен только Тенебрис.
— Он нашёл то, что искал, — сказал Каэль, но Рафаэль не согласился:
— Судя по тому, что девушка здесь, искали они — нашли мы. И налей ей наконец воды, ты что, не видишь, она на грани обморока?
Алия действительно словно отсутствовала здесь. Она смотрела в одну точку, губы дрожали, пальцы беспокойно сжимались и разжимались.
Каэль бросил на Рафаэля острый взгляд, налил воды в её стакан и протянул:
— Выпей.
— Не хочу, — тихо произнесла она.
Рафаэль сказал:
— Лучше выпей. Мне не нравится это трепыхание, — он указал на свою грудь.
Девушка лишь на мгновение посмотрела на него и неохотно сделала несколько глотков.
Пока Каэль занимался ею, Гектор поднялся из-за стола:
— Я уже всё организовал.
— Что именно? — также вставая, спросил Рафаэль.
— Отсюда наши пути расходятся. Ты и Алия должны уехать.
— Что? — резко удивился Рафаэль.
Каэль тоже замер в изумлении, а Алия и вовсе не понимала, что происходит.
— Пока ты рядом с Алией, они не смогут почувствовать девушку.
— Значит, они тоже её чувствуют, — уточнил Рафаэль. Гектор ответил:
— Да. Чем дальше ворон удаляется от своего Тенебриса, тем яснее сердце девушки ощущает «Око Тьмы». Ты должен защищать её, а она должна сделать кое-что важное.
Девушка подняла свои большие глаза на старика. Гектор полностью сосредоточил внимание на ней.
— Книга Тенебриса находится в библиотеке Брукса. Так же существует и книга Корвинуса. Если книгу Тенебриса другие ещё могут читать в какой-то мере, то книга Корвинуса полностью сокрыта — её может увидеть только Тенебрис.
— И почему мы об этом не знали? — спросил Рафаэль.
— Потому что это был разговор между мной и Тенебрисом.
Вдруг послышался тихий голос девушки:
— Почему она так тщательно скрыта?
Гектор слегка подался к ней:
— Корвинус защищает её, и никто не должен знать об этом, тем более — о том, каким образом он её защищает.
На мгновение воцарилась тишина, пока Рафаэль не спросил:
— Куда мы должны отправиться?
— В монастырь.
— Ого, становится всё веселее, — усмехнулся Рафаэль, но Гектор оставался серьёзен:
— Это не игра, Рафаэль. Всё гораздо серьёзнее, чем мы можем представить.
— Откуда у тебя столько информации, старик? — Рафаэль прищурился.
Гектор прямо посмотрел на него:
— Я — древний Корвинус. Вы отправитесь через два дня.
Он направился к выходу, но Каэль резко остановил его:
— Я иду с ними.
— Нет, — строго оборвал Гектор. — Это только их путь.
Он ушёл, оставив троих одних в зале.
Алия словно сжалась внутри себя, будто хотела исчезнуть, а Рафаэль то сжимал, то разжимал кулаки.
— Я пойду с ней, — сказал Каэль, встав за спинкой её стула.
С противоположной стороны Рафаэль поднял брови:
— Ты перепутал места, брат.
— Ты ведь сам этого не хочешь.
— Разумеется, не хочу. Мне и так мало того, что придётся отправиться в неизвестность с человеком, который без сопровождения просто потеряется, а мне ещё и удары за неё принимать придётся.
— Пожалуйста! — выкрикнула Алия. — Я всё ещё здесь.
Она резко поднялась и прямо посмотрела на Рафаэля:
— Почему ты такой невыносимый? Почему тебе кажется, что единственная жертва — это ты, и плохо только тебе? — её голос дрожал. — Ты видишь только собственную боль и не замечаешь, как страдают другие. Ты совершенно слеп, Рафаэль Корвинус!
— Советую подумать, прежде чем разбрасываться словами.
— И что ты сделаешь?
Она шагнула вперёд и остановилась прямо перед ним. Их взгляды напряжённо столкнулись.
— Снова потащишь меня? Закроешь в комнате? Этим ты меня уже не удивишь.
— Правда? — Рафаэль сделал шаг вперёд— Девяносто девять.
Девушка растерянно замерла. Уголок его губ тронул лёгкий усмешливый изгиб.
— Твои нервы напряжены... о, уже сто пять. Ты растеряна.
— Что ты делаешь?.. — Алия сглотнула.
Рафаэль приблизился ещё, но резко остановился:
— Интересно... сто десять... как быстро я на тебя влияю.
— Рафаэль, — попытался вмешаться Каэль, но никто из них его уже не замечал.
Воздух был наполнен только напряжением между Рафаэлем и Алией. Девушка сделала шаг назад, Рафаэль — вперёд.
— Сто пятнадцать... чем ближе я, тем быстрее бьётся твоё сердце, а ты ведь не нервничала, правда?.. сто двадцать...
— Прекрати... — тяжело прошептала Алия, но он продолжал приближаться — ещё ближе.
— Вот это да... — с холодным интересом произнёс он. — Это страх?.. Или ты просто теряешься, когда я так близко?
— Прекрати... пожалуйста... — её голос превратился в шёпот.
Он подошёл настолько близко, что Алия упёрлась в стол и обеими руками вцепилась в его край.
Когда ей уже некуда было отступать, Рафаэль резко наклонился к ней, и в его взгляде на мгновение вспыхнули презрение и ярость; из горла девушки вырвался сдавленный вздох, а её янтарные глаза округлились от ужаса.
Взгляд мужчины смягчился. Он внимательно посмотрел на неё и тихо прошептал:
— Сейчас твоё сердце бьётся точно так же, как тогда, когда мой клинок пронзил твой живот... ты боишься меня, Алия...
Девушка не выдержала — толкнула его в грудь и выбежала из зала.
Рафаэль стиснул зубы, глядя ей вслед.
— Доволен? — зло сказал Каэль, оказавшись рядом с ним. — Чем ты вообще думаешь, можешь объяснить?
— Иди успокой свою лань, похоже, она плачет.
— И ты говоришь об этом так спокойно?
Каэль кипел от ярости:
— Неужели ты не понимаешь, что она сломлена, растеряна, напугана — а что делаешь ты?
Рафаэль не отвечал. Он даже не смотрел на Каэля, и тогда тот встал прямо перед ним и жёстко произнёс:
— Если у тебя хватает бестактности ранить девушку и достаточно понимания, чтобы догадаться, что она, возможно, сейчас плачет, значит, ты прекрасно знаешь и то, что должен сделать.
Рафаэль резко отвернулся:
— Я не собираюсь перед ней извиняться.
— Не извиняйся. Но сделай так, чтобы её улыбка вернулась.
— Она больше не сможет радоваться, — сухо возразил Рафаэль.
Каэль стиснул зубы:
— Тогда хотя бы сделай так, чтобы источником её боли не был тот, кто обязан её защищать.
— Я делаю это не по собственной воле. Ты, похоже, забыл.
Каэль бросил на него тяжёлый, холодный взгляд и отступил:
— Надеюсь, однажды ты не пожалеешь о том, что опоздал.
Он ушёл, оставив после себя тяжёлую, недосказанную тишину.
Рафаэль погрузился в себя — в мысли, в ощущения, в борьбу между собственной волей и долгом; в то, чего делать не следовало, но он сделал, и в то, что должен сделать, но отчаянно не хочет. Снова и снова эти разрушительные вспышки проносились внутри него.
Надев серый пиджак и накинув на голову капюшон, он вышел из мрачного особняка.
Вдалеке, под деревьями сада, он увидел Алию. Она сидела прямо на земле, уткнувшись лицом в колени, и её плечи мелко дрожали.
Ветер донёс до него её приглушённые всхлипы — и ворон сорвался с места, ощущая в груди цену собственной упрямой жестокости.