Часть 16.
Однажды случилась скорбная беда.
Потоки звонче зажурчали воды,
Ветер отважней засвистел в лесах,
И зашуршали, взъярившись, листы.
Небо окрасилось в густую мгла,
Тучи гремели, будто в гневе сатана.
Луна свою часть лица прикрывала,
Звезды же в ночи под шарфом скрывала.
Сердце... сильнее сжималось в тревоге.
Каркнул ворон — тяжело и враждебно.
Крылья, как уголь, раскрыл он над бездной,
Стал над лесом парить в поднебесье.
И заставил оленёнка дрожать под листвой,
Ноги поджав и спрятав мордочку в шерсти густой.
Что-то приближалось — злое, без пощады.
И вестниками были реки и ветра,
И листья, и небес угрюмых своды.
Даже ночь скрывала искры серебра,
Прятала тропинки, чтоб вести во Тьму,
Где Тенебрис царит в своём дому.
Ворон каркал гордо, не спуская глаз
С каждого камня, куста, где скрыта была та, кто
спряталась сейчас.
Злое око искал повсюду огнь губительный.
И близок был уже к победе долгожданный.
Века владеть, владычествовать вселенной...
Но где же сердце? Злое око не ведал тайны.
Не видел свет, что озарит все мирозданье.
В небе лишь ворон летал.
Точил клюв и растопыривал когти.
Разорвал бы в тот миг любого на части,
Кто прикоснулся бы к сердцу и к Тенебрису в час страсти.
Но Око Злое скрылось, гневное, бушующее,
Клянясь вернуться вновь, добычу находящее.
А ворон сел на ветку сосны высоченной,
Под коей лань таилась, сном сраженная.
Уснула, хоть и чутко, настороженно.
И в этот раз с небес спустился ворон к ней...
Беззвучно.
Ах, милая лань, он уже ушёл,
В свой мрачный оплот он с гневом пошёл.
Рога свои точит — и час тот придёт,
Когда твоё сердце его призовёт.
Будь завтра тот день —
или тысяча лет пройдёт.
***
Рафаэль быстро подошёл к двери девушки и окликнул:
— Алия.
Не услышав ответа, позвал снова — уже громче, но всё так же сдержанно:
— Алия.
Костяшкой указательного пальца он трижды тихо постучал. Ответа не было. Тогда он просто открыл дверь, бросив на ходу:
— Только не делай вид, что обиделась, тебя к обеду зо—
Он не договорил.
Алия лежала, свернувшись на кровати. Свежо перевязанные ноги были подтянуты к животу, руки обнимали тонкие плечи. Она спала. И даже с порога было видно, насколько напряжены её мышцы — время от времени тело вздрагивало короткой, почти незаметной дрожью.
Рафаэль замер между дверью и спальней. Брови сошлись, пока он решал, что делать: разбудить или оставить в покое. Несколько секунд он прокручивал это в голове и уже собирался уйти, но острый взгляд уловил, как её снова слегка передёрнуло.
Он вновь посмотрел на девушку, занимавшую лишь крохотный угол огромной кровати, тихо стиснул зубы и пробормотал сквозь них:
— Чёрт бы тебя побрал...
В три шага он оказался рядом. Протянув руку поверх её хрупкого тела, ухватился за край одеяла и осторожно потянул, укрывая её. Сначала — обнажённые ступни. Потом... плечи, покрывшиеся мурашками от холода. Его движения были осторожными, почти бережными — совсем не соответствовали тому взгляду, которым он следил за каждым миллиметром, исчезающим под одеялом, словно от этого зависело, замёрзнет она или нет.
Когда он накрыл спину, пальцы скользнули по нежной коже, и по ним прошёл короткий разряд. Он застыл, удерживая одеяло между пальцами, прижатое к её спине.
И в этот момент услышал едва различимый шёпот:
— Кор... в...
Рафаэль прищурился, пытаясь разобрать этот звук. Голос был похож на тихий звон колокольчика. Он невольно напряг слух — и снова:
— Кор... ви... нус...
Будто она звала издалека, из какого-то другого места. Краешки губ опустились, маленький лоб сморщился — в беззвучной просьбе:
— Кор... ви... нус...
Рафаэль тяжело вдохнул, затем медленно и глубоко выдохнул. Покачал головой, кадык дёрнулся, и тем же приглушённым тоном он ответил:
— Ты бредишь, лань...
Он закрыл дверь, позволив себе лишь на миг снова скользнуть взглядом по её спящему силуэту.
По гулкому эху тяжёлых шагов, прокатившемуся по огромной гостиной, сразу стало ясно — идёт Рафаэль. Он рухнул на диван, провёл ладонью по лбу, и в тот же миг перед ним возник Каэль.
Рафаэль скривился.
— Ненавижу, когда ты вот так подходишь и встаёшь передо мной. Давай, спрашивай.
— Хорошо, что ты и сам знаешь, о чём я спрошу.
— Спит, — резко бросил он. — С-пит. Дышит, не умерла, всё в порядке. Доволен?
В Каэле вскипело раздражение, и он выпалил:
— Перестань быть невыносимым. Возьми на себя ответственность. Каждая минута сейчас — риск.
Рафаэль махнул руками.
— Что-то этот «риск» не спешит. Я бы уже перевернул весь мир. В конце концов, она — Тенебрис.
— До чего же ты язвителен, — Каэль начал расхаживать по комнате. — Нас не так просто найти. Пока она у нас за спиной, её не отыщут быстро и легко.
Рафаэль, глядя на свои руки, произнёс:
— Тебе не кажется, что твоему деду есть что нам сказать?
Взгляд Каэля, до этого прикованный к книжным полкам, повернулся к нему.
— Конечно, кажется. Он обещал рассказать всё за ужином. Вместе с девушкой.
Рафаэль закатил глаза и поднялся.
— Как будто мне мало было брата — ещё и сестричка объявилась.
Каэль усмехнулся.
— Хватит. Ты меня очень любишь, просто сказать не умеешь.
— Очень, — с издёвкой отозвался Рафаэль.
Каэль видел: тот задумался. Его взгляд скользил по старым и новым вещам комнаты, пальцы время от времени подрагивали — так он всегда делал, когда искал выход из ситуации. Оставалось понять, какая именно мысль его гложет.
— Задумался? — вопрос прозвучал скорее риторически.
Рафаэль ответил спокойно:
— Да... Нам надо... этой девушке одежду купить. — Он показал руками. — Это чёрное платье меня раздражает. И телефон ей нужен. Домой она больше не вернётся — должна забыть.
Брови Каэля удивлённо взметнулись.
— Хм... вижу эмоциональный прогресс.
— Сейчас у меня ни желания, ни времени на твои наблюдения, Каэль. Можешь помочь — помогай. Нет — исчезни с глаз.
Каэль выпрямился и встал прямо перед ним.
— И ты думаешь, я оставлю её с тобой одну? У тебя начнётся приступ агрессии — и вот, пожалуйста.
Рафаэль посмотрел ему прямо в глаза.
— Если я захочу её прикончить, ни ты, ни старик не спасёте. Понял?
И в этот момент раздался скрип пола. Осторожный, тихий. Он не принадлежал никому из обитателей дома, и оба повернулись на звук.
Алия стояла в проёме между деревянным полотном двери и косяком и смотрела на них обоих. Она слышала, что сказал Рафаэль.
Рафаэль на долю секунды резко сжал губы — этого было достаточно, чтобы понять: он не хотел, чтобы она это услышала.
Каэль поспешно бросил взгляд на брата, затем перевёл внимание на девушку.
— Ты уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?
Алия кивнула. Каэль подошёл к ней, осторожно поддерживая рукой.
— Пойдём, дам тебе тапочки, хорошо?
— Можно попросить?.. — прерывисто спросила Алия.
Каэль улыбнулся.
— Конечно.
— Можно... переодеться? Во что-нибудь...
— Ты в них утонешь, — бросил Рафаэль, но Каэль тут же осадил его взглядом.
После этого он увёл девушку в свою комнату.
Алия стояла в его уютной комнате, не уступавшей по роскоши остальным помещениям особняка. Она уже заметила: здесь каждый угол дышал богатством и выверенной пышностью.
Она неловко поглаживала собственные плечи, чувствуя себя не в своей тарелке, а Каэль тем временем быстро рылся в шкафу, подбирая что-нибудь подходящее. Он доставал вещи, оценивал взглядом и, не задумываясь, бросал на кровать те, что не подходили. Наконец он вытащил белую рубашку — ту самую, которую не надевал с тех пор, как его плечи стали шире. Для неё подойдёт, решил он. Затем взялся за штаны — и тут дело оказалось сложнее, чем он ожидал. В конце концов он нашёл чёрные, посмотрел на них с сомнением, потом на девушку и пожал плечами.
— Имеем то, что имеем, — сказал он и протянул одежду Алии.
Та взяла её с благодарностью.
— Спасибо.
— Сегодня купим тебе нормальную одежду, хорошо?
Алия резко смутилась.
— Нет, нет, — поспешно заговорила она. — Я... у меня есть дом, мои вещи...
Каэль покачал головой, не позволяя ей договорить:
— К сожалению, Алия, ты больше не можешь вернуться домой.
— Но...
— Понимаю, это трудно понять и принять, но ты... особенная, Алия.
Он произнёс это так загадочно, что губы девушки чуть приоткрылись. Каэль подошёл ближе и заговорил мягче:
— Пока ты здесь — ты в безопасности. Мы будем тебя защищать.
— Меня... хотят убить?
Казалось, ему не хотелось произносить это вслух, но он всё же выдавил:
— Использовать. Как именно — я не знаю, но мы не должны этого допустить ни при каких обстоятельствах. Ты сможешь нам доверять?
Алия отвела взгляд. Её глаза были опущены в пол, и Каэль поймал себя на том, что невольно любуется изгибом и густотой её ресниц. Он ждал ответа, понимая, насколько это трудно. Трудно для всех них.
Наконец светлые глаза девушки поднялись к нему, и Каэла наполнило тёплое чувство. Он понял её без слов — лишь по этому взгляду — и позволил ей отойти, чтобы переодеться.
Оставшись один в комнате, он на миг почувствовал укол зависти. Очень короткий, мимолётный — зависть к тому, что не он её ворон. Но он никогда не смог бы поднять на
неё свой меч. Никогда. Это мог сделать только Рафаэль — и он сделает это ещё не раз, и каждый раз вытащит её даже из ада.
Всё было... именно так, как и должно было быть.