Часть 9.
Послышался звук закручивающейся пружины.
Три раза.
На четвёртый она запела — мягко, звонко, весёлую детскую мелодию, в которую каким-то удивительным образом умещалась и грусть.
Рафаэль умел так делать. Всегда умел.
Он лежал на диване, держа над собой квадратное, старое музыкальное устройство на пружине — из тех, что поют для тебя, если повернёшь хвостик.
Когда музыка затихала, он снова закручивал пружину — три раза, как учила мать.
— «Рафаэль... крути вооот так... неее, глупыш, дай маме... значит, ты ещё слишком маленький. Вот вырастешь — будет столько силы, что сможешь крутить сколько захочешь».
Сквозь ноты проступил голос матери.
Теперь он был уже достаточно взрослым.
— «Ма... сейчас я такой сильный, что одной рукой могу это сломать».
Мысль была гипнотизирующей.
Он всерьёз задумался — а что будет, если прямо сейчас хорошенько раздавить эту музыкальную шкатулку?
Мысль действительно была заманчивой.
— Если ты думаешь о том, что будет, если сломаешь это, значит, тебе нельзя об этом думать.
Рафаэль повернул голову и увидел перед собой Каэля.
— Ты ещё здесь?
Каэль театрально прижал руку к боку — к ране.
— Я ещё не оправился, брат.
— Сейчас оправишься.
Рафаэль четырьмя пальцами сжал рану, поднимаясь.
Каэль вырвался с тяжёлым стоном.
— Отпусти, отпусти! Ты с ума сошёл?!
Ноги подкосились от боли.
Пыхтя и ругаясь, он сел туда, где только что лежал Рафаэль.
— С каждым годом ты всё больше съезжаешь с катушек, — прошипел он, зажимая рану.
— А я с каждым годом меняюсь, пока вы решили просто носить красивые костюмы и заливать в себя дешёвое вино.
Каэль лишь поднял глаза, не вставая.
— А в конце?
— В конце — что?
— Допустим, ты довёл это до конца. И дальше?
— Дальше — не твоё дело.
— Ты не доверяешь брату?
Рафаэль сделал шаг назад, подозрительно глядя на него.
— Ты будто нарочно подчёркиваешь слово «брат». Чего ты хочешь?
— Началось... — фыркнул Каэль, всё ещё не отпуская рану. — Есть одна вещь.
Он хитро улыбнулся, оживившись.
Рафаэль усмехнулся себе под нос и стал рыться в книжном шкафу. Он молчал — знал: Каэль всё равно скажет то, что у него на уме. Когда он такой весёлый, он не умеет держать это внутри.
И вскоре тот заговорил:
— В какую это библиотеку ты ходишь?
— Книгу хочешь? — с ироничным удивлением бросил Рафаэль, не прекращая поисков.
— Нет. Кни-гу, — повторил он. — Мне там одна лень на глаза попался.
— Лень?
— Ага. Ты не заметил, что ли?
— Говори прямо. Меня бесит, когда крутят разговор.
Каэль подался вперёд.
— Библиотекарша.
Рафаэль на мгновение замер.
Заметил ли он? Конечно.
Та... с длинными волосами цвета оленьей шерсти, всегда сидящая на своём месте, закинув ногу на ногу и нарочно закрывающая библиотеку позже положенного.
— Не видел.
— Жаль.
— Номер хочешь?
— Нет... думал, ты её знаешь и познакомишь нас. Но получилось интереснее.
— И что же получилось? — он нашёл нужное и сунул под руку.
Каэль встал, поправил воротник.
— Познакомлюсь сам. Как настоящий джентльмен.
Рафаэль фыркнул. Подхватил пиджак и вышел.
— Эй, братец, ты решил меня опередить?
Крикнул ему вслед Каэль — и услышал ответный крик:
— Пошёл к чёрту, Корвинус!
Каэль довольно рассмеялся.
Ещё не так темно — он успеет в библиотеку до закрытия.
Темнело с каждой минутой, но это даже к лучшему — она открыта.
Он, как обычно, распахнул дверь и вошёл...
Внутри было пусто.
И только тогда до него дошло.
— Чёрт возьми...
Воскресенье. Библиотека не работает.
Но раз открыто — он просто оставит книгу там, откуда взял.
Он сделал пару шагов — и услышал испуганный вздох.
В глубине библиотеки стояла девушка. Длинноволосая, цвета оленьей шерсти.
Из рук у неё выпал зелёный, грязный кусок ткани. Похоже, он напугал её.
— Закрыто! — воскликнула девушка.
Рафаэль посмотрел на дверь, затем на девушку.
— Я бы так не сказал.
— Библиотека закрыта. Приходите в понедельник.
Ему показалось... или эта девушка пытается проявить упрямство?
Впрочем, Рафаэля это мало волновало.
— Я хотя бы могу оставить это здесь?
Он сказал это и вытащил книгу из-под руки. Огляделся, прикидывая, куда бы её положить — и неожиданно замер, когда девушка резко подошла и вырвала книгу у него из рук.
— Осторжно, — вырвалось у него.
Он увидел, насколько она растеряна и... напугана.
Напугана?
— Зачем вы это взяли?
Рафаэль растерялся так, будто происходящее было абсурдом.
— Чтобы прочитать.
Он сказал это спокойно, с лёгкой насмешкой, и добавил, словно уточняя очевидное:
— Это библиотека.
Девушка, казалось, не нашла, что ответить, и вместо этого сказала:
— Да, но это... из запрещённого отдела.
— А где-нибудь написано, что он запрещён?
— Н... нет...
Она смутилась ещё сильнее, и Рафаэль неожиданно ощутил странное чувство превосходства.
— Тогда откуда мне было знать, что его нельзя брать?
Девушка виновато опустила глаза.
— Я... я должна была проследить.
— Вот как...
Она ещё ниже опустила хорошенькое личико — и Рафаэль одновременно почувствовал и победу, и неловкость.
Её растерянность и задетость ему не понравились.
А когда он заметил, как она сжалась и как задрожали её плечи, по лицу будто прошёлся тёплый ветер.
— Эй...
Он сам не узнал свой голос.
— Ты в порядке?
Рафаэлю захотелось увидеть — не плачет ли она.
Но девушка отступила ещё дальше. Так делают только те, кто не хочет, чтобы видели их слабость.
— Ты плачешь?
Вопрос сорвался сам собой, а ноги сами сделали шаг к ней.
Ему вдруг отчаянно захотелось увидеть её взгляд. Прядь волос закрывала половину её маленького лица, и из-под неё прозвучал её звонкий голос:
— Вам лучше уйти. Библиотека закрыта.
Рафаэль чувствовал — что-то не так.
Нерабочий день. Она здесь. Взволнованная. И... одна.
Он услышал, как она судорожно втянула воздух, сдерживая слёзы, и подошёл ближе, собираясь спросить, что случилось, но девушка резко бросила:
— Пожалуйста, уйдите.
Не дожидаясь ответа, она прижала книгу к груди и развернулась, будто собиралась уйти.
Рафаэль тоже ушёл бы, подумав «это не мои проблемы», если бы не услышал короткий вскрик.
Он снова обернулся — на этот раз решительнее, заслоняя её своей тенью. Быстро окинул её взглядом и увидел на полу несколько капель алой крови.
— Подожди.
Осторожно забрал книгу, положил её на ближайший стол и взял ладонь девушки в свою. Другой рукой торопливо ощупал карманы, пытаясь найти хоть что-нибудь, чем можно перевязать рану.
Рана оказалась глубокой — кровь струилась из безымянного пальца, стекая по тонкому, бледному запястью.
— Дай сюда.
Он вытащил найденный на улице платок и аккуратно вытер кровь, сосредоточившись на ране.
Его собственная тень мешала разглядеть всё как следует, а сердце билось так сильно, что на мгновение Рафаэль подумал:
«Что за чертовщина?..»
Он чувствовал, как тяжело она дышит. И как быстро бьётся её сердце... в его груди.
— В этом нет нужды...
Он услышал это тихо, но странное, ненормальное ощущение не позволило ответить. Лоб покрылся потом.
Мышцы были напряжены так, будто ранен был не она, а он сам.
Когда он затянул узел, и девушка тихо застонала, грудь сжало так сильно, что он резко поднял на неё глаза.
— Слишком туго? — в голосе была тревога.
— Нет... нормально. Я же сказала, что не нужно.
— Да, я слышал.
Она выдернула руку из его ладони и на мгновение испуганно посмотрела на него.
Этот взгляд заставил Рафаэля ощутить тяжесть внутри, странное сжатие.
«Почему она так смотрит?..»
Он отвёл взгляд, просто чтобы не смотреть на неё, и заметил ведро и тряпку.
— Лучше оставь это. Рана воспалится.
И услышал её дрожащий ответ:
— Я не могу.
Он увидел, как она скрестила руки на груди. Её глаза цвета мёда блестели даже в этой пустой библиотеке — и они... напомнили ему мать.
У матери тоже были глаза, как сладкий мёд. И взгляд... точно такой — печальный, скорбный.
Такой он её и помнил.
А сейчас... будто видел перед собой.
Словно он уже видел это раньше, знал этот сценарий, и вопрос вырвался сам собой:
— Тебя обижают?
Ответом был такой дрожащий, испуганный взгляд, что сердце снова дало тот самый неправильный удар.
— Вы должны уйти. И немедленно.
Рафаэль заметил, как она испуганно посмотрела на дверь, и сам повернул голову туда же.
— Ты кого-то ждёшь?
— чого?
— Ты скажи.
Он не хотел думать, что происходит что-то плохое. У каждого есть своя боль.
Но эта... странным образом сдавливала ему грудь.
Он забыл обо всём — ему просто нужно было понять, какого чёрта здесь происходит.
И крик девушки вернул его в реальность:
— Вы меня слышите?! Я сказала — уходите!
Сердце Рафаэля снова подпрыгнуло, когда он встретился взглядом с её слезами.
Она боится... боится, но почему? Чего? Его? Он выглядит как чудовище?
Мысли рвались, чувства накрывали.
Ему казалось, что эта девушка — именно эта — не должна бояться, не должна страдать, плакать, и, чёрт возьми, не должна чувствовать боль.
Но это не его дело. Не его.
— Кто ты?..
Шептал неосознанно.
— Вы не должны быть здесь.
— Ты тоже.
Слова вырвались прежде, чем он осознал их.
Он заметил, как она пытается его обойти и тянется к ведру с грязной водой.
Грязной водой. С открытой раной.
Боги...
Он оказался быстрее, чем успел подумать, и резко дёрнул её за тонкое запястье.
— Не делай этого.
Голос прозвучал жёстко. Девушка застыла.
— Отпустите.
— Ты с ума сошла?! — резко, почти зло. — Не суй руку в эту грязную воду.
— Какое вам дело, что я делаю?
— Ты потеряешь палец.
Он отпустил её руку, и она тут же снова отстранилась.
И правда... какое ему дело?
Почему его это волнует — да ещё так сильно?
Рафаэль не понимал.
Он лишь натянул капюшон — впервые для того, чтобы его не видели — и с раздражением бросил:
— Мучайся сколько хочешь. Но после того, как рана подсохнет.
И стремительно вышел из этой проклятой библиотеки.
Горло будто сдавило. Что это, чёрт возьми, было?
Он словно чувствовал что-то внутри — слева, тяжесть, тревогу. Но почему?.. почему?..
Ему не хватало воздуха. Мысли остались там — в библиотеке, рядом с этим раненым оленёнком.
Он с силой сжал края капюшона, будто это могло избавить его от этого нереального ощущения.
Старался ни на кого не смотреть, ничего не замечать — даже собственного сердцебиения...
Или оно не его?
Тогда чьё оно, чёрт возьми?!
На мгновение Рафаэль поднял взгляд к небу...
И в этот момент раздалось зловещий каркающий крик ворона, прозвучавший как предвестие.