Часть 5.
Он не спал. Сон не приходил. Он и не хотел. Сам не понимал — почему. Но не спал.
Отложил книгу о старом искусстве фехтования и вышел.
Свой длинный и тонкий меч, который иногда носил за спиной в чёрном футляре, он не взял.
Ещё не время.
Вскоре огни района приняли в свои объятия «безмолвного ворона».
Люди сразу начали его приветствовать. Он отвечал — разумеется, неохотно.
Он не любил быть на виду и не любил общение. Шёл, опустив голову, исподлобья изучая всех и всё вокруг.
Он опустился на стул одного из открытых баров и резким движением снял с головы капюшон куртки.
— Ты знаешь...
Равнодушно, почти приказным тоном бросил Рафаэль.
Бармен тяжело вздохнул и налил тот самый крепкий спирт, который Рафаэль иногда пил.
Мужчина осушил стакан и потребовал ещё. Бармен сделал своё дело и снова вздохнул.
— Эх, Корвинус...
— М?
— Ничего...
— У тебя явно что-то на уме, так что говори сразу, не мотай мне нервы.
Бармен опёрся о стойку, наклонился ближе и заговорил:
— До каких пор ты собираешься это продолжать?
— Теперь и ты?
— Ну а кто же. Я так и знал, что ты опять с дедом поссорился. Конечно.
— Я с ним никогда и не был в мире. Тут нечему удивляться.
— Но каждый раз после ссоры — пить... Ты же ещё молодой.
Рафаэль поднял покрасневшие глаза на бармена — того, кто был вдвое старше его.
— Ты прекрасно знаешь, что я всё равно не умру. Даже если очень захочу.
— Дело не в смерти. Я смотрю на тебя и... сердце на куски рвётся. Я хорошо знал твоего деда, твою мать... тебя — ещё ребёнком. Каким ты был. А сейчас...
Он замолчал, почувствовав на себе тяжесть потемневшего взгляда.
— Знаешь, ты слишком сердечный для работы в таком месте, Себастьян.
Бармен налил ему ещё и ответил:
— А что делать? Дом, семья.
— Угу.
Рафаэль вынул деньги из кармана, не глядя сколько, и положил на стойку.
— Даже без пересчёта видно, что ты слишком много оставил, Корвинус.
Рафаэль лишь бросил взгляд и поднялся.
Уходя, бросил через плечо:
— Бывай.
Себастьян покачал головой и вернулся к другим посетителям.
А Рафаэль уже дошёл до знакомой мясной лавки.
— Эй, Бобо.
Мясник обернулся и протянул руку:
— Иди, иди...
— Что с вчерашнего? — спросил Рафаэль, подходя ближе.
Бобо скривился.
— Опять дешёвый спирт пил?
— Неважно. Кто победил?
Мясник пожал плечами.
— А сам как думаешь? Хлор, конечно. — Он подошёл ближе и хохотнул. — Так его размазал — вот это была драка. Жаль, что ты не пришёл.
— Ничего нового я не пропустил.
Они оба смотрели на прохожих: Бобо — из-за прилавка, Рафаэль — облокотившись спиной о стол.
— Сколько же идиотов на этих улицах, — тихо сказал Бобо.
— Один из них — я.
— Ты особенный идиот.
— Это ещё почему? — он повернулся к мяснику.
— Только у тебя есть кличка, ты не знал?
— Кличка? — искренне удивился Рафаэль.
Бобо расхохотался и крикнул прохожим:
— Корвинус не знает, как его называют, слышали? — потом снова наклонился к Рафаэлю. — Тебя все зовут «безмолвным вороном».
— Безмолвным?
— Не согласен?
— Вороном?
— Ну это ты уж точно отрицать не можешь.
Рафаэль сжал губы и медленно покачал головой.
Возможно, в этом и правда что-то есть. Кто знает.
Он попрощался с Бобо и пошёл дальше, не обращая внимания на пьяную ссору на другой стороне улицы, где из-за пива толкались друг друга.
Вокруг никто даже не пытался вмешаться. Только хохотали.
— «Животные», — бросил он про себя и натянул капюшон.
Спирт Себастьяна уже слегка отпустил его.
Мысли, как шторм, начали постепенно стихать. Это было хорошо. Корвинус почувствовал себя лучше. Он, конечно, знал — это временно. Но чувствовал потребность. Всегда чувствовал.
Он не любил пить. Только ссоры с дедом снова и снова тянули его в когти алкоголя.
Освещённые улицы медленно перетекли в темноту так, что Рафаэль даже не заметил.
Будто он вышел из одного мира в другой. И воздух словно стал холоднее.
На одной из тёмных улиц он заметил что-то маленькое и белое. Ноги сами остановились.
Не раздумывая, он поднял это с земли.
— «A.»
Белый платок с позолоченными краями и одной-единственной вышитой золотом буквой.
Он несколько раз моргнул. Показалось? Или от него и правда пахло нежным цветком?
Так или иначе, он убрал платок в карман.
— «A.»
Буква осталась в его мыслях. Закружилась среди других штормящих мыслей, которые спирт уже успел притупить.
В ту ночь ворон домой не вернулся.