Духи Бесконечности

В следующие три дня у них всё складывалось хорошо. Эд дал слово, что больше не возьмёт и капли в рот и обязательно бросит курить... в ближайшем будущем. Кэти же поклялась, что она больше не будет скрывать своё мнение, и если ей что-то не нравится в их отношениях – частые тусовки, большие компашки и образ в стиле элиты – она будет говорить ему прямо, а не переживать это внутри.

О том, что у него умер отец, Эд рассказал только после того, как они окончательно помирились и пообещали друг другу больше не ссориться. Он не мог сделать иначе, не хотел, чтобы их отношения продолжались из чувства сострадания и жалости, а не любви.

Тем не менее, на похороны отца Эд её не позвал. Он уже понял, насколько Кэти бывает сентиментальна, и не хотел, чтобы она лишний раз пускала слёзы. В основном на кладбище пришли работники с фабрики отца, его редкие знакомые и подруги матери, оказывающие ей моральную поддержку, хотя она и сама держалась очень стойко.

Из знакомых Эда пришла только Эльмия. Она стояла совсем рядом, когда гроб уже закапывали, но они даже не обмолвились словечком. Долго Эд стоять не мог – когда народ стал расхаживаться, он ушёл в числе первых. Эльмия, наоборот, оставалась до последнего, сжимая в руке тряпичную куклу, которую он подарил ей на выпускном балу, и вглядываясь в высеченные на могильном камне имени: «Эдвард Вукл».

Вскоре рядом с надгробие остались только Эльмия и ещё одна женщина. Девочка видела её платье в чёрно-красной расцветке, но не смела поднять взгляд, пока знакомый голос не ударил её, словно под дых:

– Кто бы мог подумать, что он уйдёт так рано, правда?

Эльмия посмотрела на женщину. Она оказалась права – перед ней стояла Кровавая Мэри.

– Вы! – Эльмия уставилась на неё, как на приведение. – Что вы тут делаете?

– Я думала, что имею право прийти на похороны мужа, – сыронизировала Мэри.

– Это вы его убили! – бросаясь обвинениями, Эльмия попутно вызывала свою магическую энергию – бледно-розовый эфир, словно гимнастическая лента, обхватывал её руку. – Убили так же, как хотели убить меня!

– Деточка, – проговорила Мэри так, будто общается с умалишённой. – Мы видимся с тобой в первый раз.

До Эльмии не сразу дошло, что в прошлый раз она встречалась с Кровавой Мэри из параллельного мира, которая к этой никакого отношения не имеет. Ну, почти.

Эльмия успокоилась, и свечение вокруг её кулака потухло.

– Мария Вукл, – женщина протянула ей правую руку, не снимая перчатку.

– Эльмия, – ответила девочка на рукопожатие.

– Я столько много от тебя слышала, – Мэри, вернее, Мария улыбнулась уголками губ. – И от Эдварда-старшего, и от Эдварда-младшего, и от других... – она произнесла это с восходящей интонацией, но, не подобрав нужного слова, повторила, чтобы закончить фразу утвердительно: – других.

– Я не думала, что он умрёт так скоро, – поразмышляла Эльмия над ранним вопросом. – Но ведь он был болен...

– О, нет, – Мария покачала головой. – Несмотря на свои детские травмы, Эдвард должен был прожить девяносто один год. Такое часто встречается: люди с плохим здоровьем живут дольше, чем люди, которые за всю жизнь могли ни разу не заболеть. Но Эдвард попал в прошлое, и всё изменилось. Несмотря на то, что его излечили, а климат здесь куда более подходящий для здоровой жизни, нежели в будущем, он умер раньше, чем ему предполагалось, – она горестно вздохнула, и Эльмия не могла не признать, что это были истинные чувства. Видимо, Мария любила его, как бы это не казалось странным... В конце концов, Эльмия знала только о Мэри-Духе, которая жила несколько веков назад, а за такое время можно измениться сто раз.

– Проблема в том, – продолжала Мария, – что он – не Дух, но жил не в своём времени. Из-за этого каждый день вместо одной частицы жизни в нём погибало сразу две, что и сократило его жизнь почти вдвое... Я часто хотела ему помочь, поделиться своими частицами жизни, но он наотрез мне отказывал. Говорил, что хочет жить столько, сколько ему измерено природой, а не Духами. Чёртов мизантроп!

Она всхлипнула и быстро, почти молниеносно, смахнула не сдержавшуюся слезу, приняв невозмутимое лицо.

– Перед смертью он попросил меня кое-что тебе передать, – прошептала она с безучастным видом, незаметно оглядываясь по сторонам, и протянула Эльмии мешочек из чёрного бархата, подвязанный красной лентой. – Это Временной кулон. Эдвард починил его за пару дней до смерти, но приказал отдать его только на похоронах... Только никому не говори о том, что ты получила его от меня.

Эльмия аккуратно переняла подарок и сжала его в свободной руке.

– Я сочувствую вашему горю, – вместо благодарности сказала она.

– И я тебе тоже, – кивнула Мэри, собираясь уходить. – В конце концов, он был твоим внуком.

И тут Эльмию накрыло – она ведь совсем об этом не подумала...

Когда Эд сообщил ей, что у него умер отец, Эльмии было жалко самого Эда. О том, кем именно был его отец, она додумала уже гораздо больше, и тогда ей стало жалко Эдварда. Но теперь, когда Эльмия поняла, что Эдвард был её внуком... Нет, ей не стало жалко себя.

Она вспомнила Изабель, свою дочь из будущего.

Перед тем, как вернуть в тот день в своё время, Эльмия пообещала ей, что обязательно разыщет её сына и вернёт его обратно. Но теперь возвращать было некого. Эдвард мёртв, и Изабель об этом никогда не узнает. Она на всю жизнь останется в той каморке. Будет выплачивать долги, но никогда больше не скроется, потому что будет ждать, будет ждать, когда через порог этой захолупки перешагнёт любимый Эдвард...

Нет, она не может позволить этому произойти.

И тут в голове всплыл её последний разговор с Эдвардом.

«Когда придёт время, ты сама поймёшь, что делать с этой куклой».

«Я постараюсь починить кулон побыстрее, чтобы ты успела вернуться в будущее».

Тогда она ничего не поняла, но сейчас...

Эльмия зажмурила глаза и с силой сжала руки – одну с Временным кулоном, другую – с тряпичной куклой. Эдвард всё просчитал. Он знал, что скоро умрёт и не мог допустить, чтобы мать осталась в неведении.

Пришло время исполнить его последнюю волю.

***

Эльмия опрометчиво хотела прыгнуть в будущее прямо с место, но вовремя одумалась. Во-первых, это рискованно: мало ли что через тридцать с лишнем лет окажется на этом месте? Вдруг тут построят какой-нибудь склеп, и она окажется погребённой рядом с чьими-то костями. А, может, и разлагающимся трупом. Бр-р.

Эльмию передёрнуло от собственной фантазии, и она решила уйти с кладбища. Насколько она помнила, дом Изабель находился далеко за городом, где сейчас пока что ничего не было. До примерного места Эльмия решила добраться на автобусе – телепортироваться не было сил, к тому же ей хотелось немного поразмышлять о предстоящей встречей, прислонившись головой к прохладному лицу.

Выйдя на нужной остановке, Эльмия понуро прошла чуть подальше, убедилась, что её никто не видит, и распаковала мешок. Кулон вынырнул ей в руку, переливаясь чистым золотом. Видимо, Эдвард не только починил его, но и очистил от ржавчины. Посмотришь – и не скажешь, что этому украшению уже тысяча лет.

Эльмия открыла крышку. С табло на неё смотрела дата: 23.03.2015. Следующий день после её визита к Изабель. Неужели Эдвард специально поставил это время? Или... Нет, сам бы он в будущее не отправился.

Чтобы больше не терзаться сомнениями, Эльмия резко нажала на сердцевину, и золотистый туман перенёс её в будущее. Она ощутила его всеми органами чувств: глаза застил смог, горло сцепил удушливый запах, уши пронзили звук пролетающих мимо скоростных машин, кожу покалывало от напряжения.

Первым делом Эльмия поторопилась убраться с дороги – она и забыла, что в будущем их трассу расширили до шести полос. Огляделась вокруг, пытаясь припомнить обстановку. Только тогда она валялась на заднем сиденье с ушибленной головой, даже не предполагая, что ей придётся сюда вернуться, поэтому дорогу особо не запоминала. Пришлось идти вперёд, полагаясь только на интуицию, но, достигнув нужного двора, она сразу узнала тот самый дом.

Ворота оказались закрыты. Рядом с ними висел старомодный дверной замок, но звонить Эльмия не хотела. Она телепортировалась на несколько шагов вперёд, и через мгновенье уже стояла в знакомой облупленной прихожей.

– Изабель? – позвала её Эльмия. – Белла, вы дома? Это я, Эль... э... Сабрина. Кажется, вы сбили меня вчера на машине.

Эльмия отругала себя за абсурдность сказанной фразы. Белла выглянула из кухни как раз в тот момент, когда девочка, зажмурившись, била себя по лбу.

– Как ты прошла? – ошарашенно спросила Изабель. – И... с тобой всё в порядке? Ты ходила в больницу?

Эльмия закончила самобичевание и уставилась на женщину. Со «вчерашнего» дня она ничуть не изменилась: золотистые локоны, распахнутые серые глаза, симметричные черты. Она была идеальной во всём, могла бы стать прекрасной актрисой или даже моделью, если бы не эта усталость и вымученное выражение лица – в свои тридцать Белла выглядела как за сорок.

И всё же Эльмию больше озаботила не внешность Изабель, а её... нравственность, что ли? Она обратилась к девочке так, будто это Эльмия была её дочерью, а не наоборот. В принципе, она же ничего не знала о их родственной связи, а по возрасту было как раз так.

Эльмия не хотела оттягивать душещипательный разговор надолго, но, не успела она и рта открыть, Изабель обо всём догадалась.

– Что-то случилось с Эдвардом? – её голос прозвучал встревоженно.

– Я должна вам кое-что рассказать...

Изабель не стала терзать её вопросами с порога. Они прошли в гостиную, Белла заварила им чай, принесла конфеты. Эльмия выпила почти всю чашку, прежде чем собраться с силами. Но всё же она рассказала обо всём.

Первые бурные реакции вызвала новость о путешествии во времени, но в памяти Изабель ещё была свежа картина того, как Эдвард испарился в золотистой дымке, поэтому ей пришлось поверить. Рассказ о том, как Эльмия познакомилась с мистером Вуклом и как он отправил её в будущее, она восприняла уже по-серьёзному. Белла поняла, что с сыном ей не суждено встретиться ещё до того, как Эльмия успела сообщить о его смерти, и уже свыклась с мыслью, что её сын теперь живёт счастливой жизнью... хоть и в прошлом. Но роковая новость подкосила её моментально.

Когда Изабель с громким охом схватилась за сердце, Эльмия не на шутку перепугалась.

– Аптечка там, – Белла пыталась куда-то указать, но рука обвяла. К счастью, девочка быстро обнаружила ящик с красным крестом и подала его Изабель. Та вытряхнула из него всё содержимое, нашла нужные таблетки и запила их чаем. Эльмия наполнила опустевшую чашку. Изабель накапала в неё какого-то лекарства, отсчитывая каждую каплю, и залпом отправила её вслед за таблетками.

Эльмия растерянно смотрела на Изабель, не зная, как ей быть в такой ситуации. Чтобы не нервничать сомой, она решила спокойно осмотреться вокруг. Старый дом, разбросанные вещи, игрушки где попало – больше ничего не скажешь. Вдруг Эльмия заметила круглый аквариум в углу комнаты с одной-единственной рыбкой. Она видела её и в прошлый раз, только мельком, а сейчас что-то привлекло её внимание и заставило нахмуриться. Полупрозрачные плавники, чешуйки, переливающиеся от голубого к зелёному, словно морские волны...

– Актея... – тихо проронила Эльмия. Она, словно под гипнозом, поднялась с дивана и обескураженно подошла к аквариуму.

Эльмия прислонилась пальцами к прохладному стеклу, и рыбка, приветственно виляя плавниками, смотрела прямо на неё – тоже узнала... Может, у рыб и правда память всего несколько секунд, но это всё отлично помнила.

– Как ты угадала её имя? – изумилась Изабель, подходя ближе. Кажется, ей стало лучше, хоть лицо и оставалось мертвенно-бледным.

Эльмия не ответила.

– Эту рыбка – единственное, что осталось у меня в память о старой жизни, – Белла шмыгнула носом. – Она живёт уже несколько десятилетий и передаётся из поколения в поколение... Жаль только, мне теперь некому её передать...

Эльмия хотела ей посочувствовать, но Изабель дала понять, что больше не собирается строить из себя отчаянную жертву.

– Что же ты чай не пьёшь? Заварка ещё есть и вода пока не остыла – она кинулась к электрическому чайнику и приложила ладонь к тёплому боку. – Может, ты покушать хочешь?

– Нет, спасибо, я вообще-то... – Эльмия хотела сказать, что мистер Вукл оставил для неё куклу, но Изабель уже убежала на кухню. Вернулась она с подносом на руках.

– Я и совсем про него забыла, – со смешком сказала Белла, ставя угощение на стол. – Это штолен, тебе должно понравиться.

Эльмия с любопытством разглядела пирог, напоминающий ржаной батон, щедро усыпанный сахарной пудрой.

– Обычно его готовят перед Рождеством, но Эдвард его так любит, что... Я хотела, чтобы к его возвра... Я...

Изабель сбивалась на каждой фразе, приходящей в голову. Она отчаянно повалилась в кресло, схватившись за голову. И Эльмия вновь не успела слово вставить, как Белла, смахнув с себя уныния, договорила:

– Я думала, если Эдвард вернётся, можно ему устроить небольшой презент... Но теперь смысла ждать нет.

– Изабель! – наконец-то собралась с силами Эльмия. – Я вам так до конца всё и не рассказала. В нашу последнюю встречу мистер Вукл кое-что мне подарил... Я сначала не поняла, для чего, но после похорон обо всём догадалась.

Она вынула из клатча соломенную куклу и протянула её Белле.

– Он хотел, чтобы я вернула её вам. Сказал, что эта игрушка – часть его жизни.

Изабель дрожащими руками приняла куклу и с трепетом прижала её к груди. Она просидела так около двух минут, витая в счастливых воспоминаниях, а, очнувшись, вновь запричитала:

– Ох, что же я это... Сейчас пирога тебе разрежу.

Она подхватила нож и принялась делить десерт. Куски получались неровными – то ли лезвие затупилось, то ли руки её так сильно дрожали. В конце концов она промахнулась и задела себя ножом. На пальце выступила кровь.

– Совсем уже ни на что не способна, – забурчала сама на себя Изабель, шаря невредимой рукой среди медикаментов.

Алая капля крови отделилась от раненного пальца и упала прямо на куклу, лежащую на коленах. Изабель это сразу заметила, и её повод для беспокойства поменялся. Собственная рана была не так важна, как целостность куклы сына.

Но никакого пятна она не нашла – капля словно впиталась в дирюгу.

И вдруг из куклы стало что-то вылетать – красные пылинки просачивались сквозь материал и группировались в какой-то образ. Они вылетали и вылетали до тех пор, пока не сформировали мужской силуэт. Комнату озарило алое сияние, и через миг на месте фигуры человека предстал самый настоящий – в фиолетовом костюме с длинным фраком и цилиндром, из-под которого вились чёрные кудряшки.

– Здравствуй, мама. Здравствуй, Эльмия, – новоявленный мистер Вукл поклонился им по очереди.

– Эдвард? – ахнула Изабель, неверующе оглядывая возникшее чудо. Впрочем, Эльмия была удивлена не меньше.

– Я рад, что ты узнала меня даже спустя столько лет, – грустно улыбнулся Эдвард.

– Разве я могу не узнать собственного сына? – Белла поднялась с кресла и хотела положить руки ему на плечи, но они прошли насквозь. Эдвард покачал головой.

– Меня здесь на самом деле нет. Это всего лишь моё сознание, визуализированное при помощи воздействия фотон... В общем, это не так уж и важно.

Белла смотрела на Эдварда, не отрывая от него полного восхищением взгляда.

– Каким же ты стал красивым... – слёзы наполнили глаза, и каждое слово она стала говорить навзрыд. – И умным...

– Всё только благодаря тебе, мама.

– Да какой там... Я не смогла подарить тебе нормального детства. Что ты помнишь из жизни со мной? Вечные переезды, побеги от налогов...

– Я помню твою любовь и заботу, – перебил её Эдвард. – Как ты меня любила, несмотря на мои отклонения. Как ты переживала и беспокоилась за меня круглыми сутками. Как ты старалась жить... и жила ради меня... Я не понимал этого тогда, но я всё видел и понял чуточку позже. И теперь я могу за всё сказать тебе большое спасибо. Ты была лучшей матерью.

Изабель не удержалась и расплакалась. Мистер Вукл стоял растерянный: он хотел как-то обнять маму и утешить, но знал, что это не в его силах. Тогда Эльмия сама подскочила с дивана и нежно обхватила её за талию.

– Эдвард... – беспокойная мысль прервала плачь Беллы. – Неужели ты скоро вновь покинешь меня?

– Ради этой встречи я пожертвовал одним днём своей жизни, – ответил Эдвард. – Внутри каждого человека есть такие частички, которые отвечают за его здоровье...

– Лимфоциты? – Изабель припомнила своё обучение в меде.

– Нет, – усмехнулся Эдвард. – Я имел в виду волшебные частички... Они определяют, сколько человек будет жить. Одну из них я поместил в свою куклу, чтобы после моё сознание могло ненадолго воскреснуть. И... я не знаю, как долго я ещё буду держаться в таком состоянии, прежде чем исчезнуть....

– Расскажи мне тогда, что с тобой было все эти годы? – с печалью на лице проговорила Изабель. – Я ведь совсем не знаю, как ты жил...

– У тебя ещё будет время обо всём узнать, но сейчас я должен рассказать тебе главное...

И Белла, и Эльмия неосознанно напряглись.

– Тебе нужно кое-что сделать. Дело не срочное, но я хочу, чтобы ты всё сделала побыстрее. Первым делом собери все вещи и сдай дом хозяйке. Потом переберёшься в двадцать первый дом на улице Ферлорен.

– Что? – не понимала Изабель. – Зачем?

– Но перед этим придётся съездить в Центральный банк Либерштадта, – продолжал Эдвард, будто не услышав ответа. – На твоё имя там открыта ячейка. Покажешь им свою идентификационную карту и получишь деньги.

– Какие деньги, дорогой? О чём ты говоришь? – не унималась Изабель.

– Все долги отдай сразу – начинать новую жизнь нужно с чистого листа, а не возвращаясь к проблемам прошлого. И перед переездом обязательно сходи в салон красоты и моды. Встречать внуков нужно при параде.

– Внуков? – Белла вновь задалась вопросом, но на этот раз с другой интонацией: не сомнительной, а взволнованной. – Каких... внуков...

– Ну, будет вернее сказать, внука – Эдварда Вукла-младшего, – в своей манере улыбнулся старший. – А его дети для тебя уже, получаются, правнуки.

Он говорил иронично, с любопытством наблюдая за растерянностью Изабель.

– Так я теперь... прабабушка?

– Думаю, это ненадолго. Через десяток лет в нашем семействе должно появиться новое поколение.

– Не могу поверить, – Белла потрясённо качала головой.

– Мама, – Эдвард сменил самодовольную улыбку на умильную, голос смягчился. Он присел на одно колено и взглянул в заплаканные глаза Изабель: – Я прожил достойно. Смог пройти через тернии к звёздам, думаю только о твоём будущем. Я начал заниматься бизнесом, открыл фабрику игрушек и смог достичь больших успехов и богатств. Всё моё наследство передалось моему сыну Эду. Он обо всём знает, поэтому уже ждёт тебя. Побеги и долги – всё в прошлом. Забудь об этом, как страшный сон. Теперь будешь счастлива.

Изабель вновь захотелось обнять сына, но вместо этого она приложила куклу к груди. Эдвард почувствовал тепло её сердца даже в эфемерном состоянии. Но тут его тело поблекло, получило прозрачность – существование Вукла было на исходе.

– Эльмия, – наконец он повернулся к девочке. – Большое тебе спасибо за то, что ты для меня сделала. Ты – единственный человек, которому я смог доверить остаток своей жизни, и ты знаешь почему.

Эльмия улыбнулась в знак согласия, но уголки губ печально завернулись к низу.

– Моя маленькая волшебная принцесса, – ухмыльнулся мистер Вукла. – Я желаю тебе никогда не сдаваться. Ты преодолела уже множество преград, но помни, что позади только половина пути. Встреча со злым колдуном не за горами. Скоро решится судьба – и не только твоя.

Он чуть привстал, чтобы поцеловать Эльмию в лоб, и девочка почувствовала его дыхание, будто он и вправду здесь. Но вот проекция поблекла ещё сильнее, и через миг девочка осталась наедине с Изабель, крепко сжимающей тряпичную куклу.

– Вот и всё, – подавленно прошептала Эльмия. Она ещё немного посидела в кресле, молча обдумывая всё произошедшее за этот день, но затем решила, что пора собираться. Даже владея Временным кулоном нельзя пускать время на самотёк. – Я, наверное, пойду, – сказала она, встав с дивана и уже направляясь к выходу. – Надеюсь, теперь у вас всё будет хорошо...

– Подожди! – окликнула её Изабель. Эльмия послушно остановилось, но и Белла впала в оцепенение собственной нерешительности. Наконец её вопрос прозвучал, хмуро и натяжно: – Кто ты такая?

– Можно сказать, что друг семьи... – уклончиво ответила Эльмия.

Изабель покачала головой – не поверила.

– Ты путешествуешь во времени. Знаешь, как зовут нашу семейную рыбку. Эдвард сказал, что только тебе мог доверить свою последнюю частицу жизни, а ещё он назвал тебя волшебной принцессой. Как девочку из сказки, которую бабушка якобы сочинила о моей маме... или всё-таки о тебе?

Эльмия решила промолчать: сказать правду напрямую она не рискнёт, а любая ложь, придуманная в такой беспокойной ситуации, сразу же её разоблачит.

– Ты моя мама, так? – спросила Белла шёпотом, будто боясь получить подтверждение.

Эльмия ничего не ответила и на этот раз – не хватило сил. Но всё было видно по её глазам.

– Я лишилась тебя, когда была ещё совсем маленькой, – осторожно проговорила Изабель. – Даже и мечтать не могла о том, что когда-нибудь смогу тебя увидеть... Да ещё и такой молодой.

– Я отняла у тебя сына, – Эльмия не заметила, как перешла на «ты», но почувствовала укол вины.

– Но подарила мне счастливую жизнь, – возразила Белла. – Дважды.

Эльмия вновь замолчала, не находя нужных слов.

– И если бабушка рассказывала о тебе правду... О том, что...

– Пожалуйста, не говори, – прервала её Эльмия и, извиняясь за резкость, пояснила: – Я не хочу знать о том, что произойдёт.

– Ох, конечно, – Белла виновато опустила голову. – Я просто хотела сказать... что горжусь тобой.

– Я тоже горжусь тобой, – искренне ответила Эльмия.

Они обнялись, и всегорестные воспоминания, все беды и препятствия, через которыми им пришлосьпройти, померкли на фоне этой любви.