Помоги мне. Часть 2
Сказать, что в чем-то соврала, наверное, будет не совсем верным. Я лишь умолчала о еще парочке вариантов. Но Алан подозревает во вранье не только меня, значит, дело в другом.
«Что ты имеешь в виду?» — решаю обратиться сначала к фениксу.
«Что говорю, то и имею в виду. Ни больше, ни меньше, — отвечает Фо. — А вот о чем думает юный король Бринстока, мне не ведомо».
Пф-ф... Тоже мне король.
Однако стоит вновь взглянуть на хилого феникса, и убежденность в собственных суждениях медленно тает. Алан сидит за другим концом стола такой уверенный, властный и терпеливо ожидает, когда я сознаюсь в неведомой мне лжи. Теперь он напоминает мне не отца, а одного очень неприятного человека, что в самом деле когда-то мнил себя королем.
Того самовлюбленного дурня я невзлюбила с первой нашей встречи и до сих пор испытываю неподдельное отвращение. Но эти двое кажутся похожими лишь поначалу. Во взгляде Алана я не вижу презрения или высокомерия, присущего избалованным отпрыскам знатных семей. Он глядит спокойно, твердо осознавая собственную правоту.
— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — наконец признаюсь парню, отогнав неприятные мысли о прошлом. — И не понимаю, что тут вообще происходит. — Еще раз я пытаюсь переключить его внимание на другой занятный момент и смотрю теперь на сладко посапывающую между нами девушку.
Меня все еще волнует, что Лили ни с того ни с сего крепко спит посреди кухни, причем, кажется, по воле своего же возлюбленного. Впрочем, Алан с самого утра ведет себя необычно. Я думала, что за эти несколько дней успела понять его характер, выявила некоторые слабости и особенности, наподобие рыцарского долга. Такие обычно дам в беде не бросают — то под стрелу по дурости подставятся, то под меч. Но сегодня Алан словно решил сыграть в разбойника и показать совсем иную свою сторону. В некоторой степени его поведение даже интригует.
— Правда, не знаешь? — прищуриваться парень, а потом, когда я как можно честнее мотаю головой, откидывается обратно на спинку стула.
— Так почему она спит? — спрашиваю у него, повинуясь не отпускающему любопытству.
— Томас предполагал, что моя встреча с матерью выдастся непростой, поэтому привез с собой успокоительную настойку. На меня она действует недолго, и лишь в достаточно большой дозировке. Но обычному человеку и меньшее количество заменяет хорошее снотворное.
— Значит, все-таки намеренно... И к чему такие серьезные меры? — никак не могу уяснить я.
— Не волнуйся, с ней все в порядке. Просто Лил может быть слишком... навязчивой, — выдыхает Алан. — А мне сейчас совсем не до нее, только отвлекать будет.
«Да и как теперь вести себя с ней, я пока тоже не знаю», — доносится до меня уже в голове.
Интересно. А ведь я не отметила никаких проблем в их общении. Хотя и не пыталась. Чуть сузив глаза, внимательно изучаю задумчивое выражение его лица, повернутого к спящей девушке. Что же он испытывает? Это грусть? Сожаление? Нет, что-то другое.
— К-хм... — прочищаю горло, привлекая внимание Алана. — Может отнесешь ее наверх, пока у жильцов вопросов не возникло?
Парень не возражает, просто неторопливо поднимается из-за стола, аккуратно отодвигает стул со сладко посапывающей Лили, придерживая ее, потом поудобнее берется за туловище и ноги и на удивление легко поднимает свою подругу в воздух.
— Я быстро. Жди здесь, — обращается он ко мне. — Вернусь — будем разбираться, что к чему.
Я на секунду прикрываю глаза в знак согласия, и Алан, получив мой беззвучный ответ, покидает кухню, унося спящую красавицу в более подходящую ей обстановку. Как только они пропадают из виду, прислоняюсь к спинке стула и запрокидываю голову.
«Зачем он сближался с ней, если теперь винит себя?» — задаю вопрос фениксу, не особо рассчитывая на вразумительный ответ.
«Откуда мне знать, что у него в голове? Лучше думай о себе и радуйся, что на тебя не смотрит, как на объект вожделения», — ворчит Фо.
Куча логических цепочек хаотично выстраиваются в уме после его слов, в конце концов приводя меня к одной единственной мысли, болью отдающейся в сердце. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю.
«Я так скучаю по Норту...» — с тоской думаю я.
Феникс молчит.
«Может, Алан тоже чем-то пожертвовал, и теперь эта жертва его угнетает?» — предполагает он, пытаясь сменить тему.
«Может...» — равнодушно соглашаюсь с ним.
Букет из собственных вины и сожалений, напрочь вытесняет желание разбираться в чувствах парня. Знай я раньше, что придется расстаться с Нортом вот так, ни за что бы не позволила разлучить нас. Приятные и болезненные воспоминания, чередуясь, яркими вспышками проявляются в памяти, и я погружаюсь в них так глубоко, что едва не упускаю момент возвращения Алана.
– В твой чай я точно ничего не добавлял, – произносит тот, наблюдая, как, встрепенувшись после осознания, что слышу шаги совсем рядом, я выпрямляюсь и рассеянно осматриваюсь, словно резко вышла из глубокого сна.
– Я не спала. Задумалась, – тут же поясняю свою реакцию.
– О чем? – интересуется Алан, опустившись на сиденье и слегка наклонившись вперед. Он выбрал место, где раньше сидела Лили, но развернул и придвинул стул значительно ближе ко мне.
– О твоих словах про ложь, – лукавлю в ответ, отклоняясь назад и отмечая, что сокращение дистанции меня слегка напрягает. Конечно, я сама настаивала на доверительном отношении, но в данный момент не расположена погружать Алана в свою прошлую жизнь и личное пространство.
Несколько секунд парень внимательно изучает меня.
– А вот теперь ты точно врешь, – заявляет он, чуть помедлив, и, выпрямив спину, добавляет:
– Но как знаешь. Главное, помоги мне разобраться с треклятым фениксом.
Его формулировка не приводит меня в восторг, однако я благодарна, что он даже не пытается лезть в душу, поэтому охотно переключаюсь на просьбу:
– С чем именно?
– Смотри, – Алан складывает руки на столе перед собой. – Мы знаем, что излишняя энергия феникса губительно скажется на моей сестре. И ты утверждаешь, что, коснувшись Летиции, я запущу процесс перехода энергии, который прервался много лет назад, так?
– Да, – подтверждаю я. – Поэтому договор надо обязательно завершить.
– Но, насколько я понял, договор направлен на сохранение жизни Летти.
– После прикосновения энергия неизбежно придет в движение, – начинаю пересказывать ему то, что вещает мне Фо. – Ваш договор был заключен с ошибкой, и процесс перехода является его неотъемлемой частью. Как бы феникс ни желал защитить девочку, игнорировать этот аспект не выйдет.
– Хорошо. Тогда после завершения договора энергия может либо вернуться ко мне целиком, либо продолжить перемещаться в тело сестры, – продолжает размышлять Алан. – Но если с прикосновением и энергией мне более-менее все ясно, то что на счет опасности, угрожающей Летиции на данный момент?
Хмурюсь, не понимая, куда он клонит.
– Так Ширана же может поглотить ее разум, если ничего не предпринять, – напоминаю ему ситуацию.
– А точно ли может, раз она следует договору? – вдруг спрашивает парень, подаваясь вперед и заставляя меня застыть с открытым ртом.
«Не может», – подтверждает Фо.
– Не может... – повторяю я ошеломленно.
– Выходит, единственной угрозой для жизни Летиции был и остаюсь только я, – заключает парень, удовлетворенно откидываясь на спинку стула.
– Погоди, – силясь понять ситуацию заново, утыкаюсь лицом в ладонь, а локтем в стол. – Но как же... я же сама говорила с ней, и была уверена в ее словах...
– Потому я и спросил, могут ли фениксы лгать, а потом уточнил, кто из вас мне врет, – слышится голос Алана. – И раз это не ты, значит Ширана намеренно запугала мою сестру и мать, преследуя совсем иную цель.
– Иную цель? Какие цели вообще могут быть у феникса? – спрашиваю я с сомнением.
– Думал, ты мне скажешь, – произносит парень. – Из нас двоих ты больше тянешь на эксперта по фениксам.
– Они все разные, – недовольно поднимаю к нему глаза. – Да я не знаю даже, есть ли у Фо какие-то личные цели. Лишь то, что перерождаться в ближайшее время он не желает, - вспоминаю недавний разговор в моей спальне.
– А феникс может нарушить договор? Ну, или хотеть избавиться от него? Может Ширана устала ждать его исполнения? – предполагает Алан и хочет еще что-то добавить, но я останавливаю.
– Погоди... – прошу его, растягиваясь на стуле, и, прикрыв глаза, внимательно слушаю Фо. Феникс говорит много и долго, так, что даже я устаю от бесконечного монолога. Когда он заканчивает, с сожалением возвращаю взор к Алану.
– Извини, – говорю и на секунду виновато прикусываю нижнюю губу, – кажется, все происходящее – моя вина.
– А? – удивляется парень.
– Как бы сказать... Ты ведь не предполагал о существовании Шираны до случая с отцом? – Алан кивает. – Значит, ты стал фениксом незадолго до этого события, и ваша связь на тот момент не сформировалась в полной мере, ты не успел осознать свою новую суть. Поэтому и договор заключился неверно. И, похоже, все это время сила как бы дремала, но появление литарды и второго феникса вероятно пробудили ее. Так что, скорее всего ты прав, она хочет освободиться, вернувшись к тебе. Ширана не может нарушить договор, и для нее он, как оковы.
На лице парня явно читается сомнение. Опять не верит? Но Фо дал лишь такое объяснение, и других версий у меня все равно нет.
– Может сам ее спросишь? – воинственно предлагаю я. – Она точно лучше знает свои желания.
– Пожалуй... – Алан задумчиво медленно перебирает пальцами по столу. – Мне действительно многое нужно спросить. Например, как я стал фениксом.
Он выглядит напряженным, чувствую, как усиливается поток энергии вокруг него. Но есть еще кое-что, на что я не попадусь дважды.
– Летти, ты можешь больше не прятаться, – громко произношу я, заставив Алана удивленно вытянуть шею и начать осматриваться. А спустя пару секунд из дверного проема осторожно выглядывает детская мордашка, с виноватым видом нашкодившего щенка. Растрепанные непричесанные волосы девочки лишь добавляют им сходства.
– Иди к нам, – зову ее, широко улыбаясь. – Поможешь своему глупому брату разобраться в себе!
– Чего это я глупый? – бурчит Алан. – Может прекратишь оскорблять меня без причины? То хилый, то глупый...
– Он не глупый, – встает на его защиту Летиция, не успеваю я и рта раскрыть. Девочка полностью показывается в кухне и неуверенно приближается к нам. Вместо платья на ней длинная ночная рубашка все того же розового цвета, из-под подола которой виднеются тонюсенькие голые ножки и босые стопы.
– Он просто многого не знает, – продолжает Летти, обходя меня в направлении противоположном расположению Алана. Она забирается на стул и оказывается напротив брата по другую сторону стола. Подтягивает коленки к груди, пряча ноги под подол ночнушки, и обхватывает их руками в кольцо.
– Как много ты слышала? – спрашивает парень, строго глядя на сестру.
Девочка пожимает плечами и уводит взгляд вниз.
– Хочешь, – вновь осторожно поднимает к нему глаза, – поговорить с ней? Если Ширана не может мне навредить, я могу попросить ее стать мной...
– Нет, Летти! Это плохо! – восклицаю я так, что девочка чуть ли не вжимается в сиденье стула. А меня по-настоящему злит ее идея. – Пусть Ширана не причинит тебе вреда, но не позволяй ей подобных вещей! Особенно рядом с ним!
– Думаешь, под управлением феникса она может нарочно коснуться меня? – обращается ко мне Алан, но ответ получает от Летиции.
– Ширана говорит, что не будет делать этого. Она не может, – уверяет нас девочка и смотрит на брата:
– Только ты можешь. Как на качели. Там ты тоже мог.
– Тогда почему ты не убежала от меня сама? – изумляется Алан.
– Я думала, ты пришел забрать своего феникса, – понурив голову, объясняет Летиция. – Мама говорила, что ты все знаешь и поэтому не живешь с нами.
Парень отворачивается и медленно судорожно выдыхает. Наверное, ему сложно спокойно реагировать на подобные заявления, особенно теперь, осознавая, что мог сотворить непоправимое, даже не подозревая об этом.
– Я все равно против, – включаюсь в разговор, рассчитывая вытянуть Алана из пучины самобичевания, пока та не затянула его полностью. – Летти может просто передать слова Шираны. Твоя сестра в любом случае будет знать, о чем вы говорите.
– Ладно, – соглашается парень и поворачивается к девочке. – Спроси у нее, есть ли реальная угроза твоей жизни, или она просто хочет завершить договор?
– Сейчас мне ничего не угрожает. Ширана говорит, что давно просит тебя вернуться, но ты не понимаешь ее, – практически сразу выдает ответ Летиция.
– Меня попросили об этом лишь раз, день назад, – возражает парень.
– Нет, она часто пыталась напомнить о себе. Сложно... – Летиция кривит лицом, кладет голову на колени, закрывает глаза и в таком положении продолжает объяснять. – У меня больше ее разума. У тебя осталась сила... Сны. Говорит, во сне тебя звала.
– Сны о смерти отца? – уточняет Алан, вновь нахмурив брови.
Девочка поднимает голову и кивает:
– Да, она говорит о них.
– И как я должен был понять, что это не обычные кошмары? Все просто повторялось в точности из раза в раз, – недовольно бурчит парень, сжимая кулаки на столе.
При упоминании ночных кошмаров я сразу вспоминаю, как будила Алана. Тогда ему явно снилось что-то тревожное, вероятно это и был один из тех жутких снов.
– Момент заключения договора... Ширана его пыталась показать, – произношу я вслух, осознавая возможную логику феникса. – Она могла использовать лишь то, что осталось в твоей памяти, чтобы направить тебя.
– Да, – подтверждает Летиция, сжавшись, словно ей очень неуютно, и потупив взгляд. – Ширана не могла заговорить с тобой, поэтому повторяла это событие, чтобы ты поскорее пришел за ней.
Предполагаю, что девочке неприятно говорить про смерть своего родителя. Она знает, что если бы не Алан, то могла никогда не увидеть белого света, и также знает, что из-за него никогда не сможет познакомиться с отцом. А вот братец совсем не замечает подавленности сестры, так как всецело поглощен лишь своими переживаниями.
– То есть после нескольких неудачных попыток она не поняла, что этот метод не работает? – вздыхает Алан. – Класс. Мой феникс либо тугодум, либо садист...
– Я делала все, на что была способна, – огрызается Летиция не своим голосом. Она меняет позу: освобождает и опускает ноги, задирает подбородок и подается вперед, в одно мгновение преображаясь из зажатого ребенка, в решительную девчонку, с вызовом глядящую на старшего брата. Тот в свою очередь не выказывает бурного удивления, лишь немного сдвигает брови и неотрывно наблюдает за огнем, танцующим в глазах сестры.
– А ты все никак не хотел будить меня, – сквозь зубы процеживает Летти с обидой в голосе. – Все из-за чертова Зенгу! – выпаливает она, громко ударяя кулаком по столу.
«Спроси, что связывает ее с Зенгу», – раздается внутри настороженный голос.
«Кто такой Зенгу?» – не понимаю я.
– Не могла бы ты обращаться с телом моей сестры более бережно, раз уж заняла ее место? – в то же время сухо просит у Шираны парень.
«Алый феникс. Старший из нас», – отвечает мне Фо.
– Я делаю все, чтобы уберечь ее, – скалится девочка. – Думаешь, процесс перехода прервался случайно? Твоя сестра не смогла бы даже родиться, не разорви я себя на части!
Так она намеренно себя разделила? А ведь я так и не узнала ничего об этом феномене, списав все на ошибку в исполнении договора. Но спрашивать Фо сейчас – бесполезно. Он не станет ничего объяснять, его интересует другое.
– Почему ты упомянула Зенгу? – вклиниваюсь в разговор, пока Алан не набросился на Ширану в ответ. Хотя вряд ли он даст волю эмоциям. После появления феникса он стал осторожнее и не сводит глаз с сестры.
– Он поставил печать, едва я выбрала себе человека! – теперь Летиция впивается в меня диким взглядом. – Заставил дремать долгие годы... Посмел вмешаться в моем собственном мире!
Чувствую, как пространство между нами накаляется, выражая недовольство и боль уязвленного феникса. Краешек стола обугливается и начинает дымиться, воздух наполняется запахом гари. Фо мгновенно создает барьер из своей энергии, не позволяя обжигающим потокам, исходящим от парня, коснуться меня. Я уже набираю воздух в легкие, чтобы возмутиться, но Алан опережает меня.
– Остынь, – громогласно приказывает он, глядя на взбесившуюся сестренку. – И объясни все по порядку. Не ей. Мне.
В его глазах сейчас тоже пляшут язычки пламени. Энергию, выпущенную Шираной в порыве злости, он спешно собирает вокруг себя и впитывает, нормализуя пространство в помещении.
Летиция отворачивается от меня и несколько секунд пристально смотрит брату в лицо. Потом резко наклоняется вперед и протягивает руку к лежащей на столе ладони. Я вздрагиваю, в испуге широко распахивая глаза, а Алан мгновенно убирает руки со стола и отодвигается назад.
– Командовать мной вздумал? – усмехается девочка, опускаясь обратно на стул. – Строишь из себя храбреца, а на деле боишься и совсем не представляешь моих возможностей. Сказала же, что не могу коснуться тебя.
– Откуда мне знать, что это не очередная ложь? – невозмутимо спрашивает парень.
– Попробуй просто поверить, – предлагает Ширана. – Я не враг тебе. Вместе мы можем сделать этот мир лучше или превратить его в пыль. Как пожелаешь. Просто поверь и освободи уже от обязательства охранять жизнь этой девчонки.
– Ты знаешь, что сейчас это невозможно. Ведь ты не можешь гарантировать, что с Летти ничего не случится после, – отвечает Алан абсолютно спокойно. Все-таки, умеет брать себя в руки, когда ситуация требует.
Девочка опускает голову и вздыхает:
– Ты прав, я не могу обещать, что она выживет, если ты не готов принять меня.
– Зенгу и печать, расскажи о них, – вновь пытаюсь узнать подробности, так как Фо не унимается, доставляя мне все больше дискомфорта внутри.
Летиция исподлобья косится в мою сторону и, вернув взгляд к Алану, с вызовом в голосе спрашивает:
– Мне на ее вопросы отвечать или на твои?
Хмурюсь. Она явно злится, и, кажется, не на Алана. Неужели я успела ей чем-то насолить?
– Начни с начала, с момента, когда выбрала меня, – просит парень. – Когда и как я стал фениксом?
Девочка прислоняется к спинке стула.
– Не так давно ты видел тот день. И видел Зенгу, – произносит она.
Алан впервые отводит глаза в сторону, что-то обдумывает, сомневается, удивляется и снова сомневается.
– О, – сладко тянет Летиция, – вижу, ты понял. Вокруг было полно интересного, но тебе больше всего нравилось солнце. Я просто не могла не услышать твоего восторга! В тот день все дарили тебе подарки, вот и я решила одарить тебя собственным солнцем.
– Значит, я не преемник Ханны, – парень возвращает немного рассеянный взгляд к сестре. – Или это была не она?
– Все верно, тогда ты встретил мать Лили. Она и есть Зенгу, феникс Шадерлина, – подтверждает девочка.
– Ты все это время думал, что унаследовал феникса Ханны? Фо узнал бы его сразу, – поражаюсь недогадливости Алана.
– Не только я так считал, – немного обиженно откликается он. – Ханна пропала как раз накануне смерти отца. Кто же знал, что я стал фениксом гораздо раньше.
– Насколько раньше? – интересуюсь я.
– Это был мой седьмой день рождения, родители решили отметить его в парке развлечений, – в очередной раз удивляет меня парень. – Я плохо помню тот день. Но выходит, мой сон, действительно, был воспоминанием.
Летиция улыбается.
– Ты бы помнил и знал, если бы не печать Зенгу. Он посчитал, что ты еще слишком юн, и усыпил меня, – рассказывает Ширана. – Печать ослабла, когда Зенгу покинул Бринсток, и твое отчаяние смогло разбудить часть моих сил. А недавно, будучи на пороге смерти, ты сделал это снова, наконец-то позволив мне позвать тебя другим способом.
«Разве фениксы могут так влиять друг на друга?» – задаю вопрос Фо.
«Младшие частенько буянят, старшие усмиряют, чтобы те не натворили глупостей. Но возраст сосуда не является основанием для печати, у Зенгу должна была быть и другая причина», – поясняет феникс.
– А что сейчас? Печати больше нет? – спрашивает Алан.
– Она все еще действует, но...
– Погоди, почему Зенгу наложил печать? – перебиваю я Ширану. – В чем настоящая причина?