Помоги мне. Часть 1
Настоящее блаженство безмятежно спать в мягкой кровати. И настоящий ад просыпаться, вскакивая с бешеными глазами, от благой ругани у себя в голове.
«Жить надоело?! Бестолочь полоумная! Зачем тебе мозг, если ты им не пользуешься? Угораздило же связаться с такой безалаберной девчонкой! Ты хоть понимаешь, что была на грани? Еле с того света вытащили?!» — надрывается Фо, что есть мочи.
Не представляю, с каким кислым лицом я сейчас сижу в кровати, выслушивая оценку своих умственных способностей и сожалея о прерванном сне. Знала, что он неизбежно отругает меня, но что за изверг так будит, еще и ни свет ни заря?
«Так не вытаскивал бы, — тоскливо отвечаю фениксу, плюхаясь обратно на подушку. — Я бы не расстроилась», — и тут даже не вру: сложно расстроиться, когда ты труп.
«Чушь не неси! Я заново перерождаться не собираюсь! Раз так не терпится сдохнуть, найди себе приемника! Один кровавый ритуал и можешь спать вечно».
А он реально зол.
«Думала, ты меня из чувства долга спасаешь, а оказывается — из эгоизма».
«Сложно спасать того, кто не хочет быть спасенным».
«Я хочу жить», — возражаю фениксу и, слегка помедлив, отправляю еще одну порцию мыслей: «Но, Фо, разве это жизнь? Сплошная иллюзия. Без тебя меня нет.»
«Снова чушь. Что за нелепые суждения? Неужто из-за девочки сама решила впасть в унынье?» — он продолжает ворчать, но температура его тона заметно снизилась.
Смотрю в высокий потолок, потирая сонные глаза. Так и есть, ситуация с Летицией заставила меня задуматься о себе самой. Я ведь нахожусь в очень похожей ситуации, с той лишь разницей, что без феникса моя жизнь точно оборвется. Вроде бы и существую, но не понимаю, зачем.
«Как думаешь, у нее есть шанс?» — спрашиваю Фо, о себе мне говорить не хочется.
«Если так сказал его феникс — есть», — получаю немедленный ответ.
«Не нравится мне эта Ширана... — делюсь с ним своим впечатлением. — Я надеялась, она расскажет Алану, что делать, раз уж Летиция может ее слышать, но Ширана не захотела».
«Он уже знает достаточно. Желание феникса остаться с Аланом — не просто прихоть. Ширана все еще следует договору, пытаясь сохранить девочке жизнь. Я не знаю деталей их соглашения, но когда договор будет признан исполненным, учитывая обстоятельства, феникс перейдет по более крепкой связи».
Я снова сажусь, понимая, что теперь точно не смогу уснуть.
«То есть Алан просто должен сказать, что договор исполнен и все?» — мне с трудом верится, что вопрос решается настолько легко.
«Касание запустит прервавшийся процесс перехода, и, если Алан справится со своей задачей, то да, просто сказать это — будет достаточно. В ином случае девочке придется несладко», — туманно отвечает феникс.
«А подробнее?» — угрюмо интересуюсь я. Меня начинает злить, что и Фо не особо спешит проливать свет на ситуацию и лишь нагоняет таинственности.
«В худшем случае ее сознание умрет, а тело перейдет к фениксу, в лучшем — ей будет так больно, что тело не выдержит, и она умрет от мук», — поясняет он.
— И чем же это лучше?! — я так шокирована, что выражаю свое негодование голосом. Фо точно понимает значение слова «лучше»?
«А разве люди не мечтают умереть в здравом уме? — невинно спрашивает феникс. — Во втором случае, она сохранит свое сознание до самой смерти».
«Издеваешься? Оба варианта ужасны!» — злюсь я на логику Фо.
«Первый все-таки хуже, — не соглашается мой огненный друг. — Бесконтрольный феникс превратит мир в хаос. Так что, девочке действительно лучше умереть полностью, тогда Ширане придется заснуть на некоторое время, прежде чем она сможет переродиться вновь».
Где-то с минуту мучительно обдумываю сказанное Фо, вспоминаю наш разговор с Аланом на кухне и прихожу к очень неприятному выводу.
«Неужели, нет способа спасти Летицию, если он не справится с условием?» — спрашиваю я, почти отчаявшись.
«В теории есть, — неохотно отвечает Фо. — После завершения договора энергии девочки и Шираны перестанут составлять единый поток, и старший феникс может разорвать их связь насильно, полностью разделив и вытащив чужую энергию из девочки. Но делать это нужно быстро и без ошибок».
Меня пробирает дрожь. Я прикасаюсь к месту прямо под грудью, где расположен мой единственный шрам. И где-то там же под ребрами душа собирается в плотный ком, стягивающий все внутри, словно ткань ночной рубашки в моей сжимающейся ладони. Так вот почему он сразу не предложил такой вариант. Я как никто другой знаю, как больно разрывать нити жизненной энергии. Однако, даже этот способ вернее, чем слепо положиться на хилого феникса.
«Фо, ты точно старше Шираны. Разорви их связь вместо Алана», — почти умоляю я, но феникс сразу пресекает мою идею:
«Клеа, я не могу рисковать тобой, поэтому не стану вмешиваться, — холодно заявляет Фо. — Ты знаешь, что понадобится колоссальное количество энергии, чтобы посметь перечить воле другого феникса. А большую часть своих сил, я уже трачу на тебя».
Разочарованно вздыхаю.
«Настолько не веришь в него?»
«Предпочла бы не рисковать. Сам же видел, этот дурень не желает быть фениксом...» — печально отвечаю ему.
«Так может Алану проще умереть?»
«Кажется, это ты несешь чушь».
«Разве? — усмехается феникс. — Но ведь этот договор так похож на наш. Сама посуди: кровавый ритуал и жертва. Только в качестве жертвы пришелся отец. А будь это жизненная энергия Алана, вопроса о совместимости поднимать бы не пришлось».
«Никто не умрет, — строго отзываюсь я. — Пока такой вариант возможен, я не стану озвучивать Алану твои мрачные умозаключения. Лучше помоги мне показать ему хорошую сторону фениксов».
Фо хмыкает и замолкает. Я же пытаюсь вместе с одеялом отбросить гнетущие мысли и спускаю ноги на пол. Поднявшись, сразу стаскиваю с себя ночную рубашку и направляюсь к стулу, где вчера оставила выданную мне одежду.
Долго мучаюсь с застежками верхней части белья. Таких корсетов для груди в Севриде не носят. Первый раз надеть эту штуку мне помогала Лили, второй — Летиция. Сейчас, без посторонней помощи, попасть крючком в петлю у себя за спиной, мне кажется почти невыполнимой задачей. А когда у меня наконец-то выходит, удовлетворенно выдыхаю, так, словно одержала победу в неравном бою.
Дальше перехожу к платью. Тут, к моему счастью, все куда проще: плоские круглые продырявленные камушки пришиты спереди от горловины до пояса на одной стороне и продеваются в прорези на другой. В некоторых знакомых мне странах тоже встречаются подобные застежки в одежде, только вместо камушков из тесьмы скручиваются узелки и просовываются в нашитые напротив петли, поэтому с платьем я разбираюсь быстро.
Остается привести в порядок волосы. По-хорошему надо найти для них щетку или гребень, но я спешу, и потому просто разбираю спутанные пряди пальцами, ненадолго остановившись напротив высокого зеркала на стене.
Конечно, еще раннее утро, и вероятно Алан будет недоволен раннему пробуждению, но мне не терпится поведать о том, что я выяснила, обсудить возможные варианты и сопутствующие риски и вместе подумать, как увеличить шансы на успех. Поэтому в коридор третьего этажа я почти что вылетаю и без сомнений устремляюсь к лестнице. Нужная мне комната должна находиться в самом углу второго яруса. Я запомнила, ведь вчера за ужином Лили узнавала у госпожи Элоизы, где можно проведать Алана.
Спустившись на этаж, сворачиваю влево и быстро иду по длинному коридору. Но замедляю шаг, когда слышу щелчок и скрип, исходящий как раз от входа в предполагаемую комнату, а потом и вовсе останавливаюсь, так как из нее показывается темноволосая девичья фигура, аккуратно прикрывающая за собой дверь.
— Лили? — удивляюсь я.
Девушка, явно не ожидавшая встретить кого-либо, вздрагивает от вопроса и испуганно смотрит на меня.
— Клеа... Ты чего так рано? Не спится? — спрашивает она отрывисто, невзначай поправляя волосы и плотно прилегающий к телу кусок ткани, больше похожий на белье, чем на верхнюю одежду. Движения Лили немного неуклюжие и дерганые, такие же как в день нашего знакомства. Нервничает, хоть и пытается не передавать это голосом.
— Фо разбудил меня. Собираюсь рассказать Алану, что удалось разузнать, — поясняю я, продолжая наблюдать за неловкостью девушки, и спрашиваю в лоб. — А ты? Ночевала у него?
Лили отводит взгляд, потом хмурится, мучительно вдыхает и, снова глядя на меня, говорит:
— Думаю, нет смысла отпираться. Да, я спала здесь.
Ее ответ меня не радует. Утреннее беспокойство возрастает так резко, что в груди что-то екает и снова сжимается в болезненном напряжении.
— Целовались? — задаю вопрос, прожигая девушку строгим взглядом.
Лили не особо нравится моя реакция. Девушка подозрительно щурит глаза, а потом, приняв уверенную позу, с вызовом спрашивает:
— А с чего мне перед тобой отчитываться? Это наше личное дело.
Зря она так.
Не получив желанного ответа, больше не в силах сохранять спокойствие, я мгновенно свирепею от нахлынувшей злости и бросаюсь прямиком к Лили. Та в испуге отступает к стене и в защите выставляет руки вперед, но оттолкнув ее в сторону, я прорываюсь к двери, поворачиваю ручку и толкаю полотно внутрь: спрошу у Алана сама, раз эта овца не хочет отвечать.
В комнату я вваливаюсь, как раз в тот момент, когда ее владелец едва успевает натянуть на себя нижнее белье. Алан, абсолютно не ожидавший столь внезапного вторжения, глядит на меня во все глаза.
— Стучать не учили? — недовольно ворчит он, оправившись от шока, и не дожидаясь ответа, наклоняется за брюками. Я же обвожу комнату взглядом, отмечая раскиданные повсюду вещи, останавливаюсь на смятой постели, а потом задерживаюсь и на брошенной рядом рубашке. У меня больше не остается сомнений — эти двое явно не за разговорами провели минувшую ночь.
В следующий миг, очухавшаяся Лили хватает меня под локоть и тянет наружу, попутно бросая Алану:
— Прости, я сейчас уведу ее!
Как бы не так! Я немедленно подкрепляю свою устойчивость силами Фо, так что попытки девушки сдвинуть меня с места оказываются бесполезными.
— Целовал ее? — строго спрашиваю у парня.
Алан застегивает штаны и выпрямляется.
— Тебе-то что?
— Идиот! — прикрикиваю на него. В глазах вспыхивает дикий огонь. В порыве ярости я грубо отпихиваю мешающуюся Лили, отчего та, не удержавшись, плюхается на пол.
— Эй! — возмущенно восклицает парень.
— В губы целовал ее?! — отчаянно рычу я, не обращая внимания на болезненные вздохи девушки и его недовольство. — Отвечай!
Алан злобно смотрит мне в глаза, но постепенно его гнев гаснет, оставляя лишь серьезность во взгляде.
— Нет, — произносит он сухо. — Я не настолько туп, чтобы не подумать о последствиях.
От сердца отлегло. Я с облегчением закрываю глаза, успокаивая бушующее в них пламя. Беспокойное напряжение спадает, но мне все еще жутко от тех мыслей, которые лезли в голову буквально только что.
— Хорошо... Сотвори ты подобную глупость, твоей сестре уже ничего не помогло бы, — поясняю я, еще раз мельком взглянув на Алана, потом оборачиваюсь к сидящей на полу коридора Лили, и протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться. Девушка берется за ладонь и встает, но продолжает насуплено смотреть на меня.
— Могла бы объяснить, зачем спрашиваешь, а не врываться, как бешеная, — обижается Лили.
— Извини, вспылила. Слишком переживаю за Летицию, — отвечаю я, но вины перед Лили совершенно не чувствую. Скорее уж перед Аланом немного неудобно, смутила его своим появлением.
— Ты что-то выяснила? — спрашивает голос за спиной.
Разворачиваюсь. Алан приближается к нам, на ходу разбираясь с застежками рубахи. К моему удивлению, он выглядит спокойным. Пожалуй, даже слишком.
— Я вообще-то за тем и пришла, — отвечаю угрюмо.
— Хорошо, — кивает парень и, поравнявшись с нами, толкает к выходу сначала меня, а затем и Лили.
— Сначала еда, — объясняет он, глядя в наши непонимающие лица. — За завтраком расскажешь.
— Тебя еда волнует больше сестры? — возмущаюсь я, но все же следую за ним, уже резво шагающим по коридору. Лили идет рядом и осуждающе косится в мою сторону.
— Он же совсем ничего не ел вчера, — объясняет она. — Конечно, он голодный.
— Настолько, что сам ответить не может? Последние силы за ночь израсходовал, бедняжка, — язвлю в ответ на пояснение.
«Зависть плохое чувство, дорогуша», — тут же поучительно реагирует феникс.
«Совсем спятил?» — искренне удивляюсь я, но Фо меня игнорирует.
А вот Лили корчится и надувает щеки. Алан же разворачивается, и я, отвлекшаяся на девушку, врезаюсь прямиком ему в грудь. Отступаю, с досадой потирая пострадавший от столкновения нос, в гневе задираю голову, но встречаюсь с таким суровым взглядом, что сразу забываю о собственной злости.
— Мне не плевать на сестру, — произносит парень. — Но вот моему желудку правда плевать. Причем настолько, что я почти захлебываюсь слюной от одного твоего запаха.
Словно в подтверждение из его живота доносится громкое урчание, и смотрит он так, точно реально планирует перекусить мной. Мурашки по спине пробегают. Я торопливо собираю волосы вместе с одной стороны, обхватывая получившийся хвост двумя руками, и неуклюже отступаю еще дальше.
Ягодный аромат шампуня, который выбрала Летиция, утверждая, что брату тот точно придется по вкусу, в действительности оказался очень стойким. И я никак не ожидала, что запах вызовет у парня аппетит. А в данный момент Алан выглядит как хищник, готовый вцепиться в свою жертву.
— Короче, померший от голода, я сестре точно не помогу, — заключает вдруг парень, смягчившись, и прекращает сверлить меня взглядом. — В последние пару дней у меня сложные отношения с едой. Или желания нет, или возможности...
Больше, не говоря ни слова, он отворачивается и ступает на лестницу, у которой мы как раз остановились. Лили, одарив меня враждебным взглядом, проносится мимо и спускается следом. Немного помедлив, тоже иду вниз.
Я все еще пытаюсь осознать произошедшее. Этот хилый феникс меня жутко злит сейчас, и в то же время вызывает уважение. Алан никак не отреагировал на издевку в свой адрес и повернул все так, что мне аж неудобно стало за собственное поведение. На место меня поставил? Он-то? А ведь мельком даже напомнил отца, нагнав жути.
Каждый из нас, похоже, пребывал в своих мыслях, так как до кухни мы добирались в полном молчании. Помещение пустовало — в это время немногочисленный персонал поместья все еще спит. Однако этот факт ни капли не смутил Алана, и теперь он с энтузиазмом роется в белом охлаждающем шкафу и без лишней помощи находит всю необходимую для трапезы утварь. Хотя чему я удивляюсь, он же у себя дома.
В отличие от Лили, я не рвусь помогать и не участвую в приготовлении пищи, просто наблюдаю за хлопотами этих двоих, удобно устроившись за широким столом. В какой-то момент мне становится тошно от созерцания чрезмерной заботы девушки. Впрочем, печется она не только о драгоценном Алане, меня также неоднократно не забывает спросить о вкусовых предпочтениях. Впервые я задумываюсь над тем, что это черта ее характера, а не только одержимость возлюбленным.
Когда основные блюда оказываются поглощены, Алан просит Лили убрать лишнее со стола, а сам принимается разливать по чашкам свежезаваренный чай и наконец-то интересуется, что нового поведал мне Фо. Я пересказываю все варианты развития событий, не упуская красочных примеров феникса о судьбе девочки в результате провала. Теорию о том, как стоило бы действовать в случае неудачи, решаю умолчать, — кроме Фо, рядом нет фениксов способных осуществить ее. Смерть самого Алана, как способ спасти Летицию, я не рассматриваю вовсе, и потому о нем тоже не заикаюсь.
— Бедная девочка, — с болью в голосе произносит Лили, как только я умолкаю.
Все время моего рассказа она складывала посуду в кухонную ванну для мытья, но внимательно слушала, и после оглашения неудачных концовок, вернулась за стол не на шутку напуганная. Похоже, Лили не представляла всю серьезность ситуации до этого момента. Алан же по началу воспринимал меня спокойно, но к концу повествования тоже стал немного напряженным.
— Как я пойму, что преимущество за мной? — спрашивает он.
— Это может знать только феникс, — огорчаю я парня.
Алан задумчиво утыкается взглядом в стол.
— Значит, стоит всегда быть готовым к плохому финалу, — произносит он после нескольких секунд молчания.
Стискиваю зубы.
«Видишь, он и сам в себе не уверен!» — отправляю фениксу беспокойную мысль.
«Не думаешь, что людям свойственно бояться совершать ошибки, особенно, когда они непоправимы? Они всегда слишком сильно переживают из-за ненужных вещей», — пытается успокоить меня Фо, и вдруг спрашивает:
«Вот что тебе с того, что она умрет?»
Не могу дать четкое описание широкому спектру эмоций, что одновременно смешиваются у меня душе, но в порыве этого сильного чувства я вскакиваю, хлопаю ладонью по столу и отчаянно восклицаю:
— Нет! Ты должен сделать все, чтобы этого не случилось!
Алан смотрит на меня удивленно, а Лили испуганно и слегка рассеянно.
— Сядь, — осторожно просит парень. — Я и не собираюсь отправлять сестру на тот свет. Нужно подумать, как свести риски к минимуму.
Неторопливо опускаюсь обратно на стул. Алан задумчиво подпирает голову рукой.
— Насколько можно верить словам феникса, если они не являются частью договора, да и не слова вовсе? — туманно спрашивает он.
— А насколько можно верить словам человека?
— Откуда мне знать, может фениксы никогда не врут, — уточняет парень.
— Все врут, — не задумываясь, отмахиваюсь я.
Алан становится еще мрачнее.
— Тогда можно ли внести изменения в договор, раз уж его исполнение не завершилось? Скажем, попросить Ширану вернуться ко мне или обозначить временной срок? — не сдается он, подбирая подходящий вариант.
«Что скажешь?» — обращаюсь к своему пламенному другу.
«Пусть процесс не завершился, но договоренность, скрепленная кровью, уже существует. Условия нельзя изменить», — поясняет тот.
— Нет, не выйдет, — печально передаю краткий ответ.
Алан откидывается на спинку стула.
— Я кое-чего до сих пор не понимаю, — произносит он. — Ты говоришь, что касание должно запустить переход энергии. Тогда как Летиция может перетягивать чашу весов на себя, раз я никогда не прикасался к ней? Не стыкуется.
А ведь он прав. Я не задумывалась над этим и просто приняла как факт. Но разве уровень энергии мог возрасти, если она никуда не перемещалась?
«Фо, объясни», — прошу я.
«Не путай связь и энергию. Неважно, как поделена энергия между ними. Важно, кто из них больше готов принять ее», — преподавательским тоном вещает феникс.
Недовольно фыркаю, немного злясь на собственную несообразительность, и передаю Алану полученные разъяснения. Затем обращаю его внимание на Лили, которую после плотного завтрака настолько сильно клонило в сон, что она так и уснула, положив голову на стол и пристроив руку вместо подушки.
— Ты ей вообще поспать не дал, изверг? Чего она такая дохлая? — интересуюсь я, морально вдавливая парня взглядом в пол.
— А, это... — тянет Алан в ответ, едва взглянув на подругу. — Скажу ей, что перепутал чашки.
В который раз он удивляет меня. Вроде бы это все тот же Алан, пытающийся держать эмоции под контролем, но сейчас я не чувствую в нем фальши. Парень подается вперед, упирается локтями в столешницу и складывает кисти рук в замок перед собой. Его пронзительный взгляд устремляется прямо ко мне.
— Лучше скажи, кто же из вас мне врет? — просит он, и я опять его не понимаю.
«Все врут», — загадочно вторит мне Фо.