Поговори со мной. Часть 1
«Тебе стоит думать, прежде чем открывать рот».
«Дерзить мне вздумал?»
Не в настроении я выслушивать упреки. Один поганец уже достаточно его подпортил. Мало того, что ждала весь день пока этот хилый феникс отоспится, так теперь он еще и смылся, бросил одну и заперел, как в клетке.
«Только упрямством ты ничего не достигнешь. Он не из тех, кого просто убедить, используя лишь темперамент. Ему нужны аргументы и веские причины. А тебе — больше почтения к старшим».
Меня переполняет злость. Я издаю недовольный рык и сжимаю кулаки.
«Хватит строить из себя мудреца! — Фо только подливает масла в костер моей ярости. — Ты тоже не особо обдумываешь свои действия!»
Столкновение энергий в момент касания наших пальцев повергло меня в шок не меньше, чем Алана. Вот только если я быстро сообразила, что случившееся — проделки моего скрытого друга, то парень, похоже, понятия не имеет, что произошло.
«Мы просто поздоровались», — доносятся до меня сухие интонации.
«Из-за вас мне пришлось думать, как выкручиваться. Он же ясно дал понять, что не верит мне и ничего о вас не знает».
На смену ярости приходит разочарование. Скованным шагом я возвращаюсь в гостиную и поднимаю с пола скомканное одеяло. Стащила его, когда порывалась пойти на улицу с Аланом.
«Это была не моя инициатива», — сообщает голос в голове.
«О, значит, нас решили поприветствовать...»
Опускаясь на диван, раздумываю над словами Фо. Надо бы разузнать, как давно Алан обрел свою силу. Похоже, пользоваться ей он все-таки не умеет, потому и не прячет. А феникса не слышит и подавно. Слишком уж слабая у них связь.
«Фо, ты знаешь его феникса?»
«Нет, мы никогда не встречались с фениксом Бринстока, — отвечает он и сладко добавляет вслед: — Но даже в полусне она обжигающе прекрасна. Жаль, что так и не представилась мне. Загадочная натура».
«Она? Э-э-э... А у вас разве есть пол?»
Я в замешательстве. Мне казалось, что о фениксах мне известно практически все, однако только что Фо заставил усомниться в этом. Пусть я и обращаюсь к нему в мужском роде, но всегда полагала, что фениксы бесполые существа.
«И да, и нет, — еще больше интригует Фо. — Но, Клеа, это же было очевидно, раз он мужчина».
«Совсем не очевидно», — не соглашаюсь с ним.
«Хорошо, я объясню. Выбирая себе сосуд, мы выбираем прежде всего энергию, которая откликается нам, и принимаем противоположную ей, как свою форму. Мы дополняем друг друга. Это помогает сохранять внутреннее равновесие сил. Мне по душе женская энергия человека».
Словно в доказательство своих слов воля Фо обволакивает мою кожу горячей пеленой, и некоторое время я чувствую себя как в теплом коконе. Это теплота настолько уютная, что я невольно огорчаюсь, когда невидимая оболочка тает.
«Но ты же не выбирал меня. Выходит, родись я мальчиком, не оказал бы мне такой чести?» — Я ежусь от внезапно нахлынувшего холода комнаты и накидываю одеяло на плечи. С теплом феникса ему, конечно, не сравниться, но контраст температур смягчить поможет.
«Воля твоей матери для меня неоспорима. Твой пол не имел бы значения. Сама знаешь, насколько все непросто между нами. К тому же, даже будучи женщиной, ты не полностью соответствуешь моим личным ожиданиям, и все же я принимаю тебя. Ты — часть Ланы и также часть меня».
Ложусь на бок и обнимаю подушку, что была воткнута в угол дивана. Да, все и правда не так просто, как рассудил Алан. Тот самый шрам на животе никогда не позволит мне позабыть о боли и безмерной любви своей матери.
— Она всегда была такой решительной, — произношу вслух, отрешенно глядя в мерцающие картинки телевизора.
«У тебя этого тоже не отнять, так же как и безрассудства отца», — отмечает Фо.
«И вовсе он не безрассуден», — думаю грустно, но ничего ему не отвечаю.
Под завораживающую музыку у меня перед глазами разыгрывается целая история, словно вырванная из реальности часть чьей-то жизни. В одном из городов Зефрала, государства, в котором я провела большую часть своей жизни, мне приходилось бывать на представлении местных лицедеев. Их игра и в самом деле впечатляла, однако она не идет ни в какое сравнение с тем, что я вижу сейчас.
Люди, декорации, свет, музыка и слова вместе создают нечто настолько живое и наполненное настроением, что на время можно забыться и просто существовать там, в моменте истории, которая никогда не была и не будет твоей. Но почему-то абсолютно все кажется неважным, словно этот сюжет и есть твое настоящее «сейчас».
Звучат финальные аккорды, история завершается, и вновь меня поглощают мысли о родителях. В попытке избавиться от ностальгии, переключаюсь на Алана и вдруг осознаю одну любопытную деталь.
«Фо, скажи, а на ваш выбор как-то влияют имена людей?» — спрашиваю я, хотя сама с сомнением отношусь к собственной идее.
«О! Так ты, наконец, обратила внимание, что их имена похожи?» — слышу его торжествующий голос.
«Так я права?» — срывается к нему торопливая мысль.
«Нет, — усмехается Фо. — Простое совпадение».
«Вот как...»
Что ж, даже если случайность, все равно удивительно: имя этого парня — часть полного имени моей мамы — Аланамель. Может поэтому мне так необъяснимо хочется быть рядом с ним? Ведь вчера именно имя, возмущенно названное девушкой, привлекло мое внимание. Что-то необъяснимо отозвалось в душе в тот миг.
«Не могла я пройти мимо феникса, еще и с таким родным именем. Похоже на судьбу...» — тепло улыбаюсь я.
«Думал, ты не веришь в судьбу», — насмешливо напоминает мне Фо.
Показательно фыркаю и отворачиваюсь на другой бок, перемещая подушку под голову и закрывая глаза. Как заставить телевизор молчать, я не знаю. Не поняла даже, как он ожил сегодня, поэтому просто слушаю приглушенные мелодии у себя за спиной. Поначалу они мешают, и пару раз я подумываю занять кровать Алана, но со временем все меньше обращаю к ним свое внимание. Наконец звуки и мысли в моем сознании притупляются, и я погружаюсь в сон.
***
Алан не особо любезно вытаскивает меня из автомобиля, но я почти не придаю этому значения. Я все еще нахожусь под впечатлением от поездки и теперь знаю, как называются чудные повозки, бегущие сами! Мое воодушевление сейчас даже больше, чем в день, когда увидела поезд. Одно дело наблюдать за ними снаружи и совсем другое ехать внутри!
Владелец автомобиля почему-то занервничал, когда я, не в силах усидеть на месте, в восторге метнулась вперед меж двух кресел рассматривать дорогу и встречные повозки. Алан тоже ворчал. Даже после, когда, смирившись с его запретом лезть в первый ряд, я забралась с ногами на сиденье и, встав на колени, стала наблюдать за движением в заднее стекло.
Затем в одной из повозок, проезжающих мимо, я увидела, как собака, высунув голову наружу, ловит пастью встречные потоки воздуха, и захотела тоже ощутить ветер, но, к моему разочарованию, мне не позволили открыть окно. К концу нашей поездки Алан был очень раздражен. Он несколько раз извинился за мое поведение перед извозчиком и, кажется, вовсе начал терять терпение, когда я не смогла самостоятельно справиться с дверью и ему пришлось помогать мне выбраться из автомобиля.
Вновь очутившись на улице, я неловко переминаюсь с ноги на ногу, с сожалением провожая взглядом удаляющуюся чудо-повозку. Теплые пальцы вдруг обвивают мое запястье и тянут за собой. Происходит это так неожиданно, что я не успеваю развернуться и спотыкаюсь. Тело теряет равновесие, стремительно летит вперед и врезается в твердую спину перед собой, чем тут же вызывает реакцию ее владельца.
— Клеа, ты невыносима, — слышится сверху обреченный выдох.
Я выпрямляюсь и отступаю от Алана.
— Ты потянул слишком сильно, и эта обувь мне велика, — недовольно подмечаю факты.
На самом деле он не в настроении и бурчит с самого утра. Но не моя вина, что ночной гуляка приперся домой намного позже рассвета и, как следствие, не выспался. Я бы тоже встала не с той ноги, будь мой сон короче пяти часов.
Алан игнорирует мои объяснения и молча ведет за собой сквозь ограду прямиком к двухэтажному зданию. Постройки этой части города не похожи на дом феникса. Они не отличаются разнообразием и больше походят на вытянутые ящики из камня и стекла. Одинаковые серые стены замощены крупными оконными рамами, второй ярус отделен от первого несложным геометрическим рисунком и обустроен длинными балконами, а крыши пологие, почти без уклона.
Мы поднимаемся по короткой лестнице в пару ступеней. Алан наконец отпускает мою руку и тычет пальцем в кружочек в рамке на стене. Внутри раздается звук, похожий на тот, что прозвучал вчера, когда принесли еду. А немного погодя, дверь отворяется, и в щели показывается светящееся лицо загорелой брюнетки, в которой я признаю недавнюю спутницу парня.
— Привет, — выпаливает она радостно. Однако тут же мрачнеет, стоит ей заметить меня.
— Доброе утро, — дружелюбно отвечаю я, опережая Алана, и лучезарно улыбаюсь.
Пока он тоже приветствует подругу, та оценивающе окидывает меня взглядом с головы до ног и лишь сильнее хмурится.
— А это кто? — осторожно спрашивает она, возвращая взгляд к Алану.
— Сумеречный страж, — безразлично произносит он, и мы обе непонимающе смотрим на него.
— Позже объясню, — сердито заверяет Алан, но тут же смягчается: — Впустишь нас?
— А... Да, — растерянно отвечает хозяйка дома, отходя в сторону и позволяя пройти.
Алан небрежно подталкивает меня вперед, отчего я почти вваливаюсь внутрь. Я недовольно выдыхаю, но сдерживаюсь от комментария. Мне начинает надоедать этот агрессивный лад. Так и подмывает сказать Алану пару нелестных слов. Неужели все еще злится из-за желания поселиться у него? Или это мое хорошее настроение его так бесит?
— Отец скоро спустится, — сообщает девушка, пока я, восстанавливая душевное равновесие, с удовольствием стягиваю с ног неудобную обувь.
Эти потертые кроссовки, — еще одно новое слово узнала! — Алан дал мне, порывшись в своих старых вещах. Они меньше тех, что носит сам феникс, но все равно сильно мне велики. И пока я воюю со шнурками, затянутыми насколько было возможно, чтобы хоть как-то компенсировать разницу в размерах, подруга Алана не перестает наблюдать за мной. Она очень старается сохранять спокойствие, но делает уж слишком много мелких ненужных движений, выдающих тревогу.
— Алан, может ты нас представишь? — наконец просит девушка. Она натянуто улыбается мне, поднявшей голову на голос, переводит взгляд на парня и угрюмо добавляет: — А заодно расскажешь, почему на ней твоя одежда.
— Обязательно расскажу. Но давай дождемся Томаса, — отвечает Алан уже спокойно. — А пока знакомьтесь. Это Клеа, — указывает он в мою сторону, — а это...
— Лил. Я знаю.
Алан удивлен, а вот владелица имени выглядит очень недовольной и сразу поправляет:
— Вообще-то, так меня зовет только Алан. Для остальных я Лилия или Лили.
— О, хорошо. Если это так важно, буду звать тебя Лили, — тут же заверяю я. — Приятно познакомиться.
— Взаимно, — сдержано отвечает девушка.
— Раз уж формальности соблюдены, может быть покинем прихожую? — предлагает Алан.
— Конечно. Вы завтракали? — проявляет неожиданное гостеприимство Лили.
— Не откажусь от чашки кофе, — сообщает ей парень, разминая шею наклонами головы.
Поначалу такой ответ меня озадачивает, ведь в Севриде кофейные деревья можно встретить лишь в садах аристократии и далеко не в каждой стране. Однако в Бринстоке получить порцию бодрости за счет чудесного напитка, похоже, гораздо проще.
— Пф... Он тебе не поможет, — насмешливо подмечаю я.
Не могу больше сдерживаться, когда он так отвратительно ведет себя со мной сегодня. Алан делает вид, что не слышит, зато Лили явно напрягается и поочередно переводит угрюмый взгляд с меня на него и обратно.
— Клеа, а ты что-нибудь хочешь? — спрашивает она скорее из вежливости.
Отрицательно мотаю головой. Пока ночной гуляка пребывал в поисках обуви для меня, я опустошила треть второй коробки с едой. Холодная лепешка оказалась не такой вкусной, как свежая, еще теплая, зато голод теперь не мучает.
— Тогда проходите в гостиную, — велит Лили нам обоим, а потом смотрит только на Алана. — Я принесу, — сообщает она сухо, и, развернувшись, торопливо пропадает в длинном коридоре за лестницей.
— Пойдем, — бросает мне вмиг помрачневший парень и, не дожидаясь никаких реакций с моей стороны, сворачивает в комнату справа. Я же пребываю в легком недоумении от показавшегося мне натянутым общения друзей. Или все же любовников? Кто они там друг другу, до сих пор не понимаю. Но спрашивать Алана снова не решаюсь и просто послушно следую за ним.
Просторное помещение, в котором мы оказываемся, чуть ли не вдвое больше гостиной, где мне довелось провести последнюю пару ночей. Из огромных окон льется много света, и, в отличие от дома феникса, здесь есть чем полюбоваться. Стены заполнены вычурными книжными полками, массивными полотнами с изображением дивных букетов или солнечных пейзажей. Замысловатые узоры на полу напоминают ветви деревьев, а центр зала уставлен красивой мебелью с изящными ножками и резным декором. В подобной комнате действительно не стыдно принимать гостей. Похоже, семья Лили состоятельна.
— Неплохо, — комментирую увиденное, проводя пальцами по подлокотнику ближайшего кресла.
Алан молча располагается на диване. Недолго думая, я тоже удобно устраиваюсь в кресле рядом, забравшись в него с ногами. Алан сопровождает мои действия неодобрительным взглядом исподлобья.
— Сядь нормально, — просит он.
— Мне нормально, спасибо, — отзываюсь я, уже не особо пытаясь сохранять спокойный тон. Не моя вина, что все кругом не в настроении.
— Ладно, твое дело, какое впечатление производить, — выдыхает Алан и отворачивается, принимаясь изучать живопись на картинах.
Похоже, он уважает этого Томаса, раз переживает о репутации человека, которого привел с собой. Вот только я не напрашивалась в гости, а потому еще посмотрим, кто на кого должен произвести впечатление. С чего бы мне вообще с ним разговаривать?
Стоит лишь подумать об этом, как в комнате возникает Лили с небольшой чашкой на блюдце, а сразу за ней следует высокий статный мужчина лет сорока-сорока пяти. На фоне роскошной комнаты и он, и девушка, выглядят непримечательно из-за простой однотонной одежды. Впрочем, их вид не особо отличается от образов большинства людей, которых я успела увидеть в городе.
Сразу улавливаю сходство между вошедшими. У обоих смуглая кожа, родственные черты лица и вьющиеся почти черные волосы, правда у мужчины в них заметно проглядывает седина. А вот цвет глаз разный. Глаза Томаса обладают теплым ореховым оттенком, в то время как у Лили они голубые, и в контрасте с кожей выглядят очень колоритно, придавая девушке некоторый шарм. Будь мы в Севриде, незнающие вполне могли бы принять ее за былую принцессу Зефрала.
Лили, так же как Алан, смотрит на меня укоризненно, но, ничего не говоря, проходит к дивану. Она оставляет чашку на низком столе перед парнем и с равнодушным видом присаживается рядом. Алан тихо ее благодарит, при этом осторожно поглядывает на Лили, словно проверяет, не сменился ли гнев на милость.
— Здравствуй, Алан. И вы, юная леди, — почтительно приветствует мужчина. Я удивляюсь подобной любезности, отчего слегка наклоняю голову набок, с подозрением всматриваясь в его лицо, прежде чем ответить.
Не уверена, какое обращение применимо здесь к людям старшего возраста и какое положение в обществе занимает этот человек. Алан со всеми общается как с равными, без уважительных приставок и подчеркивания статусов. Однако интуиция подсказывает, что Томас — необычная фигура. И он назвал меня «леди».
— Доброе утро, сэр, — с тем же почтением здороваюсь я.
Мужчина доброжелательно улыбается, проходит в другой конец комнаты и не спеша опускается в кресло как раз напротив меня. Диван, где сидят Лили и Алан, оказывается сбоку, и нас с Томасом разделяет лишь длинный низкий стол с вазой, полной свежих цветов, в центре и чашкой кофе с краю.
— Алан, представишь нам свою спутницу? — спрашивает Томас, не прекращая изучать меня.
— Да, — отзывается парень и замолкает, повернувшись ко мне.
Ловлю его выжидающий взгляд, но сразу отворачиваюсь к картине с изображением солнечного берега. Не собираюсь я брать на себя роль рассказчика. Сам меня сюда привел, пусть сам и разбирается.
Поняв, что говорить я не стану, Алан размеренно набирает в грудь воздух.
— Что ж... Ее зовут Клеа. По крайней мере так она представилась. Эта девушка пришла ко мне позавчера, как раз после произошедшего, — начинает он свою историю.
Я не вслушиваюсь в слова, а то и дело посматриваю на Томаса, пытаясь понять, что с ним не так. Фо отчего-то оживился и беспокойно колеблет энергию внутри. Однако я не могу найти причину его поведения: чем больше смотрю на человека напротив, тем меньше подозрительного нахожу.
«Да что с тобой?» — наконец, спрашиваю я, не выдержав щекочущей теплоты, и отвожу глаза в сторону.
«Я знаю его!» — ошеломляет меня внутренний голос.
Я хмурюсь.
«Как это знаешь? Откуда?»
«Это же Том! Том Линдел! Жених Ланы!» — еще больше шокирует меня Фо.
«Какой еще жених? Ты о чем?»
Ничего не понимая, вновь поднимаю глаза на мужчину, и обнаруживаю, что тот глядит на меня с еще большим интересом, чем прежде. И не он один, Лили и Алан наблюдают так же внимательно. Морщусь от досады. Фо настолько огорошил своим заявлением, что я совсем забыла, что не одна.
«Аланамель должна была выйти замуж в Одее, но твой отец не дал этому произойти. Думаю, Том может стать другом и тебе. Я помню его намного моложе, но уверен, что это он. Спроси сама!» — слышу настойчивое трещание в голове, от которого брови неумолимо ползут вверх, а затем настороженный вопрос Лили заставляет меня опомниться.
— Что это с ней? — тихо спрашивает она у Алана.
— Да знал бы я... — также опасливо отвечает он.
Опускаю голову и закрываю глаза, окунаясь в спасительную темноту. Мне нужно срочно разобраться с обезумевшими мыслями.
Томас и Том Линдел. Имена совпадают, вряд ли Фо ошибся. Одея — страна в Ярринсталле, место, где родилась мама. Если Томас оттуда, значит здесь он маг. Вероятно, и там тоже, раз планировал жениться на маме. Пусть Фо и назвал его «другом», я магам не доверяю. Феникс вообще не дал мне никаких объяснений, так стоит ли искать подтверждение его словам? Мне совсем не нравится, что пребывание в этом мире так запутывается. Еще не поздно просто исчезнуть, не заводя новых связей с людьми из чужого прошлого.
Но все же...
— Клеа, с вами все в порядке? — снова слышу обеспокоенный голос, на этот раз Томаса, и открываю глаза. Однако смотрю вовсе не на него.
— Алан, на чем ты остановился?
Если этот человек, действительно мамин друг, то он сможет подтвердить мои слова. А значит, тебе придется поверить мне, хилый феникс.