Ты мне нравишься. Часть 6
Весь вид Клеа словно кричит об обратном. От ее интонаций сердце уходит в пятки. Будто она не пытается меня успокоить, а преследует прямо противоположную цель. Мне становится не по себе. Я начинаю подозревать, что приютил у себя психопатку с маниакальными наклонностями. Отчего-то даже не хочется знать, за что на эту девчонку взъелся целый мир.
— Вот теперь ты меня реально пугаешь, — взволнованно признаюсь ей, отвернувшись к экрану. Возможно, только что я совершил огромную ошибку, озвучив свои мысли.
— Правда? — искренне удивляется Клеа. — В самом деле получилось страшно? Хм... А папа всегда говорил, что у меня совсем не выходит пугать людей, — размышляет она вслух.
— Ты сейчас шутишь? — бросаю на нее ошалелый взгляд. — Ты на мне потренироваться решила, что ли?
— Ну... Хорошо же вышло! — задирает нос девушка.
Я оставляю пиво на столе и заваливаюсь на диван, запрокидывая голову на мягкое изголовье. Кажется, у меня начинается истерика. Хорошо вышло? Да, пожалуй. В придачу к собственным кошмарам теперь прибавится и образ волчицы со зловещей улыбкой и вкрадчивым голосом. От одного только воспоминания по телу вновь пробегают мурашки.
— Знаешь, отец был настоящим мастером, в любого мог вселить ужас, — как ни в чем не бывало хвастается Клеа. — Даже мама иногда не понимала, серьезен он или это просто образ для публики.
Похоже, отец Клеа был тем еще актером. И, разумеется, у него могли быть на то веские причины. Но вот дочь точно ведет себя так из развлечения. Однако, если допустить, что вся их семейка — оборотни, то такая игра может оказаться лишь способом самоутверждения, и вполне вероятно, существуют забавы пострашнее. Пожалуй, я снова рано расслабился.
— Так все, что ты говорила про Богинь и монстров, было частью спектакля? — уточняю я, пытаясь не думать, как еще могут развлекаться оборотни.
— Вовсе нет. Я не врала тебе, ни о родителях, ни о том, что в Севриде мне не рады. Просто немного увлеклась ролью монстра. Ты так забавно нервничаешь.
Открываю голову от дивана, чтобы видеть Клеа. Она беззаботно тянется за куском пиццы с улыбкой на лице.
Никак не могу понять ее. Говорит, что не врет, но прикидывается фениксом, заявляет, что нормально быть ужином для литарды, и разыгрывает ужастик, да так достойно, что кинопремию вручить не жалко. Все наше общение больше походит на развлекательное шоу, а не серьезный разговор. Поэтому я решаю проявить больше настойчивости:
— Ты так и не объяснила, зачем помогла нам? Какая тебе выгода?
— Я же сказала — спасала неразумного феникса, — отмахивается Клеа и с удовольствием засовывает пиццу в рот.
— Зачем? — не успокаиваюсь я.
Волчица косится в мою сторону, не прекращая жевать. Я гляжу на нее как можно строже, давая понять, что не отстану, пока не получу ответ.
— Да нет никакой особой причины, — заявляет она, проглотив еду. — Просто мне стало любопытно. Никогда раньше не слышала, чтобы феникс был мужчиной, вот и решила убедиться. Так что, можешь гордиться — ты в своем роде уникален.
Я не реагирую на ее любезное замечание. Факт собственной уникальности не особо мне льстит, и гораздо важнее уловить связи во всей этой истории, чего у меня пока никак не выходит сделать.
— Хорошо, допустим это так. Но откуда у тебя такие познания и интерес к фениксам? Только не надо снова убеждать меня, что ты такая же, как я, — предупреждаю Клеа.
— Как скажешь, — равнодушно отвечает она и откусывает пиццу, а, прожевав, поясняет: — Моя мама была фениксом. Такое объяснение тебя устроит?
Устроит? Теперь она решила поторговаться? Наклоняюсь вперед и, уперев локоть в колено, задумчиво опускаю подбородок на руку.
— Богиня и феникс? Складно выходит, — не скрывая скепсиса, произношу я, хотя данная версия звучит убедительнее прежней.
— Потому и Богиня, что феникс, — кивает Клеа и тянется за следующим куском. А аппетит у нее, к слову, что надо — зверский.
— Еще и оборотень в придачу, да? Занятная выходит комбинация, — добиваю с сарказмом.
— Нет, — возмущенно мотает головой девушка. — Мама человек. Вот папа волк. Но ни я, ни отец не оборотни, — в ее голосе отчетливо слышатся нотки презрения к моей теории. — Он волк, обретший форму человека. А для меня это вообще две равные ипостаси.
— Разве это не одно и тоже? — спрашиваю я, а сам думаю, что семейка у нее еще более странная, чем в моих предположениях.
— Конечно, нет! — оскорбляется Клеа. — Обращение оборотней зависит от циклов луны, к тому же они практически теряют рассудок, став зверем. Я же могу менять обличие, когда пожелаю, и ход моих мыслей не изменится. Ты же видел меня волком, и мы неплохо понимали друг друга.
— Да, пожалуй, ты была очень красноречива. Почти как человек.
Я потираю запястье, вспомнив наш вчерашний «диалог». Клеа нервно выдыхает.
— Извинений ждешь? — предполагает она.
— А есть вероятность?
На самом деле, я не рассчитываю услышать извинение за укус. Обиднее то, что Клеа вынудила долго возиться с ней, заставляя думать, что имею дело со странным, но все же просто волком.
— Ты не использовал этот метод лечения сам. А мне хотелось убедиться в тебе.
— Могла бы пораньше стать человеком и спросить, — не соглашаюсь с ее аргументами.
— Не могла, — возражает она серьезно. — Пока раны не затянулись, не выходило вернуться в человеческий облик. Сил много потратила.
Я удивленно смотрю на нее:
— Этот процесс настолько энергозатратный?
Клеа отпивает из банки и, кивая, облизывает губы.
— Я сильно вымоталась вчера. Мало того, что досталось в бою, так еще и за тобой побегать пришлось. Это, между прочим, было непросто, учитывая мои раны, массу запахов вокруг, людей, — она важно выделяет последнее, поднимая указательный палец, — и ваши быстрые повозки. Неудивительно, что так быстро заснула.
— Так ты реально ходила за нами всю ночь, — озвучиваю свои мысли. А ведь я уже думал об этом, когда гадал, как волчица очутилась у моих дверей.
— В какой-то момент, я упустила вас, — говорит девушка с досадой. — Мне пришлось вернуться назад, чтобы отыскать твой запах снова. Но я снова потеряла след, поэтому просто брела в надежде наткнуться на него снова. Уже было отчаялась и свернула в лес...
— Лес? — перебиваю ее рассказ, но в ту же секунду уточняю: — Может ты имеешь в виду парк?
— Не знаю, «лес», «парк», «сад», как не назови, похоже, не так давно ты был в этом месте. Именно там я вновь ощутила твой запах. — Клеа смотрит на меня, словно ожидает подтверждения, и когда я задумчиво киваю, понимая про какое место она должно быть говорит, девушка продолжает:
— В общем мне повезло, потому как дальше я спокойно добралась сюда и стала ждать твоего возвращения.
— Я мог и не прийти вчера, — сообщаю, вспоминая предложение Томаса заночевать у них.
— Неважно вчера или сегодня, я была уверена, что дождусь, — улыбается мне Клеа и со знанием дела заявляет: — Ты живешь один, гостей не особо жалуешь, да и твоя вчерашняя спутница не часто здесь бывает. Так что даже останься ты с ней на какое-то время, рано или поздно ты бы пришел. Ведь здесь твое убежище.
Последние слова заставляют внутри что-то екнуть. Как точно она подобрала их.
— Звучит так, словно ты следишь за мной не первый день, — поражаюсь ее осведомленности. Девчонка довольно хмыкает. А я, сопоставив все услышанное, все-таки убеждаюсь в том, что не могла она шпионить больше одного вечера. Затем вдруг вспоминаю еще кое-что и не могу сдержать любопытства:
— Днем ты говорила, что запомнила мой запах и не считаешь незнакомцем. Хочешь сказать, по запаху человека можно узнать его личность?
Клеа разворачивается ко мне, прислонившись плечом к спинке дивана. В ее мягком взгляде смешиваются спокойствие и едва уловимая тоска. Я начинаю подозревать, что задал глупый вопрос.
— Могу лишь проанализировать факты и сделать предположения, не более, — говорит она лениво, но в следующее мгновение оживляется: — Или наоборот! Например, я считала, что та девушка твоя пара, до тех пор, пока не попала в дом. И позже, уже благодаря твоему поведению, убедилась, что вас не связывают романтические отношения.
Волчица все время хитро поглядывает на меня, но я молчу и никак не реагирую на провокацию. Не собираюсь подтверждать или опровергать ее выводы на эту тему — обсуждение с ней личной жизни в мои планы не входит.
— То есть запах дает мне лишь отпечаток происходящего, позволяет составить некоторую картину, которая, при получении новой информации, может меняться, — объясняет Клеа, не прекращая и дальше наблюдать за мной. — Но также он является уникальным для каждого человека Поэтому, зная твой личный аромат, я могу сказать, что знаю тебя и не перепутаю ни с кем другим.
Я ухмыляюсь. Какая наивная логика.
— Клеа, это все не означает, что ты знаешь меня. Чтобы заявлять подобное, мало уметь найти человека, нужно знать его характер, привычки, предпочтения. За один день всего этого узнать невозможно, — поясняю разочарованно. — Я спрашивал тебя про личность, а не про то, сможешь ли ты отличить одного человека от другого.
Похоже, мои слова ее расстроили. Клеа чуть сжимает рукой одеяло, которое все еще окружает ее, словно гнездо.
— Тогда расскажи мне о себе, — произносит она и делает паузу, поднимая глаза. — Будет и правда странно жить с незнакомцем под одной крышей.
Открываю было рот, но так ничего и не произношу. Несколько секунд я тупо смотрю на свою гостью, пытаюсь осознать, верно ли расслышал ее.
— К чему это ты клонишь? — наконец спрашиваю я, подозрительно щуря глаза и сдвигая брови. Она что, уже решила прописаться здесь? Могла бы сначала и мое мнение узнать!
— Так ты единственный незнакомец, — она делает акцент на последнем слове, — которого я знаю, и мне некуда больше пойти. Ты ведь не выгонишь беззащитную девушку на улицу? — невинно интересуется Клеа.
Вот зараза!
Накрываю глаза ладонью, и изо всех сил пытаюсь не выругаться. Нет. Исключено! Я и Лил-то не разрешаю здесь оставаться, а уж непонятной девице с сомнительной историей, репутацией монстра и неясными мотивами в придачу, позволить жить в своем доме точно не могу.
Медленно провожу ладонью вниз к подбородку, размышляя, как поступить.
— Ты не можешь остаться, — выдохнув, произношу я твердо и сразу отмечаю, как лицо девушки искажается в недовольной гримасе. — Я, конечно, благодарен за спасение, но, как ты отметила ранее, я живу один. Поэтому тебе придется поискать другое место.
Брови Клеа сначала удивленно дергаются вверх, а потом снова недовольно сходятся у переносицы.
— Что, просто выгонишь меня вон? — надменно спрашивает она.
Вновь девчонка смотрит на меня, как на букашку, того и гляди прожжет глазами насквозь. Под таким пристальным взглядом я начинаю чувствовать себя очень неуютно, а потому отворачиваюсь и негромко поясняю:
— Сегодня останешься здесь. Утром пойдешь со мной. Думаю, моего друга могут заинтересовать твои рассказы про Севрид и фениксов. Если не станешь выдумывать сказки и твою информацию сочтут полезной, решим, что с тобой делать дальше.
— Я уже решила. Я остаюсь здесь.
Ее настойчивость не на шутку злит меня. Не могу позволить себе метать молнии с такой же выразительностью во взгляде. Да вот только я тоже тот еще упрямец, особенно, когда дело касается личных границ.
— Похоже, ты не услышала меня. Я. Живу. Один.
Ей следует сразу понять, что не выйдет давить на жалость или манипулировать мной. Раз уж Клеа человек, не стану возиться с ней так же как с неразумным животным. Кем бы там она ни являлась, оборотнем или дочерью Богини, я проявил уже достаточно терпения и гостеприимства.
Девчонка смотрит обиженным диким зверем, разве что не скалится, но ничего не говорит. Атмосфера становится слишком напряженной. Я поднимаюсь и, прихватив свое пиво, выхожу из-за стола.
— Думаю, хватит разговоров на сегодня, — подвожу итог, огибая диван и направляясь в прихожую. Клеа не провожает меня взглядом, демонстративно отвернувшись к экрану. Оборачивается она лишь на звон ключей, когда, уже готовый к выходу, я поднимаю связку с тумбочки.
— Куда ты? — спрашивает она встревоженно.
— Прогуляюсь.
— Я с тобой, — тут же вскакивает Клеа и вдруг с досадой опускает взгляд на свои босые ноги.
— Нет, останешься дома, — возражаю я, отпирая замок. — Еда у тебя есть, одеяло и подушка тоже. Можешь не ждать, буду поздно.
— Алан, подожди... А ну стой! — слышится вслед сначала умоляющий, а затем раздраженный звонкий голос, который гаснет за захлопнувшейся дверью, и сменяется глухим ударом по ее полотну и неразборчивым возмущенным гулом.
Не оглядываясь, я в спешке миную двор и под светом фонарей сворачиваю на тротуар. Сейчас мне очень нужно поразмыслить в одиночестве. Вчерашние события и разговор с волчицей подкинули много пищи для ума. Хотелось бы выудить у нее еще больше информации, но разговор неожиданно свернул не в то русло.
Уже стемнело, и на улице практически нет людей. Я сбавляю шаг и несколько раз размеренно втягиваю воздух, выравнивая дыхание. Выглядит так, будто сбежал. Надеюсь, Клеа не разнесет дом в ярости и не сбежит сама, пока меня нет.
Не знаю, насколько стоит верить ее словам, но все же эта девушка и напавший на нас монстр — первое живое напоминание о существовании других миров, с тех пор как познакомился с Томасом. Прежде мне доводилось лишь слушать его рассказы и листать немногочисленные книги, тексты которых я не понимал. А теперь лично столкнулся с чем-то столь же необъяснимым, как мое собственное существование, и не могу толком понять, радует меня этот факт или пугает.
«Она знает о фениксах. Она тоже другая. Оборотень, да? — размышляю, находя глазами луну в небе. — Неполная...»
Еще некоторое время продолжаю смотреть на упитанный месяц, потягивая лаймовое пиво и неторопливо шагая по пешеходной дорожке. Понятия не имею есть ли разница между оборотнями и этой волчицей. В этом мире они всего лишь выдумка. А вот девочка-волчица в моей гостиной настоящая.
Добравшись до перекрестка, перехожу дорогу и сворачиваю к парку, к тому самому, который упоминала Клеа в своем рассказе. Она не ошиблась, я действительно был здесь накануне вечеринки, и в целом частый гость этого места. Парк довольно большой и заросший, как дикий лес, по ночам тут редко можно кого-то встретить.
Знакомой дорогой я пробираюсь все дальше в гущу, пока не выхожу к прогалине. На краю лужайки лежит ствол старого дерева, с вывернутыми к небу корнями. Кора его давно потрескалась, а местами облезла и осыпалась.
Подхожу и устраиваюсь на дереве как на скамье, вытягивая ноги и оставляя банку в траве. Закрыв глаза, разыскиваю в глубине себя спящее пламя и велю ему показаться. Теплая волна сразу окутывает все тело, охотно зажигая в раскрытой ладони горячий, но совсем не обжигающий огонь. Рыжие язычки пламени ластятся к руке: то отрываются искрами, дергаясь кверху, то притихают, робко прибиваясь к коже.
Теперь я уверен — это то же самое ощущение, что и в момент, когда коснулся пальцев Клеа. Но что спровоцировало тот внезапный всплеск? С тех пор как я научился контролировать себя, силы никогда не вырывались бессознательно. Мои эмоции и желания тут явно не причем. Значит, дело в другом.
Неужто причина в волчице? Тогда почему это случилось лишь раз? Ведь раньше она прикасалась к моей щеке, и я держал ее руку. А если в самом моменте, то почему эксперимент провалился?
Проклятье!
Со злостью сжав кулак, гашу свой маленький костер. Огненная стихия считывает мое настроение и несогласно трепещет внутри, но все же подчиняется, успокаивается и затихает где-то в глубине.
Я задираю голову и с досадой смотрю в небо. Наверное, не стоило быть таким категоричным с Клеа, мог же просто сменить тему о жилье и вернуться к вопросу завтра.
Неохотно признаю, что буду расстроен, если, придя домой, не застану своей гостьи. Вспышка способностей в момент касания не кажется мне простым совпадением. Девчонка явно чего-то не договаривает. Но даже если она тоже не представляет, что за странный импульс энергии прошелся по моему телу, все равно не исключено, что Клеа может разбираться в фениксах. Или больше — знать, как от них избавиться...
Внезапное предположение отзывается в груди странным щемящим чувством, состоящим из помеси слабой надежды и глубокого сожаления о собственной недальновидности. Еще раз мысленно побранив себя, а заодно и весь белый свет, я обреченно склоняюсь над землей, потупив взгляд. Запускаю пальцы в волосы и отчаянно взъерошиваю непослушные пряди.
Вдруг именно эта иномирная девица — мой долгожданный ключ к освобождению от дурной силы? Что, если Клеа просто исчезнет, не дав никаких ответов?
Оставив в покое взлохмаченную шевелюру, я разгибаюсь и теперь уже задумчиво гляжу в невидимую даль перед собой.
Нет, никуда она не денется. Волчица сама пришла в мой дом. Даже захотела остаться. Наверняка ей что-то нужно от меня.