39. Зима
Парень с душой змеи сидел на земле и смотрел в тусклое ночное небо. Он закинул руку на согнутое колено, а второй едва ощутимо поглаживал волосы Девочки с белым лицом, устроившейся на его вытянутой ноге.
Сегодня она спала крепко.
Сегодня ночь была тихой.
Охотник молча закинул пару сухих веток в костер, подкармливая огонь, и дым запах хвоей и шишками.
За спиной у Охотника шуршащей тенью прошел демон, но Охотник даже не обернулся. Он ежился и кутался в свой тонкий плащ, пытаясь задубевшими пальцами что-то вязать. Он шмыгнул красным носом, выдыхая облачко пара.
— Как дракон, — тихо хмыкнул Парень с душой змеи.
— М, — неопределенно отреагировал Охотник.
Охотник устал, Парень видел это и понимал, он тоже был истощен, но смертный Охотник был готов отдать Девочке приказ не спать. Наверное, он бы не выдержал еще одной ночи в битве.
Всю неделю до этого, каждую ночь, Девочка с белым лицом засыпала, не успев допить свою теплую воду с корицей и медом. Она словно выключалась. Словно на свечу дунули. Словно закрыли ставни. Вот она смотрит своими черными глазами в огонь, вот уже рухнула на землю. Ударилась виском о камень. Накренилась лицом в костер. Опустила руку в кипяток.
И спит.
Спит.
Спит.
Вот уже Охотник подорвался с места, выхватил топор. Выхватил нож. Выхватил вилку. Да, драку с вилкой особенно смешно было наблюдать, когда он раз за разом втыкал бесполезные зубчики в грубую шкуру волосатого демона, словно младенец в песочнице... Вот уже Охотник дерется, вгрызается зубами, хватает поленья из огня и швыряет их в демона...
А Девочка спит.
Спит.
Спит.
Парень обычно оставался рядом с ней. Рядом с ней всегда оставался кто-то, ведь демон мог быть не один. Ведь плоть сновидицы сладка. Ведь она даже не проснется, если ее начнут, не торопясь, пережевывать. Не проснется, пока там, во сне, не сгорит заживо...
— Тебе бы поспать, — наугад предполагает Парень с душой змеи.
— М, — соглашается Охотник и встает.
Он ходит по периметру ярко-оранжевого круга, отбрасываемого их костром. Он поднимает с земли сухие веточки и снова и снова бросает их в огонь, чтобы тот был ярче, жарче и душнее. Он отдал свой вязаный свитер Девочке, и тот на ней свисал, как ночная сорочка, почти до колен, и сейчас Парень с душой змеи думал, что вот она стала куколкой. Вот она обязательно станет бабочкой. А Охотник кутался, кутался, кутался в свой тонкий кожаный плащ, так похожий на какую-то извращеную версию рясы. И все ходит по кругу, все бормочет себе что-то под нос.
Молится что ли...
— Пять зим, — замечает Парень с душой змеи.
— М? — уточняет Охотник.
— Это пятая зима, как мы вместе идем в город.
— М, — бурчит Охотник и, проходя у Парня за спиной, бросает ему на плечи то, что уже успел навязать.
— Я же не мерзну, — Парень с душой змеи стягивает с себя безобразное одеяло и накидывает его на Девочку с белым лицом.
— М, — Пожимает плечами Охотник.
Парень наблюдает, как Охотник закусывает еловую веточку и пожевывает ее кончик, как поднимает с земли небольшой топорик и, махнув рукой не глядя, углубляется в хищную шуршащую глубь леса.
Парень устал.
Он снова провел рукой по холодным косам Девочки. Потрогал ее нос. Приложил ладонь к щеке, которая там, глубоко под слоями грима, наверняка была румяной — будь то от сухого морозного воздуха или от близости огня.
Но Девочка спала.
Спала.
Спала.
Парень с душой змеи вздохнул и покачал головой. Она всегда так реагировала на холод. Она впадала в спячку. Она не выдерживала, не выносила, не справлялась. Она не могла согреться и боялась приблизиться к теплу, поэтому просто спала так долго, как могла себе позволить.
Парень подозревал, что в глубине души она надеялась не проснуться.
Он аккуратно взял ее за запястье, не торопясь, нашел точку пульса и стал считать медленные удары сердца, запрокинув лицо к седому небу. Как много туч. Ни одной звезды не видно.
Парень с душой змеи любил смотреть на звезды.
— Почему ты не спишь? — спросил Парень, когда Охотник вернулся с рассветом и бросил ему в на колени тушку обезглавленной птахи.
— М? — Охотник бросил на Парня взгляд серых равнодушных глаз через плечо.
Если бы Охотник посмотрел на небо, то серое небо не отразилось бы в его глазах, оно слилось бы с ними, стало бы единым целым. Но Охотник не смотрел в небо. Он внимательно изучал жующего птицу Парня, провожал глазами выплевываемые перья. Огладил взглядом все еще спящую Девочку...
Охотник подошел к практически мертвому огню и сел перед ним на корточки, пытаясь вернуть к жизни.
— Почему ты не спишь? — Повторил Парень с душой змеи.
Охотник не поднял глаз. Не повернул головы. Не перестал готовить завтрак. Не ответил.
Парень с душой змеи почувствовал, как глубоко вдохнула Девочка с белым лицом, просыпаясь, все ее мышцы напряглись на мгновение, но она осталась лежать неподвижной куклой, только глаза распахнула и слушала.
— Чтобы помнить, — наконец едва внятно произнес Охотник. Он отвык говорить. Он очень устал.
— Зачем помнить? — не сдавался Парень. Он знал одно — люди без сна ломаются, и он был не готов наблюдать за этим.
Охотник вздохнул тяжело, запахнул плащ поплотнее, медленно сел на землю перед огнем и почесал щеку, ухо, шею, поковырялся в земле. Поднял взгляд, когда в него прилетела веточка, брошенная нетерпеливой Девочкой. Он пожал плечами и сдался.
— Потому что, если я забуду, не будет больше нас.
Девочка встала, подтянула длинные рукава вязаного свитера, опустила нос в высокий воротник и, удаляясь немного в лес, провела Охотнику по торчащим светлым волосам.
Парень с душой змеи проследил за этим жестом молча. Так же молча перевел глаза к серому тусклому небу и проследил взглядом за медленно планирующей первой снежинкой.
Она не долетела, конечно, подхваченная горячим воздухом от их костра.
На них опускалась пятая зима.