Путь

Охотник понял, что что-то идет не так, когда Парень с душой змеи вдруг замер посреди дороги, запрокинул голову к небу, раскрыл безвольно рот, ссутулился весь так, что затылок лег практически между лопаток и выдал протяжное хриплое

— Ааааааааа...

Это не был выразительный звук. Охотник подумал даже, что скорее всего звук этот не был осознанным. Он почесал затылок, озадаченно рассматривая пошатывающегося из стороны в сторону Парня с душой змеи, но успел перехватить поперек живота метнувшуюся раскаленной белой стрелой Девочку. Она забарахталась в воздухе, вытягивая руки к Парню, словно лапы коршуна. Она царапала воздух, скалилась и брыкалась.

Охотника рвануло было вперед силой рывка на пару шагов, но он смог затормозить, уперся пятками в сыпучий песок и, используя все ту же энергию движения и веса Девочки, развернулся и зашвырнул ее себе за спину.

Девочка летела кубарем, взметая облака пыли, и опала тюком кожи, тряпок и ненависти.

Охотник свистнул.

— Эй! Подойди и укуси его за лодыжку! — крикнул он Щенку со сломанным хвостом.

— Чей-то? — тявкнул басом в ответ Щенок.

— Тогой-то! — рявкнул Охотник. — Кусай или я отрублю ему голову!! — краем глаза Охотник заметил белое шевеление, выхватил из-за пояса длинный изогнутый кинжал, направил его под подбородок Девочке и прорычал. — Только. Дернись. Я быстрее.

И Девочка с белым лицом, смелая, сильная и несгибаемая, поверила ему.

Щенок, недовольно ворча, проковылял и послушно сомкнул челюсти на жилистой ноге Парня с душой змеи. И Парень среагировал моментально. Он взревел. Он схватил Щенка за горло, разверз пасть и уже готов был заглотить маленькое мягкое тельце...

Щенок покорно болтался?

Нет, конечно! Его лапы вытянулись и уперлись в пасть Парня с душой змеи. Морда его увеличивалась и обрастала зубами и зубами, и зубами и свисала под странным углом на придушенной в кулаке шее, не сумевшей измениться. Щенок ощетинился, выгнул хвост скорпионом...

Парень с душой змеи и Щенок со сломанным хвостом — то что от них осталось, тени тех, чьи имена кружились на кончике языка — скосили сотни глаз на приблизившегося к ним Охотника.

— Ты. Фу, — сказал Охотник, не смотря на Щенка. Потом в привычном жесте сложил руку и ткнул указательным пальцем куда-то в сторону того, что было мордой. — Не спорь.

Щенок вздохнул недовольно, пробурчал что-то матом и обвис мягким задыхающимся телом с барахтающимися в воздухе лапками.

— Ну же, брат, — промурлыкал Охотник. Он встал прямо перед плоской мордой Парня с душой змеи и задрал голову, пытаясь уловить взгляд хоть одной пары глаз, рыщущих по пустыне. — Отдай мне Щенка. Зачем тебе Щенок? Мелкий костлявый гаденыш.

— Эй! — обижено просипел Щенок и постарался облизать нос, но все уже было плохо.

— Молчи, а? Эй! — Охотник хлопнул в ладоши.

— Аааааа! — провыл Парень с душой змеи.

— На меня! — Охотник еще раз хлопнул прямо перед носом Парня. — Смотри, какой вкусный Охотник! Полноразмерный. В меру грешный. Да? Намного питательнее. Да? Вот. Во-от так. — Охотник поймал Щенка, выпавшего из разжавшихся многосуставных пальцев Парня, и тут же вручил его подползшей к ним на животе Девочке. Щенок трепыхался, как прихлопнутая бабочка, на губах выступила пена, сердце стучало барабаном в пустой грудине. Девочка прижала тельце к себе и замерла.

Парень с душой змеи опустил ладонь на голову Охотника и начал сжимать ее в кулак. Охотник не пытался вывернуться. Он смотрел сквозь чешуйчатые пальцы Парня и судорожно соображал, что они почти дошли до Поселения — и, слава Богу, не дошли. Что Щенок дышит, а значит, как бы он ни был ранен, к рассвету следующего дня восстановится. Что вот у их ног соляной скульптурой замерла Девочка с белым лицом. Что Парень, Господь Всемогущий, Парень с душой змеи рос пропорционально своей тени, вытягивающейся в закатных лучах и, казалось, росту этому нет конца.

Парень с душой змеи был бесконечен.

А Охотник всего лишь смертным.

Парень с душой змеи приподнял Охотника, тот теперь касался земли только мысками ботинок. Его серые глаза светились и, наверное, могли бы разжечь костер, не то что уложить Парня на лопатки. Но Охотник закусил губу, он зажмурил глаза. Он тихо, аккуратно произнес в пустоту ладони

— Эй, брат...

— Аааааааа... — качнул головой из стороны в сторону Парень с душой змеи и замер.

Замер.

Замер.

Замер, наблюдая, как маленькая фигурка в белом пыльном платье снова поднимает кулачок, обтянутый тонкой черной перчаткой, и бьет его в грудь. Парень не чувствовал этого прикосновения к себе. Он видел мотылька, прилетевшего сгореть. Он видел искаженное в ужасе лицо и непролившиеся слезы, выбитые пряди волос из растрепанных кос и трещинки на губах. И то, как она снова подняла кулачок и ударила его в грудь, и тихое дзынь где-то в его мыслях, не принадлежащих даже ему, а кому-то другому, далекому и смертному. Дзынь. Дзынь. Дзынь.

Крылышки об стеклянную стенку банки: бряк. шмяк. бзззт.

И с таким тихим стуком об лампочку: тук. тук. тук.

Парень с душой змеи медленно, очень медленно опустил морду и заглянул Девочке с белым лицом в черные как уголь глаза. Ее губы дрожали, но она взяла его за запястье и потянула. Парень выпустил Охотника, тот не успел приземлиться, как встал перед мордой Парня, заслоняя собой Девочку и отпихивая ее подальше в пустыню.

Не было больше жаркой тишины.

Не было дзынь.

Не было бзззт.

Не было мотылька, разбивающегося об одинокую лампочку под крышей дома и этих звезд — таких странных, приглушенных, едва видимых звезд. Ни кузнечиков. Ни первых птиц...

— Ааааааааа!!! — обиженно взревел Парень с душой змеи.

Он махнул рукой длиною в пятнадцать суставов. Он сжал кулак из двадцати пальцев. Он замахнулся. Он хотел убивать. Он потерялся, но услышал тихое:

— Эй, брат, ну?

Охотник положил Парню с душой змеи ладонь на затылок, притянул его к себе и прижался лбом ко лбу Парня, заглянул ему в глаза.

Лезвие кривого кинжала аккуратно и беззвучно скользнуло между ребер. Рука Охотника дрогнула и замерла.

— У нас уговор, помнишь? — Охотник стоял, вкопанный по щиколотку в сухой песок под весом Парня. По его руке текла черная кровь и капала с едким шипением, оставляя рваные ожоги на всем, чего касалась. Колени Охотника дрожали, но он держал за затылок Парня, упирался в него лбом, принимал этот груз на себя.

— По... мню... — с трудом ворочая раздвоенным языком сказал Парень с душой змеи. — Она?..

— Жива, — одними губами произнес Охотник и достал лезвие, что так и не коснулось сердца.

Парень с душой змеи рухнул на колени, и земля сотряслась. Потом скажут, что это ангел сошел с небес нести кару Господню, но это будет потом и неправда.

А той ночью Девочка с белым лицом впервые развела костер, взяла на руки Щенка со сломанным хвостом, прижала трясущуюся и в кои-то веки молчащую тушку к своему животу и легла, отвернувшись спиной. Она закусила кулак, зажмурилась и очень хотела разрыдаться, но вместо этого делала вид, что спит.

А той ночью в отдалении на земле лежал Парень с душой змеи. Рубашка на нем была порвана, и луна лизала его спину, покрытую чешуей. Охотник в очередной раз вытер тонкий липкий слой яда, покрывавший кожу Парня, и посмотрел на небо.

— Она?.. — снова спросил Парень.

— Не видела, — снова соврал Охотник.

Но демон помнил.