Путь

Охотнику было ровно пять зим, когда он стоял, задрав голову, перед огромными вратами, вбитыми, казалось, прямо в скалу. С топора в его маленькой руке до сих пор жирными каплями стекала черная кровь.

Ему повезло. Он жил недалеко.

Охотник шмыгнул замерзшим красным носом и вытер его рукавом.

У него не осталось сил плакать или кричать. Охотник был маленьким и знал это. Он не должен был стоять здесь один. Не должен был наблюдать, как ужасное существо раздирает его родителей и младшую сестру. Он не должен был выбежать босиком на улицу, чтобы схватить отцовский топор, и с нечеловеческим ревом ворваться в оскверненный дом, чтобы попытаться сразиться с мерзким демоном. Он не должен был...

Охотник тяжело опустился на землю. Он ослаб, и его руки отказывались держать тяжелое древко. Топор выпал из его рук, но Охотник только подтянул к себе колени, положил на них руки и опустил между ними голову.

— Эй, — тихо позвал Охотник. — Эй. Я пришел.

Охотнику было всего пять зим, и он еще не все звуки выговаривал правильно. Он еще не знал, как ему жить, и не понимал, как он выжил, но он знал, что эти ворота открываются только перед теми, кто дошел и не сдох по пути от голода, зубов волка или когтей озверевшего демона.

— Я тут, — чуть громче произнес Охотник, не поднимая головы.

На его светлые волосы медленно опустилась пушистая снежинка. Вторая коснулась оголенной шеи, и он поежился. Его губы дрожали.

Он не должен был здесь находиться. Он мог ничего не делать и просто сдаться. Просто остаться единым целым с матушкой, протягивающей к нему дрожащие побледневшие обескровленные руки. Она визжала, когда демон отгрызал от нее кусок плоти. Она не понимала, что происходит. Она не видела.

А он видел. Он не должен был видеть, но...

— Дверь откройте, — попросил Охотник.

Его голос хрипел. Горло опоясывали пурпурные синяки. Пурпурный. Это слово он выучил буквально недавно, когда его матушка делала варенье из синих ягод и рассказывала ему, как они сядут зимой пить чай.

Зима. В этом гребаном, заселенном демонами мире было всего два сезона: либо адово пекло, либо адов мороз. Так говорил его отец, заготавливая дрова. Отец всегда брал его с собой и рассказывал, что сухие ветки горят, а влажные дымят. Что сухая трава становится хорошей растопкой. Что быстро горит бумага.

— Впустите, — вздохнул Охотник.

Он не должен был выжить. Он не должен был выжить, когда демон, заметивший потуги мальчика пробить топором его шкуру, медленно поднял его за горло на уровень своих тысячи желтых слезящихся глаз, облизнулся тремя языками и раскрыл свою пасть, похожую на мясорубку с кривыми зубами. Он не должен был продолжать брыкаться и сопротивляться, ему надо было смириться и позволить опустить себя в глотку, вместо того чтобы случайно выбить какой-то прогнивший зуб чудовищу.

К ним в дом ворвался охотник. Они часто патрулировали эти земли из-за близости Храма Сестер и Жилища Охотников, притягивавших демонов словно мотыльков на свет. Охотник ворвался и властным голосом приказал демону замереть и отпустить всех живых, и демон поставил мальчика. Охотник приказал принять смертный облик, и демон стал похож на уродливого человека. Охотник приказал склонить голову, и демон подставил шею...

Охотник предложил мальчику отмщение, и он должен был, должен был, должен был поднять топор и отсечь эту мерзкую, залитую кровавыми слюнями голову. Но мальчик расплакался. Он не должен был плакать.

Охотник не укорил его, не пристыдил. Он взял топор из рук мальчика, мягким движением развернул его лицом к стене и казнил демона, очистив помещение от скверны.

Охотник подошел к мальчику и посадил его к себе на колени. Он просил у него прощения за то, что опоздал. Он вытирал ему слезы и предлагал воды из фляги. Он рассказывал раз за разом, как пройти к Жилищу Охотников, и обещал мальчику, если тот доберется к вратам до заката, любого заката любого дня, то мальчик станет Охотником и сможет отомстить.

Только мальчик не должен плакать

Только мальчик не должен сдохнуть

Только мальчик не должен помнить

Только мальчик не должен

Солнце как-то внезапно село за гору, погрузив мир в темноту. На небе замерцали морозные звезды. Склизкие пальца отвратительных существ обхватили ствол ближайшего дерева.

Он вздохнул, не поднимая взгляда. Глаза жгло от холода и замерзающих в них слез.

Бесшумно распахнулась дверь. В темном проеме стояла фигура.

Охотник поднял голову. С его плеч, шеи, макушки осыпался маленький сугроб. Охотник улыбнулся, встал и шагнул вперед к человеку, протянувшему ему руки. С двух сторон вдоль заснеженной тропинки почетным караулом стояли голодные демоны и провожали его взглядом.

Охотник обернулся через плечо, и глаза его первый раз едва заметно мигнули светом, подражая звездам.

— Не бойся, — шепотом прошелестела фигура. — Охотник не должен бояться.

И он кивнул тогда. Он уже стал Охотником. Он дошел. Выжил. Вошел в дверь.

Охотнику было ровно пять зим.

Он не должен, но.