Путь

Чему учат охотников?

Охотников учат забывать.

Охотников учат забывать, потому что они слишком много видят. Они видят демонов — всех, не только тех, что явили миру спящие Сестры, нет. Они видят тех, кто каждую секунду, каждый шаг следуют по этому сожженному божьим гневом миру — так, собственно, охотники их и находят.

Они видят ангелов божьих, когда те склоняют свои огромные раскаленные лица над землей и вспыхивает близлежащее поле, полное сухих колосьев. Или очередной смертный придурок становится демоном и развоплощается. Да-да, это ангелы делают людей злобными тварями и натравливают на других людей. Да-да, это и есть кара Господня.

Пожары и голодные демоны.

Они видят гниение человеческой души. Это довольно отвратительно и не шибко контролируемо, но если вовремя подоспеть, то человека, обычно можно спасти. Душа гниет от греха — от самого малейшего, если уж на то пошло, поэтому Охотники редко видят красивых людей — в основном гной и пятна проказы. И именно на этот сладкий запах разложения тянутся демоны, которых видят Охотники, которые убивают демонов, а потом втолковывают этим полуразложившимся, возможно, слегка погрызенным существам, мол

— человече, если не хочешь стать таким же — перестань!

— но я ничего не делал!

— и это тоже перестань! засей поле! усынови ребенка! отдай кусок хлеба вон той старухе!

— но у меня нет хлеба!

Тут Охотник, конечно, может разозлиться слегка и отлупить пожеванного дурака запрятанной буханкой, но...

Но Охотник забудет об этом.

Скорее всего с рассветом.

Потому что их так учат.

Охотников учат помнить всего несколько вещей, считающихся критичными для выживания. Статут. Десяток проповедей. Количество прожитых зим. Цель. Хобби. Все остальное оскверняет взгляд, а скверный взгляд не видит зла.

Охотников не учат писать, потому что их учат забывать. Охотников не учат языкам, потому что их учат не помнить. Охотников не учат ничему, кроме как раз в час повторять Статут. Десяток проповедей. Количество прожитых зим. Цель. Хобби.

Хобби.

То, что позволяет удерживать сознание в рамках дня, недели, месяца. Обычно они выбирают что-то длительное, чтобы процесс шел изо дня в день. Резьба по дереву очень помогает. В Жилище Охотников есть целый зал, заваленный кривыми фигурками людей, ангелов и животных. Иногда ими топят камины. Кто-то носит с собой миниатюрные шахматы и зарисовывает свои ходы, чтобы каждую ночь, сидя у костра, вновь выставить малюсенькие фигурки на доске и двигать их огромными потрескавшимися пальцами с грязью в линиях кожи и кровью под ногтями. Есть смельчаки, которые пытаются освоить музыкальные инструменты и горланят звездам похабные песенки.

Но был один Охотник, который, когда ему сказали, мол,

— человече, тебе бы заняться чем-то, а то знаешь...

— не знаю, — пожал плечами Охотник

— ну таво... этаво... — ответили ему

Охотник тогда растерянно последовал за своим наставником во двор Жилища, похожего чем-то на вырубленную в скале довольно уютную берлогу. В идеально квадратном дворе Охотник видел мальчишек. Кто-то увлеченно дрался, кто-то стрелял из лука или ружья. Один метал ножи, а второй отбивал их на лету голыми руками. Там трое ребят рубили огромное бревно на поленья, тут какой-то малыш мел двор от отсыревших листьев. В центре сгрудились ребята и что-то кашеварили, а в дальнем углу кто-то кого-то неумело штопал.

Пацаны учили пацанов. Потому что, достигнув совершеннолетия, они уходили из жилища и больше не могли вернуться.

Они забывали дорогу.

Но Охотник понял, что от него хотели, и он дошел до чулана, достал оттуда пару слегка ржавых спиц, стянул с сушилки старый прохудившийся свитер, распустил его и начал вязать.

— Что это? — спросили его.

— Это будет одеяло, — Ответил Охотник.

— Почему? — озадачился наставник.

— Матушка... научила меня... чтобы я мог связать... кому?.. сестренке...

Но воспоминания уже покидали Охотника. Наставник сочувственно посмотрел на него тогда и потрепал по жестким соломенным волосам. Не плачь, говорит, скоро забудется. Он не понимал — скорее, не помнил, — как страшно было отпускать эту память, и он отвернулся, а Охотник зажал себе рот старыми нитками и тихо взвыл.

Поначалу у Охотника хорошо получалось. Все ребята тащили ему любые нитки, что находили, и завороженно наблюдали, как из-под детских не очень ловких пальцев росло одеяло. В Жилище охотников всегда было тепло и сытно. Мальчишкам не нужно было это одеяло. Им нужно было видеть, что кто-то помнит.

Но Охотник забывал. С каждым днем его пальцы становились все более неуклюжими и деревянными, а петли то тугими, то растянутыми.

Глаза Охотника стекленели.

Улыбка на губах появлялась все чаще.

Но каждую ночь он брал в руки спицы, долго смотрел на них, крутил то так, то эдак и заново, каждый раз заново учился вязать это проклятое бесконечное одеяло, потому что...

Чему учат охотников?

Охотников учат забывать.